Сделай погромче!
Время джека.
В начале был Джек.
И у Джека был грув.
И от этого грува возникли лучшие грувы.
И однажды, покинув свою коробку,
Джек смело произнес "Да будет хаус!"
и родилась хаус-музыка.
Я никогда не думал, что...
... мои песни начнут что-либо.
Я просто писал дома то, что хотел слушать.
Из андеграундных клубов Чикаго хаус вырос в величайший музыкальный феномен со времен рок-н-ролла.
Если бы кто-то сказал мне...
...когда я был моложе...
... что музыка, которую мы делали в своем подвале...
...будет играться во всем мире...
я бы сказал ему "Поделись травой, чувак".
Потому что это невероятно.
Пятнадцать лет спустя хаус доминирует в поп-музыке.
От Мадонны до U2...
никто не избежал его неугомонного бита.
Я думаю, что хаус - это чувство, и если ты не чувствуешь, то это не хаус.
Это чувство, которое сделало ди-джеев суперзвездами.
Это не просто проигрывание новых вещей
и никогда не было им.
Он превратил ночные клубы в глобальные бренды.
Я точно знаю, что если ди-джей играет фантастически,
отрабатывает по полной перед большой толпой,
то тебе не устоять.
Вы уже поняли.
Это не просто музыка,...
это образ жизни.
Это чувство...
которое возникает в клубе от мощных треков.
Я вижу людей, которые кайфуют от музыки, даже не понимая, зачем она была создана.
Они понимают лишь основы этой музыки, но не более того.
Это история людей, создавших хаус.
Саундтрек к нашим жизням.
Для меня хаус - это всё, что начинается в андеграунде.
Не важно, насколько это велико.
Если начинается с андеграунда,
а потом оказывается в заполненых до отказа клубах, - это хаус.
Мы воровали любую музыку.
Так мы создали наш саунд.
Парни из Чикаго просто взяли
темы из диско и сделали их круче.
С самого начала...
геи и черные люди...
сохраняли в живых танцевальную музыку.
Диско, танцевальную музыку.
Мы танцевали под танцевальный ритм-н-блюз.
А потом пришла "Лихорадка субботней ночи"
которая взорвала всё, и все кругом просто стали танцевать.
В конце тысяча девятьсот семьдесят седьмого Траволта показал всем, как надо танцевать хастл.
Диско вышло из андеграунда.
В то время как весь мир заболел "Лихорадкой субботнего вечера"...
Майкл Броуди, партнер Мела Черрона, придумал новый вид ночного клуба.
Майкл сказал, что если люди будут танцевать вместе, то смогут и ужиться.
Поэтому было так важно...
объединить всех людей - белых, черных, натуралов, геев - идеей музыки.
И однажды Майкл позвонил и сказал: "Мел, я нашел человека, который это сделает".
Это был Ларри Лэван.
Это Кинг-стрит, 84. "Парадайз гэраж".
Ларри был талантом, Ларри был музыкой.
Ларри был воображением, Ларри был дерзостью.
Я не пытаюсь его приукрасить.
Но это правда, Ларри был всем сразу.
Во время открытия в январе тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, в Пэрэдайз Гэраж был самый большой танцпол и самая лучшая саундсистема в Нью-Йорке.
Но именно резидент клуба Ларри Лэван сделал "Гэраж" легендарным.
Он иногда играл настолько напряженную музыку,
что тебе хотелось присесть, пригнуться.
Он говорил: "Видишь толпу. Смотри что будет, когда я поставлю эту пластинку"
Он был заклинателем змей. Заставлял тебя изгибаться так и эдак.
Он не слишком хорошо сводил. Мог бы, если б захотел, но фишка была не в этом.
Он просто знал, как сыграть песню.
Он не играл в одном стиле,
мешая диско с жесткими ритмами.
Ты возвращался с вечеринки, напевая песни и думая о том, что произошло.
Это было очень удивительное время и место.
Меня влекло туда. Потому что я был без ума от музыки.
В технике он был гением.
Есть сабвуфер, названный в его честь "Рупором Лэвана"
Он развенчивал всех. Это была его работа.
Он мог остановить музыку, чтобы залезть наверх и протереть зеркальные шары.
А потом запускал музыку и все начинали кричать.
Первый раз я оказался там в семнадцать лет. И я понимал, что никогда еще не видел такого.
Оказавшись там впервые, ты думал, что ты в дантевском аду.
Они наполняли большую чашку наркотой.
и вся толпа в итоге была... под кислотой.
И вот тебе уже хорошо, и кто-то протягивает тебе попперс.
И ты съедаешь его, и тут уже всех окончательно уносит.
А в темных углах клуба люди занимаются сексом.
Я никак не мог понять, как люди могут так долго тусоваться. Я был молод.
Я не понимал, что они под наркотиками.
Мы с друзьями были там всю ночь. Уходили в семь утра...
полностью истощенными... Выпивали кофе. В итоге я засыпал в метро по дороге домой.
И просыпался в Бронксе.
Популяризатор решительной индивидуальности Ларри вдохновил многие поколения ди-джеев.
Ларри мог создать атмосферу хаус-вечеринки, собрав две тысячи человек.
Он стал тем, кто затянул меня в клубы и диджеинг.
Пэрэдайз Гэраж установил тенденцию.
Пэрэдайз Гэраж был первым в своем роде.
И даже спустя двадцать лет люди говорят о том, какое влияние он оказал на музыку и культуру.
Диско отстой! Диско отстой!
Но уже спустя полтора года после "Лихорадки субботнего вечера" диско стало изгоем в Америке.
Диско отстой! Диско отстой! Диско отстой!
Стив Дал взорвал диско пластинки в Комиски Парк, приглашая фанатов рок-н-ролла присоединиться.
На диско начались гонения.
Это самый большой антидиско слёт в мире.
В тысяча девятьсот семьдесят девятом году ди-джей Стив Дал возглавил кампанию против диско.
Выступления прошли по всей провинции.
Они хотели уничтожить черную музыку,
уничтожив диско.
Забавно то, что я работал распорядителем на стадионе, собирая деньги на первый синтезатор.
Я обратил внимание, что ко входу люди приносили пластинки.
Кое-какие из них были диско.
Неплохие пластинки.
А некоторые были просто с черной музыкой.
Не диско.
Ритм-н-блюзовые пластинки.
И я понял, против чего на самом деле были эти люди.
Никто не приносил пластинки Металлики
Зато были пластинки Марвина Гея.
И их приняли и взорвали вместе с дисками Донны Саммер и Аниты Уорд.
Мне показалось это расизмом.
Слишком черное и слишком гейское для американской глубинки
диско так же быстро вышло из моды, как и вошло в нее.
Радиостанции переключились на рок и поп.
Рекорд-компании закрывали свои танцевальные лейблы.
Стив разбирался в музыкальном бизнесе.
Во времена диско было достаточно новой музыки, диско было популярно.
И вдруг начались гонения.
И ты уже не можешь играть в любом клубе на выбор, собирать толпы, зарабатывать деньги.
Не имеешь возможности выступить.
Конечно, в андеграунде всё было по-прежнему.
В тысяча девятьсот семьдесят седьмом году промоутер Роберт Уильямс
позвал молодого ди-джея из Нью-Йорка играть в своем новом клубе
под названием "The Warehouse" (Склад)
Ди-джея звали Фрэнки Наклз.
Из-за стиля Фрэнки никто не мог тогда достичь его высот.
Была в нем какая-то мистика,
и в той музыке, о которой знали он и еще пара человек.
Наклз играл классику. Всё отдавал, чтобы стать классиком.
Он играл больше андерграунда.
Вроде "Loose Joints" "Is it all of my face"
Песню Аниты Уорд "Ring My Bell" он играл несколько месяцев до того, как она стала коммерчески успешной и была выпущена.
Это было единственное место, где можно было услышать такую музыку.
С этого места всё началось.
Других мест просто не было.
Наклз привез энергетику гей-сцены из Нью-Йорка в Чикаго.
Но скоро клуб стали посещать натуралы.
Эта музыка трогала душу.
Ты чувствовал грув. Басы были тяжелее.
Вокал был душевным, возносящим.
Особенно для геев. Они очень подвижны. Они могли поднять музыку на новую высоту.
Они поднимали руки вверх, опирались о стены, прыгали на динамики.
И друг на друга. И это было невероятно.
Ты знал, что вокруг тебя геи. Но ты никогда не видел двух парней, целующихся друг с другом, прямо перед тобой.
Это место было пульсирующим, жарким,
сплошной мешаниной тел.
В основном были черные мужчины, женщин было мало.
Но это было очень крутое место. Я чувствовала себя как дома.
У людей тогда поменялось восприятие.
Натуралы поняли, что можно спокойно общаться с геями.
Смотришь на целующихся парней и думаешь: "Меня же они не целуют, так что всё хорошо".
Warehouse стал сенсацией в Чикаго.
Но никто не подозревал, что он вот-вот назовёт своим именем новый стиль музыки.
Если ты был чикагским диджеем и тебе нужны были пластинки, было только одно место - магазин Imports.
Именно здесь он и был.
Люди спрашивали у нас музыку, игравшую в Warehouse.
В итоге мы сократили обозначение для этой музыки.
Потому что сами люди стали сокращать, спрашивая "Как там насчет хауса?".
Они имели в виду классические релизы лейблов вроде Salsoul и Philly Classics
И мы написали на полках "House".
И в итоге люди приходили и спрашивали: "Где тут у вас новый хаус?"
Слово "хаус" изначально использовалось для обозначения музыки, игравшейся в Warehouse.
Изначально это было диско, но не его поп-версия.
Не Дэн Хартмэн, а, к примеру, "Walk The Night" группы Skatt Brothers.
Мы рылись в старых коробках в поисках музыки, о которой люди забыли, и возвращали ее.
Будучи ограниченными в выборе мелодий,
ди-джеи стали креативней за вертушками.
Стиль Чикаго - это плавное микширование,
все должно точно подходить друг другу.
Нельзя смешивать один вокал с другим.
Ты ищешь пластинки, где одна вещь созвучна другой.
Ты смотришь на толпу и понимаешь, что их жизнь - это часть этой пластинки.
И ты можешь повторить эту часть, подразнить их, введя эту часть в микс, а потом убрав ее.
В этой песне есть кусок "Ум-да-ум", но он не звучит до конца.
И я хочу ввести эту часть.
И вот, как например, я бы это сделал. Сейчас она вначале пластинки.
Я проверну пластинку до этого "Ум-да".
И я могу прервать ее.
А если мне нужно быстро перейти к куплету, то я делаю так.
Мне приходилось использовать вторые копии песни, чтобы быстро переходить к нужной части.
Я мог бы сыграть вещь целиком, но не факт, что толпа хотела ее услышать.
Этот тип микширования использовался на радиостанции WBMX группой Hot Mix 5.
В прямом эфире из Чикаго "Танцевальная вечеринка Hot Mix" со Скоттом Смоукин Силзом.
Оригинальные Hot Mix 5 включали в себя меня, Скотта Смоукин Силза,
Кенни Джэмин Джейсон,
Фарли Фанкин Кит, который сменил имя и теперь стал Фарли Джекмастер Фанк,
Микки Миксин Оливер и ещё Ралфи Рокин Розарио.
Вообще, нас должно было быть шестеро, но один так и не пришел.
Бедный Джефф Дэйвис. Прости, Джефф.
Это была такая ошибка для всего шоу. "Субботний вечер и никакой болтовни".
Вот, что они говорили.
На радио по всей стране играли ди-джеи.
Допустим, у них была пластинка с песней на семь минут.
Они бы сыграли шесть с половиной минут этой песни и на этом закончили.
Hot Mix 5 действовали по другому. Они бы сыграли две минуты из песни,
выкинули бы лучшую часть, сыграли бы брейк, повторили его несколько раз.
Проиграли бы тот кусок, который нужно,
оставив за бортом остальной мусор.
Вот что такое стиль Hot Mix 5.
Они делали то, что вы могли услышать в клубе
но делали это на радио, и тогда для меня это было уникально.
И возможно, не только для меня.
Шоу развивалось, мы старались делать всё больше и больше всяких креативных штук.
Мы брали лезвия, резали пленку, чтобы потом на катушечниках получать что-то более клёвое, чем на вертушках.
Но свою форму хаус начал приобретать, когда ди-джеи взяли на вооружение драм-машины.
Люди были удивлены,
когда мы начали создавать собственный ритм и биты, чтобы скомпенсировать недостаток музыки.
Мы начали использовать бит, чтобы придать звуку жесткости.
Мягкие вещи с жестким битом.
Конечно, не как сегодняшний хардкор, но в те дни это было хардкором, поверьте.
Я уберу бит.
Теперь верну его.
Уберу, и снова верну.
Пластинка с битами, а там – а капелла.
Теперь они звучат вместе.
Для большей узнаваемости ты включал драм-машину или просто записанный бит, и люди начинали кричать.
Выключал, а потом включал бочку, и они кричали всю ночь.
Они ставили эти треки,
И все подбегали к ди-джею, кричали "Что это? Что-то новое?"
"Чувак, что это звучит?" Это было уже чем-то статусным.
Соревнованием. Кто сделает трек погорячей.
Соревнование между ди-джеями становилось всё напряженней.
Примерно в восемьдесят третьем - восемьдесят четвёртом...
Мой псевдоним был Стив Силк Хёрли. И я решил называть себя Джек Мастер Силк.
Мы с Фарли тогда снимали комнату.
Он сказал, что хочет сменить имя, я спросил "Как ты можешь быть Джек Мастером, если я настоящий Джек Мастер"
У меня были эти звуки "Джек! Джек!", которые я вставлял в свои миксы.
К пятнице он сменил имя на Фарли Джекмастер Фанк.
Я пришел и сказал, что Фарли Фанкин Кит мертв. Его больше нет. Теперь есть новый парень и его имя Фарли Джекмастер Фанк.
Стив в этот момент ехал на радиостанцию с пленкой.
Он готовился сказать, что теперь он Стив Джекмастер Хёрли. И чуть не въехал в столб.
Я не мог поверить. Хуже было некуда.
В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году в Чикаго открылся новый клуб - The Music Box (Музыкльная шкатулка).
Его ди-джей Рон Харди поднял клаббинг на новый уровень.
Это был клуб Рона и ничей больше.
Он управлялся Робертом Уильямсом, но это был клуб Рона Харди.
Он просто не мог не быть там.
Если бы его там не было, никто бы не пришел.
Они приходили туда счастливыми, великолепными...
и сходили там с ума.
Ты издалека слышал эту музыку. Заворачивал за угол и слышал всю эту топающую, бьющуюся музыку.
Это была самая громкая музыка, которую я когда-либо слышал. Не в эмоциональном плане, а в физическом.
Был так громко, что эти удары просто сдвигали с места.
И меня трясло вот так.
Ронни не давал тебе покоя, вот почему его называли "Сердечным приступом".
Он заставлял тебя танцевать до тех пока, у тебя не случался сердечный приступ.
Люди все время выкрикивали его имя. "Рон Харди! Сделай громче, Рон Харди!"
И я всё время думал "Они так не кричат, когда играю я".
Таких мест больше не будет.
Рон Харди..
делал то, что хотел делать.
Он был вуду танцевальной музыки.
Если бы мне сегодня надо было принять решение, заниматься ли диджеингом...
я бы просто не стал этим заниматься. Я смотрю на людей и клубы, и понимаю - это всё лажа. Я бы бросил.
Так что лучше об этом не думать. Потому что сравнивать не с чем.
Всё остальное - это просто дерьмо.
Каждый вечер начинался с "Welcome To The Pleasure Dome" (Добро пожаловать в храм удовольствий).
Он играл очень быстро.
Потому что он сидел на героине.
Ему казалось, что музыка звучит медленно.
И он её ускорял.
И таким образом ускорял всю толпу.
Там были любые наркотики. Да, была популярна кислота, был популярен MDA, предшественник "экстази".
Ты смешивал это всё в один коктейль и выпивал. Или ел, или лизал.
Да, лизание - это был суровый способ.
Эта смесь оказывалась прямо в твоем организме. И вкус был ужасный.
Мы увлекались панком.
Играли музыку вроде Blondie и B-52s.
"Rock Lobster". И в той части, где они поют "Down, Down" все пригибались к полу.
Мы выходили в толпе с лозунгом "Единая нация под общим грувом".
Было очень странное время.
Потому что черные танцевали под панк.
Танцы под панк были такими. Ты брал женщину, загибал её,
и начинал тереться об её задницу, танцуя. Такой вот был панкинг.
Отсюда пошло понятие "джекинга".
Джекинг...
Я впервые услышал о нем в "Music Box".
Джекинг стал частью языка, можно было сказать "Пойду в клуб и станцую джек".
Было даже так, что семь парней танцевали с одной девушкой.
Она была в середине, а они располагались по кругу.
Она могла, например, согнуться, а они стояли позади неё.
Парни джекают девушек, парни джекают парней, девушки джекают девушек.
Джекинг колонок было любимым занятием. Или даже стены.
Если у тебя есть пара, тебе повезло. А если нет, то находишь, например, дверь, подходишь к ней
и начинаешь...
и так всю ночь.
Это было заразным.
Кто-то в одной части танцпола начал, и вот уже весь танцпол занимается этой пантомимой.
Мне рассказывали, что иногда джекинг становился нечто большим за колонками.
На танцполе можно было совершать любые движения.
Можно было хватать девушек за грудь.
Запускать пальцы в определенные места.
- Это телевидение, ты поосторожней. - Да, это телевидение. Прошу прощения.
В "Music Box" занимались сексом.
На танцполе можно было вытворять совершенно сумасшедшие вещи, но это было только на танцполе.
По окончании вечеринки все расходились по домам.
Это место стало причиной рождения некоторых детей.
Это место изменило жизни тех, кто там побывал.
Оно вдохновило всех, кого я знаю.
У хауса вот-вот должна была появиться своя звезда.
В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году демо-пленка, не похожая на другие, распространилась, словно вирус, по клубам Чикаго.
У моего друга была копия копии копии копии...
Кто-то взял копию у Фрэнки, и она была скопирована тысячу раз по всему городу.
В мелодии была последовательность из трех нот, и она повторялась.
И когда она начиналась, толпа понимала, что это "Your Love" (Твоя любовь). Это было событием.
Все без исключения пели слова песни.
И это было офигительно. Трек был просто офигительным.
Джейми был богом для нас. Мы понятия не имели, что он простой парень, записывающий музыку в спальне.
Я думал, что он какой-то миллионер из Европы. Я даже не знал, что он черный.
Я слышу эту песню и лишь помню причину ее написания.
Люди говорят мне, что эта песня тронула их, и я благодарен за то, что это с ними случилось.
Сын строгих родителей, Джейми ни разу не был в клубах, где звучала его песня.
Мы выросли, слушая классическую музыку, госпелы, немного попа, немного ритм-н-блюза...
Меня растили в строгости. Такую музыку дома можно было слушать только по определенным дням.
У меня были отношения с девушкой по имени Лиза Харрис. Серьезные отношения.
Такие серьезные отношения у меня были впервые.
Я всё время искал человека, с которым у меня будет такая взаимосвязь.
Я встретил её, и это случилось.
Мы всё ещё общаемся, и я до сих пор говорю всем, что эта песня написана для неё.
Я отправил пленку во все компании Нью-Йорка, и все они отказали.
- Нам это не нужно. Это не то, что мы ищем. - Ну, нет, так нет.
Но его пленка была очень популярна в клубах.
"Your Love" стала точкой отсчета в эволюции хаус-музыки.
Послушайте его, это чудесный трек.
Попробуйте спросить сейчас кого-нибудь, что же такое было в этом треке.
Так сразу не ответить. Цепляет басовая партия... Великая песня - это великая песня.
А Джейми сделал три или четыре таких великих песни. И они расползлись по всему городу.
Но их не выпустили на пластинках.
Я чувствовал тут божественное вмешательство.
Было столько разных факторов. Не было бы этой ситуации, не написал бы песню.
Пленку к Фрэнки должен был отвезти мой друг, а если б он этого не сделал?
Если бы этого не случилось, я бы сейчас тут не сидел.
Для меня это божественное вмешательство.
Удивительно то, что та версия, которая в итоге была выпущена,
не самая лучшая.
Она ничего, конечно.
- Та, что была выпущена? - Да, она не самая лучшая. Оригинал так и не выпущен.
Но у меня есть копия оригинала.
Да, у меня тоже.
Но только на пленке, на пластинке её так и не выпустили.
Прекратив переработку старого диско, хаус стал чем-то новым,...
чем-то свежим.
Но его не выпускали на виниле до появления трека "On And On" (Снова и снова).
Это песня "On & On", самая первая пластинка в стиле хаус.
Мне до сих пор предлагают за неё тысячу долларов и даже больше.
Я обратил внимание, что многие девчонки считают его симпатягой.
Он сказал, что будет петь. И я решил поставить его спереди. Есть группа, есть симпатичный парень.
Девичьи сердца бьются чаще. Музыканты играют за сценой.
Винс просто ходячий кладезь информации.
Он говорил: "Давай сделаем, у отца есть лейбл".
"Он сделает то-то, отпечатаем тут на заводе, так оформим лейбл, а ты вот, что сделаешь..."
И я только сидел и...
Ну ладно, ага, ага...
И мы даже не задумывались, что делали музыку, отталкиваясь от того, что слышали в клубе.
Все песни были с прямой бочкой, и мы стали делать бит с прямой бочкой.
Они записывались так. Сначала ударные, потом бас...
потом сведение с клавишными, и со всеми эффектами...
А потом Винс и я сделали такой простой рэп.
Джесси нравилась строчка из "White Horse" со словами "Если хочешь быть богатым, нужно быть сукой".
Он повторял снова и снова, говорил "Сука!"
Джесси и Винс отнесли этот трек в клубы и на радио.
К тому времени, как треку дали отказ, он стал обязательным к покупке.
Он спросил: "Откуда у тебя эта пластинка?"
"Мы сделали её сами, это были мы"
Он такой: "Что это значит?"
"Мы сами её сделали, это наша пластинка, наш лейбл, это моя надпись на обложке".
Винс оформил ее сам, вручную, взяв чистую обложку.
Он спрашивает: "И сколько их у вас?".
Я ему: "Подумай хорошенько, у меня их тысяча в машине".
Он ответил: "Беру все. Сколько ты хочешь за них?".
И я прикинул: "Себестоимость пластинки - один доллар".
Я хочу получить минимум два доллара.
Тогда я получу полдоллара прибыли. Полдоллара - нормально.
Я сказал: "Четыре доллара". На случай, если он захочет скинуть цену.
Он сказал: "Ладно".
И выписал мне чек на четыре тысячи долларов.
Мы с Джесси вышли из магазина, сели в машину и заорали.
Мы продали двадцать-тридцать тысяч пластинок.
И это только в Чикаго.
Мне было семнадцать - восемнадцать лет. Я ездил на "Корвете".
...летал в Нью-Йорк...
...занимался всякой ерундой...
всё это казалось каким-то сном.
Будучи неказистой,
"On and on" стала искрой, от которой произошел взрыв чикагского хауса.
Это для меня самая главная пластинка....
двадцатого века, потому что она позволила немузыкантам поверить,
что они могут делать музыку.
Первое, о чем все думали, когда слышали пластинку...
"Бог ты мой, я могу сделать лучше. Надо попробовать".
Начать нужно с мощной бочки.
Потом - партия баса.
Потом ты заполняешь ее...
малыми барабанами, заполняешь хай-хэтом, заполняешь римшотом и хлопками.
И еще надо было что-то добавить, и я сказал "Время Джека" и понизил высоту своего голоса.
Так создавалась история.
В первый раз я услышал ее в клубе на Раш-стрит, который назывался "Mars Bar".
Там играл Фарли. Я дал трек ему...
...он поставил его, послушал в наушниках...
...и через пять секунд поднял фейдер и началось...
и неожиданно так "Время джека"...
Толпа взорвалась. Люди посходили с ума.
К тысяча девятьсот восемьдесят пятому году каждый парень с драм-машиной делал хаус.
К тому времени хаус стал главенствовать.
Невозможно было попасть в клуб и не услышать нашу музыку. Это было круто.
Настало время выходить за пределы Чикаго.
Они не знали, как играть на инструментах.
Они появились тогда, когда в средствах массовой информации стали говорить о революции в электронной музыке.
Они учились отбивать простые ритмы на драм-машинах, которыми не умели пользоваться.
Они учились пользоваться секвенсорами, которые выглядели как странные игрушки.
Они были новаторами, первопроходцами.
Было особое время.
Ларри Шерман владел единственным заводом грампластинок в Чикаго.
Во время возникновения первой волны хауса
у него был лейбл Trax.
Парень приносит демо-пленку, и я стараюсь выпустить пластинку в течение недели.
Этим Trax отличался от других.
Мы доставляли материал на рынок.
Мы не ждали, пока кто-то скажет...
"Думаю, это неплохая пластинка".
Мы приходили и говорили: "Это отличная пластинка, и она тебе нужна".
"Это хаус. Нравится? Отличная штука".
Релизы вроде "No way back" Адониса определили саунд стиля хаус.
Но именно знание бизнеса сделало Trax доминирующим лейблом.
Винил тогда стоил полтора доллара за килограмм, или тридцать центов за пластинку.
Я не мог позволить себе большие тиражи, потому что не было денег.
И тогда я купил...
большой тираж новых, нераспроданных пластинок.
И он их отшлифовал.
И отпечатал новые пластинки.
Вот почему его пластинки были с трещинками, легко гнулись и всё такое.
Потому что это был не новый винил.
Я вынужден извиниться перед всеми за это.
Причина, по которой...
...некоторые пластинки были...
не в лучшем состоянии, заключалась в запчастях.
Я печатал пластинки до тех пор, пока пресс не начинал разваливаться.
Но это лучшие пластинки, которые можно сделать за четверть доллара.
Ребята из клубов стали движущей силой музыкальной эволюцией.
В начале восемьдесят пятого пара фанатов Music Box создали новый вид хауса, издеваясь над аппаратом, созданным для караоке.
Изначально, когда мы только начали сочинять музыку,
мы хотели попробовать триста третий в создании басовых партий.
И это был отстой.
И я сделал ритм, который вы слышите.
Он нажимал на кнопки и говорил: "Не могу понять, как он работает, он по-прежнему издает этот странный звук".
"Я не знаю, как его программировать".
И он сказал: "Может, ты поймешь, что с ним делать". Потому что инструкции у нас не было.
И я просто стал крутить ручки.
И он такой: "Ты что делаешь?".
Я говорю: "Кручу ручки". Он отвечает: "Мне нравится, продолжай".
И мы сидели так тридцать-сорок минут, и я просто крутил ручки.
А он говорил: "Клево, мне нравится".
После этого трека вышло еще пять тысяч пластинок в стиле эйсид-хаус, но никто не мог сравниться с Пьерром.
Он делал это музыкально, следуя настроению песни.
Остальные просто крутили ручки и этим ничего не достигли.
И единственный, кто рискнул бы сыграть этот трек...
был Рон Харди.
В ту ночь он сыграл ее четыре раза.
Он поставил ее первый раз, и люди не знали, как реагировать.
Он сыграл еще и раз, и люди подумали, что он рановато сегодня играет сумасшедшие вещи.
Но после четвертого раза они съехали с катушек. И это стало рождением эйсида.
Рон Харди дал мне пленку Диджея Пьерра.
Маршалл Джефферсон был ухом Ларри Шэрмана.
Ларри Шэрман понятия не имел, что происходило с музыкой.
И я сказал: "Ларри, ты обязан это выпустить".
Он ответил: "Но там нет слов!".
А я сказал: "Но ты тоже самое говорил о "Can You Feel It".
"Can You Feel It" (Чувствуешь?) привнес сложность джаза к сырому хаус-биту.
Но, не смотря на поток классических хитов, вокруг Trax Records росло недовольство.
Он приносил контракт.
Он говорил, сколько денег тебе даст.
И всё.
А между тем, этот парень мог заработать...
многие тысячи долларов на твоей музыке.
Ему нужно было лишь сказать, что это стандартный контракт. "Ах, стандартный?! Где подписать?".
Многие соглашались на тысячу долларов. Ларри платил им тысячу и говорил: "Но я владею правами на всё".
Если у тебя нет денег, то ты не можешь нанять адвоката, чтобы он прочитал контракт.
Предварительная оплата услуг адвоката разорит тебя.
Ларри часто подписывал контракты без присутствия адвокатов.
Но я слышал, как он говорил это...
и он вроде бы...
даже гордился тем, что предупреждал ребят, которые подписывают контракт. "Я хочу, чтобы ты знал..."
"...что это бизнес".
"И если у меня будет возможность тебя поиметь"...
"... я так и сделаю".
И он не шутил.
В этом не было чего-то необычного по сравнению с другими компаниями.
Но я всегда уважал его, за то, что он честно предупреждал, что...
...в этом деле нужно иметь опыт.
Пионеры хауса продавали свои треки Шерману.
Но когда начался бум продаж, многие почувствовали себя обманутыми.
Все шли к нему, потому что у него был единственный завод в городе.
Они слышали эти оговорки,
но желание выпустить свою музыку было сильнее, поэтому они старались заключить как можно более выгодную сделку.
Но этого было недостаточно в итоге.
Сделка с Ларри - это просто сделка. Возможность выпустить свой трек.
Но возможно ты не получишь денег, это лишь сделка.
Бумаги были оформлены правильно.
Люди получали свои деньги...
непосредственно на ранних стадиях.
Однако, не смотря на это, они считают, что они продали больше пластинок,
чем указано лейблом.
Обжигающее желание танцевать наконец-то родило новую музыку.
Но не без потерь. И Ларри Леван, и Рон Харди умерли в тысяча девятьсот девяносто втором году от употребления наркотиков.
Но их наследие - музыка, которая распространилась далеко за пределы клубов, в которых была рождена.
Без них танцевальная музыка никогда бы не достигла таких высот.
Без лейблов вроде Trax хаус мог бы не выйти за пределы Чикаго.
А без Маршалла Джефферсона у хауса бы не было "Move Your Body" (Двигай телом).
Все говорили, что это не хаус.
"Фортепиано? Какого черта, ты что, Фэтс Домино?".
"В хаусе нет фортепиано. Это не хаус"
А я назвал его гимном хаус музыки.
Реакция на гимн хаус музыки "Move Your Body" была...
...интернациональной.
Вот были же песни вроде "Rock Around The Clock" Bill Haley And The Comets.
Рок-н-ролл существовал до этой песни, но получил её название.
Все стали его так называть. А после того как вышла "Move Your Body"...
со всех концов света зазвучали вопросы: "Что за хаус? Что за хаус? Что за хаус?".
А в песне были слова: "Крути хаус-музыку до утра, с хаус-музыкой не промахнешься".
Поэтому это гимн хаус-музыки.
У хауса появился свой саунд.
Появилось имя.
К тысяча девятьсот восемьдесят шестому году он был готов пересечь Антлантический океан.
То, что сейчас происходит по всему миру на радио и в клубах, очень напоминает мне Чикаго.
Мне удивительно видеть, что...
другая страна любит нашу музыку больше, чем страна, в которой мы родились.
Хаус - больше любого из нас.
И я должен сказать, что...
...то, что я участвовал в этом внедрении...
...то, что появились последователи...
это большая честь для меня.
Перевод и субтитры - Константин "konstk" Кривоногов (konstk@yandex.ru)