Это история одежды.
Одежды, которую мы носим.
О людях, изготавливающих ее.
И о том, как это влияет на наш мир.
Это история жадности и страха,
власти и нищеты.
История сложная, ведь она простирается повсеместно.
Но и простая,
показывающая нашу связь с сердцами и руками,
стоящими за нашей одеждой.
Я начал заниматься этой темой, ничего не зная о моде.
начал с простейших вопросов.
Обнаруженное
навеки изменило мое отношение к вещам.
Надеюсь, что с вами произойдет то же самое.
Представьтесь и расскажите о том,
с чего все начиналось.
Меня зовут Люси Сигл.
ЛЮСИ СИГЛ ЖУРНАЛИСТ, ПИСАТЕЛЬ
Я работаю журналистом и телеведущей в Великобритании.
Около десяти лет
я одержима влиянием модной индустрии
на общество и среду.
Обожаю все, что касается одежды.
Поэзию, ткани, цвета, текстуры.
ОРСОЛА ДЕ КАСТРО МОДНЫЙ ДИЗАЙНЕР
Обожаю ощущения, которые дарит одежда. Эту шкуру мы выбрали себе сами.
У меня был огромный классический шкаф,
одежда была повсюду,
сумки постоянно поступали ко мне домой
каждый день с новыми вещами,
и мне было нечего надеть. Не могла подобрать гармоничный наряд.
В определенной степени
мы представляемся с помощью одежды.
Опять же, так было давно, так повелось.
При дворе были модные веяния,
например, громадные шляпы Марии Антуанетты.
Мы всегда общались таким образом.
Меня интересует как раз то,
что мы таким образом пытаемся рассказать
о себе.
Раньше в модной индустрии была система.
Люди посещали показы,
весенний, летний, осенний и зимний.
Много лет система работала как часы.
'Так, порвите это и выбросьте из окна!'
Сегодня это не имеет никакого отношения к модной индустрии.
Она переродилась.
Безжалостный переход
к производству,
которому интересны
лишь прибыли.
В юности я никогда не думал
ни о чем, кроме цены приобретаемой одежды,
выбирал по выгодности сделки и по стилю.
Изучая историю, я узнал, что долгое время
большинство одежды шили здесь, в Америке.
Совсем недавно, в шестидесятых, мы производили 95% своей одежды.
Сегодня мы производим всего 3%,
а производство остальных 97%
передается развивающимся странам по всему миру
ДУНГУАНЬ КИТАЙ
Я занимаюсь этим бизнесом уже более 9 лет.
РОДЖЕР ЛИ ПРЕЗИДЕНТ, ТАL GRОUР
Что до масштабов, только на швейном производстве занято 25 000 человек.
Мы производим каждую шестую костюмную рубашку в США.
Если пойти в магазин
и проследить цену предмета одежды за последние 20 лет,
окажется, что произошла дефляция,
то есть, цена со временем упала.
А наша стоимость упала? Вовсе нет.
Мы подорожали.
Переводя производство
и снижая цену на свою одежду,
мы открыли путь новой модели бизнеса - "Быстрой моде"
Способ купли-продажи одежды изменился чуть ли не за один день.
Новейший магазин Н&М на Пятой авеню Манхэттена -
самый большой у компании.
УЛИЦА БРИТТАНИ УМАР
И один из немногих в стране.
Это все часть уличной революции -
"Быстрой моды"
Вместо двух сезонов, у нас теперь 52 сезона в год.
Каждую неделю нам поступает что-то новенькое.
Это создание 'Быстрой моды'
для повышения товарооборота.
Мы любим 'Топшоп'!
Эту юбку с бахромой можно приобрести в новом магазине 'Джо Фреш'
за 39 долларов.
Ценники для покупателей выглядят привлекательней.
САРА МЮРРЕЙ РЕПОРТЕР 'УОЛЛ-СТРИТ ДЖОРНЕЛ'
Американским потребителям
понравилась модная концепция Н&М, а нам давно известно,
что в Америке потребители ориентированы на ценность.
Если смешать вместе моду и ценность,
получится рецепт.
Один японский продавец одежды производит
быструю и яростную атаку в США.
Цена упала.
Способ изготовления продукции совершенно изменился.
Когда-нибудь придется задаться вопросом:
'Чем это кончится?'
Мировой рынок - это такое место,
куда мы экспортируем работу
на любых подходящих нам условиях, а затем продукция возвращается,
такая дешевая, что можно выкинуть, не задумываясь.
ДЖОН ХИЛАРИ РУКОВОДИТЕЛЬ фонда 'ВОЙНА НУЖДЕ'
Глобализация производства означает,
что производство всех товаров
отдается странам с недорогой экономикой,
особенно тем, где стараются сохранить низкие зарплаты.
Это значит, что те, кто находится наверху ценовой цепочки,
могут выбирать, где производить продукцию,
и могут переметнуться, например, если на фабрике скажут:
'Мы больше не можем делать так дешево'.
Бренд скажет в ответ: 'Тогда мы к вам не пойдем,
переведем производство туда, где дешевле'.
На Западе используется термин 'повседневная низкая цена'.
Так, каждый день они тормозят меня,
а я торможу своих рабочих.
АРИФ ДЖЕБТИК ВЛАДЕЛЕЦ ШВЕЙНОЙ ФАБРИКИ
Продавцы соревнуются.
Когда они обращаются к нам с заказом и ведут переговоры,
нам говорят: 'Смотрите, этот магазин
продает рубашку за 5 долларов,
значит, мне надо продавать ее за 4.
Вам бы понизить свою цену'.
И мы ужимаемся.
Затем следующий магазин говорит: 'Они продают по 4 доллара?
Значит, наша цель - 3. Если сможете,
получите заказ, если нет - не получите'.
И поскольку нам ужасно нужен заказ,
а других вариантов нет, мы соглашаемся.
Вообще-то, мы каждый раз пытаемся выжить.
В конце концов, кому-то приходится уступать.
Либо цена продукта должна вырасти,
либо закрывать производство,
либо изворачиваться, чтоб работать.
Изворотливость и игнорирование мер безопасности
стали приемлемыми при новой модели ведения бизнеса.
Пока ранним апрельским утром
недалеко от столицы Бангладеш Дакки
скрытая сторона моды не попала на передовицы.
Государственные каналы сообщают
о разрушении восьмиэтажного здания неподалеку от Дакки
и смерти более 70 человек.
Спасатели пытаются обогнать время,
просматривая обломки
в поисках выживших.
Сотни погибших,
еще сотни могут быть погребены заживо. Власти Бангладеш сообщают,
что владельцы фабрики проигнорировали приказ об эвакуации.
Около 400 погибших, сотни пропавших.
Работники швейного производства платят за дешевую одежду.
На месте происшествия собралась огромная толпа.
Многие ищут своих родственников.
Говорят, что из-под обломков
слышны призывы о помощи.
Многие надежды уже лишились.
Со своего рабочего места
я пошла ближе к лестнице.
Когда я дошла,
здание рухнуло и мне прижало обе ноги.
Мне на ноги упали стены.
Я поняла, что ноги мне не вытащить и сдалась.
Сотни мыслей пришли мне в голову.
Я даже плакать не могла.
Все, кто, как я,
писали о проблемах в цепочке поставки,
особенно для 'Быстрой моды',
и пытались передать,
какой риск ложился на плечи тех,
самых незащищенных, кому платили меньше всех.
Ты пытаешься это передать, но и представать себе не можешь,
что случится такая катастрофическая иллюстрация того,
что ты пытаешься донести.
Для меня случившееся на Рана Плаза было ужасным.
После аварии прошло две недели.
Число жертв достигло 931,
сделав эту катастрофу самой жуткой в истории легкой промышленности.
На мой взгляд, наиболее глубокое впечатление
от катастрофы на Рана Плаза оставил тот факт,
что рабочие уже доложили руководству
о трещинах в здании.
Они уже указали,
что структура здания небезопасна,
но их все равно заставили пойти внутрь.
Выжившие спрашивают,
ДАККА, БАНГЛАДЕШ
как их могли вернуть к работе,
когда руководству уже было известно о трещинах в здании
и о беспокойстве рабочих в день обрушения.
В американских магазинах много одежды, сшитой в Бангладеш,
рабочими, получающими около 2 долларов в день.
В прошлом месяце там рухнула швейная фабрика,
погибло более 1000 человек,
а за несколько месяцев до того в пожаре на фабрике погибло более сотни.
Из-под обломков еще достают трупы,
а сегодня утром в Бангладеш загорелась еще одна фабрика,
погибло 8 человек.
Пока новости о катастрофах
'АЛИ ЭНТЕРПРАЙЗЕЗ' 289 ПОГИБШИХ
поступали одна за другой,
оказалось, что три из четырех трагедий
'ТАЗРИН ФЭШН' 112 ПОГИБШИХ
модной индустрии произошли в прошлом году
'РАНА ПЛАЗА' 1129 ПОГИБШИХ
С ростом жертв росли и прибыли.
Следующий после трагедии на Рана Плаза год
был самым прибыльным для индустрии.
Ежегодный глобальный оборот
модной индустрии теперь составляет почти 3 триллиона долларов.
Бангладеш стал вторым после Китая
по объемам экспорта одежды.
Как? В отличие от некоторых конкурентов
производство в Бангладеш остается дешевым, как грязь,
а у профсоюзов власть ограничена.
Эта страна оказалась на самом дне ценовой цепочки.
Тысяча бедных девушек лишилась жизни,
потому что никому не было дела, всем было плевать.
Им нужны были низкие цены и хорошие прибыли.
Так быть не должно.
За этих деток все должны ответить.
Такое дело.
Катастрофа, возможно, не последняя.
Простите, но дело не только в давлении на цены,
дело...
В игнорировании чужих жизней.
Так нельзя. Это неправильно.
Сейчас 21-ый век.
Мы живем в глобальном мире,
и мы просто игнорируем чужие жизни?
Как так?
Громадная, ненасытная индустрия
приносит огромные прибыли
горстке людей.
Почему же она не может
поддерживать миллионы рабочих?
Почему она не может гарантировать их безопасность.
Речь идет об основных правах человека.
Почему она не может их гарантировать,
принося такие прибыли?
Не потому ли, что работает не так?
Такой у меня вопрос.
Вопрос Люси кажется очевидным.
Но вместо ответа, где бы я ни искал, находились люди,
которые оправдывали затраты
из-за экономической выгоды.
Производство с низкими зарплатами называют 'потогонным'.
БЕНЖАМИН ПАУЭЛЛ ДИРЕКТОР ИНСТИТУТА СВОБОДНОГО РЫНКА
Это не худшая возможность, имеющаяся у рабочих.
Они участвуют в повышении стандартов жизни,
что ведет к повышению стоимости и улучшению условий.
Непосредственные причины развития - это физический капитал, технологии
и человеческий ресурс или навыки рабочих.
Когда потогонное производство приходит в эти страны, все три фактора
передаются рабочим, и процесс запускается.
Может ли оказаться, что потогонное производство - это хорошо?
Да, ужасное потогонное производство.
Само слово 'потогонное'
навевает мысли о бедняках и детях,
страдающих в странах третьего мира, горбатящихся в ужасных условиях
на производстве продуктов для нас, эгоистичных американцев.
И спасибо. Что?
Волнует ли меня, что люди работают на фабрике,
КЕЙТ БОЛЛ-ЯНГ - БЫВШИЙ МЕНЕДЖЕР ПО СНАБЖЕНИЮ, 'ДЖО ФРЕШ'
производя одежду для американцев
и европейцев?
Или что они... Что они на это тратят свою жизнь?
Вы об этом спрашиваете?
Да, конечно.
То есть, они выполняют свою работу.
Их дела могли идти гораздо хуже.
У нас прямой эфир, и я задам вопрос:
дайте определение 'потогонному производству'.
Нам надо четко понимать, о чем идет речь.
Это места с ужасными условиями труда,
как мы, американцы, оценили бы их.
Очень низкая оплата труда по нашим стандартам, детский труд.
Местный закон о труде может не выполняться.
Но я бы хотел сегодня отметить одну важную вещь.
Люди выбирают работу там,
вместо целого набора еще худших вариантов.
По сути, нет ничего особо опасного в шитье одежды.
Мы как бы начинаем
с относительно безопасного производства.
Это не угольная и не газовая промышленность.
И многое другое гораздо опаснее.
Работа на потогонном производстве выглядит ужасной для тех,
кто живет на Западе и достаточно богат,
чтобы иметь телевизор и посмотреть ваш материал.
Следует иметь в виду, что у этих рабочих
выбор не такой, как у нас.
У них перспективы гораздо хуже,
обычно, гораздо хуже, чем работа на фабрике.
Низкая оплата, плохие условия и катастрофы
оправдывают тем, что создаются рабочие места
для тех, у кого нет выбора.
Истерия стала повестью о том,
как налажено швейное производство
по всему миру
ЛОНДОН АНГЛИЯ
Но есть и такие, кто верит, что есть лучший способ
изготавливать и продавать одежду, создающий экономический рост,
но не требующий столь крупных жертв.
Мы пока не знаем,
сколько уйдет на вышивку.
Вы не могли бы узнать у Санто,
сколько уходит на эту вставку?
Мы, конечно, узнаем в процессе, но было бы неплохо понять раньше.
Я - Сафия Минни, основатель и ПСД 'Пипл Три'.
САФИЯ МИННИ ОСНОВАТЕЛЬ, ПСД 'ПИПЛ ТРИ'
Это справедливый модный бренд,
основанный в Японии 20 лет назад.
Ты волновалась, что синего слишком много.
И что теперь? Мы добавили черного к модели СС-14,
получилось очень хорошо
особенно с помощью Орлы.
Достаточно черного в коллекции?
Ну, мы потеряли абстрактный рисунок. Вот этот.
Черный, а еще вот этот розовый...
Все переживают за этот рисунок, но он хорошо пойдет.
Большинство брендов одежды
начинают с концепции коллекции или внешнего вида.
Они не думают о том,
кто будет изготавливать продукт, и как обеспечить производителей
и поставщиков едой.
Концепция 'Пипл Три' - мы начинаем с навыков,
имеющихся у производителей. Затем разрабатывается коллекция,
с соблюдением ее целостности
и эстетики.
Сначала я работала с вольнонаемными дизайнерами,
ездила в Бангладеш, в Зимбабве, в Индию, в Непал и в Филиппины.
Мало-помалу мы собрали потрясающую сеть
единомышленников - организаций справедливой торговли,
которые считают развитие женщин,
социальное развитие рабочих и среды
самым главным в своей работе.
ТОКИО ЯПОНИЯ
Один, два, три.
С днем справедливой торговли!
Сегодня 15-ая годовщина Справедливой торговли.
Мы организуем подобные мероприятия в 60 странах,
участвующих в движении Справедливой торговли.
Участвуют от 10 до 60 организаций в каждой стране.
Сегодня, точно так же, как у нас здесь,
проводятся модные показы и семинары
в более чем 3000 мест во всем мире.
Спасибо.
Отлично! Получилось просто здорово!
Да.
Можешь чуточку повернуться ко мне?
Вот так прекрасно.
Справедливая торговля - народный ответ
по корректировке социальной несправедливости
в системе международной торговли, которая во многом не работает,
где рабочим и крестьянам
платят меньше прожиточного минимума,
где при производстве среда совершенно не берется в расчет.
Меня зовут Шима.
Мне 23 года.
ШИМА АКТЕР ШВЕЯ
В Дакку я приехала в 12.
Шима - одна из 40 миллионов швей.
Почти 4 миллиона из них живут в Бангладеш,
работают на 5000 фабриках
на производстве одежды для крупных западных брендов.
Более 85% швей - женщины.
С минимальной платой менее 3 долларов в день
они являются одними из самых низкооплачиваемых швей в мире.
Приехав в Дакку, я жила у тети.
Когда я только начала работать на фабрике,
получала 10 долларов в месяц.
Как ее зовут?
Мою дочь? Надя Актер.
Иногда я беру ее с собой на фабрику,
но там ужасно жарко. И некоторые химикаты
очень опасны для детей.
Так что, я не могу оставить ее в Дакке,
потому что за ней некому присмотреть.
Рабочие должны полностью доверять
МАУЛА ЧАУДАРИ ВЛАДЕЛЕЦ ФАБРИКИ ШИМЫ
владельцам.
Если есть сомнения,
на фабрике не будет хорошей рабочей атмосферы.
Они должны уважать, что владелец платит по правилам.
Если нет такой уверенности,
результатов не будет.
Я организовала профсоюз.
И с самого начала стала его председателем.
Мы подали список требований и управляющие его приняли.
После чего последовала размолвка.
После размолвки управляющие заперли дверь.
Вместе с ними 30-40 штатных сотрудников на нас напали
и избили.
Нас били стульями, палками,
весами и ножницами.
Нас пинали, били кулаками,
били головой о стены.
В основном били
в грудь и в живот.
Подсчитано, что каждый шестой
из ныне живущих
работает в одной из частей модной индустрии,
что делает ее самой зависимой от рабочих рук.
Большая часть работы выполняется такими людьми, как Шима,
не имеющими голоса в большой цепи.
Чтобы полностью разобраться в том, какое влияние мода оказывает на нас.
ТЕХАС США
нам придется вернуться к истокам.
Мои предки поселились здесь в 20-х, так что, это мое наследство.
ЛАРЕЯ ПЕППЕР ХЛОПКОВЫЙ ФЕРМЕР
Меня спрашивают, почему я выращиваю органический хлопок?
Мой дед был немецким фермером,
считавшим, что землю надо уважать, что надо земле служить,
что надо уважать жизнь, которую она дает.
Вы находитесь на техасских равнинах,
тут полтора миллиона гектаров засеяно хлопком.
Это самая крупное хлопковое поле в мире.
За последние 10 лет 80% засеяно
генетически модифицированным хлопком.
Большая часть обработана 'Раундапом'.
Это значит, что фермеры, вместо выборочного опрыскивания
полей от сорняков,
вместо того, чтобы нанять рабочих для прополки,
теперь опрыскивают поля целиком.
Из хлопка производят ткань,
из которой шьют большую часть современной одежды.
С ростом спроса на одежду
растение изменили, чтоб оно могло выдержать темп.
Произошел большой скачок
в индустриализации сельского хозяйства.
Интенсификация сельского хозяйства.
Вместо старых методов обработки земли,
связанных с естественным ходом событий,
с циклической сменой
времен года,
теперь, при интенсификации,
с землей обращаются, как с фабрикой.
Создана общая практика,
миллионы гектаров считаются одинаковыми.
Химикаты распыляются одинаково.
КАРЛ ПЕППЕР ДЕВЕРЬ ЛАРЕИ
Вот откуда берется эффект на экологию,
где никто не знает, что происходит на самом деле.
В маленьких объемах природа излечивается сама.
Но с таким широкомасштабным подходом
нам совершенно неизвестно, что происходит.
У нас не сокращается количество пестицидов
и химикатов, распыляющихся на хлопок.
В нашем районе
миллионы гектаров и долларов в виде препарата 'Раундап'
распыляются по Южным равнинам.
Какой эффект это оказывает на нашу почву,
какой осадок остается на микробактериальном уровне?
Какой эффект оказывается на людей в нашем обществе?
Как это можно оценить?
"Монсанто" гордится тем, что является лидером
сельскохозяйственных инноваций,
из-за того, чем могут помочь такие продвижения,
удвоить урожаи для будущих потребностей мира.
Мы преданы будущему сельского хозяйства,
обеспечению фермеров инновациями,
помогающими производить и консервировать больше,
при этом повышая уровень жизни людей по всему миру
Вместе мы сможем противостоять испытаниям
будущего поколения
и не только.
ДЕЛИ ИНДИЯ
После войн
осталось много лишних фабрик,
производящих химические и взрывчатые вещества.
ВАНДАНА ШИВА АКТИВИСТ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ
Западные страны решили, что неплохо было бы
продать их третьему миру.
В конце концов, азотные удобрения производятся там же,
где и взрывчатые вещества.
Они стали продвигать азотные удобрения
с пятидесятых годов, когда мы обрели независимость.
Но азотные удобрения
не лучшим образом сочетаются с местными злаками.
Посевы стали гибнуть.
Тогда вся система занялась
преобразованием растений,
чтоб они принимали больше химикатов.
БТ-хлопок - это генномодифицированный хлопок,
к нему добавлен ген бактерий для производства токсина.
Но БТ-хлопок,
якобы контролирующий паразитов,
введен как способ обладания семенами.
Получив патент на генномодифицированные растения,
"Монсанто" стала крупнейшей агрокoрпoрацией в истории.
Я хотела поговорить с тем, кто работал в этой компании,
и я узнал, что бывший управляющий директор по Индии
желает пообщаться.
Один мой друг из исследовательского отдела,
работавший над модифицированными злаками
пришел ко мне в гостиницу, чтоб выпить.
ДЖАГДИСАН ТИРУВАДИ БЫВШИЙ УД, 'МОНСАНТО ИНДИЯ'
Мы выпили и он сказал:
'Джаг, мы изменим бизнес,
которым вы заняты в Индии'.
Я сказал: 'Ты о чем?'
'Они занялись семенами.
Они собираются сделать на этом бизнес,
у них будет монополия на семена,
всем фермерам придется покупать семена у них'.
Это мне кое-что напомнило.
Если бедному фермеру придется покупать семена у Монсанто,
дорогие семена...
А тогда я еще не знал о том,
что они модифицированы.
Даже монополия на семена - это плохо.
Фермеры залезают в долги, чтобы приобрести семена,
потому что стоят они на 17000% больше.
Долги растут, потому что они оказываются не такими устойчивыми
к паразитам, и приходится покупать пестициды.
Трагедия химикатов, будь то удобрения или пестициды,
заключается в том, что это экологические наркотики.
Чем больше используешь, тем больше требуется.
Поначалу урожай конкретной единицы растет,
затем он начинает падать,
ведь почва заражена.
ПЕНДЖАБ ИНДИЯ
Большую часть индийского хлопка выращивают в Пенджабе.
Регион быстро стал крупнейшим потребителем пестицидов.
Д-р Притпол Сингх изучает эффект
этих веществ на здоровье человека.
В его отчетах прослеживается резкое повышение врожденных дефектов,
рака и душевных болезней в регионе.
В любой деревне
Д-Р ПРИТПОЛ СИНГХ ДИРЕКТОР ЦЕНТРА 'ФАРИДКОТ'
вы найдете сотни раковых пациентов.
От 70 до 80 деревенских детей
сталкиваются
с серьезными душевными и физическими недугами.
Производители удобрений и пестицидов
полностью отрицают
последствия пестицидов и удобрений.
Перед вами классические симптомы их токсичности.
В одной деревне 60 таких умственно неполноценных детей.
Это крайне опасный феномен наблюдается в Пенджабе.
Бедняки, крестьяне, рабочие и фермеры
превзошли свой лимит рабочей силы и не могут позволить лечение.
В общем, они приняли смерть своих детей.
Они ожидают смерти своих детей.
Мать ждет смерти этого мальчика.
Одни и те же компании, производят генномодифицированные семена
и химические вещества.
Эти же компании производят лекарства,
на которые получают патент.
Заболел раком - опять прибыль.
Для них это сплошная череда побед,
для природы и для людей - череда поражений.
Однажды агенты компаний
придут к фермеру со словами:
'Вы должны нам и не оплатили долги.
Теперь ваша земля стала нашей'.
В тот день фермер выйдет в поле,
выпьет бутылку пестицидов
и умрет.
Все вдовы мне сказали:
'Соседи пришли и сказали, что нашли моего мужа лежащим в поле'.
За последние 16 лет
в Индии произошло более 250 тысяч
доказанных самоубийств фермеров.
Примерно по одному каждые полчаса.
Это самая крупная волна самоубийств в истории.
ИЛЛИНОЙС США
Когда эффект моды стал проясняться,
все больше исследований указывает на то,
что растет и эффект, оказываемый на нас,
на покупателей одежды.
Спустя 20 лет и сотни исследований, мы знаем,
ТИМ КАССЕР Д-Р ПСИХОЛОГИИ УН-ТА НОКС
что тем больше люди сосредоточены на материальных ценностях,
чем больше они говорят, что деньги, имидж,
статус и владения важны для них,
тем менее они счастливы,
более депрессивны и тревожны.
Нам известно что подобные психологические проблемы
растут вместе с ростом материальных ценностей.
Это идет в разрез
с тысячами рекламных объявлений,
предполагающих, что материализм и гонка за имуществом
сделает нас счастливыми.
Важно понимать, что реклама является
МАРК МИЛЛЕР Д-Р КУЛЬТУРОЛОГИИ
разновидностью пропаганды.
Пропаганду представляют себе мрачной, тоталитарной.
Громкоговорители, скандирующие толпы и так далее.
Вспоминается Гитлер.
Мы всегда считаем, что это нечто заграничное.
Она такая еж американская, как яблочный пирог.
Реклама работает потому,
что умные создатели рекламы
стараются привязать приобретение их продукта
к сообщению,
что ваши нужды будут удовлетворены
приобретением товара.
Вас хотят заставить поверить,
что вы в этой штуке прекрасны. Но вот вы ее надели,
и оказывается, что она вас полнит, а вовсе не красит,
вы сожалеете о покупке. Но можно купить другую.
Вспомните рекламу машин, где показывают:
'Я успешный человек,
потому что вожу этот БМВ или Ауди'.
Вспомните рекламу шампуня,
где у человека волосы становятся мягкими и шелковистыми,
и теперь его любят и ценят все вокруг.
Основное сообщение то же -
способ решения проблем в жизни,
а проблемы есть у всех,
так вот, способ их решить - это потребление.
Привет, народ!
Сегодня я выступлю с презентацией одежды.
Пару дней назад я пошла в магазин и буквально сошла с ума.
Я столько всего купила.
Мой почтовый ящик ломится от ваших сообщений, народ,
где вы требуете презентацию.
Вот и она.
Для начала я покажу, что купила в Н&М.
Затем я прошлась по 'Форевер 21 '.
Это даже не вопрос, это судьба. Я обязана была это купить.
Если б она могла летать, то прилетела бы ко мне.
Я купила юбку.
Ярко желтую. За 8,50.
Джинсовая штука на пуговицах.
Я просто влюбилась в нее. Влюбилась!
Серый вязаный свитер с розовыми сердечками.
Обожаю крашеные узлами штуки.
Они просто бомбезные.
Спереди знак Инь-Ян.
Как же они мне нравятся.
Очень красивый синий свитер.
Не знаю, буду ли его носить. Не уверена, что он мне нравится.
Пора мне остановиться.
Я пытаюсь понять,
почему люди не понимают, что становятся все беднее.
Я задаюсь вопросов, что изменилось с тех пор,
ГВИДО БРЕРА ИНВЕСТИЦИОННЫЙ МЕНЕДЖЕР
когда я был молод?
Резко изменилась мода.
Я мог купить одну, две футболки,
ну, четыре футболки в год.
Теперь даже мои дети
покупают футболку на каждую вечеринку.
'Быстрая мода' - нечто совершенно новое.
Если вы заметили, цены в последнее время упали.
Это следствие исчезновения среднего класса.
Все, что людям действительно нужно
стоит очень дорого.
Дом, образование, страхование.
С другой стороны, в их жизни
есть источник утешения.
Они могут купить футболку,
две футболки на вечеринку, даже в день,
будучи очень бедными.
Хотя все необходимое недоступно.
Сегодня мы покупаем более 80 миллиардов предметов одежды в год.
Это на 400% больше, чем мы покупали всего 20 лет назад.
Модель покупки одежды изменилась так сильно и так быстро,
что лишь немногие остановились,
чтобы понять, откуда взялась эта новая модель
и последствия беспрецедентного роста потребления.
НЬЮ-ЙОРК США
В журнале 'Принтерз инк',
ведущем в свое время журнале о рекламе,
есть статья знаменитого копирайтера Эрнеста Элмо Колкинса.
Он был старейшиной рекламного бизнеса.
Так вот, статья называется 'Консюмеризм'.
Там говорится, что продукты делятся на два типа.
Есть те, которыми пользуются,
такие как стиральные машины и автомобили,
которые покупают и используют долгое время.
И есть такие вещи, которые расходуют,
такие как жвачка и сигареты.
Он говорит, что консюмеризм заставляет людей
обращаться с используемыми вещами
как с расходными.
Новатoрская система "Получи четыре по цене одного"
позволяет использовать
костюмы в каxестве салфеток.
Теперь их поставляют в удобных диспенсерах.
Когда четыре костюма стоят, как скромный ужин,
я могу не кoрить себя за то, что выкидываю их.
ГОНКОНГ КИТАЙ
Надо только взглянуть на свалки, чтобы увидеть,
КРИСТИНА ДИН ОСНОВАТЕЛЬ И ПСД 'РЕДРЕСС'
что количество выбрасываемой одежды и тканой продукции
неизменно растет за последние десять лет
как такая грязная тень индустрии 'Быстрой моды'.
Будучи все ближе и ближе
к деградации вида, к загрязнению
последних диких, нетронутых участков, создается ощущение,
что мы задались целью производить все больше расходных продуктов.
В этом нет смысла.
Мода не должна считаться
расходной продукцией.
После резких изменений в любой индустрии
требуется время, чтобы почувствовать грязь и вонь,
исходящую от загрязняющего агента.
Резкое изменение нельзя отрицать,
ведь теперь видно,
что индустрия 'Быстрой моды'
масштабно повлияла на развивающиеся страны.
Каждый американец в среднем выбрасывает 37 килограммов
отходов текстильного производства в год.
Что составляет 11 миллионов тонн
только в США.
Большая часть небиoразлагаема.
То есть, на свалках они лежат по 200 лет,
наполняя воздух вредными газами.
Само количество дешевый одежды...
Хотя люди, наверно, считают,
что возмещают своей благотворительностью.
Путь футболки, отданной на благотворительность
неприятен сам по себе.
ПОРТ-О-ПРЕНС ГАИТИ
'Пепе' - это болезнь Гаити.
Не только Гаити, мне кажется,
КЭТРИН ШАРЛОТ ДИЗАЙНЕР ПЕРЕРАБОТАННОЙ ОДЕЖДЫ
любой страны третьего мира.
Это огромная проблема.
'Пепе' - это ношеная одежда.
Большая часть поступает из Штатов.
Люди покупают ее коробками.
Даже не смотрят внутрь.
Это та одежда, что люди пожертвовали,
но ее невозможно продать в магазине или еще что...
Эти вещи пакуют и отправляют в страны третьего мира,
большая часть оказывается здесь.
Оказывается, всего 10% пожертвованной одежды
продается в местных секонд-хендах.
Чем быстрее мы меняем свою одежду,
тем больше ее сбрасывается в развивающиеся страны, вроде Гаити.
С ростом поступлений ношеной одежды
местная легкая промышленность исчезла.
Когда-то гордый местный швейный сектор
теперь производит в основном дешевые футболки
на эксперт в Америку.
Раньше, когда ты работал,
всегда видел тех, кто учится шить.
Люди приходили посмотреть и просили научить их шитью.
И ты учил их.
А раз они умели шить, было понятно,
что они смогут найти себе работу.
А теперь можно научиться шить,
но работу не найти, или ей не прокормиться.
Я скажу так, прекратите покупать плохие вещи
по цене, например, 10 долларов.
Собираясь на вечеринку в бар.
Идут в магазин и покупают платье за 10 долларов.
Такое дешевое можно просто выбросить.
А завтра можно проделать то же самое снова и снова.
С ростом понимания эффекта моды,
некоторые лидеры индустрии начинают сомневаться
в модели, построенной на беззаботном производстве
и постоянном потреблении.
КАЛИФОРНИЯ США
Мы в 'Патагонии' ненавидим слово 'потребители'.
Надо найти другое слово. Лучше 'покупатели'.
РИК РИДЖУЭЙ - ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ 'ПАТАГОНИИ' ПО ВОПРОСАМ СРЕДЫ
Мы предпочитаем покупателей, сознающих влияние
своего потребления.
Они понимают, что как потребители, являются частью проблемы.
Мы надеемся, что сможем подвигнуть наших покупателей
сомневаться в потреблении.
Без снижения потребления
невозможно найти решение проблем.
С каждым годом все это становится причиной
продолжительного ухудшения здоровья нашей планеты.
Модной индустрии надо подумать.
Надо остановиться и посмотреть, как она работает.
СТЕЛЛА МАККАРТНИ МОДНЫЙ ДИЗАЙНЕР
Как это происходит обычно. Надо произвести анализ.
Для меня, как дизайнера,
это самое интересное на данный момент.
Интереснее, чем, скажем: 'Мне нравится цвет сезона'.
Или новый силуэт или подол.
Гораздо интересней осмотреть производство, принять вызов
и сказать: 'Я сделаю это наименее вредным для среды образом'.
С помощью рекламы бизнесмены навязали обществу веру,
что счастье зависит от вещей,
что настоящего счастья можно достичь
только ежегодным, ежеквартальным, еженедельным, ежедневным
повышением количества вещей в своей жизни.
Мы же хотим, чтобы наши покупатели задумались
об этих выводах,
чтобы поняли, откуда это взялось.
И с этим пониманием, чтобы мы могли все вместе
изменить то, как это делается.
Покупатели должен знать, что они заправляют.
Без них у нас нет работы.
А это важно.
Нет необходимости покупать.
Если не нравится, не обязательно.
РАДЖШАХИ БАНГЛАДЕШ
Мне нравится вышивка, Шанту.
Очень красиво.
Думаешь, с двух сторон будет лучше?
Мне кажется, с этой стороны тоже надо вышить.
Как-то прижимисто только спереди,
надо еще по бокам.
Стоимость не сильно вырастет,
не такая уж она плотная.
'Суоллоуз' - модное предприятие со справедливой моделью торговли,
а также развивающееся общество.
Он помогает 3000 жителям деревни.
Я приезжаю каждые 4 месяца.
Это 'производственные поездки'.
Мы работаем с производителями,
пытаемся понять, что мешает
создать отличный товар и доставить его на рынок.
Мы строим культуру справедливой торговли.
Ищем, что мешает
общественной пользе,
что мешает защите среды в этих районах.
Все дело в партнерстве.
Надо находить творческие решения вместе с местными рабочими,
выслушивать, какие у них проблемы, чтобы находить совместные решения.
Я хочу пригласить лучшую сотрудницу 'Суоллоуз',
хочу пригласить одну представительницу
в Лондон осенью или весной.
Подумайте,
кто будет этой представительницей.
Я хочу, чтоб вы знали, кто ваши покупатели,
чтоб вы разобрались в рынке
и, вернувшись, рассказали подругам.
Со мной.
Если в одну нитку,
может, лучше делать частые стежки?
- Так. - Плотнее.
Пусть подождет,
пока мы сходим наверх за образцами.
Пусть поднимется и покажет, что у нее следующее.
Да.
Я надеялась, что Народное дерево не понадобится.
Я надеялась, что наша торговая система позволяет
присмотреть за правами человека и за средой.
Но чем больше я втягивалась в развитие
и работала на местах, тем больше грязи я обнаруживала.
Торговые принципы здесь принижают все, что мы делаем,
все, во что большинство людей верит и что ценит.
Не знаю, Народное дерево выросло само.
Выросло с помощью группы людей,
страстно верящей, что можно по-другому
работать, жить, потреблять,
общаться с людьми.
Я и не ожидала, что тысячи магазинов будут
продавать наш товар.
А сколько всего еще надо сделать.
И дело не только в том, что созданы
7 тысяч рабочих мест.
Мы стали катализатором для изменений в индустрии,
показали, что такая модель работает.
Когда мы перешли на органику,
нас было всего двое иди трое.
Мы создали кооператив Техасского органического хлопка.
Мы договорились, что они растят, я продаю.
И я пошла, например, к Джейкобу Джевитсу,
стала рассказывать о растениях и об остальном:
'У нас органический хлопок'.
На нас смотрели как на тронутых.
Многие потребители знают
об органическом молоке. Или об аллергии.
Но вот, что интересно, хотя кожа - самый крупный орган нашего тела,
насчет хлопка и другой одежды
они даже не задумываются.
Не видят связи. 'Я ем органические яблоки,
и поэтому не поглощаю
пестициды или другие химикаты'.
А в отношении одежды они не чувствуют связи.
Пора посмотреть на это в другом масштабе.
Дело в нашем воздухе, в нашем мире.
В нашей планете, в наших людях.
Надо сознавать...
Возможно, вы не чувствуете вклад, покупая органическую рубашку.
Но влияние вы оказываете
на картину в целом.
Особенно на общество, где выращивается хлопок.
С приходом твердого замораживания,
мы его ждем,
потому что от него отваливаются листы,
и тогда мы собираем созревший урожай,
остается только сам хлопок,
как видите, он разделен на части.
Комбайн называется хлопкоуборочной машиной.
Он буквально отделяет
комки хлопка
от растений.
Посмотрите туда,
там урожай уже собран.
Одна из проблем нынешней модели бизнеса в том,
что во главе угла прибыли.
Не принимается во внимание, какой ценой их достигают.
Ценой загрязнения воды, дешевой рабочей силы,
ценой решеток на окнах зданий,
где люди погибают при пожаре на фабрике,
ценой фермеров, не имеющих доступа
к образованию и здравоохранению.
Мы так и не разобрались, какова настоящая цена.
КАНПУР ИНДИЯ
Канпур находится на реке Ганг,
это святая река.
РАКЕШ ДЖАЙСВАЛ ОСНОВАТЕЛЬ 'ЭКО ФРЕНДС'
Она крайне важна для 800 миллионов индусов
и служит жизненной артерией Северной Индии.
Так вот эту реку загрязняет и убивает
кожевенное производство Канпура.
С растущим спросом на дешевую кожу
Канпур стал индийской столицей экспoрта кожи.
Каждый день более 50 миллионов литров токсических жидких отходов
сливают из местных кожевенных заводов.
Такие химикаты, как шестивалентный хром,
оказываются в местной сельскохозяйственной и питьевой воде.
В таких местах, как Канпур, вдали от пристального внимания,
крупные западные бренды добывают дешевые материалы,
избегая ответственности за растущий вред здоровью человека
и среды.
Жители этого района находятся в жесткой сцепке с кожевенным производством.
Заражена местная среда, местная почва.
Единственный источник питьевой воды -
грунтовые воды - заражены хромом.
Сельскохозяйственные товары,
даже овощи и зелень,
произведенные там.
Здоровье людей подвержено влиянию.
У людей разные проблемы с кожей.
Сыпь, фурункулы, прыщи,
даже конечности немеют.
Желудки у людей болят, они подвержены раку.
Моя дочь болеет желтухой.
Каждый год чуть ли в каждом доме в этом регионе
люди ей заболевают.
Даже у жены она была.
Как я сказал, каждый год одно и то же.
Все сбережения уходят на лекарства,
потому что хром, находящийся в воде,
атакует непосредственно печень,
создает проблемы с пищеварением, многие могут заболеть желтухой
или раком печени, если не получается принять меры предосторожности.
Можно выпускать лучшие материалы
САТИШ СИНА ДИРЕКТОР 'ТОКСИК ЛИНК'
для лучших модных рынков Милана, Парижа и Лондона.
Но для этого проделывается столько работы,
столько химикатов идет в производство,
а отходы спускаются в реки.
Но на тот момент нам интересен
только конечный продукт.
Нам следует остановиться и обдумать это.
На сегодняшний день модное производство уступает
по количеству загрязнений только нефтяному промыслу
Тревогу вызывает тот факт, что мода потребляет
огромное количество ресурсов
и производит громадный эффект на среду,
а эти ресурсы и эффект часто даже не пытаются измерить.
Поскольку ресурсов было так много,
считалось, что их хватит навсегда.
МАЙК ШРАГГЕР ОСНОВАТЕЛЬ АКАДЕМИИ УСТОЙЧИВОЙ МОДЫ
Их не принимали во внимание, ведь только с пятидесятых годов
производство расширилось настолько
и с такой скоростью, что мы заметили неудержимый рост
и неудержимое потребление природных ресурсов.
Наша жизнь в первую очередь зависит от природной экономики.
У природы есть экономика.
И она громадная, но не принимается во внимание.
Есть еще народная экономика - женщины работают,
фермеры трудятся.
Это сделали незаметным сначала во времена Великой депрессии,
затем во время войны, с помощью конструкции
под названием ВНП - валовой национальный продукт,
где измеряется только то, что продается,
что стало товаром.
Множество ресурсов,
используемых при производстве одежды не считаются
при подсчете ее стоимости.
Например, вода не считается,
земля для роста волокон,
химические красящие вещества.
Это все вклад.
Вклад тоже что-то стоит.
А еще есть продукт -
иногда это нечто хорошее, вроде самой одежды, рабочих мест,
но в других случаях это нечто плохое, вроде вредоносных химикатов,
парниковых газов,
они тоже имеют свою цену.
Спи на подушке.
Вам будет трудно оставить Надю?
Конечно, но ничего нельзя сделать.
При такой работе я вынуждена оставлять ее в деревне.
За последние два месяца она ни разу за книги не села.
Все смотрит мультики по телевизору.
И видеоклипы.
Но в деревне не получится.
Каждое утро она идет в школу, возвращается в полдень,
в 3 у нее частный урок.
Тут такой возможности нет.
Что вы теперь будете делать с Надей?
Иногда оставляю с соседкой,
иногда за ней отец присматривает.
Иногда я беру ее с собой на фабрику.
Вчера, например.
Те же низкие зарплаты, которые сделали Бангладеш
таким привлекательным для производства,
увеличивают рабочий день местных служащих,
и не позволят им проводить время с детьми
даже в страшных городских трущобах.
Чтобы дать детям образование
и шансы работать не на швейном производстве,
многие швеи, такие как Шима, оставляют детей
на попечение родственников и друзей в близлежащих деревнях,
и видят их всего пару раз в год.
Это мой папа.
Мы не виделись целый год.
Иногда мы общаемся по телефону,
но виделись мы год назад.
Это мама.
Мы с ней тоже год не виделись.
С ней мы тоже по телефону общаемся, но видимся не часто.
Нет предела страданиям бангладешских рабочих.
Каждый день мы встаем рано утром,
идем на фабрику и тяжело трудимся весь день.
Мы шьем одежду.
Ее носят люди.
И понятия не имеют, как нам трудно на ее производстве.
Они только покупают и носят.
Я считаю, что одежду мы шьем кровью.
Многие погибают на рабочих местах.
Год назад случилась трагедия на Рана Плаза.
Там многие погибли.
Для нас это так трудно.
Я не хочу, чтоб люди носили то,
что мы сшили своей кровью.
Мы хотим, чтобы все знали, что нам нужны другие условия труда.
Не хочется, чтобы другой владелец, такой, как был у Рана Плаза
так рисковал и заставлял рабочих
трудиться в таких условиях.
Чтобы больше так не гибли.
Чтобы так больше матери детей не теряли.
Мне хочется, чтобы владельцы были сознательнее
и заботились о нас.
Мы получаем выгоду от того,
БЕЗОПАСНОСТЬ НА ПРОИЗВОДСТВЕ В БАНГЛАДЕШ
что они вынуждены работать. Рабский труд.
ЛИВИЯ ФЁРТ ТВОРЧЕСКИЙ ДИРЕКТОР 'ЭКО ЭЙДЖ'
Не хочу сказать... Нам надо обеспечить им рабочие места,
но с ними должны обращаться с таким же уважением,
как собственными детьми и друзьями.
Они ничем от нас не отличаются.
Ливия Фёрт призывает к крупным переменам
в модной индустрии.
Она попала в заголовки, наxав так называемый "Вызов зеленого ковра"
призывающий знаменитостей и дизайнеров
принимать участие в более обдуманном производстве.
Она управляет консалтинговой фирмой "Эко Эйдж"
ее пригласили выступить с докладом о будущем моды.
КОПЕНГАГЕН ДАНИЯ
Если бы не существовало 'Быстрой моды',
не было бы необходимости в копенгагенском саммите
по вопросам уничтожения окружающей среды
ЛИВИЯ ФЁРТ ТВОРЧЕСКИЙ ДИРЕКТОР 'ЭКО ЭЙДЖ'
и социальной справедливости, возникших
за последние 15-20 лет ее существования.
'Быстрой моде' требуется быстрое производство,
работники должны трудится быстро и дешево.
То есть, работники - единственно звено цепи поставки,
где ужимаются рамки.
Крупные компании
размещают в Бангладеш заказ на 1 ,5 миллиона пар джинсов
по 30 или 50 центов за пару.
И где тут этика? Не знаю.
С точки зрения потребителя,
демократично ли покупать футболку за 5 долларов
или платить 20 долларов за джинсы?
Или нас хотят прокатить?
Заставляют поверить, что мы богаты и благополучны,
потому что многое можем купить.
На самом же деле, нас делают беднее.
Единственный, кто богатеет,
это владелец бренда 'Быстрой моды'.
Это меня злит.
Вы говорили, что заинтересованы
в обещании прожиточного минимума.
ХЕЛЕНА ХЕЛЬМЕРССОН ГЛАВА ОТДЕЛА РАЗВИТИЯ Н&М
Что это значит?
Как вы определите справедливую стоимость жизни в Бангладеш?
Что это значит?
Еще один проект на трех фабриках?
К 2018 это случится на 1 5% ваших фабрик?
Этого мало.
Нам четко понятно, что прожиточный минимум
должны указывать работники.
Это включено в наш рабочий процесс.
Сколько это?
Мы суммы не называем,
но все время производим оценивание.
Сколько?
Мы смотрим, чтобы их хватало на основные нужды рабочих.
Я могу позже показать.
Н&М - мастер "Быстрой моды"
это вторая по величине корпорация в истории.
С годовым доходом в 18 миллиардов долларов
эта компания стала крупнейшим производителем одежды
в Бангладеш и Камбодже.
К сожалению, как и все остальные крупные торговые сети,
они отказались от интервью для этого фильма.
В Камбодже терпение работников швейной промышленности лопнуло.
Они вышли на улицы
с требованием увеличения минимальной зарплаты в стране.
Протесты продолжались, последовали жестокие репрессивные меры,
полиция открыла огонь на поражение.
Одна женщина погибла и несколько человек было ранено
в столкновениях работников швейной промышленности
с полицией.
Два дня Камбоджа была полем боя.
СОЧУА МУ БОРЕЦ ЗА ПРАВА ЧЕЛОВЕКА
Город Пномпень.
На улицы вышла полиция и вооруженные силы,
будто в город пришла война.
Почему? Потому что работники текстильной промышленности
продолжали требовать
повышения минимальной оплаты до 160 долларов.
Власти обрушились на нас, в результате
5 человек погибло, 23 арестовали,
более 40 было ранено.
Вообще-то, мы простим не так уж много,
нам все лишь нужна нормальная зарплата для достойной жизни.
Но правительству нет дела до нашей бедности,
до наших страданий.
Рабочие их совершенно не волнуют.
Мы продолжаем требовать 160 долларов США
в качестве минимальной месячной платы.
Сегодня хоронят работника фабрики.
Его забили до смерти.
СЭМ РЭЙНСИ - ПРЕЗИДЕНТ ПАРТИИ НАРОДНОГО СПАСЕНИЯ КАМБОДЖИ
Он многое вытерпел перед тем, как умер сегодня утром.
Он ничего плохого не сделал.
Вместе с коллегами он хотел
улучшения жизненных условий.
Мы продолжим это сражение,
чтобы все работники Камбоджи
имели достойные условия жизни.
Спасибо, сэр.
Правительство Камбоджи и других развивающихся стран
отчаянно нуждаются в заказах межнациональных кoрпoраций.
Из-за постоянной угрозы, что бренды
перенесут производство в другие страны,
правительство сохраняет низкую плату,
спокойно обходя местное трудовое законодательство.
Поскольку крупные бренды нанимают работников неофициально
и не являются владельцами фабрик,
они получают громадные прибыли,
не неся никакой ответственности
за эффекты нищенской платы, катастроф на фабриках
и жестокого обращения с рабочей силой.
Такое ощущение,
что эта система специально создана,
чтоб рабочие почувствовали себя в ловушке.
Вам не обмануть нас, не использовать наши человеческие ресурсы,
не эксплуатировать наших рабочих.
Рабочие и дальше будут бастовать.
Призываю международные компании
обратить борьбу в доллары,
в фунты, в евро.
Обратить в человеческий капитал.
В социальную ответственность
крупных корпораций.
В экономическую справедливость.
Когда все сосредоточено на прибылях
крупных корпораций,
оказывается, что нет ни прав человека,
ни окружающей среды, ни трудового законодательства.
Рабочих эксплуатируют все нещаднее,
ведь цены на все снижаются,
чтобы удовлетворить потребность в накоплении капитала.
Проблема в том,
что это приводит к массовому обнищанию
сотен миллионов людей во всем мире.
Если написать в такую компанию, вам пришлют кодекс поведения.
ПИТТСБУРГ США
Там все красиво. Там сказано 'несем ответственность
БАРБАРА БРИГГЗ ДИРЕКТОР ИНСТИТУТА ТРУДОВЫХ ПРАВ
за условия производства продукта,
который мы покупаем.
От наших фабрик
требуем соблюдения законов по минимальной оплате труда,
всех законов страны,
уважать женщин, не нанимать детей,
не принуждать к труду,
не перерабатывать' и все такое.
Но когда мы несколько лет назад подали законопроект в Конгресс,
когда работали над ним,
он назывался 'Акт о достойных условиях труда и честной конкуренции',
компании единогласно заявили:
'О нет, это будет препятствием для свободной торговли.
У нас не может быть таких правил'.
Им нужно оставить добровольный кодекс поведения.
Они сражались и выиграли себе
законы для защиты своих интересов.
А как же рабочие?
Им остается добровольный кодекс поведения.
И мы постоянно наблюдаем,
что добровольные кодексы поведения
не стоят даже бумаги, на которой написаны.
Особенно в модной индустрии необходимо признать,
что человеческий ресурс участвует в этой чудесной формуле.
Без него, без дешевой рабочей силы,
без женского труда,
он бы не приносил таких прибылей.
Это следует признать, с этим следует разобраться,
этих людей надо награждать, а не эксплуатировать.
Где же их кусок пирога?
Вот каким вопросом нам следует задаваться.
Покупатели безнравственны или просто аморальны?
Аморальна система, на которую они работают, позволяющая компаниям
так поступать.
Озабоченные индивиды - всего лишь продукты системы,
они вынуждены доводить до логического завершения.
Необходимо изменить способ ведения дел в таких компаниях.
Работая внутри системы, измеряющей только прибыли,
компании не имеют стимула что-то делать,
кроме как стараться закончить квартал лучше предыдущего.
И не важно, какой урон нанесен в процессе.
Корпорации, составляющие модную индустрию,
крупные бренды, химические и семенные компании
сегодня растут, достигая беспрецедентных размеров и власти.
Мандат на прибыль любой ценой начинает входить
в разрез с нашими ценностями.
Ричард Вольф - экономист,
после окончания Гарварда, Стэнфoрда и Йеля
он убедился, что проблема в самой системе.
Америка стала любопытной страной.
РИЧАРД ВОЛЬФ ДОКТОР ЭКОНОМИКИ
Можно критиковать систему образования, чтобы школы стали лучше.
Можно критиковать транспортную систему, чтоб лучше работала.
А экономическую систему критиковать нельзя.
У нее пропуск.
Критиковать нельзя.
А если не критиковать что-то 50 лет,
оно начинает гнить и дает плоды.
Здоровое общество
подвергает имеющиеся системы критике,
обсуждает, чтобы иметь возможность исправить
или изменить ее.
Капитализм сомнению не подлежит.
Модная индустрия сегодня
выглядит именно так из-за капитализма.
ТЭНСИ ХОСКИНС ПИСАТЕЛЬНИЦА
Именно поэтому рабочие в Бангладеш получают так мало.
Ведь при капитализме главное -
создать прибыль,
причем больше, чем у конкурентов.
Вот что заставляет компании
снижать зарплаты.
Но эти компании, модные компании,
отправляются в Бангладеш только потому,
что там самая дешевая рабочая сила.
Там нет коллективных прав,
там нет профсоюзов,
минимальная оплата там крайне низкая,
никаких материнских выплат, никаких пенсий,
вот почему модная индустрия в Бангладеш.
Там можно больше всего содрать с тех,
кто шьет для них одежду.
Чтобы решить проблему, надо сначала признать, что она есть,
и перед тем как исправить экономическую систему,
создающую такое напряжение и неравенство
в нашем обществе,
мы должны разглядеть масштабы этой проблемы,
то есть, системы в целом.
И, по меньшей мере
надо начать национальное обсуждение,
а в перспективе, надо тщательно обдумать
альтернативную систему, работающую лучше.
Для среды угроза в том, что капитал
должен постоянно расти, чтобы выжить.
У него нет пределов.
А у мира границы есть.
Вполне определенные границы, сколько мир может выдержать
в виде производства, торговли,
транспортировки и распространения.
Уже очевидно, что мы превысили
множество лимитов, вот почему в природе
так заметен стресс.
Наша система не такая, где большинство хотело бы жить.
По-моему, эта система делает людей несчастными,
вряд ли кому-то хочется жить на медленно умирающей планете
или эксплуатировать своих соседей.
Нам необходима крупномасштабная смена системы.
Если ее не изменить,
то неизменным останется
и политика принятия решений на этих предприятиях,
а это значит, что небольшая группа управляющих и акционеров
будет работать в той же системе,
с теми же наградами и наказаниями,
и рано или поздно они переверстают
там или тут
все условия, с которыми вы боретесь.
Хватит пытаться исправить условия труда,
разбирайтесь с системой, или все это несерьезно.
Наша экономическая система - потребительский капитализм,
вот зачем правительство поддерживает потребление
на высочайшем уровне,
и почему этим занимаются корпорации,
и почему большинство людей присоединяются.
Невозможно сосчитать, сколько людей мне сказало:
'Но если мы перестанем быть материалистами, наша экономика рухнет'.
В каком-то смысле они правы, ведь в основе нашей экономики материализм,
да, на таких ценностях она построена.
И это ей нужно для жизни.
Такое ей требуется топливо.
Проблема в том, что оно слишком дорого обходится.
Праздник покупателей - черная пятница
продолжается в торговых центрах Америки.
В некоторых местах сегодня вечером,
будто кто-то объявил,
что существует опасность, что кончатся вещи.
Кому нужны вещи, лучше купить из сейчас,
или они кончатся навсегда.
"Уолмарт" произвел более 10 миллионов сделок
ТОРГОВЫЕ ВОЙНЫ
за первые четыре часа помешательства.
Рекорд, возможно, поставлен в нью-йоркском "Мэйсиз"
Черная пятница - единственный зачетный день в розничном году.
Конечно, в случае 'Мэйсиз', в этот день совершается больше сделок,
чем за любой другой день в году.
Народ, вакханалия рождественских покупок доказывает, что Америка жива!
Мы снова... Да!
О, да!
Мы снова тратим деньги, которых у нас нет
на вещи, которые нам не нужны, чтоб подарить тем, кто нам не нравится.
Да.
США! США!
Боже мой!
Они ее очень любят,
и, наверно, могут лучше меня позаботиться.
И все же, мне грустно.
Как бы ее ни любили,
никто не может любить ребенка больше родителей.
Мое сердце разбито.
Не хочу, чтоб дочери пришлось работать на швейной фабрике, как мне.
Мне плохо, но однажды я буду счастлива,
когда у нее будет хорошее будущее.
Она будет хорошим человеком, и люди скажут,
что хотя Шима работала на швейной фабрике
и жила в Дакке, вдали от ребенка,
она дала ей хорошее образование и вырастила хорошим человеком.
Если она получит государственную работу или выйдет за доброго человека,
тогда люди так скажут, и я буду гордиться.
Да, мне было трудно,
но я старалась изо всех сил, чтоб она не прошла через такое.
Что я хорошо ее воспитала.
Я выросла на ферме, вышла за парня, выросшего на ферме,
и мы живем на ферме.
Здесь мы должны быть в безопасности. Появляются новые химикаты,
их используют все чаще.
В 2005 году
у Терри началась потеря моторики
и не только, и оказалось,
что у него мультиформная глиобластома, опухоль мозга на 4-й стадии.
В расцвете сил, в 47 лет.
Он умер в возрасте 50 лет.
Нам дали полгода, мы прожили два с половиной.
Хирург, который с ним работал...
У него громадная раковая клиника.
Нам не пришлось никуда ехать для операции на мозге.
Мы смогли остаться здесь, потому что он постоянно их делает.
Опухоли такого типа часто возникают у мужчин в возрасте 45-65 лет,
работающих в сельском хозяйстве или в добыче нефти.
Не могу предъявить анализ крови, где четко указано,
что использование сельскохозяйственных химикатов
стало непосредственной причиной смерти моего мужи,
слишком уж много связок со смертью его отца.
Мы выросли на ферме, где использовали химикаты,
мы живем на полутора миллионах гектарах хлопка,
который поливают химикатами.
На тот момент времени,
органическое производство было мне неважно.
Оно было необходимо.
Необходимо менять сельское хозяйство.
Если речь идет о продлении жизни
и благополучия на этой планете,
о благополучии наших детей,
придется меняться.
Тут начинается точка поворота
не только для ответственной модной индустрии,
но для нового витка в развитии капитализма, экономики.
Я уверена, что мы увидим значительные изменения
в следующие 10 лет.
Своевременность - другой вопрос.
Мартин Лютер Кинг младший
сказал в своей речи в бруклинской церкви,
что Америке нужна переоценка ценностей.
Хватит относиться к людям, как к вещам.
Хватит относиться к людям,
как носителям прибыли.
Пора относиться к людям по человечески.
Господи, мы можем сделать лучше.
Если мы захотим распространить то, за что я агитирую,
распространить производства по всему миру, а не в одном месте.
Распределить преимущества.
Так давайте сделаем это порядочно, разумно, осторожно.
Пора признать, что капитал - всего лишь деньги.
А деньги - это способ.
И люди должны быть в ответе за его использование.
Нам надо ценить творческий потенциал человечества.
Пора говорить о творческой работе, а не о тяжелом труде.
В земле надо видеть не продукт,
которым можно спекулировать,
но саму основу нашей жизни, Матушку Землю.
Сделать всех потребителей активистами,
чтобы они задавались вопросами этики,
чтоб потребители спрашивали, откуда взялась одежда.
Пусть все потребители заявят:
'Простите, неприемлемо, чтобы люди умирали
в течение рабочего дня'.
Нельзя просто откинуться и сказать: 'Делайте, что хотите'.
Это слишком важно для индустрии.
Слишком большой эффект оказывается на миллионы людей
и на общие ресурсы.
Продолжим ли мы поиски счастья
в потреблении?
Удовлетворяет ли нас система, позволяющая почувствовать себя
богатыми, когда мир становится отчаянно бедным?
Будем ли мы и дальше не замечать,
как живут те, кто шьет нашу одежду?
Или это станет поворотной точкой, новой главой в истории,
где мы все вместе займемся настоящими переменами,
и будем помнить, что все, что мы носим, сшито чьими-то руками?
Среди всех трудностей,
среди громадных проблем,
неподконтрольньй нам,
можно начать с простого -
с одежды.