Думаешь, я монстр?
Такой же человек, как ты.
Просто осмелился.
А что это ты такой нарядный?
- Праздник!
Вот такой.
Давай-давай.
Сколько времени это продлится?
Первый период – полтора-два месяца.
Зависит от динамики.
Потом можно будет перевести в стационар.
Вуаля!
«Думала ли я, простая русская баба…»
Я завтра приеду.
Закрывай.
Это ты.
Что?
Я наблюдаю его уже 23 года. Никогда не видел таким спокойным.
Ты сделала его другим.
Слабым?
Ну, в некоторой степени да.
Он никогда не допускал для себя возможность нормальной жизни.
Он всегда жил на грани.
Мобилизовал свою психику,
все остальные резервы организма.
И тут появляешься ты.
У тебя никогда не было так, что ты соберешься, настроишься
на какое-то важное дело,
и все идет очень хорошо. Но стоит расслабиться, и ты тут же падаешь
от какой-нибудь пустяшной простуды.
- Да, бывало. - У него то же самое.
Появилась ты,
и он дал своему мозгу, подсознательно, команду расслабиться.
Он впустил тебя
и стал слабее.
Но эта слабость дает нам шанс его вылечить,
сделать другим, нормальным.
Только ни в коем случае нельзя допустить новой мобилизации.
И особенно интенсивных, пиковых переживаний,
- которые бывают, когда он…
Завершает расследование.
Ну, у нас это ему не грозит.
Покой.
Главное – покой. И он встанет на ноги.
Хорошо.
Я прослежу.
Ты чувствуешь?
Я тебя люблю.
Вы обсуждали с Меглиным стратегию допроса?
В смысле?
Что говорить, о чем молчать.
Почему вы считаете, что мы должны были это обсуждать?
Меглин нарушал даже те самые широкие полномочия,
которые ему были даны, на полную катушку.
Он знал, что однажды мы начнем проверку и вы окажетесь под ударом.
Он давал вам какие-то указания, просил о чем
Он просил меня об одном:
держать его за руку, когда это случится!
Больше ни о чем!
Сазонов. Меглин.
Опаздывает Саня, позвоню ему.
Он не придет, не звони.
Почему?
Я с ним с утра созванивалась.
А я час назад.
Сказал, ты не можешь, у тебя важные дела,
встречу надо перенести.
Жень, ну это даже для тебя круто.
А что ты, не рада со мной
побыть как раньше?
Я на самом деле хотел с тобой серьезно поговорить.
Без лишних ушей.
Вот как? Я слушаю.
Тут…
…человечек один сбежал.
Массовый.
Проходит как Стрелок.
Людей валил налево и направо.
Заходил в дом и убивал женщин, детей без разбора.
За одну неделю было девять тел.
Ничего не слышала об этом?
Нет.
В конторе группу собрали, 40 человек, я тоже там.
Все на ушах стоят, никто не понимает, как его ловить.
Он их тупо умнее.
Их – это в смысле нас?
Их – это в смысле нас, ну не вас же.
Нет, Меглин, конечно, поймал бы его быстро, но…
…вас не зовут. Что случилось?
Не знаю. Есть версии?
Да нет, версий нет, догадки только.
В конторе… шепчутся, Меглин болеет.
И общий тон такой, знаешь…
…Акела промахнулся.
- Нет, все в порядке у него.
Ааа…
Ну что, выпьем шампанского, раз Саша не приехал?
Открывай.
Вот это предложение мне нравится.
Это вам.
А это нам.
Жень, мы ж с тобой обо всем договорились, вроде?
Слушай, а давай… по
Как в старые добрые.
Раньше такая зажигалка была.
- Жень.
А ты представь, что…
…я – это он.
Откуда ты знаешь, что я здесь?
Ты за мной следил?
Зачем?
А почему ты не в больнице?
Ты в курсе, что подряд задала четыре вопроса?
Хреновый из тебя дознаватель. Значит, на первые два отвечаю.
Ты неделю трещала по телефону, где и когда ты встретишься.
Третий вопрос какой был?
- Хороший вопрос, емкий.
Зачем, например…
…ты парню отказала?
Нехорошо, не по-товарищески.
Ты уверен, что я ему отказала?
Злая, дверью хлопаешь, конечно отказала.
Смотри, упустишь, парень перспективный.
Я с Женей по делу встречалась.
Он сказал, появился серийник, вернее, массовый.
Я знаю.
Мы как раз туда и едем.
Это тебе ответ на все остальные вопросы.
Ну че, поехали?
Вы приехали.
- Мне сказали, что вы болеете. - На ногах болею, привык.
- Ну, слава богу.
Да тут такое дело… Смотреть страшно.
Это им страшно было, а ты следак.
Людей убери.
Ребята, давайте на выход.
И двери закрой. С той стороны.
Включи.
Родион, здравствуй.
Ну… ты все видишь.
Счастливая семья:
…муж, жена…
…трое детей, ужин.
А я пришел и всех убил.
Ну вернее, щас убью.
Смотри.
Папа!
- Пожалуйста, не надо!
- Пожалуйста!
Думаешь, это ужас?
Я смотрю им в лицо,
я их помню.
Представляешь, вот это – ужас.
Я это делаю, потому что должен.
Это мой… крест.
Ради вас.
Ну, чтоб вы… поняли.
Никто вас не защитит, никто.
Ну, в общем, Родион…
…увидимся.
Ты его знаешь
Нас не знакомят, не принято.
Но этого – да, знаю.
Кого нас?
Пограничников.
[радио в машине: классическая музыка, хор]
Ануфриев Алёша,
по кличке Стрелок, 44 года.
Родился в маленьком рабочем поселке.
Родители пили.
Отец четыре раза сидел.
После армии устроился в милицию.
В девяносто восьмом уволен был
за превышение полномочий и насилие над задержанным, что ли.
Откуда ты его знаешь?
Вместе проходили подготовку в спецшколе.
Потом я ж его и брал.
Убивает запойно, пауза между преступлениями минимальна.
Последний раз посадили за серию.
Девять трупов.
Курск, Орёл, Тамбов, Камышин. Девять человек за четыре дня.
После себя всегда сжигает дом, когда уходит.
- Кроме последнего случая. - Кроме последнего.
- Ну не тупи, он же камеру оставил!
Сгорело бы послание.
Почему они не бежали?
- У него ружье.
Два раза стреляет, надо перезаряжать.
Стреляет, перезаряжает, а они сидели. Почему?
Потому что люди по своей натуре оптимисты, ты не в курсе?
- Всегда надеются на что-то лучшее.
Сказал, кто побежит – умрет, вот они и сидят спокойно.
Надеются.
Побежишь – умрешь точно,
а если будешь сидеть, может, и пронесет.
Договоришься, вымолишь, или менты приедут спасут.
Ты в доме что видела? Дом не бедный.
У женщины в спальне сережки с бриллиантами,
рядом шкатулка.
В ней цепочка золотая.
Он не грабит.
У него другая цель. Какая?
По какому принципу он выбирает жертв?
По принципу забора.
Выбирает самый высокий и…
То есть?
Люди строят забор, думают, что он их защитит.
Чем выше забор, тем в большей безопасности находятся.
Дурачки.
Не понимают, что сами же ему и помогают.
Отстроят вокруг себя черт знает что.
Все равно. Ружье, громко. Он рискует.
Ты что, серьезно так думаешь?
Люди из своих нор выползут и спросят: «Нельзя ли потише убивать?
А то ваши крики мешают нам телевизор смотреть».
Жить. Думая о людях так.
Это, вроде как, с тебя ответственность снимает, да?
Ниче я не думаю. Говорю как есть.
Люди равнодушны и злы, но не настолько.
В машине посиди.
В машину сядь!
Садись.
Из карманов все выложи.
Небогато живешь.
Угу.
На кактусы все ушло.
А что встала? Проходи, садись!
Ствол положи.
Садись.
Что ты с ним сделала?
Раньше я бы уже трупом лежал здесь.
Теряешь навыки, Родик. Уродик.
Постарел.
Думаешь, она тебя нормальным сделает?
Нет.
Хотя завидую.
Но зависть – грех.
Кстати… о грехах.
Хочешь узнать, как я в первый раз убил?
Из интереса.
Хотел понять, ну зачем они это делают, серийники.
Ну…
Решил…
…одного на пробу.
И ждать, потянет снова или нет.
Правда, получилось двоих.
Ну, челноки…
Уснули в машине.
Устали… миллионы зарабатывать.
Ну и что почувствовал?
Ничего.
Ни удовольствия,
ни сострадания.
Вообще ничего. Просто.
- А накрутили вокруг! Ну…
Снова ведь вернулся.
Зацепило.
Ну, знаешь, это как…
…как голод что ли.
Ну как зуд.
Я опять убил, чтобы разобраться.
Потом опять.
- И тогда понял. - Ну так просвети.
Люди все мертвы…
…а я пришел их помянуть.
Думаешь, я просто так в прошлый раз девятерых?
Девять дней.
А теперь сороковины. Сорок душ положу.
А потом 365.
Люди готовы.
Это раньше к стенке ставили не разговаривая, за одно убитое дитя.
А теперь – да хоть 10, 40, 100 –
только по телевизору покажут.
Вот тогда я людям все скажу.
Героем буду.
А тебя даже в конторе не привечают.
Меглин Да нет такого.
Да нет, есть.
Я-то есть.
Ты знаешь, Чикатило когда вернулся в новочеркасскую тюрьму
с экспертизы по вменяемости,
меня тогда туда к нему отправили.
Любил со мной болтать.
Я вот спрашивал его: «Романыч, че с тобой?
Вот прям сам не свой. Лица нет на тебе».
Я говорю: «Че случилось»
А он мне говорит: «Представляешь, в баню нас водили в Москве.
Там один орел крылья распустил,
ходит по бане и говорит: "Я пятерых грохнул"».
А Романыч мне говорит: «Я в сторонке сижу и думаю:
знал бы ты, родной, сколько я положил.
Знал бы ты вообще, кто я».
А я у него спрашиваю: «Так кто ты, Романыч?
Ну кто ты?»
Он заревел.
Так мне и не сказал, кто он.
Чикатило щенок был.
- Несчастный, больной.
- Я сам ушел.
Там идеи нет. Там все ради денег.
А я границу хотел охранять.
Какую границу?
Между тем, что можно и что нельзя.
Чтоб границу охранять, нужно понимать,
где граница.
- Ты ж не знал. - Теперь знаю.
Нет ее. Выдумали.
Людям дали волю, и что?
Ничего не получилось.
А теперь урок надо преподать.
Сейчас меня никто не поймет.
Потом поймут.
Я делаю такое, что люди понять не могут.
Только ты меня остановил.
Но больше не остановишь.
Дай, что ли, выпить, а?
Ну, за встречу.
Ну, и на прощанье.
Ее-то отпусти.
Она здесь не при чем.
Я так понимаю, это между нами только.
Она прессе расскажет про план твой гениальный.
Ты ж хочешь, чтоб люди тебя услышали?
- Раньше ты лучше был. - Согласен.
А щас как-то дешево все.
Люди и так все узнают.
- Не волнуйся.
Не надо!
Тебе нельзя убивать!
Думаешь, ты меня остановил?
Ничего не закончилось, Меглин.
Все только… начинается.
Родион, не надо, я прошу тебя!
Как ты?
Поверхностные ранения, но это же картечь.
Много мелких дробинок.
- Придется вам сегодня с нами поехать.
Ну, если завтра все будет нормально, выпишем. Не волнуйтесь.
Я надеялся, ты сумеешь ее защитить.
Она сама в состоянии.
[звонок мобильного телефона: легкая музыка]
Да.
Я уж думала, не возьмешь.
Я… тоже думал.
Ну как ты там? Ничего.
Все хорошо. Таблетки?
Ну ты же знаешь.
Ты от них тупеешь?
Ну ничего.
Невелика потеря для человечества:
пару дней без твоего великого ума.
Пей.
Чтоб я слышала.
Бергич сказал, это всего на месяц, а потом мы уедем.
- К морю.
- О.
Да больше.
Ну так что думаешь?
Скажу: хорошо…
…поехали.
Тогда пей.
Ради меня.
Ам.
И жевать.
Спаси… спасибо.
А теперь довольна?
Теперь да.
Спокойной ночи.
Что забыла?
Стрелок сбежал.
Открыл замок решетки отмычкой, видимо, зашитой в руке.
Сорвал нож с пояса конвоира и всем перерезал горло.
Я направил наряд к Есене и к тебе.
Будь осторожен.
- Родион.
Ты меня слышишь? Родион!
Я же сказал, что я вернусь.
Я тебя убивать не буду.
Ты и так мертвый.
Я хочу, чтоб ты увидел полную картину.
Я иду туда, где все началось.
Сорок душ.
На этот раз.
Так тебе куда?
Да хоть сюда.
Братская.
Могила, что ли? - Типун тебе.
Деревня.
Бабы красивые есть? - Есть.
Ты же огнестрельным не пользуешься.
Мало ли что.
Да.
Едем.
Деревня Братская.
В сторону Мурома.
Понятно.
Это не человек. Человек такое сделать не мог.
Сопли утри. Конкретнее.
Вы не понимаете. Здесь же свадьба была.
А он всех в упор расстрелял и поджег.
Раненые заживо сгорели. Кто его видел?
С соседнего дома. Выйти побоялись.
Но зато живы остались.
Она у меня. Жди звонка.
Как ты мог?
А ты? Мы оба ее упустили.
Если с ней… Если с ней хоть что-то…
У меня никого кроме нее, ничего!
Я прошу тебя, вытащи ее! Делай что хочешь!
Вы… вы… вы кто?
Да что вы себе позволяете?
- Да подожди!
- Нельзя сюда! - Да успокойтесь вы!
Под контролем все! Следственный комитет.
Кнопки есть?
Дай сюда.
Я не понимаю, что ты затеял?
Да!
Что значит ничего?
Искать, искать!
- Перерыть там все! - Вот сюда он поехал, Андрюша!
- Подожди. - Вот сюда.
- Да потому что вот это – крест!
И что?
Вот это город, где все началось.
Да.
Где именно?
Думаешь, что он лучше?
Хуже.
Я убиваю.
Но через меня проходит весь этот ужас.
А он не кается, не сожалеет.
Он наслаждается своим правом на убийство.
А ты нет?
Угадала. И я.
Но я не делаю вид, что все это ради великого блага.
Я не обманываю ни других, ни себя.
Я оставляю человеку право быть тем, кто он есть.
То есть, животным.
Умным, глупым,
смелым, трусливым.
Животным и только.
А сильное животное может сожрать слабого.
Разве не так?
Ты еще не наелся?
Я убиваю не только ради удовольствия.
Конечно. У тебя есть миссия.
А почему нет?
Думаешь, только у Меглина может быть миссия?
Он сохраняет жизнь…
…а ты ее отбираешь.
Очевидная разница?
Очевидно для такой глупой девочки, как ты.
Я не знаю, есть ли бог. Хорошо, допустим, есть.
Тогда я самая большая его жертва.
Я не знаю, за что он меня так сильно карает.
Раз за разом этот ужас проходит через меня, когда я сам его творю.
Я убивал детей, которые смотрели мне в лицо,
на глазах у их матерей.
За что мне это?
Меглин, конечно, спасает жизни.
Только подумай, какой смысл?
Эти все…
…жалкие и ничтожные куски мяса,
которые жрут, спят и размножаются.
И смотрят телевизор.
Я нужен, чтобы он реализовался.
Я убиваю – убивая,
а он убивает – спасая.
У каждого из нас своя миссия.
В глубине души ты просто боишься признаться себе,
что обозлился,
что мир устроен иначе,
что вся твоя философия – бред обиженного ребенка.
Твои родители часто ссорились,
не покупали тебе игрушки, не водили тебя в зоопарк.
Били.
Твои сверстники дразнили тебя,
а учителя считали недоумком.
Ты подумай, вспомни
и признайся себе, что ты обычный человек,
…которого просто мало любили…
…и который так же боится смерти, как и другие.
Этому он тебя научил?
Остановись.
Одумайся. Ты не должен… этого делать.
Ты правда думаешь, что я ошибаюсь?
Правда.
Тогда скажи, что ты не боишься.
Я боюсь.
Знаешь, чему он тебя не научил?
Нет.
Тому, что не все хотят любви
и не все боятся смерти.
Стоять!
Дальше ни шагу! Оружие на землю!
Папашу зря прихватил. Его в планах не было.
Но теперь уж без обид, Андрей Сергеич.
Никаких обид!
Чего ты хочешь?
Вопрос: чего хочешь ты?
Отсюда выйдут двое.
Выбирай.
Выбрал.
- Отпускай их. Ты меня неправильно понял, Родион.
Я тоже здесь оставаться не собираюсь.
Тогда еще проще.
- Есеня, уходи. - Нет.
- Пошла вон отсюда. - Не ори на меня.
Что выросло, то выросло, да!
Давайте как Я ведь могу и один уйти.
- Есеня!
Как скажете.
С кого начнем?
А ты ничего не забыл?
Напомни.
Давай, давай, давай!
Должок за тобой!
Хитрый ты, Родион.
Столько лет прошло…
…а я как чуял, что аукнется.
- Давай.
Давай.
Андрей Сергеич,