Просперина.
Что это?
По-моему, это похоже на камушек.
Такое случается.
Камень?
Давайте мне. Я выброшу.
По-моему, это стекло.
Вам повезло, что вы не сломали зуб.
Благодари Бога, что я не сломал тебе нос.
Что она замышляла против меня?
И как долго?
Я не любил уходить рано с работы.
Но, если эта подлая сука
пыталась меня отравить,
я должен действовать быстро.
Поймать её с поличным.
То, что я обнаружил, было намного хуже, чем я мог представить...
Мой дом, который я построил мечтами и потом моего мёртвого брата,
был заражён новым бедствием.
- Как тебя зовут? - Генри.
- Генри? - Дринквотер.
Уходи!
Я сказал ему никогда не приближаться к моей сицилийской блондинке.
Я подозревал...
что Просперина работала с индейцем, чтобы саботировать мой дом.
Их конспирация долго не продлилась бы
теперь, когда я всё уж увидел.
Я разбил лицо тому, кто угрожает Темпесте.
Я уволил этого индейца.
Победа над моими врагами была бы абсолютной.
Полиция, всё ещё чувствующая вину за трагедию с моим братом,
была готова выслушать меня.
Да.
Я объяснил, что, если она проведёт несколько дней в тюрьме,
проблема будет решена лишь на несколько дней.
Но, если её поместят в госпиталь для сумасшедших,
где ей самое место,
я и мой бедный ребёнок сможем спокойно уйти.
Отпустите меня! Отпустите меня. Бог покарает тебя.
Я больше никогда не видел эту ведьму.
Насколько я знаю, она всё ещё в психушке.
До сих пор питается и дышит,
расплачивается за то, что трахалась с Темпестой.
И теперь, когда ведьма наконец исчезла...
там была комната, где мы с дочкой сблизились.
Всё-таки мы были единственной семьёй, которая у нас была.
Бедная девочка...
которая больше никому не была нужна.
Она готовит, убирает, она спокойная.
Её молчание делает честь отцу.
У Консеттины в венах течёт сицилийская кровь.
Она знает, как хранить секреты.