БЕЛ ЭЙР МЕДИА ЦЮРИХСКИЙ ОПЕРНЫЙ ТЕАТР представляют:
НЮРНБЕРГСКИЕ МЕЙСТЕРЗИНГЕРЫ
Опера в трёх актах РИХАРДА ВАГНЕРА
Постановка НИКОЛАУСА ЛЕНХОФФА
Декорации - Роланд Эшлиманн Костюмы - Мойделе Бикель, Амели Хаас
Хор Цюрихского оперного театра Оркестр Цюрихской оперы
Музыкальный руководитель Франц Велсер-Мёст
Ханс Закс, башмачник - Хосе Ван Дам
Фейт Погнер, золотых дел мастер - Матти Салминен
Зикстус Бекмессер, городской писарь - Михаэль Фолле
Вальтер Штольцинг, франконский рыцарь - Петер Зайфферт
Eвa, дочь Погнера - Петра-Мария Шнитцер
Магдалина, подруга Евы - Бригитте Пинтер
Давид, ученик Закса - Кристоф Штрель
Продюсер - Франсуа Дюпле
Режиссёр телевизионной записи - Энди Зоммер
История...
"...Шепните мне: ужели вы... обручены?"
"Вам, одному вам!"
"Сперва плените сердце Евы, а там уж сватайте её."
"Плевел дворянский – не к добру."
"Кадансов нет, колоратуры нет, – самих мелодий пропал даже след!"
"Нельзя ли кончить?"
"Жизнь – сон, царство мечты!"
"Может быть, вы третий мне куплет споёте? Виденья тайну он объяснил бы."
"Его рука?! Стихи? Вот как!"
"Клянусь, что вирши не мои."
"Ты лишь один так дивно можешь петь!"
Ты в реке Христа крестил,
путь его благословил.
Муки смерти принял он,
людям дал святой закон.
Бог омыл крещеньем нас,
от греха страданьем спас.
Ты, креститель,
наш святитель,
путь отверзи нам
ко святым струям!
На миг! Прошу! На миг один!
Платок мой, ах! Он, верно, там!..
Забыла ты, а мне искать!
Фрейлейн, простите дерзость мне...
Знать я хотел бы... должен спросить вас...
И вот готов на всё решиться!
Я жизнь найду иль смерть? Блаженство иль позор?
Одно словечко мне скажет всё:
ужели вы...
Вот твой платок.
- Мой Бог! Браслетка... - Где же она?
Рай светлый или полночный мрак?
Луч ли надежды ярко блеснёт мне,
иль безотраден будет ответ?
Ужели вы...
На, возьми браслетку.
Ну вот, теперь нашли мы всё...
Ах, да! Книгу-то забыла я!
Ответа жадно жду от вас!
Судьба моя таится в нём: да, или нет?
Шепните мне:
ужели вы... обручены?
Ого! Мой рыцарь!
Какая честь для нас!
Своей охраной почтили вы её...
Рад будет мастер Погнер героя вновь увидеть!
О, зачем я вошёл в ваш дом!
Ай, рыцарь, не стыдно ли вам!
Едва вы в город прибыть успели, у нас нашли приём радушный!
Иль наши кухня, погреб, шкаф и стол не угодили вам?
Ах, Лина! Он совсем не о том!
Обо мне ведь хочет он знать! Но что скажу? Не знаю сама!
Ужель и вправду это не сон?..
Он спросил, невеста ли я...
Мой Бог! Спрячь свой язык!
И скорей пойдём домой, - увидеть могут нас!
Сперва дайте мне ответ!
Смотри, народ ушёл...
Тем хуже и страшней!
Мой рыцарь, не здесь, не здесь!
Нет, слова жду!
Он ждёт!
Давид здесь? Ах! Милый мой!
Ну, что же! Помоги мне!
Поверьте, рыцарь, на ваш вопрос
ответить вовсе не легко...
Невеста - Ева Погнер, но...
Но сам жених неизвестен ещё!
Никто не знает жениха;
его укажет нам завтра суд:
только мастер пенья получит приз...
Сама невеста приз вручит!
Кто ж мастер пенья?
Вы разве нет?..
- Борьба певцов? - Достойный суд!
- И приз дадут? - Мастера присудят.
Невеста... вручит?
Вам, одному вам!
Ах, Ева, Ева! Что за безумье!
Голубка Лина, устрой наше счастье!
Встретились вы в первый раз вчера...
Тотчас в него и влюбилась я:
образ его мне давно знаком!
Ах, он на Давида так похож!
Вот те раз! На Давида?!
Картину припомни!
А! Знаю: король с бородой большой
и с арфой, там, на гербе певцов?
Нет! Тот, чей камень сразил Голиафа!
С пращёй в руке, за поясом меч,
чело сияет в светлых кудрях, -
как нам представил Дюрер его!
Давид мой! Ах!
Да, здесь я. Кто звал?
Давид, беды натворили вы!
Плутишка мой! Знает ли он?
Ого! Он, кажется, нас тут запер?
В груди - только вас!
Сердечко моё!
И здесь у вас проказы, шутки?
Храни Бог! Шутки?
Серьёзный труд: я готовлю круг для мастеров!
Как? Будет собранье?
Экзамен лишь: кто школу кончил - пусть предстанет;
и тот, кто твёрдо табулатуру знает, -
может в мастера попасть.
Так в добрый час явился рыцарь наш.
Ну, мы пойдём! Пора домой!
К отцу её позвольте проводить вас...
Он сам будет здесь, дождитесь его.
Чтоб добиться руки Евы,
и час, и место вы нашли!
- Теперь - прочь отсюда! - Что должен я делать?
Давид вас научит и всё вам расскажет.
Милый Давид, я очень прошу:
ты рыцаря возьми под свой покров!
Из кухни кое-что тебе я припасу,
а завтра ты требуй, что хочешь, -
но сделай мне рыцаря мастером пенья!
- Я вас увижу? - Сегодня же, клянусь!
Сам я не знаю, на что решиться...
Новы все чувства мои,
всё мне здесь ново, всё мне чудно!
Знаю одно лишь, одно понимаю, -
что вас добыть любовь мне поможет!
И если меч мой здесь непригоден,
я вас добуду искусством пенья!
- Мне рок вас сулит, - Любовь - вот наш щит!
- для вас огонь певца горит! - Да, вас любовь моя хранит!
Скорей домой, иль нам беда грозит!
Вдруг мастер? Какая прыть!
Живо! Давид!
Что стоишь?
Строить "метку" помогай!
Я всех вас прилежней, лентяи. Некогда мне, -
дела есть поважнее!
Каков петух! Школяр примерный!
Ну, да: он из лавки башмачной!
С пером сидит он за колодкой!
Он шилом строчит стихи!
И рифмы пишет на красной коже!
Так кожу надо дубить!
"Начинай!"
Как так?
"Начинай!" -
так крикнет метчик,
и петь вам надо! Ясно ли вам?
Кто этот метчик?
Что за вопрос! Вам не знакомы суды певцов?
Судей цеховых не знал я раньше.
А вы "поэт" ли?
Если б так!
Или "певец" вы?
Знает Бог!
Какой вы школы, "питомец" и "друг"?
Звучит всё это дико мне!
И вы сразу в "мастера" хотите?!
А это разве так недоступно?
О, Лина, Лина!
Я бы хотел!
О, Магдалина!
Дайте совет!
Мой рыцарь! В пеньи мастерства нельзя достигнуть в день один.
Недаром славен в Нюрнберге учитель мой - Ханс Закс!
Уж целый год он наставляет и учит петь меня.
Стих сочинять, башмак тачать, - я всё изучаю зараз.
Кожу дубя и правя гладко,
гласные все твержу для порядка;
воск ли примусь я в нить втирать,
тут же учусь и рифмовать.
Махаю шилом, зубрю, сверля,
что глухо, что звучно, размер и счёт;
с колодкой в руках слог длинный и краткий,
твёрдый, мягкий, яркий, слепой;
"клещи" и "сиротки", и паузы все,
все "приклейки", "зёрна", "цветочки", "колючки", -
всё это ревностно я учил.
К чему ж, скажите, труд мой привёл?
К паре сапог; должно быть, так?
Да; не угодно ль подождать!
Ведь "бар" скроить не так-то легко:
тут извольте все законы знать,
придумать шов, каблуки пригнать... Ах, надо много сметки,
чтоб бару сшить подмётки!
Ведь к каблукам "припев" пристал,
он не велик, но и не мал;
не годится рифма там та,
что дана каблукам!
Кто всё превзошёл и знает в зуб,
всё же тот ещё для "мастера" глуп!
Мой Бог! Разве сапожник я?
Лучше в пеньи ты наставь меня!
Да! О, если б сам я достиг уж "певца"!
Бог знает, как это нелегко!
Тонам в искусстве нашем, поверьте, счёт большой!
Как громких, так и тихих очень много, рыцарь мой!
Тон "краткий", "долгий" и "сверхдолгий" тон;
"бумаги" тон, "чернил" напев;
"зелёный", "красный", "синий" тон;
"кустарник", "солома", "свежий укроп";
тон "нежный" и "сладкий", и "розы" напев;
"любви короткой", "забвенья" тон;
есть "розмарин", "желтофиоль"; тон "радуги", "соловьиный" напев;
"британский свинец" и "липовый цвет";
тон "померанца", "корицы" напев;
"лягушки", "телёнка", "щеглёнка" тон;
"усопшей росомахи" тон;
"чижи" и "улитки"; "собачий лай";
"цвет медовки нежной", "душицы" тон;
и "кожа льва", и "верный пеликан", и тон "блестящей дратвы".
О, небо! Какой бесконечный ряд тонов!
Я дал лишь названья;
вы же всё спойте - так, как велят нам мастера!
И чтоб слова звучали ясно, - где голос вверх иль вниз идёт;
верхний предел и нижний тоже для начала брать нельзя!
Берегите дух,
чтоб не пустить в конце нежданно петуха;
перед словом не вздумайте мычать,
после слова - согласными бурчать!
На цепь "фьоритур" и связки "цветов" -
на всё есть точный указ мастеров.
Но стоит смешать или забыть, в смущенье впасть и нить потерять, -
хотя б ошибок было мало, - нельзя избежать провала!
При всём стараньи и труде я сам ещё не всё постиг:
бывает порой, в несчастный день,
"ударный" тон мастер сам поёт мне...
Тогда, если Лина не даст поесть,
я должен спеть "хлебо-водный" тон...
Вот вам пример живой,
забудьте бред пустой!
Когда ни "певца", ни "поэта" нет, -
может ли "мастер" явиться на свет?!
- Давид! - Как стать "поэтом"?
Слушай, Давид!
Что вы? Сейчас!
Как стать "поэтом"?
Когда заправским "певцом" вы стали,
мастерские тоны верно усвоив,
сами сложите связку рифм, но чтоб на месте было всё.
Если ваш стих во всём горазд,
то венок "поэта" он вам даст!
Эй! Живо! Или мы скажем Заксу! Ну, кончай же болтать по-пустому!
Ого! Ну, да! Я вам не помог, - без меня всё сделано кое-как!
Два слова: в "мастера" как попасть?
А тут, мой рыцарь, такой закон.
Поэт наш должен петь;
и если из рифм и слов, что придумал он,
тонами он новую песню сложит,
то будет "мастер пенья" рождён!
Одна надежда мне - "мастером" стать!
Если петь мне перед собраньем, -
надо в стихах новый "тон" создать!
Что сделали вы?
Когда нет меня, нелепо всё у вас: метка и стул!
Разве нынче "школа"?
Дурачьё! Ставь малую метку!
Экзамен лишь!
Ну, конечно, учёный Давид всех умней!
Ждёт он, наверно, больших степеней:
на суд пришёл и будет петь,
придётся веночек ему надеть!
"Ударные" рифмы помнит он, умеет петь "голодный" тон;
и "подмёток" песня ему не нова, -
ведь часто он слышит: "раз и два"!
Да, смейтесь вы! Я в стороне:
другой предстанет перед судом.
Он в школе не был, не певец он, -
поэта, вишь, он перепрыгнул!
Ведь это рыцарь, - и одним скачком
он здесь получить мечтает сразу мастера званье!
Так стройте метку ему ловчей!
Ближе!.. Дальше!..
А доску - к стене, чтоб метчик мог рукою достать!
Да, да - сам метчик!
Страшно, небось?
Он многих уже успел провалить!
Семь ошибок он вам простит
и мелом отметит их там;
кто сверх семи ошибок наврал, - прямо тот угодил в провал!
Итак, берегитесь: судья не спит!
Дай Бог вам спеть счастливо, добыть веночек на диво!
Веночек тонко из шёлка сплетён, но будет ли рыцарю он присуждён?
"Веночек тонко из шёлка сплетён, но будет ли рыцарю он присуждён?"
Поверьте, что моё решенье
благоприятно вам самим:
на этом состязаньи славном
кто может быть опасен вам?
Но всё же главный пункт остался, а мне, клянусь, неясен он:
раз выбор Евы так свободен,
при чём тут мастерство моё?
Сомнений нет, всего важнее для вас быть должен этот пункт!
Сперва плените сердце Евы,
а там уж сватайте её...
Ну, да! Всё так! И я прошу вас
мне тут помочь... Скажите ей,
что кроток я и благонравен,
и что Бекмессер дорог вам...
Скажу, скажу...
Как он упрям! Что тут придумать, как тут быть?..
Привет вам, мастер!
Как, мой рыцарь? Я в школе нашей вижу вас?
У женщин своё: им блёстки дрянные
много дороже всяких стихов!
Я не без цели сюда пришёл...
Признаюсь вам, что в Нюрнберг могла привлечь меня
лишь к пенью страсть моя.
Мне не пришлось вчера сказать вам,
но вот теперь при всех откроюсь:
я мастером-певцом хотел бы стать!
В цех ваш прошу меня принять!
Кунц Фогельгезанг! Друг Нахтигаль!
Рад сообщить я новость вам!
Вот дворянин, знакомый мой,
он вступить желает в цех певцов!
Моих уговоров не хочет он слушать...
Прельстить надо пеньем сердце девицы:
в ночной тиши я с глазу на глаз узнаю, мила ли ей песня моя...
А это кто?
Верьте, я рад!
- Былые дни воскресли вновь... - Подозрительно!..
- Охотно всё - Зачем он здесь?
- исполню я, - Что за наглый взгляд!
по мере сил...
- Я вам помог вашу землю продать - Ой, ой, Зикстус!
- и теперь принять вас готов в наш цех. - Следи за ним!
Сердечно, мастер, я вам благодарен!
Могу ли спросить вас: быть может, сегодня ж
мне здесь позволят спеть,
чтоб званье мастера добыть?
- Ого! Как раз! Видно, губа не дура! - Мой рыцарь, мы держимся устава.
Но нынче экзамен; я им скажу,
и, верно, они не откажут мне.
- Друзьям привет мой! - Все ли явились?
- Ведь Закс уж пришёл! - Читайте список!
Мы собрались здесь для пробного пенья и цехового обсужденья.
Чтоб точно знать, пора ль начать,
прочту я список с именами.
Здесь я, пред вами стою - Фриц Котнер.
- Здесь ли вы, Фейт Погнер? - Здесь сидим!
- Кунц Фогельгезанг? - Вместе с ним!
- Герман Ортель? - Здесь, господа!
- Валтасар Цорн? - С вами всегда!
- Конрад Нахтигаль? - Там, где поют!
- Августин Мозер? - Конечно, тут!
Никлаус Фогель? Нет?
- Болен он! - Пошли Бог здоровья!
- Аминь! - Всем поклон!
- Ханс Закс? - Он прибыл!
Вот страшный зуд! Прошу прощенья! Закс тоже тут!
Зикстус Бекмессер?
К Заксу прирос, чтоб вместе с ним он "цвёл и рос"!
- Ульрих Эйслингер? - Здесь!
- Ханс Фольц? - И я!
- Ханс Шварц? - Конец, друзья!
Достаточно вполне число!
Угодно ль метчика вновь избрать?
Под праздник? Зачем?
Спешите вы? Я рад мой пост вам уступить!
Друзья, оставим пустой вопрос!
Доклад серьёзный я сделать хочу.
Собранье просит вас!
Внимайте же речи моей!
Отрадный день - Иванов день - мы все справляем завтра.
В привольных плясках и пирах,
простор полей и мёд цветов
вдыхая полной грудью,
забыв тревоги жизни,
веселья ищет стар и млад.
И даже сами мастера,
покинув школу-церковь,
спешат гурьбой из душных стен
на луг зелёный отдохнуть,
чтоб в этот праздник светлый
народ непосвящённый
напевы их послушать мог.
Для состязаний в пеньи том призы певцам мы ставим,
и всюду ценят высоко и песни, и награды.
Тут лепту всякий рад внести...
По воле Божьей я богат, и мне найти хотелось,
чем я искусству мог бы помочь по мере сил...
И вот что я решил.
В немецких землях мне, увы, не раз пришлось заметить,
что все привыкли звать купцов "скупыми торгашами".
Дворяне и простой народ - все мне с упрёком пели в лад,
что, дескать, бюргер всегда наживе только рад.
А что во всей стране родной
лишь мы служим искусству, так это они забывают...
Но мы горды искусством своим, его мы беззаветно любим,
мы дышим им!
Что нам ничего дороже нет,
о том пусть узнает ныне весь свет!
Итак, вот дар,
какой принесён искусству мной.
Тому певцу, кто на суде
пред всем народом приз возьмёт
в святой Иванов день, кто бы ни был он,
тому я, здешний бюргер,
искусства друг, Фейт Погнер,
со всем, чем я владею сам,
Еву, дитя моё, отдам!
Вот это дар! Клянусь душой! На что способен наш гражданин!
Отныне славен на весь мир почтенный бюргер Погнер Фейт!
- На весь мир славен он, Погнер Фейт! - Тут всякий рад быть холостым!
Жену иной отдать бы рад!
Эй, холостёж! Ваш час настал!
Прибавлю очень важный пункт.
Не мёртвый дар мной принесён,
и Евы мненье надо знать!
Учёный цех присудит приз,
но самый брак в её руках:
рассудок нам велит невесте голос дать.
Умно ли это?
Коль понял я, девица будет выше нас?
Опасный путь!
Но если так,
то будет ли свободен суд певцов?
Дайте сердцем ей всё решить,
но исключите тогда мастерство!
Не то! Зачем? Совсем не то!
Может дочь отклонить того,
кто приз от вас получит,
но выбрать другого не может:
он мастером пенья должен быть.
Тот лишь жених, кто приз возьмёт!
Мой друг! Зашли вы слишком далеко!
Девичья грудь и школьный дух
всегда ль горят одним огнём?
Ведь чувства жён, наивность их,
лучше народ поймёт, чем мы!
Народу вы явить хотите,
как мы искусство чтим;
и если угодно вам, чтоб Ева
с решеньем суда сошлась,
тогда пусть судит сам народ:
в приговоре с нею он совпадёт!
Ого! Народ? Ах, вот хорошо! Прощай тогда, устав певцов!
Ну, Закс! И впрямь тут разума нет!
Иль наш устав толпе отдать?
Да нет же, нет! Прошу понять!
Клянусь, мне дорог наш устав!
И чтобы цех его сохранил, потратил я сам немало сил!
Но раз в году, поверьте,
надо самим законам пробу дать,
не то в колее рутины вялой
устав от жизни может отстать!
Назад ли он ведёт, ведёт ли он вперёд, -
вам скажет тот, кто духом, а не буквой живёт!
Да, да, да!
Ха! Как мальчуганы рады!
Отбросьте же все сомненья,
и летом, в святой Иванов день,
вместо того, чтоб звать народ,
вы сами вниз к нему, друзья, спускайтесь с облачных высот!
Вы ждёте славы от народа, -
отсюда вывод прям:
пускай народ сам объявит,
что он благодарен вам!
Чтоб он с искусством вместе цвёл и рос,
вот дело в чём, вот в чём вопрос!
- Кажись, он прав... - По-моему, вздор.
Болтать с толпой - какой позор!
Искусству низкий стыд грозит,
коль за толпой оно бежит!
Недаром Закс так дерзко смел: в уличных песнях собаку он съел!
Друг Закс, довольно новизны:
двух зайцев сразу не поймать!
Скажите ж,
вам угоден мой дар, с тем условьем,
что поставил я?
Голос Евы должен всё решить.
Башмачник злит меня всегда!
Кого ж записать из вас?
Тут надо быть холостым!
А вдовому можно? Что скажет Закс?
О, нет, дружище!
Куда юней, чем я да вы, должен быть жених,
чтоб приз из ручек Евы взять!
И я уж стар? Грубый мужик!
Кто кандидатом желает быть?
Найдётся ли здесь, средь нас, кандидат?
Вернуться к порядку дня прошу!
Чтоб долг исполнить мой, позвольте вам теперь
молодого друга представить:
он в цех вступить желает и званье мастера добыть.
Мой рыцарь, Штольцинг, просим вас!
Я так и знал! Хитёр же ты, Фейт!
Кажется мне, что времени нет...
Не ожидал! Ведь рыцарь он?
Зачем он к нам? Нет ли тут чего?..
Но для нас очень важно то, что мастер Погнер за него.
Чтоб в цех певцов рыцарь мог вступить,
он должен сперва допрошен быть!
Скажу ещё: мы с ним друзья,
но наш устав я не хочу нарушать.
Ставьте вопросы.
Так пусть нам ответит рыцарь,
он в законном ли браке родился?
Такой вопрос излишен;
порукой я пред вами в том,
что благородной крови он.
Фон Штольцинг, Вальтер, франконский рыцарь,
по древним актам известен мне.
Последний отпрыск рода,
он покинул ныне замок свой
и прибыл в Нюрнберг,
чтоб нашим бюргером стать.
Плевел дворянский - не к добру...
Друг Фейт сказал; довольно с нас.
Давно мастера порешили так: мужик и барин у нас равны;
здесь лишь искусство держит речь
и званье мастера даёт.
Отвечайте же нам:
кто вас искусству учил?
Когда дремал под снегом лес
и мирно мой очаг пылал,
я вспоминал весны улыбки,
о ней читая в книге старой.
В наследство мне оставил дед ту книгу дивных песен:
сам Вальтер фон-дер-Фогельвейд был первый мой учитель...
Хороший мастер!
Но помер давно.
Как мог он нашим законам учить?
Но в какой же школе пенья вы курс прошли досконально?
Вот таял снег, ручьи текли,
и расцветала вновь земля...
И всё, что долгой зимней ночью стихи поэта мне шептали,
теперь мне пел зелёный лес
так звучно и так внятно!
Вот там, в лесу, слыша птичек хор, искусство петь постиг я!
Ого! Чижи и синицы вас обучали пенью?
Особая школа певцов!
Ему тут кое-что удалось...
Ещё бы, мастер Фогельгезанг: птичьи напевы по сердцу вам!
Быть может, надо бросить допрос?
Кажись, новичок не туда попал?
А это мы увидим:
коль он не чужд искусству
и явит здесь его, до школы нам дела нет!
Можете ль вы, удастся ли вам
исполнить песню мастера в своих стихах и звуках
сейчас же здесь перед нами?
И зимних снов, и вешних грёз,
стихов и леса чары,
дары поэзии вечно живой
и тихий шум дубравы,
шаги коня, оружья звон,
весёлый пир и хоровод -
всё мне запало в сердце...
И если пеньем рай земной добыть мне суждено здесь,
в стихах свободных мой восторг я рад излить пред вами,
и суд ваш строгий, может быть,
поймёт души волненья!..
Кто понял этих слов набор?
Ну, что ж, он смел!
Вот странный случай!..
Так к делу! Мы решим,
кто должен метчиком быть.
Вы избрали священный текст?
Любви моей священный стяг
я развею и спою!
А, значит, светский.
Так что вам, мастер Бекмессер, в метку сесть!
Тяжёлый долг, совсем беда!
С мелком предстоит мне много возни...
Привет вам шлёт
Зикстус Бекмессер, критик ваш.
Он будет здесь, в глубокой тиши, творить свой суд.
Семь ошибок он вам простит,
но мелом отметит их там;
если знаков будет больше семи,
то ваш труд пропадёт совсем.
Он слышит всё,
но чтобы дух ваш не смущать
видом своим и дать вам покой,
он скрылся с ваших глаз!
Храни Бог милосердный вас!
Чтоб в пеньи твёрдо нить держать,
законы наши надо вам знать!
"Того лишь мастером должно звать,
кто правильно может песнь создать
из разных баров симметричных,
законных и обычных.
В каждом баре слиты два куплета,
в них одна должна быть мелодия спета;
в куплете надо стихи вязать
и рифмой каждый стих кончать.
Куплетам вслед припев идёт
и рифмуется в свой черёд;
мелодия здесь уже не та,
что в двух куплетах была взята.
Из этих баров песнь слагают,
что песнью мастера считают;
кто вновь эту песнь споёт
и лишь четыре слога возьмёт - не больше - из чужих стихов,
тот будет принят в цех мастеров".
Теперь садитесь на стул певцов!
Здесь... мне сидеть?
Обычай наш!
Готов, голубка, для тебя!
Певец сидит!
"Начинай!"
Начинай! -
в лесной тиши прозвучал
Весны призывный клич...
И словно волн далёких
раздался вдруг прибой:
на зов Весны несётся
могучих звуков рой.
Всё ближе он, со всех сторон летит весёлый, привольный!
Весь лес дрожит, весь лес поёт,
зелёный шум звенит, растёт,
гудит, как звон колокольный!
Так лес воскрес, Весною пробужденный,
и, светом упоенный,
он запел
весёлый гимн Весне!
В терновый куст колючий,
от зависти бледна,
скорей Зима укрылась, и злится там она:
сухой листвой шуршит,
Весне во тьме внимает
и вольным песням леса погибель замышляет...
Но "мы начнём!" -
в груди моей прозвучал
любви неизведанной зов...
И что-то вдруг проснулось
в моей душе молодой,
и сердце трепетом странным прервало её покой...
И кровь кипит, и грудь горит от сладких слёз и томлений!..
Как этот зов могуч и нов!
Он мне принёс блаженство грёз, восторг златых сновидений!
В тот миг постиг мой дух Любви призванье,
и в бурном ликованьи
запел он великий гимн Любви!..
- Нельзя ли кончить! - Что надо вам?
Я с доскою уж покончил всё!
Простите... В честь прекрасных жён теперь куплет я буду петь...
Где вам угодно, но только не здесь!
Прошу, господа, на доску взглянуть:
таких вещей я не припомню!
Ну, право, я не верю сам!
Зачем же он мне мешает петь?
Ужель никто не хочет слушать?..
Мой друг, два слова: вас душит гнев...
Пусть метит отныне здесь другой!
Но что в певцы негоден рыцарь ваш, мне долг велит вам доказать сперва!
Хоть это будет тяжкий труд;
где начать мне? Ведь здесь начала нет!
Что ложны тут и связь, и размер, ясно, должно быть, всем:
длиннот, коротконот, не найти конца...
Ужели всерьёз это бар?!
Но план нелепый хуже всего!
Не может смысл бессмысленней быть!
Понять нельзя! Тут нет конца! Конца найти я тоже не мог!
Затем - напев! Совсем чепуха!
Тут "приключенья", тут "шпорника" тон,
тон "елей" и "гордый" тон!
Да, смысла тут я не нашёл!
Кадансов нет, колоратуры нет,
самих мелодий пропал даже след!
Нельзя же так петь!..
Он прямо пугал!..
Он терзал нам уши! Без всякого толка!
И соскочил он даже со стула!
Угодно ли все ошибки проверить? Или ясно и так, что он провалился?
Нет, критик! Зачем спешить?
Не всякий мыслит так, как вы!
В его стихах и пеньи, столь новых нам,
мы толк найдём;
он бросил путь обычный,
но твёрдо шёл своим путём.
Тут наш устав негоден, и если мерить надо вам,
ищите новых правил: путь новый их укажет сам!
Ага, вот как! Легко понять!
Ослам лазейку Закс открыл:
творите, мол, что хотите,
и в ус себе не дуйте!
Нет, этак пойте черни на рынках;
здесь, слава Богу, у нас законы!
Помилуй Бог, как много рвенья!
Как горячитесь вы!
Но метчик должен слушать больше, чтобы судить верней!
Итак, пусть рыцарь нам поёт: до конца прослушать всё мы должны!
Цех мастеров и наш устав - это для Закса круглый ноль!
Избави Бог, чтоб мысль моя вразрез с законами дерзко шла!
В уставе мы читаем:
"Сам метчик так обставлен будь,
чтоб ни враждой, ни дружбой решенья он не мог погнуть".
Коль женихом наш метчик ходит,
как может он судить спокойно?
Пред ним соперник тут сидит, - и вот судья его бранит!
- Куда метнул! - Прямой намёк!
Зачем раздоры! Бросим их!
Нет, какое же дело Заксу, "как" я и "кем" я хожу?
Пусть он лучше о том помышляет, чтоб был мне впору башмак!
С тех пор, как Закс наш - великий поэт,
совсем беда с башмаками мне:
и трёт, и жмёт, и рвётся везде!
Песенки все его я подарю ему: рассказы, пьесы, тьмы стихов, -
но завтра жду новых его башмаков!
Чуть было не забыл...
Но вот беда-то в чём:
ведь я пишу невеждам даже стишки на башмаках;
а вы, наш писарь преученый, остались без стишка!
Достоин вас он должен быть;
такого стишка я, бедный рифмач, право не мог найти...
Но мне кой-что для вас рыцаря песня может дать,
и я бы просил вас не мешать...
Не надо, конец!
- Конец! Конец! - Довольно с нас! - Нет, пойте критику назло!
Нам нечего больше слушать! Нельзя же нас дурачить!
Из тьмы кустов терновых, взметая пыльный сор,..
Все ошибки до одной,
- ...сова кричит и будит - все стоят на доске моей!
товарок хриплый хор.
- Ей в лад спешит кричать - Связи нет!
- и вся ночная рать - Слова не певучи!
- ворон завистливых, злобных, - "Грех" есть тут,
- и галок, им подобных! - "приклейка" там!
Ну да, он прав! Я вижу сам: в искусстве рыцарь плох совсем.
- Вдруг орёл, минуя вражий стан, - Это невозможно! Рифма не на месте!
- летит из горних стран... - И вкривь, и вкось идёт весь бар!
Да тише вы, господа!
Пусть Закс за него стоит горой, - так в нашей школе петь нельзя!
- Как яростно метчик кричит! - Нет ясных слов, всё "разлад", "причуды"!
- Другим послушать нельзя ли дать? - Вот "передышка", а вот "набег"!
- Куда! Все просьбы тщетны! - Еле слышишь и сам себя!
...улетаю я в родные края, в свои леса и долы,..
Коль первый встречный будет нашим, кто станет ценить мастеров?
Нового члена в своё же дело всяк волен сам свободно избрать!
Если число не страшно вам, вместе будем черты считать!
- Дай Бог вам петь счастливо! - ...и там запел я вновь...
- Добудьте веночек на диво! - ...прекрасных жён любовь!
Гимн звучит, пусть он ворон учёных злит...
Досада берёт! Кончить пора! Прекратить!
Руку подняв, порешим скорей!
- Навек прощайте, друзья! - Так как же все решат? - Негоден!
Иванов день! Венок готов!
Как можно больше лент и цветов!
Веночек тонко из шёлка сплетён... Скоро ли будет он мне присуждён?
Пст! Милый!
Снова зовёте? Я сказал, глупы ваши песни!
Милый Давид! Гордый певец! Эй, оглянись же, наконец!
Иванов день любовь послал, а он Магдалины своей не узнал!
Слушай! Я здесь! Ну, оглянись!
Ах, Магдалина, это вы!
Тебе кой-что я припасла: взгляни сюда, дружочек мой!
Но лишь скажи, что сделал наш рыцарь? Помог твой урок? Заслужил он венок?
Милая Лина, ой, нет, плохо! Он провалился, позорно спел!
- Позорно?! Ты врёшь! - А не всё ли равно?
Прочь от корзины! И не нюхай!
Мой Бог! Провалился жених!
Ах, он в любви счастливей всех!
Давид героем стал!
Да, нас убил его успех:
он весь огнём пылал, влюблён в свою ундину,
а та убрала и корзину!
Бездельники, прочь! Не смейте орать!
Иванов день волнует кровь, всех дразнит в этот день любовь!
И стар, и млад её зовёт, все ищут справа и слева:
старик к девице юной льнёт,
а к юноше - старая дева!
Юххей! Юххей! Иванов день!
Что тут? В драку ты лезешь опять?
Не я! Песни поют они!
Не беда; пой сам лучше их.
Войдём. Запри, свет мне зажги!
А петь мы будем?
Нет, ступай, ты был нынче что-то очень дерзок!
Мне приготовь колодки с новой парой!
Взгляну, не дома ль мастер Закс...
Мне надо с ним поговорить...
Он у себя: я вижу свет...
Ну, что ж... Войти мне,
или нет?
Кто новый шаг задумал,
тому слова не нужны...
Не он ли хотел меня удержать?
Но путь обычный я бросил, его советы помня...
Ужель мой дар - тщеславью дань?
Дитя моё, ты всё молчишь?
Дитя должно вопроса ждать...
Умно! Люблю!
Вот на скамье немножко посиди со мной...
Но скоро ночь... Теперь свежо...
О, нет! Тепло и славно!
Так вечер тих и кроток!
Предвестник он златого дня,
что завтра озарит нас...
Скажи мне, сознаёшь ли ты, какое счастье ждёт тебя,
когда весь город Нюрнберг,
народ, союзы граждан,
и цех певцов, и магистрат
предстанут пред тобой,
и ты вручишь бесценный приз
тому из мастеров, кого в мужья возьмёшь?
Отец мой, он... должен быть певцом?
Певцом, увенчанным тобой!
Я поняла... Но в дом войдём.
Лина, сейчас! Ведь ужин ждёт...
Иль гости у нас?
- Может, рыцарь?.. - Ужель?
Звал ты его?
Зачем? Бог с ним!..
Не то!.. А что?.. Э! Как я глуп!
Ну, папочка милый, надо идти!
Гм! Что в голову мне пришло...
- Что он сказал? - Молчал, увы!
Сорвался, слышно, рыцарь-то наш!
Мой рыцарь? Творец, погибла я!
Ах, Лина, тоска! Где бы узнать всё?
Знать должен Закс...
Ах, мой добрый Закс! К нему я зайду!..
Смотри, осторожно... Отец заметит, что нет тебя!..
Подождём! Сначала тебе я открою, что некто украдкой поручил мне...
- Кто же? Мой рыцарь? - Нет же, нет!
Бекмессер!
Должно быть, одолжил!
Подай! Ну, ладно.
Там, у дверей, мне поставь скамейку и стол.
Ложись в постель; вставай чуть свет;
проспи всю дурь-то, будь завтра умён!
- Вы за работу? - Лишний вопрос!
Что с Леной стало? Не понять...
А он почему не будет спать?
- Что ещё? - Спокойной ночи!
Прощай.
Сирень моя в истоме немой вопрос таит...
Чаруя ароматом, мне мечтать и петь велит...
К чему тебе мой стих плохой?
Ведь я бедняк, работник простой!
Пусть этот труд мне наскучил, мой друг, дай мне покой:
уж лучше натягивать кожу,
простившись с далёкой мечтой!..
И всё ж, нейдёт на лад:
в ушах те звуки стоят...
Схватить их трудно, им можно лишь верить
и, даже схватив,
нельзя измерить!
И как бы я измерил привольной песни полёт?
Устав наш сюда не подходит,
но кто тут ошибку найдёт?
Напев был стар и вечно нов,
как пенье птиц и рост цветов...
Если кто, той песней пленён, вздумает вторить ей,
он будет только смешон!..
Чары весны, томленье, сны -
вот чем полна эта грудь!
Нашёл он новый путь,
свободный путь поэта:
я сразу понял это...
Да, крылья птички той растут чудесно и широко!
То, что других страшит,
запало в сердце мне глубоко...
Прилежный мастер, добрый вечер!
Дитя! Дружок мой! Поздно так?
Ну, да: твои башмачки-обновки тебя теснят?
Совсем не то!
Я их не примеряла ещё.
Они прекрасны, нарядны так, что я не решаюсь пока их надеть.
Невесте нужен завтра наряд.
- А где же и кто жених? - Если б знать!
- Кто вам про свадьбу сказал? - Ну, вот! Все говорят...
Да! Все говорят, значит, Закс мой уверен в том.
Он мог бы... больше знать...
Что ж надо знать мне?
Вот славно! Я же должна ответить!
- Иль дурочка я? - Нельзя сказать!
- Иль Закс так хитёр? - Не знаю сам!
"Не знаю", "не помню"! Ах, мой Закс!
Теперь отличу я воск от смолы!
Острей вы казались мне прежде...
Дитя! И воск, и смола - друзья мои:
вчера мне мягкий воск был нужен, когда я шил твой нежный башмачок;
а нынче я шью толстейшей дратвой,
такому парню нужна смола!
Кто же такой? Есть в нём толк?
Ещё бы!
Он мастер гордый и жених!
Один победить он хочет завтра:
ведь Бекмессер это, писарь наш!
Так надо больше взять смолы:
приклейся он к ней, Бог с ним совсем!
В своей победе он уверен.
Но почему?
Да холост он; средь нас не много холостых!
Быть может, с ним вдовец поспорит?..
Дитя, вдовец уж стар для тебя...
Ну, вот! Он стар!
Не в том вопрос! Кто мастер петь - тот мой жених!
Плутовка, не морочь меня!
Нет, вы сами хитрите со мною!
Ко мне ведь... изменились вы..
Как знать, кто теперь живёт в вашем сердце!
А прежде сама я там жила...
Тебя на руках я носил, дитя!
Ну да, детей не имели вы...
Жену и деток я прежде имел...
Вдовцом стали вы, а я росла...
Росла, цвела!
Мечтала я...
как дочь и... жена в ваш дом войти...
И дочь, и жена в одном лице?
Твоя идея мне мила!
Да, да! Совсем недурён твой план!
Ах, вам угодно меня дразнить?
Ужели вы сами того хотите, чтоб писарь противный
из-под самого носа взял меня?
Коль приз возьмёт он, как спорить с ним?
Спроси отца, он даст совет...
Мастер, да где ж голова у вас?!
Значит, он не дал, если я здесь!..
Ах, да! И то!
В голове туман...
Ведь нынче день забот и смут,
так вот теперь я спутал всё...
Вы были в школе? Там кто-то пел?
Ну, да! Много шума было у нас...
Ах, Закс! Вот так бы вы и сказали!
Я бы не стала даром вас мучить!
А кто сегодня пробовал петь?
Там рыцарь пел, чудак такой...
Он рыцарь? Вот как! И принят он был?
Ну, нет, дитя! Поднялся крик...
И что ж затем? Как было всё?
Что заботит вас, то близко и мне!..
Неудачно спел он? Не принят к вам?
Без пощады был срезан лихой певец!
Пст, Ева! Пст!
Без пощады? Как?! Ужель совсем надежды нет?
Ужели он так плохо пел,
что мастером вовсе не может стать?
Дитя, он должен бросить надежду,
ему в мастера нельзя попасть.
Ведь истый мастер, природный,
у нас, мастеров, на плохом счету!
Отец зовёт!
Скажите ещё,
ужели средь вас он друзей не нашёл?
Вот не хватало! Быть в дружбе с ним!
С ним, пред кем все наши словно пигмеи!
Нет, рыцарь-Гордость, убирайся!
Можешь драться где угодно!
А мы свой путь прошли с трудом,
и дайте нам вздремнуть спокойно!
Здесь он пускай нас не тревожит
и счастья ищет в иных краях!
Да! Он найдёт! Он всё найдёт!
Но не у гадких, злых людишек,
а там, где огнём сердца согреты
назло лукавым, глупым старцам!
Да, Лина, да! Сейчас иду!
И что я здесь искать пришла?
Помилуй Бог, - одна смола!
Хоть сгорела бы, дала бы тепла!
Я так и знал.
Теперь - за ум!
Мой Бог! Как долго ты не шла! Отец уж звал...
Скажи ему, что я лежу и сплю давно!..
Не то... Вот что... Ты не сердись!
Бекмессер просит, всё пристаёт,
чтоб ты в окне появилась ночью: он что-то тебе споёт и сыграет.
Приятною песней сердечко твоё тайком пленить надеется он...
Вот незадача! Этот ещё!
- Там не был Давид? - Да что он мне?
Должно быть, он теперь горюет...
- Нет никого? - Там словно кто подходит...
Не он ли?.. Нет!
Пойдём, наконец!
Сперва на него должна я взглянуть!
Привиделось мне, никто нейдёт...
Пойдём, не то отец заметит всё!
Ах, я боюсь!
И надо решить нам, что мы с Бекмессером будем делать.
В окне за меня стань ты!
Как? Я? А что-то мне скажет мой Давид?
Ведь спит он напротив... Хи, хи! Ай, ай!
Шаги я слышу...
- Нам медлить нельзя! - Всё ближе!
Да нет, ошиблась ты!
Пойдём, пойдём, пусть отец твой заснёт...
Эй, Лина! Ева!
Совсем пора! Слышишь? Ну! А твой далеко...
- Да вот он! - Поздравьте нас! Беда, беда!
Да, это вы здесь! Нет, это ты здесь! Всё я знаю!
Мы разделим горе и радость!
Ты получишь приз желанный! О, герой мой, ты один мне друг!
Да, тебе я верный друг!
Но награды не видать мне,
мастерами я осмеян
и добился лишь презренья!
Мне, я знаю, нет надежды в жёны взять тебя!..
Я твоя,
и мой венок
вручу я лишь тебе!
Зажёг мне сердце твой огонь, ты будешь избран мной!
О, нет, увы!
Рука твоя послушна воле сердца,
но несвободен выбор твой, и наш союз немыслим!
"Он мастером пенья должен быть;
тот лишь жених, кто приз возьмёт!"
Так твой отец при всех сказал, и этих слов нельзя вернуть!
Мне чуждо было всё, но бодро я на суд предстал
и пел в огне любви, тая надежду на успех...
Но эти люди!.. Ах, эти люди!
Только рифмы и тона умеют клеить!
Вся желчь вскипает и стынет кровь,
лишь только вспомню, куда я попал!
Прочь! На свободу!
В доме родимом
сам я себе господин!
Друг ненаглядный, следуй за мною! Мы вдвоём убежим!
Здесь нет надежды, не найти исхода!
Здесь эти люди, как злые духи, вертятся всюду, к жалости глухи...
Разные цехи, разные метки, щели, засады, доски и клетки...
Галок докучных дерзкая стая пищит и гнусавит, милой кивая...
И все-то голубку окружают,
хором невестой своей называют,
на стул нелепый высоко сажают,
страх твой и робость знать не желают!..
А я прогнать их разве не смею?! Сразу всех мечом рассею!
А!..
Друг милый, гнев удержи:
там только наш сторож ночной...
Скройся скорее, спрячься под липой, здесь сторож должен пройти...
Ева, пора! Торопись!
Спешишь?
Да, будь готов...
Бежишь?
От всех мастеров!
Так что ночь уж наступила,
на башне десять било.
Тушите, люди, огонь и свет,
храни Бог от всяких бед!
Славен наш Господь!
Плохо дело, как погляжу:
тут похищенье на носу! Нет, клянусь, тому не быть!
Вдруг не вернётся? О, тоска!
Но вот... она здесь!
Горе! Нет! Кормилица...
Ах, это... ты!
Возьми меня, возьми же всю!
О, небо! Вижу я теперь, что получил желанный приз!
Но только не медли... Отсюда скорее и дальше убежим!
Через переулок: там слуг и коней найдём, у городских ворот...
Беда! Башмачник!
Увидит он! Милый! Спрячься здесь от него!
Но, может быть, есть путь другой?
Улицей этой... Она кружит...
И там мы с тобой на сторожа можем наткнуться...
Итак, в переулок!
Башмачник пусть отойдёт сперва!..
Его уйти я заставлю!
Ах, берегись, он враг твой!
- Башмачник? - Это Закс! - Ханс Закс? Мой друг?
Не верь! О тебе отзывался он дурно!
Как? Закс? И он?
Я свет потушу!
Нет, нет!
Но, чу...
Слышу лютни звук...
- Ах, вот беда! - Боишься ты?
У Закса свет теперь погас. Итак, бежим!
О, нет, посмотри! Другой пришёл и там стоит!
Да, да, я вижу: там музыкант... Зачем он здесь в столь поздний час?
Это Бекмессер!
Ага! Всё так!
Мой критик? Здесь? Во власти моей? Вперёд! Бездельнику влетит!
Постой! Молчи! Ведь ты отца разбудишь!
Он попоёт и сам уйдёт...
Мы спрячемся опять под липой...
Беда, да и только, с мужчинами мне!
Иирум! Иирум! Ого-го-го-го!
- Ого! Тра-ла-ла! Тра-ла-ла! Ого! - Что это значит? Проклятый крик!
Как Еву, мать всех матерей, Господь изгнал из рая,
натёр булыжник ножку ей: она была босая.
Да он совсем с ума сошёл!
- Ту ножку Бог любил - Что он поёт? Назвал тебя?..
- и ей помочь решил. - Нет, он поёт не обо мне...
- Сказал он ангелу: "скорей - Но тут намёк наверно есть...
ты башмаки бедняжке сшей!"
Потом прибавил: "вижу сам,
что еле ходит и Адам;
- чтоб он не мог поранить ног, - Как долго ждать! Часы бегут!
пару сшей ему сапог!"
Как? Мастер? Вы? В этот поздний час?
Друг Бекмессер! Как? Вы не спите?
Явились вы свой заказ проверить?
Тружусь, что есть сил, и к утру кончу!
- Чёрт возьми башмаки! Мне не до них! - Иирум! Ого-го-го!
Ого! Тра-ла-ла! Тра-ла-ла! Ого!
О, Ева, Ева! Грех не мал! Ведь ты одна виною,
- Мы, или метчик, - кто нужен ему? - Боюсь, он метит в нас троих...
что даже ангел пахнуть стал и кожей, и смолою!
Как страшно мне! Трепещет сердце...
- Эх, натворила бед! В раю каменьев нет! - Мой ангел милый, не падай духом!
- И вот за твой давнишний грех - Он поёт, поёт...
- работать должен я на всех; - Мне всё равно... Ты здесь со мной!
за то, что слаб был твой Адам, сижу я с шилом по ночам!
Не будь я так, как все, дурак, чёрту шил бы я башмак! Ие...
Я вас прошу! Нет сил моих! Ночью тот же вы, что днём!
Ну, я пою, а вам-то что?
Мне надо кончить заказ на завтра.
Войдите в дом, кончайте в тиши!
Ночной труд, право, не из сладких.
Тут, чтобы силы поддержать, я должен петь и воздухом дышать.
Итак, я спою ещё куплет!
- Иирум! Иирум! - Меня он бесит!
Несносный крикун!
Взбредёт ей, что это я пою!
О, Ева! Слушай и пойми, как страждут Закса чувства:
ведь топчет мир труды мои,
создания искусства!
Ах, если б ангел твой, сам зная труд такой,
не звал частенько в рай меня,
ушла бы в ад моя возня!
Но в небе он со мной парит, и мир у ног моих лежит...
Ханс Закс, тачай башмак и знай: ждёт поэта светлый рай!
Открылось окно!
От этой песни в душе тоска! Бежим! Прочь отсюда!
- Итак, мой меч... - Ах, нет! Постой!
- Творец! Она!
- Да, жалкий враг! - Потерпим ещё!
Теперь я погиб, запой он опять!
Тебе со мной столько хлопот, мой милый друг!..
Друг Закс! Позвольте вам сказать!
Кто у окна-то?
- Как увлеклись вы башмаками! - Там Магдалина...
А я о них забыл и думать!
- Вот это недурно!
Хотя башмачник вы прекрасный,
- Когда же он бежать нам позволит! - я выше в вас ценю артиста,
- Его куплет я не прочь послушать. - и отзыв ваш мне важно знать:
позвольте песню вам пропеть,
что я на завтра приготовил, и услыхать сужденье ваше.
Ха, ха! Как тонко вы мне льстите!
Но я брань вашу помню твёрдо.
С тех пор, как Закс в поэты попал,
совсем беда с башмаками вам:
и трёт, и жмёт, и рвётся везде;
песни, рассказы мои, остроты, знанья и ум
мой друг назад вернуть мне готов,
но ждёт завтра новых моих башмаков!
Шутку мою пора бы забыть!
Я всю душу открою вам!
Народ так любит вас,
и у Погнерши вы в чести;
а завтра я решил добыть её искусством.
И вдруг моё творенье не по вкусу будет ей?
Так вот, я вас прошу прослушать песнь мою;
что хорошо, что нет, я должен знать от вас!
Э, друг мой, полно вам! Откуда мне такая честь?
Я съел собаку лишь в уличных песнях:
так дайте мне петь их и бить по колодкам!
- Иерум!.. - Проклятый чёрт!
- Иерум! - Я теряю разум от этой сальной, грубой песни!
Будет! Ваши соседи спят!
Они привыкли, им всё равно.
О, Ева! Ева!..
Ах вы злобное созданье!
Но это ваш последний фокус!
Если вы не замолчите, ей-ей, плохо будет вам, клянусь!
Вы завистник и только! Страшно ваше самомненье!
Успехи прочих всех вам неприятны.
Кто другой, а уж я-то вас знаю!
Не избрала школа в метчики вас,
вот это и будит у Закса желчь!
Так знайте: пока я сам буду жить
и пока хоть рифму могу сложить,
пока я нужен другим мастерам,
пусть Нюрнберг "растёт, цветёт",
но Заксу я клянусь вперёд:
не пробиться в метчики вам!
Это ваш гимн?
Ко всем чертям!
Хоть мало правил, но тон ваш горд.
Будете слушать?
Да ради Бога, пойте,
а я буду бить подмётки.
Но в тишине?
Ах, Боже мой! Работа ведь тоже не ждёт!
Но проклятый стук ваш вы прекратите?
А как я подмётки вам прилажу?
Несовместимо со стуком пенье!
Вам надо петь, мне - заказ исполнить!
Долой башмаки!
Легко сказать!
Ну, а в школе будете снова язвить?
Итак, вдвоём пойдём вперёд,
друг другу можем мы помочь.
Я за работой неотложной
урок "отметки" взял бы охотно;
в искусстве этом вы знаток,
тут вы один учитель мне.
Внимая вам, отмечу всё
и вместе кончу башмаки.
Пусть будет так! Ошибки мои можете метить своим мелком!
Ну, нет! Зачем же марать башмак?
Я сапожным молотком судить буду вас!
Какая злюка! Я запоздал...
Пожалуй, девица уйдёт совсем...
Я вас жду, пора! Иль петь буду я!
Ради Бога! Прошу вас!
Дьявол! С ума сведёт!
Если угодно вам упражняться,
ну что ж! Готов я со стуком примириться.
Но метьте лишь то, что велит устав,
а не там, где я по уставу пою!
По уставу, как помнит тот его,
у кого работа в руках кипит.
По чести?
По колодке!
Всё без ошибок я спою!
Так завтра вам ходить босиком!
- Какой-то бред, нелепый сон: - Сядьте же тут!
Нет, здесь я стану.
Зачем ушли?
Чтоб вас не видеть:
- обычай наш так нам велит. - Я словно в царстве странных грёз:
- Уж больно далеко...
- Так силу звука нежно я могу смягчить. - беда иль счастье ждёт меня?..
Хитрец!
Ну, ладно. Начинай!
День счастья уж приходит... тревоги я забыл...
...в душе какой-то бродит...
...свежий и бойкий...
Полно шутить! Ну, где тут ошибка?
Было бы лучше:
"в душе горит какой-то свежий, бойкий"...
Так рифма не выйдет со словом "приходит"!
А вам до напева дела мало?
Ведь звук и слово вместе идут.
Не стоит спорить!
Молот свой бросьте, иль вам попадёт!
Теперь - вперёд!
Я сбит совсем!
Так снова начнём: три раза я вам паузы дам.
Пожалуй, лучше совсем пренебречь:
ведь можно с толку девицу сбить!
День счастья уж приходит, тревоги я забыл;
в душе какой-то бродит свежий и бойкий пыл.
Мне умирать не надо,
коль дева рада,
что её я избрал.
День этот почему я
лучшим из всех зову?
Всем отвечу, ликуя:
прелестную Еву
её отец почтенный
в брак несомненный нам отдать обещал.
Пусть, кто рискует
сватать, придёт
и деву мило увлечёт;
на том я строю весь расчёт.
Вот почему сей день цветёт,
как я уже сказал.
Закс! Так я пропаду! Эй, замолчите!
Да я молчу! Я ставлю знаки, -
мы их сочтём. Меж тем будет заказ ваш готов.
Боже мой! Пст, пст! Ужель уйдёт?
Закс, всё потом я припомню вам!
Метчик не ждёт! Вперёд!
Весьма желаю брака, в восторге моя грудь;
отец решил, однако, условье пристегнуть
для тех, кто, чтоб наследство взять,
ищет средство дочку его пленить.
Он честь делает цеху и... и любит свою дочь,
но искусства успеху он тоже рад помочь;
и всем на удивленье
мастером пенья должен зять его быть.
Так встань и пой перед толпой;
пусть без всякой подвохи злой
получит приз от девы той
тот, который на ней с душой
хочет себя женить!
- Нельзя ли кончить? - Что надо вам?
С башмаками я покончил всё!
Воистину, пара хоть куда!
И вот на счастье ей стишок!
Что я пою отменно, увидит весь народ;
- я призом непременно свой утолю голод! - Немало мудрых правил
здесь молот мой проставил:
- вникайте в суть, чтоб всё смекнуть
Да что за чёрт?
...и стать на верный путь.
- Ко мне пришли уж музы, - Вам надо знать, как такт держать!
- А кто в окне? Не Лина ли? - Да, да, она!
- Я твёрдо все законы знаю - Коль писарь сам не знает,
- знаю, мой счёт хорош; - башмачник такт отбивает!
- Кто воет там? Кто так ревёт? - Нельзя орать в глухую ночь!
Да тише вы! Мы спать хотим!
Осёл какой-то там кричит!
Так я же тебя! Постой, погоди!
Создатель! Ах! Давид! Боже мой!
- Собачий сын! Оставь меня! - Смотри! Беги! Сцепились двое тут!
Скорей сюда! Дерутся здесь!
Эй, драчуны! Довольно вам! Не то обоих вас прибьём!
- Ах, да это драка и брань! - Наверно, будут бить ещё!
- Ужель отец мой тоже тут? - Мой муж, наверно, там давно!
- Это затея слесарей, они уж тут как тут! - Я вижу также кузнецов!
- Зачем вы здесь? - Вы тут причём?
Найдём и мы кого побить, и надо нам поближе быть!
- Эй, не зевай! Пусть домой идёт, кто сам не бьёт!
- Весело и дружно налезай и напирай!
- Не ткачи ли? - Кожемяки!
Немедля, тотчас убирайтесь все домой, не то вас град жестокий разнесёт!
- Ой, там бьётся мой муж! - Чего кричит старуха там?
- Бей их в рыло! - Стоим стеной!
Ой, все кричите караул, на помощь! Воду, воду!
Поливайте, разнимайте драчунов!
Прямо из окон лейте воду, иль они себя убьют!
Эй, Лина! Да где ты?
Домой, Магдалина!
Так что ночь уж наступила:
теперь одиннадцать било...
Страшитесь привидений ночных,
берегитесь козней домовых!
Славен наш Господь!..