Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во)
Себастьян против мира.
Я вернулся в Брайдсхед весной 1924 года.
Пасхальные каникулы прошли печально
и завершились маленьким, но незабываемо грустным происшествием.
- Не пора ли вам переодеваться? - Ещё 5 минут, Чарльз.
Смотрите. Это Чжоу.
Себастьян пил уже целую неделю - только я один знал, как много.
Пил нервно, тайком, совсем не так, как когда-то.
Никто из гостей не знал его
настолько близко, чтобы заметить перемену,
а родные все были поглощены каждый своими гостями.
Но только когда «вся эта публика» уехала, он остался
лицом к лицу со своими домашними.
Что, коктейли ещё не принесли?
Где вы были?
Наверху у няни.
Не верю. Вы пили где-то.
Я сидел у себя в комнате и читал. У меня насморк. Сегодня хуже.
Минуточку.
Себастьян. Позвольте войти!
Что случилось?
Себастьян пьёт.
Что вы!
Он пьёт у себя в комнате с самого обеда.
Какое странное занятие.
Вот скука.
- Он сможет выйти к ужину? - Нет.
Ну, придётся вам о нём позаботиться. Это не моё дело.
Часто он этим занимается?
В последнее время часто.
Это в нём что-то химическое.
Скука.
Здравствуйте.
Вам лучше?
Чарльз,
вы были правы.
Не у няни.
Пил виски здесь.
Я, кажется, сильно пьян.
Ложитесь в постель.
Я объясню, что вы чувствуете себя хуже.
Гораздо хуже.
Я отведу вас в спальню.
Нет, ещё минутку.
Поставьте на место.
Не будьте ослом, Себастьян. Вы уже достаточно выпили.
А вам-то какое дело?
Вы здесь только гость.
Мой гость.
И я пью что хочу в моём собственном доме.
Хорошо.
Только бога ради не показывайтесь никому на глаза.
Вы приехали сюда как мой друг,
а теперь шпионите за мною по маминому поручению, я знаю.
Так вот, можете убираться и передайте ей от меня, что впредь
я сам буду выбирать себе друзей, а она пусть сама выбирает себе шпионов.
- Мистер Райдер? - Нет, благодарю.
- А где Себастьян? - Его простуда разыгралась не на шутку. Он лёг в постель.
Надеюсь, это не инфлуэнца. Я думала, что он просто возбуждён.
Ему что-нибудь нужно?
Нет, он попросил его не беспокоить.
Надо ему выпить стакан горячего виски. Я схожу погляжу, как он.
Не ходи, мама, я пойду.
Можно я? Прошу, мама, вдруг ему плохо.
Я его только что видел. У него просто простуда.
Он сказал, что ему ничего не нужно. Ему просто нужно выспаться.
Я просто его проведаю. Вдруг ему стало хуже.
Корделия!
Обещаю, я его не разбужу.
Нет, ему ничего не надо.
Ну а как он?
Не знаю, конечно, но по-моему, он очень пьян.
Корделия!
«Сын маркиза не привык к вину.»
«Карьера образцового студента под угрозой.»
Корделия!
- Чарльз, это правда? - Да.
Ужинать подано.
Спасибо, Уилкокс.
Я и не думал, что Себастьяну было хорошо.
Впервые я это заметил после его возвращения.
Похоже он был сильно удручён. Совсем не то,
что я ожидал увидеть.
Ради Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь.
В столовой эта тема не затрагивалась.
У меня совсем не было аппетита
и я тихо горевал о своём друге.
Когда мы с Брайдсхедом остались одни,
он вернулся к этой теме.
Вы, кажется, сказали, что Себастьян пьян?
Да.
Какое неподходящее время он выбрал. Вы не могли его удержать от этого?
Нет.
Да, вероятно, это было невозможно.
Я однажды видел пьяным отца в этой самой комнате.
Мне тогда было не больше десяти.
Невозможно удержать человека, если он хочет напиться.
Наша мать не могла удержать отца.
Сегодня вечером я попрошу маму почитать нам вслух.
«Отец Браун поднялся и заложил руки за спину.
Не правда ли, странно, на ваш взгляд,- сказал он,- что вор и бродяга раскаялся,
тогда как много богатых людей закоснели в мирской суете
и никому от них нет прока?
В этом, если позволите, моё поле деятельности.
Если вы сомневаетесь в практической пользе раскаяния,
вот вам ваши ножи и вилки. Вы «12 верных рыболовов»,
и вот ваши серебряные рыбы. А я - ловец человеков.
- Так вы поймали вора?- хмурясь, спросил полковник.
Отец Браун в упор посмотрел на его недовольное, суровое лицо.
- Да, я поймал его,- сказал он,- поймал невидимым крючком на невидимой леске,
такой длинной, что он может уйти на край света
и всё же вернётся, как только я потяну.
Они помолчали.
Потом джентльмены удалились...
Потом джентльмены удалились обратно на веранду,
унося серебро и обсуждая с хозяином
странное происшествие.
Но суровый полковник по-прежнему сидел боком на барьере,
болтая длинными ногами и покусывая кончики тёмных усов.
Наконец он спокойно сказал священнику: - Вор был неглупый малый,
но, думается, я знаю человека поумнее.
- Он умный человек,- ответил отец Браун,- но я не знаю, кого вы...»
Пришёл извиниться.
Себастьян, дорогой, будь добр, вернись к себе в комнату. Мы успеем поговорить утром.
Не перед вами.
Пришёл извиниться перед Чарльзом.
Я по-свински с ним обошёлся,
а он мой гость.
Мой гость и
мой единственный друг, а я обошёлся с ним по-свински.
Вернись в постель, Себастьян.
Всё в порядке, Брайди.
«- Вас,- сказал полковник и коротко рассмеялся.
Будьте спокойны, я не собираюсь сажать вора в тюрьму.
Но я дал бы гору серебряных вилок за то, чтобы толком узнать, как
вы-то замешались во всю эту кашу и как вам удалось отнять у него серебро.
Думается мне, что вы большой хитрец и проведёте любого.
Священнику, по-видимому, понравилась грубоватая прямота военного.
- Конечно, полковник,- сказал он, улыбаясь,- я ничего не могу сообщить
вам об этом человеке и его частных делах. Но я не вижу
причин скрывать от вас внешний ход дела,
насколько я сам его понял.»
Пора ложиться спать.
Почему вы шпионите за мной?
Почему вы принимаете их сторону против меня?
Я знал, что так будет, если я вас познакомлю.
Себастьян.
Себастьян, вам лучше подняться в комнату.
Я собираюсь сходить в часовню.
Брайди, Корделия, вы со мной?
Конечно, мама.
Который час?
Семь.
Ну, как вы себя чувствуете?
Довольно странно.
Наверно, я ещё немного пьян.
Я сейчас ходил на конюшню, думал взять автомобиль,
но там всё заперто.
Мы уезжаем.
Куда?
Не знаю.
Видимо, в Лондон.
Можно мне поехать к вам?
Разумеется.
Ну хорошо. Одевайтесь. Вещи пусть пришлют поездом.
- Мы не можем так уехать. - Мы не можем здесь оставаться.
Вон из труб кое-где идёт дым.
Наверно, уже отперли конюшни.
Пойдём.
Я не могу так уехать. Я должен попрощаться с вашей матерью.
Верный пудель.
Просто я не люблю удирать.
А мне нет дела.
И я всё равно удеру как можно дальше и как можно скорее.
Можете сговариваться с моей матерью о чём хотите, я не вернусь.
Так вы говорили вчера.
Знаю. Простите, Чарльз.
Я же сказал, что ещё немного пьян.
Если для вас это хоть какое-то утешение, могу вам сказать, что я омерзителен самому себе.
- Для меня это совсем не утешение. - Немного всё-таки должно вас утешить, по-моему.
Ну хорошо, если вы не едете, передайте от меня привет няне.
- Вы в самом деле уезжаете? - Конечно.
- Мы увидимся в Лондоне? - Да, я остановлюсь у вас.
Если б только я не видела его. Это было жестоко.
Мне не так страшно думать о том, что он был пьян. Это случается со всеми мужчинами,
когда они молоды.
Мои братья в его возрасте были настоящие буяны.
Мне было больно вчера, потому что я видела, что ему плохо.
Я понимаю. Я ещё никогда не видел его таким.
И как раз вчера... когда все разъехались и остались только свои...
Видите, Чарльз, я отношусь к вам совершенно как к родному.
Себастьян вас любит. Когда ему не было нужды изображать веселье -
он не был весел.
Я почти не спала сегодня, и всё время меня терзала одна мысль:
ему плохо.
Да, это было ужасно.
Но пожалуйста, не думайте, что он всегда такой.
Мистер Самграсс говорит, что в минувшем семестре он слишком много пил.
Да, но не так, как вчера. Так ещё не было никогда.
Но почему же тогда вчера? Здесь? С нами?
Я всю ночь думала, и молилась, и ломала голову, как мне с ним говорить,
а утром оказалось, что он уехал.
Это было жестоко - уехать, не сказав ни слова. Не хочу,
чтобы он стыдился.
Из-за того, что ему стыдно, и получается всё так нехорошо.
Он стыдится, что ему плохо.
Мистер Самграсс говорит, что он очень оживлён и шумлив.
Насколько я понимаю, вы и он занимаетесь тем, что дразните мистера Самграсса.
Это дурно. Я очень ценю мистера Самграсса.
И вы тоже должны его ценить после всего, что он для вас сделал.
Впрочем, может быть бы мне было столько лет, сколько вам, и я была юношей,
мне бы и самой хотелось иногда подразнить мистера Самграсса.
Нет, такие шалости меня не пугают, но вчерашний вечер и сегодняшнее утро - это уже совсем другое.
Видите ли, всё это уже было.
Могу только сказать, что часто видел его пьяным
и сам часто пил вместе с ним, но то, что было вчера, для меня совершенно внове.
О, я имею в виду не Себастьяна.
Это было много лет назад. Я один раз уже прошла через это с человеком, который был мне дорог.
Ну, да вы должны знать, о ком идёт речь - это был его отец.
Он напивался вот таким же образом.
Мне говорили, что теперь он переменился.
Молю бога, чтобы это было правдой, и, если это действительно так, благодарю его от всего сердца.
Но нынешнее бегство - тот ведь тоже убежал, вы знаете.
Он, как вы верно сказали, стыдился того, что ему плохо.
Обоим им плохо, обоим стыдно - и оба обращаются в бегство.
Какая прискорбная слабость.
Мужчины, с которыми я росла, были не такими.
Я просто не понимаю этого.
А вы, Чарльз?
Тоже не очень.
А ведь Себастьян привязан к вам больше, чем к кому-либо из нас.
Вы должны ему помочь. Я бессильна.
Извините, я опоздаю на поезд.
Кстати, вы видели книгу моего брата? Она только что вышла.
Я пролистал её у Себастьяна в комнате.
Мне хотелось бы, чтобы она у вас была.
Можно, я подарю вам?
Они все трое были блестящие мужчины. Нед был из них лучшим.
Его убили последним, и, когда пришла телеграмма -
а я знала, что она придёт,- я подумала:
«Теперь черёд моего сына осуществить то, что никогда уже не сделает Нед».
Я была в те дни одна. Себастьян только что уехал в Итон.
Если вы прочтёте книгу Неда, вы поймёте.
Экземпляр книги лежал наготове у неё на бюро.
И мне подумалось: «Такое прощание у неё было запланировано ещё до того, как я вошёл.»
Может быть, она весь разговор отрепетировала заранее?
А если бы всё пошло иначе, она, наверное,
положила бы книжку обратно в стол?
Спасибо.
Сегодня ночью я молилась и за вас.
Идите, а то опоздаете на поезд.
Я не был дураком.
И я был достаточно взрослым, чтобы понимать, что меня пытались подкупить,
но я был настолько ещё молод, что испытал от этого чувство удовлетворения.
Вы увидите Себастьяна?
Да, конечно.
Передайте ему от меня самый сердечный привет.
Не забудете? Самый сердечный.
Не забуду.
Пока, Чарльз.
- Хейтер, мой отец дома? - Нет, ушёл ещё утром.
- Лорд Себастьян здесь. - Отлично. Где он?
Чарльз, как дела?
Я так долго вас ждал. Что вас задержало?
Рад вас видеть.
О вас позаботились?
Всё в порядке?
Замечательно. Хейтер?
Корделия просила передать вам самый сердечный привет.
У вас был «разговор по душам» с мамой?
Да.
И как, вы перешли на её сторону?
Нет. Я с вами.
Себастьян «contra mundum».
Отлично. Тогда давайте выпьем.
Не знаю, что у нас есть, но посмотрим...
Но тени вокруг Себастьяна всё сгущались.
Мы возвратились в Оксфорд, и под моими окнами опять цвели левкои,
каштановые свечи освещали улицы,
роняя на тёплый булыжник белые хлопья.
Но всё было не так, как прежде.
В сердце Себастьяна царила зима.
Проходили недели; мы решили подыскать квартиру
на будущий семестр и нашли на Мертон-стрит,
в уединённом богатом доме поблизости от теннисного корта.
Чарльз. Рад вас видеть. Как дела?
Здравствуйте, мистер Самграсс. Давно не виделись.
- Как Себастьян? - Всё хорошо.
Мы нашли квартиру на Мертон-стрит.
Вы снимаете квартиру вместе с Себастьяном?
Значит, он будет в Оксфорде следующий семестр?
Надеюсь. Почему бы ему не быть?
Не знаю. Просто я так подумал.
Но я в таких делах постоянно ошибаюсь. Мертон-стрит мне нравится.
Шлегель! Вы читали его увлекательные эссе?
Нет.
Извините, если я вмешиваюсь не в своё дело, но я бы повременил
окончательно договариваться на Мертон-стрит впредь до полной ясности.
Предположительно, у его матери другие планы.
Да, у них там заговор.
Мама хочет, чтобы я жил у монсеньёра Белла.
Почему вы не рассказали мне об этом?
Потому что я не буду жить у монсеньёра Белла.
Всё равно вы могли бы сказать мне.
Когда это началось?
О, давно уже.
Мама, знаете ли, очень проницательна.
Она поняла, что потерпела с вами неудачу.
Вероятнее всего, по письму, которое вы ей прислали, прочитав книгу дяди Неда.
Но я ничего там не написал.
Вот именно. Если бы вы готовы были ей помочь, вы написали бы много всего.
Понимаете, дядя Нед - это проверка.
- А, мистер Райдер? - Да?
- До свидания. - Пока.
Это вам, сэр.
«Буду в Оксфорде проездом во вторник
и надеюсь видеть вас и Себастьяна.
Мне хотелось бы поговорить с вами несколько минут наедине, до того как я встречусь с ним.
Это не слишком большое одолжение?
Заеду к вам около 12».
На первом этаже так чудесно.
Мои братья Саймон и Нед учились здесь.
У Неда окна выходили в сад.
Я хотела, чтобы Себастьян тоже поступил сюда, но мой муж учился в колледже Христовой церкви,
а как вы знаете, образованием Себастьяна распоряжался он.
- Прелестные рисунки, Чарльз. - Спасибо.
Всем очень нравятся ваши росписи в садовой комнате. Мы никогда не простим вам,
если вы не завершите их.
Постараюсь.
Вы, наверное, и сами уже догадались, о чём я хочу вас спросить.
В этом семестре Себастьян много пил?
Если бы это было так, я бы не дал вам никакого ответа,
но я могу сказать: нет.
Верю вам. Слава богу!
Который час? Себастьян уже ждёт нас.
Вечером того же дня с Себастьяном в 3 раз случилась беда.
Мистер Райдер.
Что такое?
Оукс. Оукс? Который час?
Лорд Себастьян Флайт, сэр. Думаю, он к вам пришёл, сэр.
- Где он? - На заднем дворе.
Он поранился. Смотрители и
прокторы уже там. Думаю, ректору уже сообщили.
Но мы расстались всего час назад. Он не мог...
Сэр, прошу вас потише.
Простите, простите.
Боже, я хотел...
Совсем на меня не похоже.
Кажется, я повредил ногу.
На моей руке кровь.
Простите, думаю ничего страшного. Чарльз!
- Себастьян. Вы в порядке? - Чарльз, я упал.
Кровь течёт, но это не страшно.
Смотри, кровь течёт, но это не страшно.
Я хотел тебя увидеть.
- Я хотел тебя увидеть. - Всё в порядке, сэр.
Это мой друг. Я о нём позабочусь.
Слышишь, я хотел тебя увидеть.
И часто вы так поступали?
Напивались в одиночку после моего ухода?
Раза два.
Нет, кажется, 4 раза.
Это только когда они начинают меня преследовать.
Оставили бы меня в покое, и всё было бы в порядке.
- Теперь не оставят. - Знаю.
Ну, знаете ли, если вы будете запивать горькую всякий раз,
как увидите кого-нибудь из членов вашей семьи,
это совершенно безнадёжно.
- Я знаю. Это безнадёжно. - Ну и что же вы собираетесь делать?
Ничего.
Я ничего не собираюсь.
Они сами всё сделают.
Вы должны мне поверить, что, когда я говорил, что Себастьян не пьёт, я говорил правду,
какой она была мне в то время известна.
Я знаю, что вы хотите быть ему хорошим другом.
Дело не в этом. Я сказал вам то, что считал правдой.
Я и сейчас в каком-то смысле считаю это правдой.
Я думаю, что он напивался раз или два, но не больше.
Бесполезно, Чарльз. Вы можете только сказать, что не знаете его так,
как я думала, и не имеете на него влияния.
Все наши попытки поверить ему ни к чему не приведут.
Я видела пьяниц и раньше. Худшее в них -
это лживость. Любовь к правде утрачивается прежде всего остального.
И это после нашего чудесного обеда. Когда вы ушли, он был со мною так ласков,
совсем как когда-то маленьким мальчиком. И я согласилась на всё, чего он хотел.
Правду сказать, я сомневалась относительно eго намерения поселиться вместе с вами.
Я верю, вы поймёте меня. Вы ведь знаете, что мы все любим вас,
и не только как друга Себастьяна.
И всем нам будет вас не хватать, если вы когда-нибудь перестанете приезжать к нам в гости.
Но я хочу, чтобы у Себастьяна были разные друзья, а не только один.
Монсеньёр Белл говорит, что он совершенно не общается с другими католиками.
Даже к мессе почти не ходит. Упаси бог, чтобы он знался с одними католиками,
но должны же у него и среди них быть знакомые.
Только очень крепкая вера способна выстоять в одиночку,
а у Себастьяна она не крепка.
Но во вторник после того обеда я была так довольна, что отказалась от всех моих возражений.
Я пошла с ним и посмотрела выбранную вами квартиру.
Прелестная квартира. Мы обсудили с ним, какую ещё мебель привезти из Лондона,
чтобы она стала ещё уютнее.
И потом, в тот же самый вечер!..
Нет, Чарльз, всё это не по логике вещей.
И вы знаете средство помочь ему?
В колледже все удивительно добры. Они сказали, что не исключат его при условии,
что он поселится с монсеньёром Беллом.
Я бы никогда не попросила об этом сама, но монсеньёр Белл был настолько добр...
Леди Марчмейн, если вы намерены сделать из Себастьяна пьяницу,
это вернейший способ.
Неужели вы не понимаете, что всякий намёк на слежку будет для него губителен?
Ну как вам объяснить? Протестанты всегда думают, что католические священники -
шпионы.
Дело не в этом. Он должен чувствовать себя свободным.
Но ведь он и был всегда свободным до сих пор.
И вот к чему это привело.
Я пошлю телеграмму папе.
Он не допустит, чтобы они заперли меня у этого священника.
Но если они ставят это условием вашего дальнейшего пребывания в университете?
Значит, я не вернусь в университет.
Вообразите меня там - как я прислуживаю дважды в неделю на мессе,
помогаю угощать чаем робких первокурсников-католиков,
выпиваю при гостях стакан портвейна,
а монсеньёр Белл не сводит с меня бдительного ока.
И, когда я выхожу, объясняет, что, мол, это один университетский алкоголик,
пришлось его взять, у него такая обаятельная матушка.
Я ей сказал, что это невозможно.
Напьёмся сегодня ото всей души?
Да, сегодня от этого, во всяком случае, вреда не будет.
Обещаете мне, что не перейдёте на их сторону?
Contra mundum?
Contra mundum.
Благослови вас бог, Чарльз.
Нам не много вечеров осталось провести вместе.
На следующий день леди Марчмейн уехала из Оксфорда,
взяв с собой Себастьяна.
Мы с Брайдсхедом побывали в его комнатах и разобрали вещи -
что оставить, а что отослать вдогонку.
Жаль, что Себастьян не успел ближе познакомиться с монсеньёром Беллом.
Он убедился бы, что это очень милый человек и жить у него только приятно.
Я жил там весь последний курс.
Моя мать считает, что Себастьян запойный пьяница.
- Это правда? - Это ему всерьёз угрожает.
Я верю, что бог оказывает пьяницам предпочтение перед многими добропорядочными людьми.
Бога ради, зачем во всё вмешивать бога?
Простите. Я забыл. А знаете, это очень смешной вопрос.
- Вы находите? - Для меня, конечно. Не для вас.
Нет, не для меня.
По-моему, без вашей религии
Себастьян мог бы жить нормально и счастливо.
Это спорный вопрос. Как вы думаете, ему ещё понадобится
эта слоновья нога?
Это вы. Не видел вас целый семестр.
Почему вы покинули блестящее общество?
Я самый одинокий человек в Оксфорде.
Себастьяна Флайта исключили.
Подыскали ли вы квартиру на будущий год?
На пару с Тингейтом, одна комната там ещё не занята.
В ней собирался поселиться Баркер. Но он выставил свою кандидатуру в президенты
Союза и думает, что теперь ему удобнее поселиться поближе. А вы?
Я собирался жить на Мертон-стрит вместе с Себастьяном.
Это теперь пошло прахом.
Пойду упаковывать вещи.
Желаю вам найти себе кого-нибудь в компанию на Иффли-роуд.
Желаю вам найти себе кого-нибудь в компанию на Мертон-стрит.
А этот твой удивительно красивый приятель, он не приехал с тобой?
- Нет. - Жаль, он мне нравился.
Отец, ты непременно хочешь, чтобы я получил диплом?
Я хочу? Господи помилуй, почему бы я мог хотеть этого?
Мне он совершенно ни к чему. Да и тебе, насколько могу судить, тоже.
Вот и я думаю точно так же.
Мне кажется, снова возвращаться в Оксфорд будет напрасной тратой времени.
Тебя исключили. Брат предупреждал меня.
- Нет. Никто меня не исключал. - Ну так о чём же тогда весь этот разговор?
Все проводят в Оксфорде по меньшей мере 3 года. Я знал одного человека,
которому потребовалось 7 лет, чтобы получить диплом богослова.
Просто я думал, что, раз я не собираюсь заниматься ни одной из профессий,
где нужен диплом, наверно, лучше будет сейчас же приняться за то дело,
которое я для себя избрал.
Я намерен стать художником.
- Тебе понадобится студия? - Да.
Ну а здесь нет студии. Не могу же я допустить тебя заниматься живописью в галерее.
- Конечно. Я и не предполагал. - И я не могу допустить, чтобы в дом набивались обнажённые натурщицы
и критики с их ужасным жаргоном.
И потом, мне не нравится запах скипидара.
Я полагаю, ты намерен браться за дело всерьёз и писать масляными красками.
Едва ли я буду писать первый год.
- И потом, я вообще, вероятно, поступлю в какую-нибудь художественную школу. - За границей?
Говорят, за границей есть превосходные школы.
За границей или здесь. Мне надо сначала оглядеться.
И оглядись за границей.
Так ты согласен, чтобы я оставил Оксфорд?
Coглaceн? Мой дорогой мальчик, тебе уже 22 года.
20.
21 в октябре.
Только то? Мне представлялось, что это тянется yже так давно.
Весь следующий год Себастьяна я не видел.
В конце лета я поступил в маленькую художественную школу в Париже
и снял квартиру на Иль-де-Сен-Луи.
Завершает этот эпизод письмо от леди Марчмейн:
«Дорогой Чарльз, Себастьян всё также несчастен.
Мистер Самграсс любезно согласился взять его под своё покровительство.
Он взял его с собой в поездку по Ближнему Востоку, где мистер Самграсс
давно уже хотел обследовать местные православные монастыри.
Надеюсь, ваши планы на будущий семестр
не очень сильно расстроились и всё у вас пойдёт хорошо.
Нынче утром я пришла в садовую комнату и мне было так грустно».
Перевод И. Бернштейн. Адаптировал к видео DVR www.animesakh.ru