ОСТРОВ В ВОЙНУ 2 серия - Жизнь с врагами http://vk.com/phil_glenister
- Неплохо заживает. - Тут, скорее, дело в "Макс Факторе".
Тяжелые будут похороны. Очень гнетущие.
Скорее бы все закончилось.
Не могу ничего сказать о нашем статусе, но по крайней мере, будем в хорошей форме.
То есть - измотанными.
Осторожнее!
Я и правда сожалею.
- Нет, только не на телеге. - Миссис Махи, автомобили под запретом...
У вас нет катафалка? Мой муж не может отправиться в последний путь на телеге.
Нас же заметят. Они повсюду.
Извините, могу я поговорить с кем-нибудь из руководства.
Я не был знаком с Урбаном Махи.
Для вас он был замечательным другом, ласковым отцом, любящим мужем.
Его жена помогала мне вывесить белый флаг над церковным шпилем.
Эта война отвратительна. Сдается ли наш Господь?
Не хотелось бы так думать.
Как цветок, он выходит и опадает...
Убегает, как тень, и не останавливается...
Посреди жизни мы объяты смертью...
У кого искать нам помощи...
как не у Тебя, о Господи, милостивого к нам, грешным?
Кого молить, как не великого Господа,
святого милосердного Спасителя...
...чтобы избавил нас от боли и горечи вечной погибели.
Господу известны тайны наших сердец.
- Бетти Грейбл, дашь номерок? - Пенсильвания 65000...
Вы мерзкие, уродливые люди.
- Доброе утро, сенатор Дорр. - Доброе утро, барон.
Похоже, в этом номере жил дантист. Интересно, он вернется забрать его?
Вряд ли.
Приятная вещь, хоть и жутковатая.
Садитесь, пожалуйста. Кофе предложить не могу, разве что чай.
- Нет, спасибо. - Поздравляю, сенатор. Подозреваю, что население потрясено, но проявлений
глупой агрессии к моим людям не было. Ни от кого, что примечательно. Спасибо.
Всегда считал, что британцы - цивилизованная нация, и ваши люди это лишний раз доказали.
По моим оценкам, около 300 человек не могут работать из-за запрета пользоваться транспортом.
Для наших войск - тут просто молочные реки, кисельные берега.
Мы были в Польше, Бельгии.
А теперь... солнце, пляжи, британские полисмены, мороженое.
Можно освободить от комендантского часа, например, докторов... или фермеров, если скотина рожает?
Вам и мне нужно как-то общаться, сенатор.
Ваши войска провели некоторую реквизицию.
Могу я попросить о сделке с письменными подтверждениями, чтобы это не казалось мелким воровством?
Ваш остров капитулировал цивилизованно и прагматично. В этом нет ничего позорного.
Нам и не стыдно.
Мы не сражались с вами, поскольку без солдат и оружия это невозможно.
- Мы бы вступили в бой, будь у нас шанс. - Не сомневаюсь.
Тем не менее, можно ожидать целый ряд недоразумений между нашими подчиненными,
которые нам предстоит устранить.
Я знаю, что британцам характерна некоторая сдержанность.
- Но, если пожелаете, гораздо лучше... - Я бы предпочел быть сдержанным. - Ладно.
Пока для немцев характерно забавляться с черепами, выбор для меня очевиден.
Во мне есть театральная жилка. Чрезмерно развитая, можно сказать.
- Мои соболезнования, миссис Махи. - Спасибо.
- Шелдон Левек. - Я знаю, кто вы такой, мистер Левек.
Мы не были близко знакомы с Урбаном, но я его уважал.
Очень привлекательный мужчина. Очень счастливый.
Мы с ним как-то взяли по кружке пива после вечерней репетиции, и я никогда этого не забуду.
"Поклоняюсь жене. Обожаю своих девочек." Такой счастливый.
Он не пил, мистер Левек.
Мне сказали, Урбан погиб мгновенно. Это правда?
Это был ужасный налет.
Я видела его лишь мельком. Простите.
До сих пор трясет.
- Там должна была быть я. - Вы бы ничего не смогли поделать.
- Это меня должно было разорвать на куски. - Вы же знаете, что его не разорвало.
Но можно ведь и так сказать.
Ничего не осталось - его обмели веником, содрали одежду, бросили в гроб...
-... и пошли в сарай за следующим трупом. - Не так все было на самом деле.
- Хочу так говорить - и буду. - К нему отнеслись уважительно.
Он попал под бомбежку. Это уважительно?
- А вас все еще трясет? Даже через неделю? Почему? Вы что, пострадали? - Миссис Махи, пожалуйста...
- Ой, миссис Дорр... кто у вас будет следующим? - Следующим?
Как это называется - в главной роли?
Если вы предполагаете, что между мною и вашим мужем что-то было, то вы ошибаетесь.
- Это унизительно. - Унизительно?
И недостойно вас.
Анжелика.
- Поднебесная... - Спасибо, мистер Левек.
То, как ваш отец попросил меня остаться за главную... Так ласково, так по-доброму.
Мне стало не страшно.
Которая из них?
Мои люди хотят вам кое-что сказать.
- Прошу прощения за свои слова на улице. - Я тоже извиняюсь. Я поступил плохо.
Соболезную вашей потере.
Извинения не принимаются. Прошу покинуть мой дом.
Спасибо.
Ничего унизительного.
Прекрасный остров.
"Был" - думаете вы. А теперь наводнен паразитами, армией филистимлян.
- Как называется это место? - Черная скала.
Здесь был поселок, в 18 веке его разрушили французы.
А Святой Григорий остановил захватчиков...
- Святой Григорий сдерживал их тысячу лет. - Больше не сдерживает.
Вон там отличный пляж.
Что делает нашу армию такой успешной, сенатор Дорр?
Вы хорошо вооружены и имеете преимущество нападающих.
- Сенатор, вы верите, что все эти люди по моему приказу могут убить друг друга? - Нет.
- А я верю. - Надеюсь, вы не собираетесь это доказывать.
Разве не замечательно? В море резвится дружная компания, а через 20 минут
они перестреляют друг друга, всего лишь потому, что я им так приказал.
Вы не можете знать этого. Ну, если дойдет до такого.
Вообще-то, прекрасно знаю.
Моя семья обитает здесь со времен моего деда.
Он был бейлифом, мой отец тоже. До этого особняк принадлежал Дю Шенам.
В их семье было 4 поколения бейлифов.
- А вы? Будете бейлифом? - После того, как вы уйдете.
Само собой, мы никуда не уйдем. Стали бы вы тогда бейлифом?
Вполне вероятно. Но я пока слишком молод.
Мы не пользуемся этим крылом, разве что для официальных встреч.
Здесь неплохо проходят приемы. Вмещается небольшой оркестр.
Подходящий дом для армии, сенатор Дорр.
Столько спален, столько ванных...
Представительное жилье.
- Вы уже знакомы с моей женой. - Да, рад снова увидеть вас, миссис Дорр.
- Как ваши дела? - Не слишком.
- Мне жаль это слышать. - Почему? Что вас так волнует?
Вы нездоровы или расстроены?
Я только что была на похоронах одной из жертв вашей бомбежки.
- Полагаете, мне не стоит быть расстроенной? - Полагаю, вам стоит быть учтивой.
Прошу прощения. Я плохо знаю этикет.
Как нужно принимать визиты своих тюремщиков? Предложить им чашечку чая?
Вам нравится "Эрл Грей"? Хотя нет, для вас же это, наверное, измена? Ежевичный лист подойдет?
Кажется, нам еще предстоит проделать большой путь, миссис Дорр,
к тому, чтобы наше сожительство стало приятным.
То, что я займу крыло вашего дома, откроет для этого весьма широкие возможности.
Капитан Мюллер и лейтенант Уолкер поселятся здесь же.
Не стелить же ему лучшие простыни, мэм.
- Постелю серые, для врага сойдет. - Здесь же дырка, смотри.
- Надеюсь, он не заметит. - Он далеко не дурак, Дельфина.
- Нельзя отдавать ему лучшее белье, сэр! - Не надо лучшее. Просто выбери приличное.
- Это касается всех троих. - Да, согласен.
Не будем играть в глупые игры, подсовывая им простыни с дырками.
- Как долго он здесь пробудет, сэр? - До конца.
Лучше бы ты уехала в Англию.
Я весь день потратил, пытаясь наладить отношения с этим человеком,
а ты за десять секунд разрушила все мои начинания.
Напомни в следующий раз, чтобы я от души поблагодарила его за жестокую смерть моего друга.
- Я так устал. - Я тоже.
- Прости. Как похороны? Сильно волнующие? - Да.
Как его жена?
- Сердита. - На тебя?
Почему на меня?
Знаешь, люди всякое думают, а когда кто-то умирает, эти мысли всплывают.
- У тебя есть какие-то такие мысли? - А должны быть? - Нет.
- Ну пожалуйста... - Как ты вообще мог так думать?
Вы были такими друзьями, и конечно, играли в театре...
- Она сердилась на тебя? - Да, она сердилась на меня! Совсем как ты.
- Нет, я абсолютно... - Знаешь, Джеймс, меня это совершенно не волнует.
- Ну конечно. Прости. - Хорошо. Договорились.
- Правда, прости. - Нужно полить цветы, если не возражаешь.
Я же принес свои извинения, могла бы, по крайней мере, принять их.
Жаль, мы не завели интрижку. Тогда этот бред хоть что-то бы значил.
- Никогда раньше не думал, что буду шпионом. - Хуже, если нам придется кого-то убить.
В любом случае, будем надеяться.
Ты не готов убивать, Юджин? Все-таки, они украли у нас остров.
Если потребуется.
Кэтлин Джонас.
- Ее муж служит в полиции? - Она учила меня в воскресной школе.
За Кэтлин можно поручиться.
- Юджин Ла Салль! Что ты делаешь в канаве? - Поблизости кто-нибудь есть, миссис Джонас?
Разве что мама. Она работает в поле.
- Кто твой товарищ? - Филип Дорр. Здравствуйте.
Филип Дорр? Сын сенатора Дорра?
Вот это да.
Немцев поблизости нет.
Изменилось не так уж много. Нельзя только брать машины или тракторы.
И комендантский час. В девять вечера нужно быть дома. С этим по-строгому.
- Известно, сколько их? - Точно нет.
- Несколько сотен на острове. - Где их штаб-квартира?
В "Джордж Отеле". Флаг висит именно там.
Бедный Уилф. Патрулирует город, но они правят, как сами захотят.
Почти высохло. Надо поторапливаться. Скоро придет матушка.
- Рада была вас видеть. Хорошо, что про Сент-Грегори не забыли. - Спасибо, миссис Джонас. До свидания.
- Куда двинемся? - Не знаю, куда тебе больше хочется?
- В город, а там будет видно. - Мне, значит, в деревню.
Хорошо, тогда на тебе аэропорт, Плайн Солю и все, что на севере.
На мне город, порт и все, что можно увидеть к югу. Так будет разумно?
Да, и есть смысл вернуться на пляж.
Если кого-то из нас там не будет, придерживаемся запасного плана.
Полагаю, на этом все.
- Удачи, Ла Салль. - Удачи, Дорр.
- Видела, что там за люди? - Нет, где?
Позади поля Ларк Филд. Не удивлюсь, если они таскают помидоры.
- Один из них - вылитый Юджин Ла Салль. - Я тоже видела. Точно-точно.
Я думала, Юджин сейчас на войне.
У Ла Саллей большая семья. Наверное, его кузен с Плайн Солю.
- Что думаешь о моем мундире, господин полицейский? - Весьма нелепый.
Для выходов в Лондоне. Ужин в "Ритце" на следующей неделе.
Давай сфотографируемся. Улыбайся зрителям, бобби.
Давай, улыбайся. Жизнь не так уж плоха.
- Я исполняю свой долг на службе. - Это и есть твой долг.
- Спасибо, бобби. - Благодарю.
- Маргарет, что такое? Этот магазин не для немцев. - Ну не прекращать же работу, миссис Махи.
Конечно, прекращать.
Это магазин для жителей Сент-Грегори. Немцам тут не место.
Пошли вон.
Пошли отсюда.
Это магазин?
Иди сюда.
- Это ведь магазин? - Да, верно.
Это продается?
Так почему ты не продаешь?
- Это что? - Окорок.
- Для чего он? - Чтобы есть.
Чтобы есть!
А это для чего? Ну?
- Чтобы есть, чтобы продавать. - Правильно.
Чтобы есть, чтобы продавать!
Чтобы продавать!
Кто приказал не продавать? Моим людям?
- Я тебя спрашиваю! Кто? - Я.
Иди сюда.
Почему отказалась продавать?
Потому что у ваших людей больше денег, чем у местных, и они покупают слишком много.
Жителям Сент-Грегори ничего не останется.
Ничего? Это называется "ничего"? Ты знаешь, каково сейчас во Франции? В Бельгии?
Ничего нет? В Британии?
У вас есть окорок, и яйца, и джем, и чай - а ты говоришь "ничего"?
Все у вас есть. Посмотри на пол.
Может, тебе плохо видно? Наверное, на коленях видно получше?
- На полу много чего. - Встань на колени.
- Мне бы не хотелось... - Черт возьми, встань на колени.
Не сюда. Туда.
Ложись.
- И это - ничего нет? - Нет.
- Что-то ведь есть? - Да.
- В изобилии. Всего полно. У тебя ведь всего полно? - Да.
- Что у тебя есть? - Все.
- Обслужишь наши войска, поняла? - Да.
- Вежливо и с уважением, да? - Да.
Тебе невероятно повезло.
Миссис Махи, простите, мне так жаль.
Все в порядке. Принесите ведро, нужно здесь прибраться.
Повесь табличку "Закрыто", Маргарет.
Пойдемте наверх, я вымою.
Я сама. По крайней мере, прибраться я смогу.
Что тебе нужно?
- Ну? - Сенатор Дорр.
- Зачем? - Я здесь работаю.
Стену ремонтирую, он мне еще не заплатил.
Вот ведь. У всех одно и то же, только о деньгах и думают.
- Что в рюкзаке? - Рабочая одежда. И бутерброды.
- Думаешь подработать? - Надеюсь.
Заходи.
Пойду на задний двор.
Миссис Дорр, я пришел к сенатору. Он где-то здесь?
Да, идите за дом.
- Фил, ты в порядке? - Я ремонтирую стену.
Можешь достать какие-нибудь инструменты?
Джеймс, иди сюда.
- Что? - Смотри.
Кто-то ремонтирует стену.
- Это же Фил? Что за чертовщина? - Собирает информацию для разведки.
Прибыл на подводной лодке.
- Шпион? - Не самое лучшее слово.
Ради бога...
Зачем он это делает?
Наткнулся на лейтенанта Уолкера, придумал, что ремонтирует стену.
Это же слишком сложно.
Сложно, но все равно здорово. Он останется на три ночи.
- Получается? - Думаю, да.
- Можно войти? - Не смей. - Извини.
Мы закрыты.
- Почему магазин закрыт? - Он только недавно перешел к нам.
- Как ваше имя? - Что я не так сделала?
Не так? А, я понял. Вы не сделали ничего плохого.
Меня зовут Бернхардт Телеманн.
Вам нужно поскорее открываться. Сможете заработать денег.
А люди скажут, что у нас все мысли только об одном.
- Так важно, что скажут люди? - Конечно, важно.
Но мы теперь живем здесь, с вами, и как бы вам ни тяжело было поверить,
мы тоже люди.
Меня зовут Джун. А это Анжелика.
- Не стоит затевать это для немцев. - Вот уж не знаю.
- У многих из них есть фотоаппараты. - И это хороший повод?
- Да. Если хочешь открыть фотомагазин. - Мы не должны ничего для них делать.
Должны. Вы должны помогать немцам.
Конечно. Они же не звери.
- Не звери? Они уничтожили твоего отца, а так в них нет ничего зверского.
Им приказывают. Это война. Им этого не хочется...
Джун, немцам нужна прислуга. Никакой философии, никаких споров - просто прислуживай им.
- Что случилось? - Ничего.
Черчилль планирует нападение.
- Пойми ты, меньше всего нам нужна война на острове. - Ты будешь участвовать в нападении?
Нет, но я одобряю такое решение.
Будет резня, на таком крохотном острове.
- Другого выбора нет. - Зачем проливать без нужды кровь?
- Мы подождем. Мы лучше подождем. - В Британии считают, что это не дело.
В Дюнкерке все пошло не так, и Нормандские острова...
- Какой будет стимул, если удастся их вернуть. - Победить ценою многих жертв.
Я здесь для того, чтобы всеми силами избежать жертв.
До Англии 110 км, до Франции - 10. Сотни и тысячи - в открытое море.
- Спасать нас бессмысленно. - У тебя пораженческое настроение.
Британия уже все решила.
Сдала нас, чтобы мы сами налаживали отношения с немцами.
Правительству мы были не нужны, а теперь оно передумало и хочет устроить мясорубку.
Это первое вторжение за 900 лет.
Это наш моральный и стратегический долг. Нельзя просто отсидеться. Это и твой долг.
Я в долгу перед Сент-Грегори и Британией, но перед Сент-Грегори в первую очередь.
Здесь бог знает сколько немецких солдат - и ни одного британского.
Я не хочу злить их лишний раз и устраивать бессмысленную бойню.
Это же почти измена?
Капитан Мюллер...
- Добрый вечер, миссис Дорр. - Добрый вечер, капитан.
Полковник барон фон Райнгартен шлет вам поклон и приглашает выпить с ним бренди.
- Меня? - Вместе с мужем, конечно же.
Выглядите неприветливо, миссис Дорр. Как нам это исправить?
Можно вопрос, капитан Мюллер? Вы зашли в наш дом без предупреждения.
Вас бы не слишком расстроило постоянно чувствовать себя...
Захваченными?
...вроде как и не хозяевами дома.
На будущее - мне нужно было выйти за дверь и позвонить?
Да, думаю, так и нужно.
Отлично. Просто великолепно. У нас есть бренди. Знаете эту песню? Такая потешная.
Мюллер, две больших порции бренди с содовой.
Прохладный напиток в жаркую летнюю ночь. Спасибо, что пришли.
- Спасибо за приглашение. - Прошу вас.
И, пожалуйста - я вам не тюремщик.
- Хоронили жертву бомбежки? - Да.
- Это такая трагедия. - Согласна.
Британцы вывели армию и забыли предупредить нас. Потому-то так получилось.
Зачем вам так много солдат? Вы же знаете, что мы безоружны.
- На каждом шагу человек с винтовкой. - Но без враждебности, миссис Дорр.
Я внушил моим солдатам, что это образцовый пример оккупации.
Я как-то услышал такое:
Можно смотреть на цветы, можно нюхать цветы, но нельзя их рвать.
Разве это не умиротворяет?
Ладно, за что выпьем? За дружбу?
Не подходит.
За здоровье?
За успех?
- За отсутствующих друзей? - За выживание.
За выживание... вот именно. Наша общая цель.
Не знаю, сколько это займет времени. Моя сестра до сих пор работает.
Думаю, я должен быть первым. Ему ни к чему быть первым. Он никуда не собирается.
- Кто сказал? - И посмотрите, что с моим аппаратом.
- Похоже, механизм барахлит. - Боюсь, мы не занимаемся ремонтом.
- Можно посмотреть? - А ты кто такая?
Никто. Но, может быть, смогу вам помочь.
- Осторожнее, это очень хорошая вещь. - Тогда вам придется много за нее заплатить.
Заплатить? Не забывай, он только что из Франции.
Нет, простите, починить не удастся. Капут. Какая жалость.
- Уходи. - Анжелика?
- Кто это? - Зельда Кей. Твоя сестра меня пропустила.
Я раньше работала у мистера Айзекса. Я могу помочь тебе.
Уехали из Берлина в 1933. Мы с мамой.
Почему?
Для нас так было лучше.
Нашли в Кройдоне квартиру. Я стала работать нянькой.
Ездили на выходные на Сент-Грегори. И оказались тут в прошлом сентябре.
Когда началась война?
Поскольку я немка, в Британию путь мне закрыт.
Господи, так ты застряла здесь?
Семья уехала домой, а я осталась тут.
Мистер Айзекс тут же предложил мне работу и комнату.
Такой милый человек.
- Есть евреи? - Нет.
- Джейкоб Айзекс, фотограф? - Это его магазин... был.
И есть.
- Так что вы здесь делаете? - Он уехал. Мы за ним присматриваем.
- Присматриваете для него? - Да.
Тогда вы изменники своей расы.
Рейхсмарки. Немецкие.
И один английский шиллинг.
Это можете оставить.
Евреи - враги. Вы должны это понять. Для вас они такие же враги, как и для нас.
Все из-за них, евреев.
Пока магазин числится еврейским, немецких клиентов у вас не будет.
Рейх не имеет дел с евреями.
- Вы напечатали мои снимки? - Почему вы не зашли в магазин?
Похоже, я не смогу этого сделать.
Если меня там заметят, пошлют на восточный фронт. Чего мне совсем не хотелось бы.
Знаю, я трус, но в последнее время все немцы стали трусливы.
- Невозможно вести себя не как антисемит. - Что же тут невозможного?
Личности не дано иметь свой голос. Она лишь слушает чужие крики и подчиняется приказам.
Ваш лейтенант - ужасный человек.
- Какого черта ты делаешь? - Он хочет проявить пленку.
- Неважно. - Еще как важно. Да что с тобой?
- Какую пленку? - Не знаю. Его пленку. Что тут плохого?
Все на нас смотрят.
Он не осмеливается зайти в магазин.
- Смешно даже. - Да, прошу прощения...
- Что такое? - Я думала, вы...
- Она думала, мы флиртуем. - Простите.
- Как мне передать вам фотографии? - Может, снова встретимся на этом месте?
В четверг?
Как вас зовут?
Бернхардт.
- Похоже было на флирт? - Нет.
Просто бизнес.
Нравится работа, мистер Бразерсон?
Вполне.
Я строил дома такую стену позапрошлым летом.
Осознание того, что она простоит сто лет, очень меня радует.
- Профессиональный каменщик? - Нет, подсобный рабочий.
Я так и подумал.
Нам нужен сюда подходящий камень.
Думаю, этот.
Вон там - барон. И Филип Дорр.
Они что, строят эту чертову стену?
- Что такое-то? Что случилось с Филипом? - Разве это Филип?
- Да конечно, это Филип. - Я так не думаю.
- Нет, сэр, это точно не он. - Что ты такое говоришь? Я же знаю...
Нет, сэр, это не он. Не он.
Да, наверное, ты права, Анжелика. Просто похож чем-то, да?
- Где ты живешь? - В Шам Лаванд.
На другом конце острова.
Далековато идти.
- У тебя есть машина? - Да.
- И ты меня проклинаешь, потому что я запретил ею пользоваться. - Немножко.
- Скажу лейтенанту, чтобы отвез тебя домой. - Я не поеду домой.
Останусь в Сент-Грегори, у друзей. Чтобы каждый день не добираться.
- Тогда он отвезет тебя к друзьям. - Это совсем рядом.
- Так что, тебя не отвозить? - Нет.
Почему нет?
Не хочу, чтоб меня видели в немецкой машине.
Вот, наконец, и бейлиф. Я б лучше поработал с вами, мистер Бразерсон.
- Что ему надо, Фил? - Просто искал себе занятие.
- Я так испугалась. - Похоже, ему понравилось.
Если я больше не появлюсь, тебе будет нужна отговорка.
Уже сегодня?
Тебе лучше всего попрощаться и идти.
Я знаю, что ты чувствуешь, и знаю, что тебе хочется сказать.
- Я могу больше никогда тебя не увидеть. - Обещаю, увидишь.
Ты не можешь ничего обещать.
Прощай, мой милый.
Я люблю тебя, мама.
- Прости за нашу ссору. - Ты тоже. Прости. Я знаю, что все непросто.
Гораздо сложнее, чем просто сражаться.
Только вот без борьбы нам не обойтись.
Ты гонишься за каждой целью. Правительство одобрит. Я с этим не согласен, но...
Я не хочу больше спорить...
- Ты выяснил, что требовалось? - Не так уж много.
Но я был в порту и смог оглядеться.
- Сент-Грегори просто кишит ими. - Будто летний лагерь.
- Что означает - их можно взять врасплох. - Так и намерен сделать?
- Я должен. - Я свое слово уже сказал.
Пусть у тебя все получится, Фил.
И не забывай - мы с мамой всегда волнуемся за тебя.
- Есть там кто? - Да.
Миссис Дорр?
Любуетесь ночным небом?
- Просто подумала, как вдруг похолодало. - Погода поменялась.
- А ваш муж? - Все еще в кабинете.
Борется с проблемами трудоустройства.
- Сколько уже он ждет место бейлифа? - В этом Джеймс никогда не признается.
- Вы думаете о своем сыне? - Да.
- Как давно вы не виделись? - В последний раз - на Рождество.
У меня двое сыновей в Люфтваффе.
На данный момент мы потеряли уже много самолетов.
Невыносимо, правда?
- Лейтенант просил передать шоколад. - Нет, спасибо.
- Вы не любите шоколад? - Люблю.
- Вчера вы пили со мной бренди. - И нам с Джеймсом от этого скверно.
За своими стенаниями, что мы захватили ваш остров...
вам так сложно признать, что у нас тоже высокие моральные принципы?
Где грабежи, насилие, репрессии?
Вам чрезвычайно повезло, что несмотря на обстоятельства
я могу гордиться своими людьми.
Я бы посчитала недостойным говорить о таких вещах, барон,
как будто бы нам везет, хотя на самом деле - нет.
Мы - наступающая армия, миссис Дорр.
Изголодавшиеся волки.
Мужчины без женской компании. Все мы.
Рано или поздно, в нас проснется захватчик.
Ла Салль... вот ты где.
Изучил аэропорт?
Видел несколько "Хейнкелей" и кучу немцев.
Не думал, что смогу стать шпионом.
- Ну что, лодка готова? - Давай поглядим.
Придется подождать какое-то время.
- Особенно если они вышли не на тот пляж. - Или прошли мимо.
Что это?
Стой, стой... стоять!
- Брось оружие. - Бросай, а то стреляем.
- Что нам теперь делать? - Его нельзя отпускать, он все расскажет.
- Что ты тут делаешь? Кто с тобой? - Мы же не можем убить его.
Уходит! Стреляй, Фил!
- Это на пляже, Уилф? - Похоже на то.
Не смей идти на улицу. Не смей!
Оставайся здесь.
Нельзя уходить с пляжа.
Если их не много, переждем где-нибудь.
В другую сторону.
Подальше от пляжа.
Туда. Вдоль берега.
Давай.
Иду. Потише там.
- Все наружу. - Что происходит?
Что случилось?
Наружу!
- Что это за одежда? - Я ничего не знаю про эту одежду.
А ты?
- Ничего не знаю. - Ее нашли у вас на пляже.
Это не наш пляж. Он просто рядом с нашим домом.
Мы слышали только, как вы колотитесь к нам в дверь.
- Пропал наш ополченец. - У нас его не было.
- Слышали стрельбу? - Нет.
А мы слышали. Хотя были в трех километрах отсюда.
- Ты в порядке. - Замерз.
- Мы оба замерзли, Юджин. - Да, очень холодно.
Пойдем.
Наверху наша мама. Не трогайте ее!
Она просто старая женщина.
Открой дверь! Открывай!
Отопри дверь, ма. Все в порядке.
- Ненормальная! - Неужели непонятно, она просто испугалась.
- Юджин, надо двигаться. - Я пытаюсь.
Вернемся на ферму, согреемся. Юджин, надо идти.
Не останавливайся.
- Куда вы ее? - В кутузку. Она ударила солдата.
Держись, ма. Сделаю все, что смогу.
Не думай, что мы здесь закончили.
Послушай, там немцы. Мы не можем туда идти.
Мне холодно.
Мне холодно!
Нас пристрелят.
Вот, накройся.
- Ты не ложился. - Не хотелось тебя тревожить.
Работал до двух ночи.
Мне приснился плохой сон про Фила.
Пообещай, что он вернется в Англию в целости и сохранности...
а если подводная лодка не придет, он всю войну будет мистером Бразерсоном...
строить стену и садовничать.
Барон прошлой ночью разозлился на меня за неблагодарность.
Когда я отказалась от шоколада. Решил, что я высокомерная,
хотя, полагаю, я такой и была.
- Ты же не думаешь, что это опасно? - Почему он предложил тебе шоколад?
Пришлось весьма кстати. Обаятельный мужчина в бархатном сумраке.
Там что-то происходит.
Что случилось?
Пропал один из наших пехотинцев.
Патрулировал район у Карьеров и не вернулся с докладом.
Кроме того, там стреляли.
Серьезное происшествие. Будем надеяться, оно не означает начало сопротивления.
Переведено на Нотабеноиде http://notabenoid.com/book/50660/211593
Переводчики: ReadySteadyGo