БЕЗМОЛВНАЯ СТРАНА
... на море с детьми.
Это был такой стресс! Я потеряла 4 кг.
- Ты похудела? - Да, посмотри на мою блузку!
Конечно, ты выглядишь так, будто похудела на 6 кг!
- В любом случае, я много скинула. - Дай-ка посмотреть.
Перестань! У тебя только одно на уме.
Ладно, забудь.
Расскаживайтесь по местам. По местам!
- Коллеги! - Да!
Да!
Коллеги!
Я очень рад видеть вас всех снова,
и приветствовать вас в сезоне 1989/90.
...500 человек ежедневно пересекают границу.
Представь, сколько это за 10 дней или за год!
...и снова вернуться к работе.
Ты уже видел Пола?
Этот придурок все еще должен мне 20 марок.
Но сначала я хотел бы представить молодого коллегу.
Это его первая работа с нами в этом году.
Его еще нет.
Здравствуйте! Не могли бы вы подсказать, где находится театр?
Театр? Здесь нет театра.
Но он должен быть!
Если вы уже знаете, зачем спрашиваете?
Театр в той стороне.
- Где? - Справа за углом.
- Спасибо. - Вы надолго сюда?
- Службы проходят по воскресеньям. - Я атеист.
Премьера «Вильгельма Телля» прошла очень хорошо.
Пришло около 170 человек...
Так ты сидел дома все лето и писал?
- Господи, у тебя не в порядке с головой. - ...60 и 80 зрителей.
Один раз набралось всего 10, но это было во время Кубка УЕФА.
«Маленькая ведьма»...
- Что-то не так? - Более 20 представлений на открытом воздухе.
«Спящая красавица»...
50, хит сезона.
- «Король-шарлатан»... - Лучше поговорим о Венгрии!
И о посольстве в Праге!
Эта страна БЕЗМОЛВНА!
Хорст!
- Но это правда. - Я могу только высказать свое мнение.
Да.
Что говорит об этом партия?
Ах, наконец. Наш новый коллега.
Лучше поздно, чем никогда.
Пожалуйста, поднимитесь прямо на сцену.
Добро пожаловать.
Уважаемые коллеги, это наш новый режиссер.
Кай Финке.
26 лет, очень одаренный.
- Я бы даже сказал, талант. - Талант? Здесь!
Добро пожаловать на сцену, которая является всем миром...
Я присмотрю за тобой.
- Как насчет Пола? - Позвони ему, на всякий случай.
Хорошо. Написать отчет как обычно...
или я должен упомянуть инцидент?
- Не нужно будить спящую собаку. - Какую собаку?
Это просто выражение.
Ага.
Не верь этому мудаку.
Он избавляется от всех, кто лучше, чем он.
Вестибюль.
Жертва своих увлечений.
Спился до смерти.
Ах, «Вильгельм Телль».
Я поставил его в прошлом году.
Клятва Рютли перед закрытым занавесом.
Эффект отчуждения, так сказать.
Наш автопарк.
Во вторник будет поездка.
Итак?
Вам нравится пьеса?
Конечно, само собой.
Конечно, меня спрашивали: «Почему ты хочешь поставить эту ирландскую пьесу?
Как это связано с нами?»
Но мы должны быть открытыми.
По крайней мере, в искусстве.
- Не так ли? - Но...
Как мы можем сделать пьесу
чтобы все поняли? Я имею в виду...
Важно то, что мы это вообще ставим.
Нужно привлечь к себе внимание.
Маленькие звезды должны светить ярче, иначе их не будет видно.
Будет пьеса понята или нет,
вы не должны питать иллюзий в таком месте, как это.
У меня уже есть несколько идей...
Концепция?
Сцена...
Зрительный зал.
Середина сцены...
пересекается черной линией.
Могу я поговорить с Полом?
Он еще не дома?
Это для представления.
В Венгрию?
Это ключевая сцена во втором акте этой версии.
Для Владимира, я имею в виду.
Но первая версия лучше, конечно.
Я думаю, что сама сцена дает ему ясность.
И театр должен быть понятным,
иначе это не эффективно, верно?
Понимаю.
Это столовая?
Могу я здесь перекусить?
Неа.
А когда она открывается?
Вечером.
Если вообще откроется.
ОБЕДА НЕТ
Два пива!
Чай, пожалуйста.
Пьяная свинья!
Верни мне мои деньги, ублюдок!
- Верни мои деньги! - Он обоссался.
Я оторву тебе яйца!
Кто заказал чай?
Чай?
Не вы заказывали чай?
Я?
А, да.
Я могу тебе как-нибудь помочь?
Вот.
Твой глаз плохо выглядит. Нужно приложить лед.
Подожди!
Вот, приложи это.
Давай!
Спасибо, кстати.
Я Клаудия. Помощница режиссера.
Девушка на побегушках.
- Кай. - Я знаю.
Давно здесь?
- Год. - И как?
Ну, как видишь...
Твоя первая встреча с местными?
«Фольксхаус».
Тео рекомендовал.
«Хорошая еда», — сказал он.
- Еда! В «Фольксхаусе»! Хорош! - А еще чай!
Чай еще лучше!
И со сценарием тоже. Прямо как ты, помнишь, Тео?
- Эй! Ты видела помощника режиссера? - Нет.
Куда теперь делся этот мудак?
Пойду посмотрю.
Боже мой!
Это ты заказал чай в «Фольксхаусе»?
Наконец-то! Ты где был? Меня нужно объявить.
- Иначе я не настроюсь. - Хорошо, Уши.
Ты действительно хочешь это сделать? Поставить пьесу, то бишь.
Почему спрашиваешь? Разве ты не играешь?
Именно.
Добрый вечер, дамы и господа.
Я должен сообщить вам довольно плохие новости.
Мы только что узнали, что Пол Шрадер,
который играет камердинера, тяжело болен.
Чтобы не отменять сегодняшнее шоу,
Клаудия Столл предложила прочитать роль камердинера.
Спасибо за понимание.
Мы искренне сожалеем.
- Если он когда-нибудь вернется... - Он не вернется.
- Хочешь еще выпить? - Тише! Мы в театре.
Раз и навсегда! Дело серьезное.
Сплетни о моей дочери и бароне!
Моя репутация запятнана... Президент узнает об этом...
Короче, я перекуплю жениха!
Не ты ли уговорил его приехать сюда?
- Не ты ли отдал свою дочь в его руки? - Ах, я не уговаривал его ни приехать,
ни отдавал ему мою дочь. Но какая разница?
Кто знает, где Пол...
Он уехал.
Может, он опоздал на поезд.
Нет. Он сел на правильный поезд.
Этот придурок все еще должен мне 20 марок.
Не унывай, когда-нибудь он вернет тебе западными марками.
Хуй с ним!
Я тебе не мешаю?
Ты Финке, верно? Ты как-то связан с Финке...
из Немецкого театра?
Ее зовут Ирис, как духи. Она играла Стюарт...
Роль моей мечты.
Вы, наверное, родственники?
Нет? Действительно?
Я могла бы поклясться, что вы родственники.
Она была настоящей сукой, знаешь ли.
Мы учились вместе.
Кто бы мог подумать, что она окажется там, а я окажусь здесь?
...и я в образе Марии Стюарт... Нет, подожди,
я Ифигения
а Финке Мария Стюарт.
Финке, старая кошелка.
Хорошо, что она не твоя мать.
Так, а когда мы будем играть мать?
Нет, я имею в виду Маню, нет...
- Марию! - Время закрытия!
Ладно...
В любом случае...
Давай пойдем куда-нибудь, чтобы еще немного поболтать.
Кофе?
В Пазевальке фермеры из кооператива «Прогресс»
собрали зерно на 2 недели раньше запланированного срока.
Это одна из многих инициатив...
предпринятых к 40-летию нашей Республики, способствуя...
Опечатка!
Нет, я уже записал. Страница 4!
А, это верно. Ага.
«В ожидании Годо» с женщиной...
Интересно.
Привет! Голливуд еще не звонил?
Нет. Но если бы они позвонили, то это было бы для меня.
Неужели еще никто не пришел?
В мое время все приходили сюда за 30 минут до репетиций.
Верно, Хорст?
В ОЖИДАНИИ ГОДО
Я не понимаю, почему я должна играть мужчину.
- Женских ролей нет. - Ага.
Поэтому я должна играть мужчину. Прекрасно!
Можешь объяснить, как я должна играть эту роль?
Как мужчина или как женщина?
Эй! Я с тобой разговариваю.
- Оставь ее в покое. - Ладно ладно.
Я оставляю ее в покое.
Наш гений мне это объяснит.
Ах, вы здесь!
- Как всегда. - Тогда мы можем начать.
Еще не все здесь.
Почему? Репетиция начинается в 10!
Доброе утро всем.
Добрый день!
Слушай, мне жаль.
- Мой будильник... - Купи новый!
Прекрати эту каракули!
Это меня нервирует.
Давай!
Толкай сильнее!
Давай! Проклятый кусок хлама! Следите за канавой!
Хорошо, а теперь поднимай!
Первая репетиция всегда самая важная!
Я не мог сомкнуть глаз прошлой ночью.
Извините, мне пришлось помыться у соседа.
У меня сломался водонагреватель.
Театр так не делается!
Такая неряшливость!
Должен сказать откровенно, это...
Это невежественно!
Я не готов терпеть это в будущем.
Я серьезно. В противном случае, хотя мне больно это говорить,
мне придется искать другой актерский состав.
Ладно...
Перейдем к моим предложениям.
- У тебя есть над чем поработать. - «У нас» есть, да.
«У нас» есть над чем поработать. Вы тоже читали пьесу.
Я думаю, что в этом произведении есть определенная магия.
- Что-то... - Непонятное.
...абсурдное.
И это зеркало нашей эпохи.
Параллели очевидны.
Ничего больше не движется,
ни вперед, ни назад. И мы ждем.
Но мы не знаем, чего.
Два человека кого-то ждут, толком не зная, кто это.
И у этого ожидания есть имя:
Годо.
Кто такой Годо, его внешность,
почему они ждут, совершенно неважно.
Важно то, что они ждут...
- Так когда же придет этот Годо? - ...его или...
чего-то еще.
Где кроется эта безысходность?
В головах...
или в обстоятельствах?
Это очень хороший вопрос.
Я имею в виду, что...
безысходность...
У меня есть вопрос.
Я бы хотел появиться не в середине первого акта,
а быть с самого начала.
Смотри.
Я на сцене с поводком на шее,
жду своего хозяина.
Я тоже жду, понимаешь?
Ты просто хочешь, чтобы все на тебя смотрели.
Неправда.
Я просто предлагаю, пытаюсь внести свой вклад, а ты...
Я дойду до тебя позже.
Давайте сначала посмотрим на две главные роли.
Итак, у нас есть Владимир и Эстрагон. Я хотел бы...
чтобы Эстрагона играла женщина.
Они сыграют старую пару.
Они прошли через все вместе, но теперь...
им нечего сказать друг другу.
Граждане ГДР получили убежище в посольстве ФРГ...
Теперь о погоде: низкий фронт от Атлантики до Скандинавии.
Прогноз: небольшие изменения.
Это были новости на «Deutschlandfunk».
Привет.
Я принесла эскизы.
А, отлично. Они мне нужны.
- Ладно, тогда... - Заходи.
Ты знаешь,
я думал...
мы могли бы поставить машину на сцене.
С деревом, растущим сквозь капот.
Здесь.
Возможность передвижения...
привела на свалку. Понимаешь?
- А колеса валяются на сцене? - Да.
Вопрос, что за машина? Я имею в виду...
это может звучать глупо,
но если подумать, я имею в виду...
За хорошую работу в команде!
В конце концов, это политика. Присаживайся.
- Помимо технических проблем... - О, боже мой!
Черт, я должен показать их сценографу!
Блять! Блять! Блять!
Извини.
Я их рисовал целую вечность!
Прости.
Осторожно, ты только больше стираешь!
- Это не так уж плохо, нет? - «Не так уж плохо?»
Оно полностью размазано! И ты говоришь: «Это не так уж плохо».
Черт, черт, черт.
Клаудия?
Клаудия!
...граждане ГДР, которым в соответствии с Мадридским соглашением...
было разрешено выезжать в Западную Германию и Западный Берлин,
подали заявление о возвращении в ГДР.
Власти заявили, что такой запрос,
хотя и понятен, но не может быть выполнен.
Ты это прочитал?
Быстрее!
Сюда, свинья!
- Прошу прощения. - Подожди.
Что не так?
- Что с шляпой? - Шляпа?
- Я думаю, она подходит. - Но не на моей репетиции.
Я думаю, она подходит!
Сними ее, затем начни сначала!
Извини, но на доске объявлений снаружи...
Сюда, свинья!
- Я сказал тебе снять шляпу. - Я это сделал!
Избавиться от нее. Полностью. Все делать без шляпы.
Если тебе не нравится, как я ее снимаю, то я могу ее бросить.
Смотри, вот так!
- Это добавляет атмосферы, а? - Нет!
Например, мы могли бы поставить здесь вешалку.
Или просто дерево.
Я вешаю шляпу...
на дерево.
Хорошо?
Ладно, ладно... Я пытаюсь внести свой вклад, а ты...
Прекрасно, будь по-твоему.
На доске записка. Ты обязательно должен ее прочитать.
Что не так?
Я не могу этого сделать...
без шляпы.
Но она была здесь раньше!
Кто ее снял?
Спектакль начинается через 15 минут.
Бутафор на сцену, пожалуйста.
Кто снял записку?
Он пишет диссертацию, говорит Уши.
Мне его в какой-то степени жаль.
Почему?
И...
что привело тебя сюда?
Поезд.
Мой первый раз в театре был...
Занавес поднимается...
актеры, свет, сцена...
Ты внезапно оказываешься в другом мире.
Мои родители хотели, чтобы у меня была
приличная работа. Мы ссорились из-за этого.
Потом я писала в некоторые театры.
Единственное предложение поступило от Уолца.
И вот я здесь.
Посмотрим, придет ли Годо.
Доброе утро!
Некоторые западногерманские группировки планируют дальнейшие провокации.
к 40-летию ГДР, чтобы нарушить мир и порядок.
Такие, как нынешнее зрелище
в посольстве ФРГ в Праге.
Как это может послужить предполагаемым усилиям Западной Германии...
улучшить сотрудничество с ГДР...
Ты мог бы почистить витрины. Они грязные.
- Записка все еще там. - Я же тебе говорил!
... в интересах мира...
Это не сработает.
Группа идет вперед!
Восточное телевидение!
...медийное событие, которого восточнонемецкие власти
хотели избежать...
Это очень напряжно...
- Я говорил тебе! - На секунду была картинка.
- Протуберанцы. - Что?
Протуберанцы!
Нам нужна бо́льшая антенна.
У меня есть такая.
В Берлине.
Я никак не могу это понять...
Так не пойдет. Я больше не могу это играть.
Но это... это было хорошо.
Сыграй еще раз.
Это... это было действительно хорошо.
В самом деле удручающе.
Сыграй еще раз. Пожалуйста.
Туда!
Мы не можем!
Почему?
Мы ждем Годо!
Ах!
Вот оно!
- Вот оно! - Это было действительно хорошо.
- Ужасно. - Что?
Ужасно и анахронично.
- Ты, возможно. - Еще раз, Хорст!
Точно так же!
Я не понимаю, в чем проблема.
Ждать, ждать!
Я не могу больше этого терпеть!
Больше ничего не приходит на ум.
Но у тебя это только что было. Именно то отчаяние, которое я себе представлял.
Как будто ты хотел снести все стены вокруг себя.
Я не понимаю, в чем твоя проблема. Все же понятно.
Еще раз. Давай!
- С той же агрессией! - Не кричи на меня!
Новичок!
Что с ним сегодня?
Мы все немного нервничаем.
СОПРОТИВЛЕНИЕ!
Ну?
Что нам теперь делать?
После консультаций с ЧССР было принято решение,
что безвизовый режим между ГДР и ЧССР
будет временно аннулирован для граждан ГДР.
Я больше не могу сконцентрироваться на репетиции!
Это проклятое невежество.
Мы должны отменить сегодняшнюю репетицию.
Предлагаю всем сесть вместе...
и составить письмо, резолюцию.
И ты смеешь обвинять меня в оппортунизме!
Ты весь день проводишь в бумажной работе.
Когда ты вообще что-нибудь говорил?
В старые времена, наверное!
- Во всяком случае, чертовски давно. - Он не это имел в виду.
- Мы не можем... - Я не думаю, что Феликс так уж неправ.
Отлично. Я не скажу больше ни слова!
Сначала выпей.
Мы могли бы найти формулировку, которую все одобряют.
Если не «требовать», то...
Это выглядит жалко!
Пустая болтовня! Если напишете «пожалуйста», то можете на меня не рассчитывать!
Пиши: «Требуем публичной дискуссии!»
Точно!
«Публ. диск.»
Я не скажу больше ни слова!
Но если это попадет не в те руки,
то нас закроют.
Это будет результатом вашей резолюции!
Но делайте что хотите!
Кому мы ее отправим, в самом деле?
Откуда я знаю? Хонеккеру.
Партия, Политбюро, пресса...
Это должно быть обнародовано.
Может, нам стоит сначала поговорить с Уолцем? Что думаете?
Он обделается от страха.
Я думаю, что мы должны пойти снизу вверх.
Театр, местные, а потом и региональные власти...
Эй, отстань от меня!
Да пошли вы все!
Ладно, прочитаю еще раз:
«В последнее время ситуация в нашей стране
стала критической.
Тысячи людей бегут на Запад,
потому что жизнь здесь им кажется невыносимой.
Вместо того, чтобы искать причины, официальной реакцией
были отрицание и инсинуации».
Я пойду посмотрю, где Феликс...
Итак, где я закончил?
Мы обсудим это завтра.
Не злись. Все будет хорошо.
Может быть, мы должны сделать это немного более личным.
«Дорогой Эрих, послушай, мы сыты по горло.
Мы давно хотели это сказать.
Возьми свою Марго...
и езжай на пенсию в Пекин».
Есть какой-то прогресс?
Завтра...
- Завтра будет новый день, да? - Так точно!
Эй, Тео!
Тео!
Закончили?
Добрый вечер!
Я...
Вот.
Это мнение всего актерского состава.
Мы должны сейчас же сделать это достоянием гласности.
Не хватает подписи от партии.
Спасибо.
Я отправлю это.
МОЛЧАЛИВАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ
Раз... Раз, два.
Раз, два. Раз, два, три.
Нормально?
Почти все атеисты. Как и вы.
Он ничего не имеет против?
Он - нет.
Снова думаешь о Годо?
Хочешь сказать, что мы должны начать все сначала?
То же самое дерьмо, все заново?
Было же нормально...
С безнадежностью.
Собираешь, разбираешь, собираешь... Такая работа!
Дай ему закончить!
О, чувак... это же так очевидно!
Супруги сами виноваты в том, что они застряли.
Я не вижу, что здесь непонятного.
Безнадежность... это ерунда.
Ее не существует. Она только в их головах.
Вопрос скорее в том, почему они, наконец, не двигаются дальше?
Чего они ждут?
Это Годо...
Может быть, где-то он бог.
Бог? Почему бог?
Ну, Годо звучит почти как...
Почему бы и не бог? Ведь он же не появляется.
Я имею в виду, если ты не веришь в бога,
как и я. Хотя... Никто не знает этого наверняка.
Все остается в напряжении, понимаете?
Каждый волен думать что хочет.
Я имею в виду, что мы сами должны быть богом.
Не так ли?
Тебе это подошло бы.
Ты заметил, что Хорст не прокомментировал твою новую концепцию?
Я думаю, что сейчас лучше.
Давай, иди сюда.
Да брось. Идите сюда.
Смотри, вкусное молоко.
- Не пролей его. - Выкинь его!
Будь хорошим котом!
Ты можешь чем-нибудь заняться? Твой взгляд меня нервирует.
Мне нравится смотреть на тебя.
Ты выглядишь таким энергичным, когда работаешь...
Пожалуйста!
Мы поедем на Балтику в эти выходные?
Тебе пошло бы на пользу...
подумать о чем-нибудь другом.
Извини, но мне и без моря есть чем заняться.
Мне нужно переработать всю концепцию, сцену, аранжировки, все!
Выкинь это животное!
Я тебе сто раз говорил, что кошки меня раздражают.
Я чувствую себя как-то... как-то...
в опасности!
Мне просто нужно сосредоточиться, понимаешь?
У меня... у меня нет времени на все эти мелочи:
на прогулки, бессмысленные разговоры, кошек...
Черт черт черт!
Когда я думаю, что премьера через три недели...
Тогда ты не должен был ехать!
Это некрасиво с твоей стороны.
Ты можешь повеселиться. Ты только планируешь репетиции.
Не шевелись!
Лучше не станет.
...полиция безжалостно избивает некоторых демонстрантов...
Вы придете? Он уже сердится.
Я не могу в это поверить!
Это третий раз!
Я выброшу его! На самом деле!
Он в Берлине. Из-за антенны.
- Он должен был уже вернуться. - Работа есть работа.
Тина, ты читаешь реплики Тео.
Хорошо, теперь погнали!
«Погнали!» Я ему что, цирковая лошадь?
Пожалуйста!
Быстрее!
Назад!
Я могу только с Тео.
Еще раз. Ты должен споткнуться и упасть.
Быстрее!
Назад!
Очень хорошо.
Еще лучше!
Давай.
Но...
Он напуган до смерти, мудак.
Дамы и господа, уважаемая аудитория.
Время, в которое мы живем, требует...
чтобы мы высказались.
Мы больше не можем молчать.
Мы больше не можем стоять и смотреть, что происходит.
Вот почему мы хотим перед выступлением...
«... и поэтому мы требуем для нас и нашей страны публичной дискуссии!»
МЫ НАРОД!
И? Что нам теперь делать?
Хорошо...
МЫ НАРОД!
МЫСЛИ СВОБОДНЫ!
Кусок говна!
Вот-вот начнется.
Что?
Берлинский футбольный клуб против Монако.
ДЕМОКРАТИЯ!
Уважаемые граждане Германской Демократической Республики.
Центральный комитет партии СЕПГ
сегодня назначил меня генеральным секретарем.
Я поблагодарил их за доверие.
Я осознаю эту огромную ответственность.
С сегодняшней сессии мы начнем изменение
и возобновим политическое и идеологическое наступление.
Если бы вы спросили меня, что меня сейчас больше всего трогает...
у меня есть только один ответ:
Мысль о нашей совместной работе.
Говорить друг с другом и спорить важно.
Общение необходимо.
Но работать вместе, планировать наши дальнейшие перспективы
и управлять разумно
остается главным.
Перед нами и всеми нашими гражданами лежит гора работы.
Ни у кого нет волшебной формулы...
для выполнения этой задачи за одну ночь... - Вот!
Я отсидел в тюрьме из-за этой хуйни.
А вы сидите! Вы знаете, что происходит?
- У нас тоже была демонстрация. - Вы знаете, что происходит в Берлине?
Я никогда в жизни не видел столько ментов.
Ментов больше, чем людей.
С настоящими водометами, дубинками, касками...
...мы не можем жить не по средствам,
и обещаний никогда не было... - Давай, выпей сначала.
Следующее...
Итак, я в поезде со своей антенной.
И мне интересно, почему он не едет.
Внезапно: «Всем выйти!»
Платформа набита ментами.
Итак, я выхожу из поезда.
Проверка документов. Ну, я не ожидал неприятностей.
Ведь это праздник.
Мент подходит и спрашивает, что в пакете.
Телевизионная антенна.
Да? Куда вы ее везете?
В поезде, домой.
«Ага», — говорит он.
«Тогда пройдите со мной!»
Они забрали половину вагона.
Я даже сказал ему, что я актер и так далее.
«У меня спектакль», — говорю я.
Знаете, что он ответил?
«Сегодня другое представление, и мы решаем, что играть».
Целых четыре недели? Для такой короткой пьесы?
Это...
Концепция уже не актуальна. Мы ничего не можем с этим поделать!
Но у нас есть программа.
Неделя максимум. К этому времени должна быть премьера!
Машина стоит тут. Мы должны покрасить ее в черный цвет.
Нам также нужно изменить графическую линию сзади.
Она не может быть черной. Скорее белой..
А остальное будет черным.
- А дерево... - Мы не найдем рабочих.
Идите сюда, скорее! Они открывают Стену!
Подвинься.
Дай мне молоток побольше!
Иди сюда!
Передай мне пепельницу.
Заткнись, ладно? Мы ничего не слышим!
Тихо!
Безумие, сплошное безумие! Это чудесно!
Ничего не поделаешь!
Меня тошнит от этого!
А мы сидим здесь!
Мы могли бы добраться туда за 2 или 3 часа.
Слишком поздно для поезда.
Что с нашим автобусом?
На пути к центру мировой истории!
Шалтай-Болтай сидел на стене...
- Шалтай-Болтай сидел на стене... - Свобода!
Давай! Ну давай же!
- Не суетись, Норберт! - Ну давай же, корыто!
Всем выйти!
Ты же это не серьезно!
Надо подтолкнуть!
Поднимай! Поднимай!
Я не так себе это представляла.
- Эй, помоги! - И так до Берлина...
- Мы могли бы уже быть в Пасевальке. - Вот кусок говна!
Ты можешь что-нибудь разобрать?
Разобрать что-нибудь? Это все старый хлам.
Это неописуемо. Толпы...
- Мы скоро поедем? - Наше время пришло,
время свободы!
Но-но...
Но правда же!
Ты можешь прекратить с этой хуйней?
Ладно, ладно. Ухожу.
Я буду в столовой. Позовите меня.
К тому времени Стена снова будет закрыта.
А все потому, что эта помойка не может позволить себе приличный автобус!
Я просто хочу посмотреть, а потом вернусь домой...
Слушай, а как насчет того, чтобы доехать автостопом до Берлина?
Туда едет много машин.
А назад? Завтра репетиция.
Уже сегодня.
Мы можем сесть на поезд. Ну давай же!
Ну давай же. Мы замерзнем здесь.
- Этот автобус никуда не поедет. - Оно того не стоит.
Как только мы приедем, уже надо будет ехать обратно.
Как насчет того, чтобы отменить репетицию?
Это особый случай.
Отменить?
Отложить премьеру? Снова?
Послушай...
Пожалуйста!
Сделай хоть раз что-нибудь сумасшедшее и забудь о глупой репетиции.
Извини, что прикасаюсь к тебе.
Без проблем.
Тогда я поеду одна.
Удачи.
...такой день, как этот, никогда не должен пройти...
«Это будет весело», — подумал я. Сотни ментов на платформе.
Один подходит и хочет увидеть мой паспорт.
«Что-то неладное», — подумал я.
Я сказал себе: «Сохраняй хладнокровие,
иначе у тебя нет шансов».
Но я все равно выкрутился. Я не мог по-другому.
Только представь, мент спрашивает: «Что в пакете?»
«Это мое личное дело», — говорю я.
- Можешь представить его лицо? - Ты не можешь просто заткнуться?
Эй, откуда такой тон?
Я сидел в тюрьме за этот проклятый телевизор.
Ах, идите вы все...
МЕКЛЕНБУРГСКИЙ ОБЛАСТНОЙ ТЕАТР
Стена, Стена должна пасть...
Это конец.
Теперь мы можем идти куда угодно.
Привет.
- Мы только что приехали. - Вы бы хоть позвонили!
Четыре дня, и никто не знал, где вы! Да?
Простите...
Все равно репетиции нет.
- Нет отопления. - Сейчас это чинят.
Для вас.
Это Томас.
Из Западного Берлина.
Он также занимается театром. Он работал со Страсбергом.
Он может тут немного осмотреться?
Я здесь директор,
так сказать.
Я приветствую вас, так сказать, как первого глашатая новой эры.
Извините, но это важный прогон.
Мы все немного нервничаем перед премьерой.
Я бы предпочел провести его без вас.
- Не сердитесь, но... - Нет, конечно. Я понимаю.
Ну, тогда удачи!
Хорошо, поехали! Сначала.
Я отморожу свою задницу.
Ты помнишь чемодан?
Да. Мы нашли новый.
- Хочешь его посмотреть? - Феликс, покажи мне новый чемодан.
Минуточку.
Вот.
- Это он. - Такой большой?
Я хотел чемодан, а не шкаф!
О чем вы только думали?
С ним невозможно присесть!
- Я думала, мы это вычеркнули. - Ерунда!
Другой был слишком тяжелым. Слушай, когда я что-то говорю.
Черт, черт, черт. Если бы мы не делали все в одиночку...
Я тоже тебя так понял...
Чушь! Кроме того, это есть в сценарии. Каждый может проверить.
Нам нужен новый к следующей репетиции.
Если не можешь запомнить, то запиши.
Итак, наконец, начинаем.
Тишина, пожалуйста!
Вестибюль!
Он был одним из наших лучших.
Ах, «Вильгельм Телль».
Я поставил его в прошлом году. Большой успех.
- Наш автопарк. - Больше парк, чем авто!
Что ж, увидимся завтра в Голливуде!
Это было ужасно.
Я считаю, что это было превосходно.
Учитывая, что ты многое поменял.
Ты должен дать им немного времени.
- И мне показалось... - Я просто не знаю
как им еще объяснить.
Видишь ли, они такие...
Я имею в виду, они очень стараются, но...
они просто не могут этого сделать.
Может, я тоже не могу.
Я, наверное, просто...
посредственный.
Не думай об этом.
Вместо этого подумай о реке...
Или о падающих листьях, или что-то в этом роде...
Ты слишком напряжен.
Это всего лишь пьеса,
и она обязательно будет хорошей.
Клаудия!
Извини за то, что было раньше.
Я уже это забыла.
Это было...
Это было несправедливо.
Все нормально.
Пока!
- Ну, тогда... - Я хотел бы...
То есть...
Все кончено.
Из-за него?
Но...
Обычно у тебя такой хороший вкус. Я не понимаю. Я имею в виду...
Конечно, у него есть машина. Но что еще?
Я имею в виду, он... он...
О чем вы двое собираетесь говорить?
Комиксы о Микки Маусе и картинки от жевательной резинки?
Это лучше, чем Блох, Фромм и «Прыжок веры».
Идиот!
Настоящий театр!
В нем есть все, что нужно!
Большая сцена, гримерки, реквизитор... Даже автопарк!
О таком многие из нас могут только мечтать.
Я тебя не понимаю. Что еще ты хочешь? Это же здорово!
Что нужно для театра? Сцена и воображение.
И у вас есть это!
А теперь все возможно!
Вы просто сидите... Я не понимаю.
Только представьте себе: настоящий гастролирующий театр.
На это огромный спрос.
Ведь всем хочется развлекаться.
И это неплохо.
Особенно здесь, где больше ничего нет.
Это действительно здорово: театр в этом районе.
Вы просто должны воспользоваться этой возможностью.
И теперь вы можете ставить совершенно другие пьесы.
Вся мировая литература теперь открыта для вас.
«В ожидании Годо» очень впечатляет.
Вам нужна огласка!
И приличные плакаты, и, может быть, листовки для раздачи в городе.
И мы должны пригласить прессу.
Я позвоню завтра Бресслеру.
Он мой друг с телевидения. Отдел культуры.
Им всегда нужно что-то новое. Они придут, это точно!
Все на сцену для генеральной репетиции, пожалуйста.
Техник к сигнальной будке, пожалуйста.
Репетиция начнется через 10 минут.
Все участники на сцену для генеральной репетиции, пожалуйста.
Все на сцену, пожалуйста.
В ОЖИДАНИИ ГОДО ПРЕМЬЕРА
- Супер! Мне звонили? - Нет.
Не оставляйте это здесь!
- Вот плакаты и листовки... - Так быстро?
- Без проблем. Нужно было только довезти... - Покажи-ка!
- Вы думали о фотографиях для прессы? - С автографом или без?
В ОЖИДАНИИ ГОДО
Что мы здесь делаем,
вот о чем мы должны себя спросить.
Нам повезло, что мы знаем.
Да, во всем этом ужасном хаосе ясно одно:
мы ждем, когда придет Годо.
Ах!
Да!
Пусть настанет ночь.
У нас назначена встреча,
этим все сказано.
Мы не святые,
но у нас назначена встреча.
Сколько людей может вам ответить так же?
Тысячи.
Ты так думаешь?
- Я не знаю. - Возможно.
На помощь!
Что совершенно точно,
так это то, что в такой момент
время течет медленно
и заставляет нас разнообразить его поступками,
как бы это сказать,
могут на первый взгляд
показаться разумными,
но к которым мы привыкли.
Ты скажешь, что это
чтобы не дать угаснуть нашему разуму.
Это само собой разумеется.
Но не блуждает ли он уже
в вечной ночи подземелий,
вот о чем я себя иногда спрашиваю.
Ты следишь за моей мыслью?
Мы все рождаемся сумасшедшими.
Некоторые ими остаются.
Это было... это было... Я не нахожу слов.
Я... что я могу сказать? Я тронут!
Это было остроумно! У него был энергично! Это было драматично!
Именно так я всегда это себе представлял. Мне это кажется чудом.
Что на вас нашло? На всех стразу! Фантастика!
Сделайте то же самое сегодня вечером! Непременно!
Точно так же! Я уже не знаю... Ух ты, Уши!
Отличная работа.
И, э...
наденьте что-нибудь другое сегодня вечером.
Бресслер, да! Послушайте, я уже несколько дней пытаюсь дозвониться!
Я не понимаю, почему это так сложно.
Сейчас 19:30. 19:30.
Третий звонок. Пьеса... - Что значит «перегружен»?
Я хочу позвонить в Майнц, а не на Мальдивы!
Может, автобус отменили.
Пробка. Я уверен!
Ну?
Начинаем.
Спектакль начался.
Сборище невежд!
Вот.
Ты была великолепна.
Неплохо... для атеиста.
Действительно. В вас больше веры, чем вы думаете.
В остальном не расстраивайтесь. У меня тоже пусто.
Богу не нужны переполненные дома.
Эй, где твоя телевизионная команда?
Что? Я не говорил, что это абсолютно точно.
- Я отправил телеграмму, но... - Телеграмму?
- Ты должен был позвонить! - Как? С вашим телефоном?
У тебя хорошие связи, не так ли?
Оставь его!
- Он тоже не понимает. - Точно.
Что он может с этим поделать? Он сделал все, что мог.
- Он организовал плакаты... - Телефон! Для Раутенберга. Из Майнца.
Дрессель вроде...
Вот видишь?
«Компьютер». -«Реклама».
Алло?
Есть там кто-нибудь?
Алло?
- Но кто-то же был на линии? - Да.
Алло?
Расстроен?
Ты не должен расстраиваться.
Это было действительно хорошо.
Ну и что?
Ты не придешь?
Что думает критик?
- Ему понравилось. - Хорошо.
А он?
Итак, я вышел из поезда со своим пакетом.
Куда ни глянь: менты, менты, менты!
Ты пишешь и пишешь...
И никто не может это прочитать.
...он этого не понял своим птичьим мозгом.
Мент проверил мои документы и вдруг спросил меня:
- «Что у вас в...» - «Что у вас в пакете, товарищ?»
И я ответил: «Где вы здесь увидели товарища?»
Представляете его лицо?
В Гамбург?
Ну тогда удачи!
Спасибо.
Жалко, что он убрал пьесу из репертуара так быстро.
Это была не его постановка.
Мы пришли попрощаться...
Если вы хотите позвонить туда снова...
В ожидании Бресслера.
В ожидании Годо...
Все свиньи на сцену для сцены 4. Свиньи, пожалуйста!
Я вам напишу.
Если надоест, возвращайся.
В противном случае, увидимся в Голливуде!
Спасибо.
Удачи с твоей следующей постановкой.