Русские - сильный народ.
В этом вы можете убедиться, повидав того
каторжника, который пытался удрать с галеры.
Наша беседа слишком затянулась, я не жду от нее никакой пользы.
Вам же рекомендую не торопиться делать свои выводы.
Делать выводы и принимать решения может только его величество.
Запомните это, иначе дорого заплатите.
Совет согласен выслушать вас.
Говорите о слабых сторонах русского войска.
Только это спасет вашу репутацию.
Сын мой, вы крайне неосторожны.
Вы уехали из одной Швеции, а вернулись в другую.
Его величество постоянно слышит о себе, что он Александр Македонский.
Что он викинг.
Вы напрасно смеетесь.
Сын мой, провидение всегда сопутствует молодому
королю, какую бы нелепость он не затеял.
Этот неуч!
Король Карл храбр, он оценит смелость.
А я привык рисковать. Кто лучше меня знает Московию?
Слишком страшен риск в нашем добром королевстве...
Я прошу вас, будьте осторожны.
Ваши надежды на короля обманчивы. Он весь - ложь.
Вокруг него льстецы.
Вот, кстати, его главные советники по России.
Они служили царю Петру, а под Нарвой переметнулись к нам.
И его величество доверяет этим господам?
Вполне. Вот этот, полковник Джеймс, он под Нарвой первым нашел короля.
Отдал ему свою шпагу и сказал: "Величайшему
из полководцев от его верного раба".
Я видел его майором в Архангельске, почти те же слова он говорил царю Петру.
Совет, если сочтет нужным, скроет ваши слова от короля. Он способен на все.
Мне пора.
Что?
Я изменник. Королевский прокурор сказал, что я был куплен московитами.
И что это голос не шведского офицера, а голос русского золота...
И ты смолчал?
Я был спокоен, им не удалось смутить меня.
Я сказал им, что я неподкупен.
И прошу помнить, что Россия не такая жалкая страна,
какой ее хотят представить полковник Джеймс и королевский прокурор.
Жестокие испытания - вот что ждет королевство, сказал я.
И совет?
Граф Пипер, глядя на меня, сказал, что совет
обсудит мое сообщение и примет решение.
Они меня выставили за дверь.
Вашу шпагу.
Возьмите.
А мое прошение?
Ответа нет.
Вы, неверное забыли написать, что преувеличивали силы московитов.
Я написал.
Ваше прошение могла не дойти до короля.
Его величество сражается в дали от родины.
За бесчестье особы короля и за восхваление врага, государственный
преступник, который прежде именовался Ларс Десфонтейнес,
приговорен дважды к смертной казни.
Он обратился к его величеству королю с просьбой о помиловании.
Всемилостивейший король, учитывая раскаяние преступника, повелел
подвергнуть его гражданский казни.
Сослать на вечные времена каторжанином в галерный флот.
Дабы постоянным трудом мог он искупить свои
грехи перед богом и преступления перед королем.
Эй, парень!
Слышь?
Капитан на борту?
На борту. А для чего он тебе нужен, капитан-то?
Здорово тебя разукрасили.
Скажи кому надо, Щербатого казнили.
А я не обознался... Семен, что ли?
А ну, отдай цидульку!
Дай!
Этот пес хотел вытащить у меня нож!
Я с ним беседовал, а он меня убить хотел!
Кто это?
Не обращайте внимание, барон, с ними иначе нельзя.
Нет деятельности более опасной, чем ваше служение короне в дали от Швеции.
Да, это так.
Что с шиурмой?
Я наказал новенького, того, помните?
Который угрожал мне будучи премьер-лейтенантом?
Того самого, он озверел, бросается на людей.
Вы что, не знаете как поступают в подобных случаях?
Все сделано как нужно, гере капитан.
Пить...
Слышь, по-нашему знает!
Наделал было делов в Стокгольме.
Грамота тарабарская. Который не знает - ни в жизнь не поймет.
Воды...
Поднеси ему, человек все же, не собака.
Собака того не сделает, чего он хотел.
Томащси цощые гилсор лерь иреюк нубти.
Как оно там получится?
Корабли числом 7, пушки числом 110.
Некогда, некогда! После придешь!
Ты вот чего, Сильвестр Петрович, может забыл ты...
Нам городовать не велено. Мы здесь, в Архангельске, не по своему хотению.
Ну?
Я к тому, господин капитан-командор, что доверчив ты со мной.
Вот, прочел тайную грамоту, беседуешь почасту.
Как бы за сие не было с самого верху остуды.
Ведь мы, стрельцы, не прощенные, мы за грехи сосланные.
Вздор несешь, Семен Борисович.
Ты, слава богу, и под Азовом бился, и под Нарвой.
Как же мне тебя стеречься, коли ты живота своего не щадил?
Пошли к беглецу.
Легче тебе, Никифор?
А как и было, не лучше и не хуже.
Да ты садись, господин... Садись, буду далее сказывать.
Поживешь еще!
Нет, господин... Видать, пора мне.
Слушай.
Тяжело тебе, я чай?
Не пни корчевать...
Заковали меня, отправили под землю на железные рудники.
Там и встретился я в первый раз с русскими, с полоняниками.
Там и дружка себе нашел - Саньку, курский он, стрелецкого полка солдат.
С ним крест целовали, что уйдем, жить так не станем.
С ним и на галеры попали...
Так ты и услышал про Архангельск?
Нет, ранее, от галерных рабов с фрегата.
Тот фрегат означали идти Архангельск воевать.
В гавани Улеаборг случился на нашей галере пожар, нас расковали - тушить.
Мы - за борт.
Многих побили... Саньку моего - тоже.
Помер он на другой день, утром.
Помирая, грамотку он мне передал.
Я про те грамотки ранее слыхивал, но видеть не доводилось.
Похоронил Саньку?
Похоронил, господин.
В логу, камнями заложил.
И пошел странником.
Монаху Соловецкой обители открылся.
Дали мне баркас, сюда привезли.
Чего больно весел?
Посмотрел на вас да на себя. Один, вот на деревяшкой, другой с палкой.
Ништо! Шведа одолеем, палку брошу...
Бай да люли, хоть сегодня помри, Бай-бай, бай-бай...
Хоть какой недосуг, На погост понесут.
Матери отпрыска, И тебе упокой,
Ножечкам тепло, И головочке добро.
Чего поешь-то, дурья голова!
А ты меня не учи!
Намучился народ, Сильвестр Петрович. Покормить бы получше, что ли?
А где харчей-то взять?
В море рыбари не ходят, народ на работы
согнан, во всей округе не пахано, не сеяно...
То так, да вор на воре сидит!
Вешать будем! Головы ворам рубить. Нам нынче не до шуток! Мы...
За что? За что...
То-то - за что, Машенька?
Я им разоритель, я им обидчик лютый.
Гоню на строение неведомой цитадели, люди мрут, накормить нечем.
Сколько горя нестерпимого приношу!
Что теперь делать-то будем?
Трудникам - обидчик, ворам - обидчик!
Вороват не даю, грожу виселицей.
Кабы знать, кто метнул, все легче было бы!
Не чини обиду, князюшка, скушай курочку!
Потом!
Князь.
Пожалуйте ручку, княгиня.
Тяжелею, что не застал вашей болезни в самом начале.
Но надеюсь оказать вам некоторую помощь.
Тем более, что во всей округе нынче, кажется, не сыскать ученого лекаря...
Был один, выгнали.
Занялся не своим делом.
Я очень рад, что ты прибыл.
А то ведь сейчас все бегут, иноземцы-то.
А что, невдомек тебе, не ведаешь?
Что могу ведать я, бедный лекарь?
Король шведский нас воевать собрался.
От, а меня всей семьей грозится повесить.
У-у-у-у!..
Кыш отсюда, проклятая!
Нынче вся Европа боится шведа.
Мои соотечественники датчане и не надеются победить Карла...
Прошу вас, не дышите.
Ранее думали - не придет.
А нынче получили грамоту из Стокгольма, от верного человека.
Грамоту?
Ту грамоту принес беглый от шведов галерный раб...
Вам, князь-воевода, надлежит лечь в постель и не думать ничего печального!
Ибо от черных мыслей происходит сгущение в жилах.
Я приготовлю специальный бальзам.
Уходишь уже?
Дела, князь, дела...
Я слышал, что в крепости скопилось много рабочих людей, живут в грязи...
Где грязь-там полезнее, князь. Надлежит проверить здоровье рабочих людей!
Я могу считать, что это от вас поручение?
Проверяй, проверяй.
Только не забудь ко мне наведываться.
Как можно, князь... Как можно, князь!
Вы - мой первый больной, князь.
То-то.
Значит, вы будете вместо гере Десфонтейнеса?
Да, я буду заменять его во всем.
Фонтейнеса заменить трудно.
Ничего, я постараюсь.
Цел ли список тех русских, кто должны быть уничтожены первыми?
Цел, в нем лишь те, кто не покорится короне даже под страхом смерти.
Кто же?
Капитан-командор Иевлев, капитан Крыков, унтер-лейтенант Пустобойтов,
корабельный мастер Тимофей Кочинев, еще - стрелецкий голова, офицеры...
Имеется ли тайный знак для своих домов, дабы при
грабеже не пострадало имущество верных короне?
Знак имеется, имеется и тайное слово.
Хорошо. Сколько кораблей строится на верфи Архангельска?
Шесть больших, на Вавчуге строится еще четыре.
Оружие у вас есть?
Пистолеты, ножи, порох, в кирке имеем две пушки.
На Пушечном дворе служит мастером наш друг, англичанин Риплей.
Он постарается, чтобы московиты не смогли ни разу выстрелить.
Кто командует стрельцами?
Семен Ружанский, гере.
Его можно купить?
Ни его, ни Иевлева, ни Крыкова, купить нельзя.
У вас есть свой человек в цитадели?
Есть, но он напуган и держится крайне осторожно.
До сего дня мы не можем добиться от него чертежей.
Чего это он так осторожен?
Московитов насторожили сведения, добытые в Стокгольме.
Это им не поможет!
Войска короля уничтожат город в любом случае!
Победа нам предопределена самим провидением!
Ежели мы будем во все наши дела вмешивать провидение то думать нам не понадобится.
А победить русских без великих раздумий не удастся.
Что вы предлагаете?
Найти способ хитростью и без боя войти в Двину и овладеть городом.
Я вижу, вы не рассчитываете на мощь флота его величества?
Я знаю, как готовятся к сражению русские.
Хорошо. Значит, ваши взгляды оставьте при себе.
А план Новодвинской крепости должен быть у меня на столе через два дня.
Надеюсь, ясно?
Поручик Мехоношин бродячих мужиков пригнал, душ двадцать.
Сильвеструшка, одел бы панцирь.
Да от кого панцирь-то?
О лихих людей, вестимо!
Не лихие они - горькие!
Все ли? Может, есть и лихие на белом свете?
Разные есть, разные, Сильвестр Петрович, да горьких куда более на свете мается.
Не легкое дело совладать с сим зверьем.
У нас на Волге братец их собаками травит.
На что твой братец на Волге делает, тому бог судья.
А здесь, слава богу, не тебе порядки наводить.
Поелику ты, господин капитан, сам низкого рода-то об мужиках и хлопочешь...
Довольно вздор молоть, поручик!
И впредь без моего указа ловлей людей не заниматься!
Опять вырядился, словно девка! Офицер ты или обезьяна?
Вот что, мужики. Кто вы, от чего по лесам хоронитесь, знать не желаю.
Одно приказываю: становиться всем, кто на ногах, становиться работать.
Есть такие, что ремесла знают? Каменщики? Плотники?
Чего с ними растабаривать! Всыпать как следует - так шелковыми поделаются.
Встретимся - попомнишь сии слова...
Разрешите мне, господин капитан-командор.
Я сделаю тихо, все как надо. Только уберите поручика от греха подальше...
Иди отдыхай!
Ты свое уже сделал.
Делай как скажу!
От Маркова острова до цитадели станем Двину цепями огораживать.
Сбирай артель, всех, кто твои.
Харчи казенные, воеводским людям туда ходу нет.
Делай по-доброму, понял?
Тут, почитай все свои.
Ладно! Разговорчив больно!
Делай как сказано, не то с рваными ноздрями отсюдова уйдешь!
Покормить бы их.
Можно, а можно и голодных наладить!
Люди у нас долго не живут, господин капитан-командор.
Один помрет - другого приведут, другой помрет - третьего волокут...
Полно, капитан! Думай о сем поменее.
Наше дело воинское, забота наша - присяга. Далее не гляжу.
Ой ли?
Не крепость не гляди - оскоромишься.
Да как ты смеешь, пес!
Лаяться будешь - обратно повернем.
Зачем пожаловали?
В цитадели много недужных, по-христиански надо помочь человеку по имени Никифор.
Князь-воевода велел.
А ведомо ли вам, что посещение крепости строжайше запрещено?
Вы офицер, вам известно, что такое приказ.
Князь-воевода велел!
В чем дело?
Вт, господин капитан-командор в крепость норовит.
Сам князь-воевода велел к вашей милости..
Я здесь начальник.
Князь-воевода начальник над нами!!!
А ну-ка, ребята, посадите-ка его в карбас.
Ви с ума сошли! Что вы...
Вы... Вы!..
Я не позволю! Вы... Я...
О, нравы московитов! Это невозможно! Это немыслимо!..
Ходит слух, будто иноземцы с воеводой взялись всех русских извести.
Не всякому слуху верь.
Народ зря не скажет, Сильвестр Петрович.
Говорят, воевода нарочно рыбарей в море не пускает. А чем кормиться?
Государевым именем выкликает указ в море не бывать под страхом кнута и петли.
Петли?
Сам слышал, Сильвестр Петрович, своими ушами!
Азов проклятый! С тех пор он такую власть забрал, с Азова...
Вовсе житья не стало. С бани по рублю и
семь алтын берут, точение топора - гривна.
А коли сам топор поточишь - батоги: Казну, дескать, обокрал.
В море никого не пускают, а ладейные о три рубля со снасти дерут!
Весело живем...
Да уж чего веселей.
Быстрей, а ну быстрей!
Быстрей пошевеливайся, быстрей!
Я недоволен.
Я крайне недоволен!
Мы разучились, черт возьми, молчать. Мы болтливы, как женщины.
Весь Стокгольм знает о нашей экспедиции.
Всем известно, что мы ищем шхиперов, знающих фарватер Двины.
Надо полагать, что и московиты проведали о наших планах.
Я собрал вас, дабы уведомить: Экспедиция в Архангельск отменяется.
Отменяется!
Все, кто принимал участие в ее подготовке, могут получить свои деньги
и идти путем, который им подскажет разум и воля божья...
Это все, господа!
Впрочем, желающие могут остаться на кораблях.
Эскадра пойдет истреблять китов.
Старый пират выжил из ума.
Если он не верит нам, пусть ищет себе других офицеров...
Фифа-а-аллерала, Фифаллерала-а-а!
Поскоре-е-е пить, поскоре-е-е пить, потому что отмы-ыть нельзя-а-а...
Фифа-а-аллерала, Фифаллерала-а-а!
Погода благоприятствует нам, гере шхипер.
Тем хуже для китов.
Фифа-а-аллерала, Фифаллерала-а-а!
Налей-ка, старуха, скорее налей! Фифаллерала-а-а!
Я, кажется, где-то ее слышал.
Это старая пиратская песня.
Вот и Копенгаген.
Фифа-а-аллерала, Фифаллерала-а-а!
Кого надо?
Господина Измайлова.
Господин посол не принимает в эти часы.
Я из Стокгольма, меня зовут Якоб.
Я рад, очень рад! Не чаял живым увидеть...
Покажись.
Молод еще, думал - ты старше.
Действовал разумно, как муж умудренный...
Говорил о тебе государю. Велено сказать тебе спасибо за службу...
Я не для того!
Ведаю. Садись!
Подать ужин, зажечь свечей.
Мне пора на корабль...
Вина.
Великую службу сослужил ты отечеству.
Грамот тарабарских я получил от тебя более десятка.
Слава великая, слава павшим!
Имена их знаешь ли?
Нет. Ни единого имени не ведаю, кроме того, которому голову отрубили.
Щербатый, слышал. Пытали его?
Тяжко.
Тебя он знал, кто ты есть?
Знал хорошо. Он был первым из русских пленных, кого я увидел.
Ты ведал, что рискуешь жизнью?
Понимал.
А России никогда и не видел?
Не видел, господин.
Но слова отца, услышанные мной в Колывани помню хорошо.
Все силы положить, но вернуться в Россию.
Ты из Равеля?
Да.
Как же ты на эскадру попал?
Офицер, завсегдатай нашего трактира, устроил
помощником к адмиральскому буфетчику.
В Стокгольме я оставаться более не мог.
А подозрения...
Что это за напиток?
Не знаешь?
Нет.
Это мед. Доброе старое русское питье.
- Хорош? - Хорош...
Как вернешься в Россию, будь осторожен с ним.
Многим этот мед развязывал языки и чинил беду.
Что ж Щербатый рассказывал тебе о Руси?
Везде по-своему хорошо и по-своему худо, господин, но не было для меня жизни тут.
Думал, ужели всего и предначертано мне судьбою
лишь угождать трактирщику да загулявшим матросам?
То справедливо, хоть и туманно.
Слушай внимательно: Попадешь в Архангельск
ищи капитан-командора Иевлева.
То мне добрый приятель, знает тебя по моим письмам.
Завтра провожу эскадру и курьера отправлю к Сильвестру Петровичу.
Дескать, готовьте достойную встречу...
Стража разъезжается.
Значит, шведы на корабли ушли.
Весь город поднялся... Не любят датчане своих победителей.
Открыто говорят - завязнуть им, проклятым, в Московии с их кораблями...
Одна эскадра шведская викторию не определит!
Не определит. Но вдохновит к последующему.
Понимать надобно!
По нынешний день шведа мы не бивали.
Ежели эскадру разгромят - первая будет для них конфузия.
Понимаешь, что сие означает?
А тебе - еще спасибо! Яков... как по батюшке-то величают?
Федор.
То-то, Яков Федорович.
И не обижайся, ежели Русь тебя пальбой встретит.
Сей шум - салют благородству твоему и храбрости.
Ну, давай попрощаемся по-русски.
Небось, забыл, как, обасурманился?
Нехорошо тебе последним на корабль приходить...
Вот что...
Ты помощник буфетчика. Прояви-ка, братец, догадку, снеси как бы презент.
Икру снесешь, они, шведы, ее весьма почитают.
А ты будто отыскивал ее для адмирала, все гладко и сойдет.
Ну... С богом.
Наш государь, да продлит господь его дни, повелел мне прочесть вам его приказ.
Вам, мои офицеры и матросы, дарую город Архангельск!
С его Гостиным двором, с его складами и амбарами,
с его храмами и часовнями, с домами обывательскими и казенными...
На полное разграбление сроком на трое суток.
Слава королю Швеции! Слава королю Карлу!
Все корабли русские достроенные приказываю гнать в Стокгольм.
Все корабли недостроенные предать огню.
После чего поджечь город Архангельск и не покидать пожарища,
покуда от города не останутся лишь уголья, дабы сим навеки лишить...
брата моего царя Петра места, где бы мог он строить и оснащать корабли!
Слава! Слава! Слава!
Ну, чего там?
Когда вас чести выучишь окуляр протирать!
Иди!
Сидит низко, сильно гружено...
Постройки не здешней... И люди одеты не по-рыбацки.
Не наше.
И то вижу, не наше.
Да и не свейское. Шо ж, свейское войско пойдет нас одной ладьей воевать?
Не пойдет.
Огонь!
Ну, бьет! Аж на выська закачалася!
Закачалась! Пороху сыпь меньше, скока об том говорено!
Ворочаются они.
Лихо! Лодья не наша, а ходит по-нашему.
Да... Не догнать на карбасе-то.
Упустили мы их, капрал!..
Спехом догонять вдоль моря, выследить, куда идут!
Догоните - награжу, упустите - выпорю!
Упустили?
Садись.
Садись, господин капитан. В другой раз упустишь - за все сразу ответишь.
О кораблях пойдет разговор.
Для того и собрал вас нынче, господа Совет.
Ежели шведы ворвутся, флоту нашему погибель.
Чего предлагаешь, Сильвестр Петрович?
Увести корабли, спрятать.
Корабли не иголка, не спрячешь. Спрячешь - швед все равно прознает.
Казна да не бездонная я чаю, Иосип Андреевич.
Чего?
Знаю я, чего ты мыслишь.
Спалит швед корабли - не велика беда, новые соорудим.
Другие спалит - еще построим! А мне с каждого корабля от казны прибыток. Так?
Ну, а как же?
Корабли труда великого стоят, немало народу
ногами вперед вынесли, а ты о прибытке печешься?
Ха, народ! Велико дело - народ. Бабы еще рожать не разучилися, будет народ.
Ну а что до казны, господин капитан- командор, то мы... казне помогаем.
Не чужие люди, сочтемся!
Только вы, воинские люди, не выдайте, а мы в долгу не останемся!
Пойдем торговать повсюду, с самим Петром Алексеевичем договаривались.
Задавим товаром, собьем цены, наша будет торговля!
Попомнят, как мы им кланялись, хе-хе.
А позже померитесь, все вы одним миром мазаны.
Это как же? Аль не русский я?!
Ты, мужик, говори-говори, да не заговаривайся!
Русский ты али нет, то еще неизвестно, господин Баженин!
Не помню, чтобы ты нашего брата от иноземного
кнута защитил в те поры, когда корабли строили!
Не на торге! Сядь, господин Баженин!
Да и ты, боцман, того. Потише.
Господин капитан-командор, я доставить шпиона!
Сей пес в мое отсутствие пытался с чертежа
перевести в записную книжку расположение пушек!
Вот сия книжка.
Покудова все свободны, господа Совет.
Кто велел сие сделать?
Его нет, он уехал и не вернулся.
- Ларс Десфонтейнес? - Да.
Кому должен передать чертеж?
Я... почти ничего не передал из записной книжки.
Кому передать?! Говори, или убью на месте!
Я очень мало передал... Ну почти ничего...
Иди, Егор, я один управлюсь.
Говори все, без обману!
Ну!
Еще тогда, в те времена, когда собирался в варварскую Московию...
Еще тогда, мои близкие не советовали, он говорили...
А-а-а-а-а-а-а!!!!!!
Пусти!
Сядь, сядь! На, воды холодные испей!
Чудом не убил, чудом!
Варварская Московия!
За то что кафтаны иные, едим не по-ихнему!
Ну-ну, успокойся...
И кто варварами обзывает? Шпион!
Да сиди же ты!
Афанасий Петрович, вдвое надо беречься против прежнего.
Иначе - погибель...
Венецианец сознался: прежний лекарь был у них за начального человека...
Давеча я нового выгнал. Страшно не верить, а надо.
Как жить, как жить-то будем?
Те что давеча были.
И куда их носило?
Не наши. Кафтаны кургузые... Либо Норвегия, либо еще какие немцы.
Что за народ?
Рыбари здешние, морские старатели. На острове-де зимовали.
Говорят, будто в городе Архангельском их каждая собака знает.
Да поди брешут!
Ишь ты, выходит, и верно дома...
О, каков, в мундире.
Ну, здорово, Егорище.
Семейство-то мое как?
Семейство-то?..
Ну да.
По здорову ли Таисия Антиповна, да сын мой?
По-здорову, по-здорову. Сиротка твой здоров и Таисия Антиповна, вдова...
Это какая же она вдова, при живом-то муже?
И Ванятка, небось не сирота, коли я-то тут.
Ладен вырос!
Дядечка, мы уж и не чаяли.
Ничего, живой. Многих схоронил за четыре года, а сам живой...
Не берет меня море.
А вы, глядь в поминали меня записали.
Записали.
Слышь, Митрий, может портовой живой, а? Боговы шуточки.
Все то вы злословите, дядечка. Раз бог шутит, грех и думать так!
Ничего, ты отмолишь, молельщик.
Гляди, мы тоже ныне с бородой.
А от чего вы давеча скрылись-то?
Да знаем дьяков, да ярыг наших...
В карбасе товар был, да не по их честь.
Спрятали?
Спрятал, Егорушка.
Ну, мое дело сторона. Как бы только собака поручик Мехоношин не пронюхал.
Потащит на съезжую - не отшутишься.
Как же ему разведать-то?
Он драгун по берегу за вами посылал.
Что с ними делать-то?
- Пусть к берегу идут. - Лодьей?
Нет, лодьей не дойти, пешком.
Да разве ж им в сих кафтанах дойти? Да с бородищами, да без знаков бородовых!
На первой рогатке схватют.
Давеча к норвегам заглядывали, говорят, на Руси дескать за бороды деньги берут.
Берут, то правда.
А что война у нас - тоже правда?
Тоже. За сих людей я в ответе, седлай коня, провожу их.
Место вспоминай, дядечка. Вон караулка, в которой
вы после свадьбы с Таисией Антиповной проживали.
Эх, как не вспоминать, Митрий.
А я вот думаю, было ли такое раз, чтобы из
моря вынулись и беда на берегу не ждала?
Кажись, не было.
От то-то... А от чего так?
За грехи наши - молились бы!
Ты, чтоль, мало молишься?
Нет, брат, не то лихо, что мало молимся.
Тут другое лихо...
Который пытался уйти воровским образом?
Конвой ихний, послушания не имеем.
Послушание?
Матросы вышли на перерез, остановили.
Шумно было?
Шесть выстрелов холостых - не велик шум.
С сего конвоя моим именем снять все пушки.
Коль иноземцам не по нраву будет - вязать команду.
А те пушки расположить на берегу по всему каменному городу.
Сделаем, господин капитан-командор.
Слушаю вас, сэр.
Выполняя обязанности торгового консула, я уполномочен шхиперами
просить капитан-командора позволить кораблям вернуться на родину.
Россияне берегутся шведа. Торга в сем году, конечно, не будет.
Помнит ли господин консул некоего негоцианта Уркварта?
Помню, конечно, помню: добрый, веселый человек, мы были хорошими друзьями.
Шхипер Уркварт бывал здесь как добрый друг.
Он знает фарватер, знает город, у него есть здесь знакомые.
Вот он и собрался снова сюда.
А для сего принял команду над одним из шведских кораблей...
Которые должны разорить Архангельск.
Скорблю, сэр, но выпустить корабельщиков не могу.
Лишен возможности доверять.
Так-то вот, господа мореплаватели и негоцианты.
А теперь к делу, господа!
Я хочу предложить вам выгодную сделку.
Предлагаю за приличное вознаграждение одолжить до времени
ваши пушки и пороховые заряды городу Архангельску.
Если до полудня не сдадите добровольно, мы возьмем силой и безденежно.
Один из ваших кораблей уже пытался тайно уйти.
От чего того же не ждать и от всех?
Жду ответа.
Давай!
Снимай пушки! Сначала здесь, а после на других кораблях.
Живо ворочайся!
Чего ты, не видишь, мельницу ставлю!
Ты крылья-то повороти, а то они вертеться не будут.
Мамка-то где?
Ушла.
Куда?
Холсты поделала, да ушла, в церковь или еще куда.
А тятька твой где?
В море потонул, вот где.
Не потонул я, дитятко.
Не врешь?
А ты насовсем?
Мучились?
Худо-то было?
Было.
А мамка как? Плачет?
Плачет.
Слушай, а давай мы баньку с тобой натопим, а?
Уж сколько годков я доброй баньки-то не видывал.
Давай.
Тятя!
Тятя, тут все твое: кафтан праздничный, безрукавка-фуфайка...
А еще что?
Мамка говорила: "вырастешь большой, жениться станешь - отдам".
А я жениться не буду.
С чего так?
Да ну их, баб, в море пойду, а они выть...
Крыков, капрал бывает к вам?
Капитан он теперь, шпага вон какая!
А бывает почитай что за всегда.
Ишь ты, капитан...
Ну да ладно, пойдем-ка брат, попаримся.
Здорово, трудники!
Здорово.
Огоньку бы.
Чего ворогов-то нет? Испужались нашего брата?
Да видать, испужались.
Тебе за что ноздри-то рвали?
А ты, господин, не спрашивай кто да за что, ни к чему.
Пойдем лучше смотреть, как фертлюды поделаны.
Ну вот.
Ловко сделано, кто ставил?
Федосей!
Вот у нас мастер, кузнец, он и сработал.
Сдержит корабль?
На кое время сдержит, а там пушки начнут палить.
С берега, в узости, по кораблям бить сподручнее.
Они нас не видят, а сами как на ладони.
С Волги, зипуна добывал?
Зипуна разбойники добывают, а мы люди тихие, мы Волгу и в глаза не видывали.
Мужики, давай!
Чего говорил-то, Афанасий Петрович?
Худо.
А чего?
Прознал воевода клятый.
Как прознал?
Похвастал один, что теперь воеводе-мздоимцу не долго лютовать.
Пойдет-де в Москву челобитная, где вся правда: как кнутом
подписи вынуждали, чтобы воеводой князя еще на два года. Расхвастались!
Я тебя, дурака, предупреждал. Теперь подвесят.
Я по гроб правду искать буду... Я перед смертным
часом вскричу все неправды его, все мерзости!
Ну да, и до тебя кричали. Только из под застенка-то не больно слышно.
Где челобитная?
В надежных руках, надежных. Грех утерять, люди
подписи кровью ставили, крестики ставили...
Я спрашиваю, где спрятана!
У Крыкова Афанасия Петровича.
Когда он прочитал, что он сказал?
Смеялся.
Смеялся?
Сказывал, с ними топором надобно, да красным петухом, а не челобитной.
Дождешься милости государя, и как он со света в гробу дождался.
О господи, что же делать-то мне, а?
Да бежать тебе надобно.
Бежать... Оно верно.
А пушки-то как, а? Кто ж делать-то будет? Швед-то уже близко.