17 октября 1941 года.
У нас два часа.
Товарищ.
Товарищ Жерар приехал из Лиона.
Он отвечает за весь сектор.
Здравствуйте, товарищ.
Здравствуйте.
Здравствуйте, товарищ.
Товарищ.
Перед войной я прочитал несколько ваших статей. Они были... содержательными.
Спасибо. Надеюсь, смогу снова заняться этим,
когда мы прогоним проклятых бошей.
Если он важная шишка, здесь оставаться рискованно.
В чрезвычайной ситуации я не мог поступить по-другому.
Какой ситуации?
Мы только что получили новые указания от партии.
У Красной армии тяжёлые времена.
Боши взяли Киев, они несут большие потери.
Мы обязаны помочь нашим товарищам.
Идёт всемирная борьба.
Компартии всех стран мобилизуются под руководством товарища Сталина.
А что мы можем сделать?
Всё верно. В своих плакатах и листовках мы протестуем против танков и "Юнкерсов", бомбящих Советский Союз.
Простите, Поль, но листовки и плакаты - это не новая линия партии.
Ну, не только.
Какая же у партии новая линия?
Убийство бошей.
Убийство?
Но у нас нет оружия.
И мы этим никогда не занимались!
Это политическая линия партии, товарищ!
Чей-то дорогой автомобиль!
- Флики? - Нет, они так не приезжают.
Это твой брат. Какого чёрта он тут делает?
Не знаю.
Пойду выясню, что ему нужно и избавлюсь от него.
Скорее, товарищ, у нас нет в запасе целого дня.
Неподходящий момент. У меня собрание с группой.
Ты бы позвонил заранее.
Утром у папы случился удар.
Такой же был пару лет назад.
В этот раз хуже.
Портэ сказал, что он не доживёт до вечера.
Хорошо, я еду туда.
Думаю, ты должен поехать со мной.
Французский городок.
3-й сезон 2-я серия. Отче наш.
Но у меня нет пропуска.
Ты знал, что я поеду?
Надеюсь, мы успели.
Мортен сказал, что...
Он велел мне позвать священника.
Как поживаете?
Как ариизированный еврей.
Без шуток. Как ваша семья?
Чем меньше мы будем общаться, тем лучше.
В "Оптике Кремьё" идёт налоговая проверка.
Знаю, вы попросили меня эффективно руководить делом,
я не могу нарушить наше соглашение. - Но?
У вас серьёзные проблемы. В 1940-м предприятие оказалось в дефиците, а в 1941-м всё может стать хуже.
Как это преподнести? Убытки неизбежны.
Вы не умеете зарабатывать деньги.
Я же вам говорил, это моё детище.
И довольно дорогостоящее.
Да, но проблема в том, что официально именно я выписываю чеки вашему детищу.
Почему вы продолжаете поставки из неоккупированной зоны?
В данный момент это влетает вам в копеечку.
Потому что именно там лучшая оптика.
В Безансоне есть прекрасный производитель.
"Оптика Кремьё" - моя территория, Реймон.
Да, но финансовый контроль - у меня.
Если у недавно ариизированной компании такой дефицит!
Контролёры могут почуять неладное и сообщить в отдел по работе с евреями.
Реймон, сделка - есть сделка.
Я руковожу так, как считаю нужным.
Сделка с финансовым контролем.
Но если я потеряю "Оптику Кремьё", соглашение будет расторгнуто.
Что это значит?
Значит, банк, где вы занимали деньги, чтобы заплатить мне, потребует их обратно.
Всё понятно?
Ох, даже не знаю, что у него.
Он сегодня куксится.
Простите, мадам, но если вы снимете с него свитер... Мне кажется, ему жарко.
Да, мне так тоже кажется. Он весь красный.
Давай снимем.
Когда я сидела со своими младшими братьями, всегда было одно и то же.
Снимем свитер.
Да-да-да.
Здравствуйте.
Доктор Ларше дома?
Нет.
А мадам?
Мадам Ларше!
Вашего мужа нет?
Простите, у Даниеля неотложное семейное дело.
Сара, положите Текьеро в кроватку.
В голубой комнате.
А вы знаете, когда он вернётся?
Нет. С этими семейными хлопотами...
Мы вас не видим на официальных мероприятиях...
Ну, я не очень их люблю.
Я ожидал увидеть вас на частном показе баварских художников.
Вы любите живопись?
- Нет. - Я тоже.
Вам больно?
Не очень. Но перед сильными приступами всегда появляются признаки...
Вы, случаем, не выписываете рецепты?
Ой, нет, к сожалению.
А вы не знаете, у вашего мужа есть морфин в запасе?
Есть, но мне строго сказано ничего не выдавать, кроме случаев крайней необходимости...
Вам так плохо?
Можно сказать, что пока терпимо.
Мне очень жаль.
Но Даниель спрашивает с меня, поэтому...
Нет-нет, я понимаю.
Жена должна слушаться своего мужа.
Попросите его позвонить мне, когда он вернётся.
Конечно, рассчитывайте на меня.
- До свидания. - До свидания.
Даниель!
Я привыкла думать, что он бессмертен.
Твоя Гортензия в порядке? - Да, с ней всё хорошо.
Господин Марсель.
Здравствуйте, Клементина.
Проходите.
Давайте мне свои пальто.
Как у тебя дела, мой мальчик?
Как он?
Очень слаб.
Давление совершенно упало.
Кислородное голодание.
Твой отец непредсказуем.
Я дал ему допамина.
Но допамин несколько агрессивный препарат?
Я скоро вернусь.
Благодарю вас, доктор.
Я вас провожу.
Думаю, он спит.
После тебя.
Ты видел это фото мамы?
Это я отвёл её к фотографу в Требёрдене.
В 1928.
А, Даниель!
Господь всемогущий!
Малыш Марсель!
Это и вправду конец!
Здравствуй, папа.
Твой брат всегда меня смешит.
Пять лет никаких новостей, а потом "Здравствуй, папа".
Сегодня это будет в последний раз.
Не говори глупостей.
Тебе должно быть стыдно.
Мне не доставляет никакого удовольствия, но...
Хорошо, что ты приехал. Похоже, ты по-прежнему с большевиками.
Я бросил политику, когда вышел из тюрьмы.
Не понимаю.
Бунт всегда был у тебя в крови. Люди, как ты, погубят нашу страну.
Папа!
Нет, беру обратно свои слова.
Твоя партия и боши шли рука об руку несколько месяцев, и ни с того, ни с сего всё встанет на своё место?!
Довольно об этом.
Говорю тебе, я больше не в партии, папа.
Зачем говорить об этом сегодня, папа? Тебе лучше отдохнуть.
Не волнуйся. Я скоро отдохну.
Но сперва, я хотел...
В конце концов, я хочу...
Несколько месяцев назад я переписал завещание. - Папа!
Я оставляю всё тебе, кроме небольшой пенсии для Клементины.
Я горжусь тобой, Даниель.
Горжусь тем, что ты сделал в жизни.
Что ты делаешь для Вильнёва.
Вот настоящее мужество!
Марсель, ты можешь оспорить завещание. Тебе полагается одна треть...
Коллективист вроде тебя, враг частной собственности...
ты же не будешь бороться за свою долю, не так ли?
Ты так доволен собой!
Ну, хватит!
Это меня не удивляет.
Ты всегда был таким.
Эгоистичным одиночкой! Совершенно довольным собой!
Тебе всегда было наплевать на нас с Даниелем.
Ты разбил мамино сердце.
Ты весь состоишь из безразличия, колкостей,
никогда не бываешь доволен, от тебя не услышишь ни единого доброго слова.
Никогда не слышал, чтобы ты восхищался красотой!
Ты всегда думал только о себе и своих грязных деньгах.
Марсель, ты далеко заходишь.
Оставь свои деньги себе, папа.
Если тебе так хочется, положи их себе в гроб.
А я счастлив, что приехал сюда.
Ты тоже так думаешь?
Нет, папа.
Даниель, с тобой что-то не так...
ты никогда не говоришь то, что думаешь.
Когда-нибудь тебе это аукнется.
Садитесь. Дети, садитесь.
Не хотел бы прерывать урок мадемуазель Люсьены.
Ну, вот, это Элен.
Сегодня она пришла в наш класс. Пожалуйста, не обижайте её.
- Только посмотри на её одежду! - Помогите ей наверстать,
хотя не думаю, что ей это нужно.
Добро пожаловать, Элен.
Думаю, ты сядешь между Гюставом и Марсо. Так они станут меньше болтать.
Марсо, подвинься.
Ну, что ж, оставляю вас с вашим благочестивым учением.
Хорошенькая!
У папы сейчас проблемы.
- Он военнопленный? - Нет, просто...
Мы жили в Страсбурге. Но в прошлом году нам пришлось уехать из дома.
Неожиданно.
Пришлось бросить все свои куклы.
Кроме одной. - У меня есть кролик. Настоящий.
Его зовут Капитан Морковка. Если хочешь, как-нибудь я тебе его покажу.
- Переменка кончилась? - А какая здесь учительница?
У нас в Страсбурге была строгая.
Она нормальная.
- Да, нормальная. - То есть?
Что в ней особенного?
Ничего. Она нормальная.
Пойдём. Людовик ждёт нас, чтобы поиграть в мяч.
Входите.
- Мадам. - Да, Сара?
Прошу прощения за беспокойство, но месье нет...
Никаких проблем, Сара. В конце концов, вы работаете на нас обоих. Что случилось?
Сложности с французской национальностью. Не ясно, что с моей натурализацией.
Так написано в документе.
Я подумала, раз месье всех знает, может быть... - Но и я!
Я тоже всех знаю, Сара.
Я даже знакома с тем, кто может тебе помочь.
Я могу сходить к нему.
Возможно, сегодня днём.
Не хочу вас утруждать, мадам.
Мне это совершенно нетрудно, Сара.
Послушайте, когда Текьеро проснётся, отведите его на прогулку.
Хорошо, мадам.
Спасибо, мадам.
Мы занимаемся погрузкой. 50 мешков отравляются в Безье.
Хорошо.
А вот этот отправляется в Брёй.
Как ваши дела?
Что ему нужно?
Это вы ему позвонили? - Нет.
Как поживаете, господин Шварц?
- А вы? - Я - прекрасно.
Господин Каберни.
Инес, исчезните!
Прошу прощения?
Оставьте нас ненадолго, пожалуйста. Спасибо.
Итак?
Как идут дела с "Бетоном Шварца"?
- Хорошо. - Неплохо. Мне так и говорили.
В торговой палате мне сказали, что в 1941 году вы удвоили прибыли.
Видимо, они знают больше моего.
Не скромничайте, Шварц. Я очень рад за вас.
Но меня беспокоит один момент.
Господин Шварц, представьте себе, я встретил вашего тестя в Париже.
Приятный господин, такой элегантный! Настоящий француз старой закалки.
Так вот, это не он профинансировал дело.
Не он, я нашел неожиданное решение.
- Как я понял, это... - Заём в банке.
Да вы что! Вы взяли заём специально, чтобы выкупить "Кремьё"?
Вот именно!
Но вы о нём никогда не упоминали. Расскажите подробнее.
Я решился в последний момент.
И, несмотря на ваши неприятности с наличностью, банк согласился? Как же так?
Ваши банкиры такие любопытные. Я звонил им, имейте в виду...
Они едва с вами знакомы.
А ваш конкурент был готов дать двойную цену за "Кремьё".
Напрашивается маленький, но очевидный вывод.
Сколько же этот жид заплатил вам?
Не понимаю, о чём вы.
Ах, Реймон, Реймон. Могу я называть вас Реймоном?
Стоит мне "копнуть" этот заём поглубже, и я обнаружу господина Кремьё.
Он умён. Но не так, как я!
Поэтому у меня есть два варианта.
Я возвращаю ваше дело в отдел по еврейскому вопросу, и вы теряете всё.
В таком случае, я ничего не выигрываю, а это глупо.
Либо мы с вами избавляемся от Кремьё и делим дело 50 на 50.
В сложившихся обстоятельствах диктую условия я!
Стоит мне замолвить словечко и вы теряете всё! Вы умрёте в тюрьме, Шварц.
Вы можете подумать до вечера.
Вы будете тут вечером?
До семи часов.
Ну, что ж, до семи часов всё останется в тайне.
Благодарю вас, Шварц.
Не могу. Извиняться я не буду.
Я не прошу тебя извиняться. Просто повидайся с ним.
Нельзя, чтобы он умирал вот так, совершенно один.
Он не один.
Он вручает душу своему богу.
Он умирает, Марсель.
Смерть - это не оправдание. Наоборот.
Даже если это твой отец?
Разве ты не слышал?
"Мне не доставляет никакого удовольствия, но... хорошо, что ты приехал."
Думаю, он сказал это себе самому.
Ужасно, что с тобой так тяжело договориться.
Тебе ещё это не надоело?
Ты всегда прощал его. И это тебя доконало.
Я не поступаю, руководствуясь выгодой.
Я поступаю, как считаю правильным. В этом мы с тобой похожи, верно?
Дай мне супа.
Послушай, всё это время я защищал и заботился о тебе.
Заступался за тебя.
Прошу тебя, пойди попрощайся.
Пойди туда, Марсель. Можешь сказать ему всё, что хочешь, но пойди.
Мои бедные дети...
Всё кончено.
Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твоё;
да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши,
как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение,
но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство
и сила и слава во веки. Аминь.
Клементина, я подписал свидетельство о смерти. И если вы...
Как странно. Впервые он выглядит таким умиротворённым.
Весело, когда мальчики и девочки учатся в одном классе.
Не знала, что так можно.
Мы так учимся с начала войны. Мне не кажется это весёлым.
Тебе что, девочки не нравятся?
Вовсе нет, но они всегда выдумывают.
И я выдумываю?
Ты только пришла, я тебя пока не знаю.
А вы давно дружите с Гюставом?
Да.
А почему ты сказал, что учительница особенная?
Не знаю, просто сказал.
Это враньё.
А почему ты задаешь столько вопросов?
Не знаю, просто любопытно.
Как всем девчонкам!
Другие девчонки вопросов не задают. Я вообще с ними не разговариваю.
Ну, так что же такого особенного в учительнице?
Ты зануда. Этот секрет мы никому не расскажем.
Пойдём играть.
Ты уже вернулся из конторы?
Я работал с документами.
- Всё в порядке? - Да.
Много работы, но всё в порядке.
Утром звонил папа.
- Он здоров? - Да. Он сказал, что встретил Каберни в Париже.
Что ты там замышляешь, Реймон? На какие деньги ты выкупил дело Кремьё?
- На свои собственные. - Но у тебя их нет!
Мог бы и сказать мне, что это были не папины деньги. Он уязвлён.
Бедный папа.
Он пока что владелец лесопилки. Он мог бы сменить управляющих.
Нет, ты не понимаешь. Лесопилка ничего не приносит.
Платят за бетон, Жанин. А бетон - мой.
И папа к этому не имеет никакого отношения.
И ты не знаешь самого ужасного!
О чём ты говоришь?
Каберни заявил ему, что ариизацию провели с нарушениями.
Если папа попадёт на крючок, Каберни получит повышение.
И ты останешься ни с чем!
Так откуда деньги?
Ты совершил какую-то глупость? - Оставь меня в покое!
Как хочешь!
Ты идёшь на мероприятие в честь вернувшихся военнопленных?
Зачем?
Но я президент! Там будут семьи,
было бы хорошо, чтобы и ты присутствовал там.
Не знаю. Если моё расписание встреч позволит.
Господин Бодэн?
Да, это я.
- У вас есть документы с собой? - Да.
Пойдёмте со мной.
Мадам Ларше,
я могу принять вас между двумя встречами.
Ваш визит - сюрприз для меня, и приятный.
Я пришла, так как у нас возник административный вопрос...
Садитесь, пожалуйста.
По поводу Сары Мейер, так?
- У вас прекрасная память! - Полицейскому она просто необходима.
Я прекрасно помню нашу первую встречу.
В самом деле?
Меня только что назначили в Вильнёв. Я был на почте, и тут вошли вы.
В сиреневом платье с белым воротничком,
в розовой шляпке, которая так шла к вашей помаде.
А я вас совсем не помню.
Наши взгляды встретились, и вы покраснели.
Удивительно! Я никогда не краснею.
А я редко ошибаюсь.
Письмо, хотя я не видел имени отправителя, было до востребования в Дижоне.
Но я никого не знаю в Дижоне.
Когда вы ушли, я показал своё удостоверение
работнице почты и спросил, кто же эта рыжеволосая красавица.
"Ой, да это же жена господина Ларше, мэра." Следи за своим языком, отметил я про себя.
Значит, у Сары Мейер проблема. Какая?
Она еврейка и сейчас она теряет статус француженки.
Вот в чём проблема.
Вот.
Разве вы его не откроете?
Нет. Уверен, что такого рода проблему мы можем решить.
Самое позднее завтра курьер доставит вам документ.
Понятно.
Ах, совсем забыла. Мне удалось дозвониться до Даниеля, и он уполномочил меня выдать вам вот это.
Поблагодарите вашего мужа, пожалуйста.
Спасибо вам за Сару.
Это я должен благодарить вас за визит.
Нет-нет, это я благодарю вас за то, что приняли меня.
Боже ты мой, сколько благодарностей!
Привет! Как дела?
Прекрасно!
Твоя телеграмма была срочной.
Я хотел поговорить с тобой, но когда я шлю тебе обычные телеграммы,
чувствую, ты их не читаешь.
Дни короткие.
Вам удобно у Кервена и Моранж?
Да, только тесновато, но хорошо.
Это временно.
Я мог бы тебе что-то подыскать.
Спасибо, не нужно.
Не понимаю.
Ты меня озадачиваешь.
У нас с тобой было что-то серьёзное.
Это старая история.
Но не для меня.
Мне нужно заботиться о детях.
Мне нужно устраивать жизнь, но я не могу этого сделать. Я даже не знаю, где похоронен Лоран.
Он умер?
Я думал, он просто пропал.
Он умер.
А как твоя лесопилка?
Или лучше сказать бетонный завод?
Так ты слышала?
Все только о нём и говорят.
Реймон Шварц, который строит казематы для бошей.
У меня не было выбора.
У нас всегда есть выбор.
А что ты хочешь от меня?
У меня трудные времена.
И только ты...
Хочу поговорить с тобой. И всё.
Я пойду.
Была рада тебя увидеть.
Разве ты не идёшь домой?
Нет, отец заберёт меня. Он обещал.
Дом находится далеко.
А где он?
Не знаю. Я пока не знаю Вильнёв.
Вильнёв небольшой, но я не знаю.
Значит он не такой уж и маленький?
В сравнении со Страсбургом!
Я не знаю Страсбург. Но папа сказал, что однажды он возьмёт меня в Москву.
Откуда приехала твоя кукла.... В Москве дети едят столько шоколада, сколько хотят.
Сейчас там война. Знаешь, немцы бомбят. Они захватили Киев.
Нет, я хочу сказать, после войны. Он меня туда отвезёт после войны.
Слушай, то, что мне сказал Марсо...
А что он тебе сказал?
Он мне всё рассказал про учительницу.
Ой!
Невероятно!
Не говори никому.
Клянусь.
Марсо тоже поклялся.
Всё равно, ничего ужасного.
Нет, это серьёзно! Папа говорит, что женщины, которые гуляют с немцами, никчёмные.
Учительница гуляет с немцем?!
Извини, дорогая, меня задержали.
Ты познакомишь меня со своим другом?
Не дуйся. Его зовут Гюстав. Это мой папа.
- Здравствуй, Гюстав. - Зравствуйте, месье.
Ты должен как-нибудь прийти к нам на обед.
Пойдём, дорогая, мама ждёт. - До завтра. - До свидания, Гюстав.
В склепе есть место для могилы.
Он будет рядом с мамой.
Смерть творит чудеса.
Знаешь, я хотел обсудить то, что сказал папа... насчёт наследства...
Я хочу отдать тебе половину того, что получу.
Мне его наследство не нужно.
Оно не от него. Оно от меня.
Всё равно.
Не всё равно!
Разве ты не хочешь сделать что-то для Гюстава?
Купи ему тёплое пальто на зиму, пару ботинок!
Но не таким образом.
Я могу купить ему пальто?
Когда ты был в его возрасте, ты не знал нужды ни в чём!
У тебя была любая вещь.
Позволь мне подарить ему пальто.
С чёрного рынка?
Хочешь на чистоту? Да.
Ну, хорошо. На пальто я согласен.
Заедем домой выпить? Как раз есть время до церемонии.
Нет, но с твоей стороны это мило. Вечером у меня дела.
Сначала хочу обнять Гюстава. Высади меня здесь. Здесь ближе.
Спасибо за всё - за поездку, завтрак.
Ты же знаешь: что бы ни случилось, я всегда помню, что ты мой брат.
Что такое? - Ничего.
Просто рад тебя видеть.
Как прошёл день?
Нормально.
У нас в классе новая девочка. Зовут Элен.
И что?
Она врушка, я её не люблю.
Знаешь, иногда врать приходится.
Когда я врал, ты всегда задавал мне трёпку.
Это правда, ты прав.
Сегодня я ездил в Муасси с твоим дядей Даниелем.
- Где ты родился? - Да, где я родился.
Мы были там, потому что твой дедушка, папа дяди Даниеля и мой... умер.
- Ага! - Он был очень стар.
Тебе, наверное, грустно.
- Да. Хотя я не знаю. - Не знаешь, грустно ли тебе? - Не знаю.
Вы закроете, господин Шварц?
Сторож придёт в 11 вечера.
Не волнуйтесь. Я ещё работаю. Спасибо, Инес.
До завтра, господин Шварц.
До завтра.
Было очень тяжело?
Просто тяжело.
Его похоронят во вторник.
Ты... ты пойдёшь на церемонию для военнопленных?
Не могу, у Сары выходной.
Я не могу взять Текьеро.
Там будут все важные люди, немцы тоже.
Даниель, если тебя это обрадует, я могу попробовать договориться с Сарой.
- Ты очень добра. - Да. Не часто!
Даниель, ты ещё любишь меня?
Буду любить до самой смерти.
Я оптимист. Я это предвидел.
Вижу.
Итак?
Вы подумали?
- Да. - Что вы решили?
Вы не оставили мне выбора.
Жизнь ведь проще, когда нет выбора?
Она заставляет нас делать выбор, от которого в мире столько хаоса.
Убьём жида?
Убьём, убьём...
Мы должны бить бошей всеми возможными способами. Они должны бояться нас.
В августе коммунисты убили офицера на станции Барбес, в Париже,
еще одного в бельгийском Турне...
Слушаем. - Простите, но, признаться, я не понимаю,
как убийство бошей повлияет на ситуацию в СССР.
Они будут вынуждены мобилизовать войска для соблюдения порядка.
Репрессии здесь означают, что на советском фронте бошей будет меньше.
Похоже, что идея исходит от самого товарища Сталина.
Да, но это террор. Хладнокровное убийство!
Немецкий солдат - это рабочий, такой же как мы.
Рабочий в военной форме.
Так вы боитесь?
Конечно, боюсь, но дело не в этом.
Вы, как борец-интернационалист, можете хладнокровно убить рабочего?
Вот именно. Это проблема.
Вы оба правы. Именно поэтому Политбюро выступает только за уничтожение офицеров.
Послушайте, я вступила в партию потому, что она единственная боролась против повышения цен,
чёрного рынка, конфискаций,
ратовала за возвращение наших пленных, но думаю, Поль прав. Этого делать нельзя.
Это партийная линия, товарищ.
Но мы же не следуем ей как овцы. Особенно, когда дело касается убийства.
А боши это увидят и расстреляют заложников.
Это уже случилось. Десятки коммунистов были убиты в Париже в сентябре.
Как вы защититесь против действий, которые приведут к казни хоть одного нашего товарища?
Сегодня любой из нас может стать заложником. Вы хотите
атаковать, а это приведёт к нашей смерти?
Должен сказать...
Думаю, мы должно голосовать.
Голосовать! Вы же не социал-демократы!
Это линия партии, чёрт вас побери!
Согласен.
Это не процедурный вопрос. Голосовать бесполезно.
Идёт война, товарищ. Обычные правила... Мы все тут рискуем жизнями.
Но толку от этих действий не будет, пока мы все не убедимся в их необходимости.
Предлагаю голосовать поднятием рук.
Ну, хорошо. Прежде чем мы проголосуем, выслушайте меня, товарищи.
На данный момент население по-прежнему верит, что боши всё делают правильно.
Что оккупация, конечно, не цирк, но и ничего серьёзного.
Если мы будем убивать бошей, они в ответ убьют ещё больше коммунистов. Что будет дальше?
Люди, наконец, поймут, кто такие нацисты. Увидят, что они убивают коммунистов!
А потом, могу вам сказать, они толпами к нам присоединятся!
Вы говорите о наших товарищах как о пешках в шахматной партии.
Товарищ Сталин сказал: "Мы все пешки революции".
Вопрос в том, будете ли вы стоять, сложив руки, перед ходом истории
или вы их поднимите, как большевики, настоящие революционеры, в 1917-м?
Все присутствующие здесь, как истинные коммунисты должны проголосовать за партийную линию.
Товарищи, скоро комендантский час. Нужно решать сейчас.
Кто за действия, рекомендованные подпольными лидерами?
Четверо из девяти.
Пятеро из девяти, товарищ.
Предложение принято.
Те товарищи, кто не хочет принимать участие в акции, должны сейчас же уйти.
Мы с вами свяжемся позже.
Вы передумали?
Нет.
Но истинный коммунист уважает решение, принятое большинством.
Хорошо. Завтра мы встречаемся с товарищем из Парижа, который координирует данные действия.
- Как, уже?! - Да, политбюро хочет, чтобы мы действовали быстро.
Но как же мы будем это делать без подготовки и денег? Безоружными?
С огромной радостью все мы здесь собрались, чтобы отпраздновать возвращение
двух жителей нашего города, переживших суровые события.
Радость их семей будет нам величайшей наградой.
И мы благодарим наших немецких друзей,
я бы даже сказал, наших верных друзей, поддержавших постоянные попытки маршала Петена в миссии Скапини
и сделали освобождение, которое мы ждали несколько месяцев, возможным.
Мы также благодарим мадам Шварц, почётного президента Организации по освобождению военнопленных в Вильнёве,
за организацию данного мероприятия.
А теперь, дорогие друзья, довольно слов. Предлагаю вам поднять тост за дружбу
и отпраздновать возвращение двух пленных. Возвращение, которое, мы все надеемся, повлечёт за собой другие.
Добро пожаловать домой, друзья. Вам нужно отдохнуть.
Дети, хотите есть?
Простите, простите. Вы не возражаете?
Благодарю.
Я подумал, что вы не особенно официальны.
Только в особенных случаях.
Скажите, вы интересуетесь живописью или...
Да-да, она мне нравится. В молодости я брала уроки рисования и мечтала стать художницей.
В другой жизни.
В другой жизни я вижу вас моделью.
Вот видите, вы краснеете.
Это всё алкоголь!
Сейчас у меня в кабинете висят две исключительных работы: одна - Манрика, другая - Мазона.
Манрик!
Хотите на неё взглянуть?
Всё хорошо, дорогая?
Да. Мы с герром Мюллером обсуждаем живопись.
Живопись! Тогда я удаляюсь!
Простите.
- Ты же обещал, что придёшь! - Я пришёл.
Ты видел, который час?
Простите.
- Это испанское? - Новое, не так ли?
Да.
- Реймон, что с тобой? - Всё хорошо, а у тебя?
- Хорошо. - Ну и прекрасно.
- Мои комплименты, мадам Шварц. - О, я ещё не выразила свои соболезнования. Мне очень жаль.
Примите мои соболезнования. - Благодарю вас.
- Его отец умер днём. - Мои соболезнования. - Спасибо.
Доктор, извините, я себя плохо чувствую.
Должно быть, шампанское.
Нет, у меня с утра болит желудок.
Пойдёмте, я открою кабинет.
Простите.
- После обеда, часа в три... - Ну, не знаю, смогу ли...
Когда будете знать, позвоните мне.
Думаете, это не аппендицит?
Пока не знаю.
Давно у вас эта боль?
Несколько дней, но она становится сильнее.
- Если я нажимаю здесь... - Ничего не чувствую.
А здесь?
Могут быть неприятные ощущения.
Могу вас уверить, аппендицита у вас нет. У вас нет ничего.
Хорошо.
Когда у вас были последние месячные?
Думаю, вы беременны.
Субтитры подготовлены Родом Кларком, Уитби, Онтарио, март 2014 год.
Переведено на Нотабеноиде http://notabenoid.org/book/54287/276777
Переводчики: Seabiscuit, izolenta