Почитай. Государево.
С Москвы на службу сего же месяца 18 числа, а нас не зовут!
Позовут. Не нынче, так завтра, не завтра, так послезавтра.
Еще навоюемся, Сильвестр. Сие только начало.
Приехали. А ну, вылезай, Егорша. Иди стучи, а то застынем на стуже этакой.
Вот и возвернулся я, Сильвестр Петрович!
Сколько годков прошло, а сполохи-то в Архангельске все играют.
Ишь, понастроил Прозоровский-то! Апраксин куда скромнее жил.
Кого бог несет?
К князю воеводе, с царским указом из Москвы.
Померли там, что ли? А ну, стучи!
Эй, эй!
Взяли!
Тихо вы, боярскую крепость порушите!
А ну, отворяй, а не то корову подполю! Отворяй!
Негоже, князь, морозить царевых слуг. Петр Алексеевич сведает - отучит!
Топить баню, стелить дорогим гостям пуховые перины, быстро!
Отоспаться успеем, князь. Наперед прочти указ его величества, отписанный тебе.
Очки, пес!
А ну, выйдите вон!
У города Архангельска, боярину-князю Алексею Прозоровскому,
на Малой Двине-речке построить крепость.
Эту крепость строить города Архангельского и Холмогорского
посадскими, и всякого чина городскими людьми, и уездных государевых властей,
и архиепископскими, и монастырскими крестьянами, чьими бы кто ни был.
Ибо в опасении прибываем, что король Карл великие беды нам учинит,
посылкой воинских людей кораблями, для разорения города Архангельского.
Значит, шведы... они идут, стало быть.
Еще не идут, но весьма могут пойти, чтобы закрыть России выход в студеное море.
Об этом знает бог и великий государь.
И нам, грешным, сие знать надобно.
Так как же мы совладаем, при нашей скудости?
Легкое ли дело!
Крепость! Как построишь?
Суди сам, уж коли шведы нам под Нарвой урон нанесли, то и здесь побьют.
Ей-ей, побьют!
С крепостью побьют и без крепости.
Я царскому указу не судья. Что велено, то будет делаться, волею, или неволею.
А ежели кто мешать станет, отпишу князю Рамадановскому.
Князь-кесарь умеет хребты ломать.
Да что ты, сокол! Как можно так рассуждать? Это вон, народишко болтает.
Кто прибыл-то, князюшка?
Антихрист.
Ей-ей, глаза бесовские, табачищем навонял.
Из тех, кто за море, в неметчину с этим дьяволом таскался.
Да я не пойму, ты толком говори, кто?
Дурища. Велено от шведов борониться, крепость строить.
Я уж ему и так, и так, окаянному, и этак, не внемлет!
Зверюгой Ромодановским, пыткою грозится.
Сам приехал? Государь?
Ой, господи... Тумба! Горе ты мое...
Ахти и погибнем мы!
Тебя-то мне не жалко, подыхай, пожила. А детишек малых жалко...
Не вой! Не вой.
Вставай, сало, казну прятать надо.
Богопротивник! Рода именитые бесчестит, размахался, дьявол пучеглазый!
Посвети, колода!
Сюды.
Кто такие?
К князю-воеводе верные слуги, дворянин Ларионов и князь Молокоедов.
Видать, с утра с новостями.
Хм, важная птица?
Куды там!
Худые вести, князь-воевода.
Говори.
Нынче ночью, на двинском льду, безымянные злодеи
убили Андрюшку Сосновского, холопе твоего.
Андрюшку?
Андрюшку, князь.
Заледенел он... и оскалился.
Ограбили?
Кабы ограбили, тогда ладно, дело просто.
Не ограбили??
Кои деньги при нем были - все остались.
Ага... Что же, шапку сняли?
Не тронули. И полушубок с твоего плеча, что жалован за службу, - на нем.
Андрюшка давеча сказывал, что видел тут, в городе, беглого Азова стрельца.
Сей стрелец опознал его и матерно ругал.
Известно ему, что Андрюшка дал тебе извет в.
Азове на тамошних стрелецких бунтовщиков.
Ну?
Говорил поносные слова на тебя.
На меня?
Что-де зря тебя в Азове на копья не приняли.
Сказывал еще, чтобы, дескать, Андрюшка перед смертью не грешил.
С Азова весточка дошла.
Куда же деваться-то, господи?
Розыск бы начать, князюшка, самая пора, по горячему следу.
Да так-то оно так, да ведь пожгут.
Пожгут - не обеднеешь, государь-батюшка не оставит.
А мы с дьяком медлить не будем.
Андрюшку убили, начала лучшего и не надобно.
Велишь ли?
Велю. Только с умом надо делать...
Сими днями начнем.
Господи, не дай погибнуть злою смертью...
Сотвори ворогам моим казнь лютую, господи!
Чего тебе, Гоша? Че слыхать-то?
Да многое слыхать, Сильвестр Петрович. Ночью холопа боярского порезали...
За что?
По-разному болтают, Сильвестр Петрович.
А еще, уже весь город Архангельский знает, как надобно шведа опасаться.
Что крепость строить будем.
Правду толкуешь?
Сроду не врал. Да и то...
Что "да и то"?
Баярин-то нынешний, Алексей Петрович, сюда с Азова пришел.
Его, будто, там на колья вздеть хотели...
Не твоего ума дело!
Покуда почивали, я полгорода обегал.
Брательника - Аггея повидал, Семисада...
Ему помнишь, при Азове ногу ядром оторвало? Здесь, на деревяшке ковыляет.
Кочнев Тимофей, - здесь, На верфи, на корабельной...
Рябова-то отыскал?
Не видел, что ли?
Потонул кормщик. Нету более Ивана Савватеевича. Взяло его море.
Ты что, белены объелся? Как это так - взяло? Когда?
Ушел он на дальние промыслы и не вернулся.
Овдовела Таисия Антиповна. И крестник ваш, Ванятка - сиротинка.
Вечная ему паять. Большого сердца был человек.
Всех рыбарей и мореходов, кто на корабли не взят - нынче же ко мне.
Д куда собрать-то? Здесь у боярина что не скажешь куда не надо - и разнесут.
А не стать ли нам на жительство к Таисие Антиповне?
Старик-то Тимофеев помер, ну а изба у них чистая, просторная.
А жильцов-то - вдовица, сын Ванятка, да бабинька Евдоха.
Вот что дадите на жительство - все им в помощь, живут-то они худо, страсть.
Да примут ли?
Вы же крестный отец, нельзя не принять.
А житье будет - не нарадуетесь, ведь таких хозяек поискать.
Он и есть крестник мой?
Он.
Ну, здравствуй.
Здравствуй на все четыре ветра, коли не шутишь.
Не шучу.
Ну, веди, хозяин, в горницу.
Здравствуй, Афанасий Петрович. Рад тебя видеть.
И я рад.
Что, Афанасий Петрович, переменился я?
Да есть грех, Сильвестр Петрович.
Был, прости на правде, юноша, а ныне - муж.
Да и ты не помолодел, господин Крыков.
Дядя Афоня, видишь шпагу? Тебе бы такую...
Будет и у дяди Афони шпага, дитятко.
Царя, Ивана Васильевича, жалованная грамота кормщику агейному,
Ивану Савватеевичу, на плавание во все моря и земли, до Аглецкой и Римской.
Это как же?
У Ванюши моего, покойного, и родитель, и дед, и прадед в дальние моря хаживали.
А крестились то Савватеями, да Иванами.
Это деда Ваниного грамота, под иконой хранилась.
А еще есть рукавицы старые Ванины, под иконой висят.
А более ничего.
Бахилы еще тятины в амбарушке, только дырявые и не сгодятся тебе, дядюшка.
А ты кем будешь, воин?
Рыбаком.
Испужаешься.
Меня дядя Афоня на карбас брал, в море ходили.
Так куда определишь на жительство, хозяйка?
Да не знаю, понравится ли тебе у нас, Сильвестр Петрович.
Сейчас-то тихо. А бывает 2-3 сирот, может пошумят.
Что за сироты?
Бабинька Евдоха случаем подбирает.
То дело божье, сироты нас не обеспокоят.
Идем со мной.
Ну, капитан-командор?
Да уж умник, умник, что бы я без тебя делал, и ума не приложу...
А пропали бы, Сильвестр Петрович, ей-ей пропали.
И в Голландии бы пропали, и в Лондоне. С голоду бы померли...
От ворога бережения не видно на всем пути, что ехал.
Надо, Семен Борисович, сим делом со вниманием заняться.
Господин капитан-командор, не для доноса говорю.
Кои слова воеводе скажешь - на смех поднимает!
Сиди, говорит, тихо!
Говорит, может государь полюбовно брату своему
королю Карлу наши богом забытые места отдаст.
Дважды просился отпустить на покой... Не пускает, лается, сиди, говорит тихо!
Нет, Семен Борисович, не то время, чтобы честных воинов от дела отпускать.
Так не будет.
С утра - смотр стрелецким полкам, как есть, без обману.
Оборванные, драные, пусть так и пойдут. Поглядим.
Завтра же начнем караульную службу...
А, постарел, Сильвестр Петрович! Седина в волосах.
Вы тогда ушли на шлюпки, а больше-то мы и не виделись.
В тот раз мы припас набрали у турок: Одних гранат, почитай, тысяч пять...
Без ноги-то как? Трудно?
Да ничего, обвык. В море тяжелит, а на земле по-малости живем.
Господа честные, морского дела работники!
Господа, все, что нынче вы здесь услышите, есть обстоятельство секретное.
Имеем мы свидетельство, что король шведский, Карл, располагает напасть
своим флотом на город Архангельский, дабы положить конец кораблестроению.
Он, Король Карл, желал бы видеть всех мастеров повешенными,
а верфи, с таким кровавым трудом построенные, - сожженными.
В бережение от той великой беды его величество государь.
Петр Алексеевич повелели нам строить на Двине крепость.
Крепость мы построим! Не только в ней толк.
Все вам здесь знаемо, все вам тут свое.
Дайте совет - как еще беречься от лихой беды.
По правде говорить, Сильвестр Петрович?
По правде, по правде, боцман.
Иноземных купчишек всех до единого - на съезжую!
То - главнейшее дело...
Вздор не мели!
Вы совета спрашивали, Сильвестр Петрович, я совет говорю.
Забыли, как под Азовом голландец Янсен, царев крестник, к туркам переметнулся?
Так ведь колесовали Янсена!
Беду, что он учинил, тем не исправили!
Воевода еще...
Чего - воевода?
Говори, господин мастер, говори, слушаем тебя...
Господин капитан-командор, вы еще с Онеги вместе на Москву ехали.
Корабли на Переславле ладили, вместе С царевых забав начинали...
Вместе голодовали, холодовали, вместе щи
хлебали, где одна капустка, другой - ау кричит.
Всяко было!
Было и то, что вы мне пять тысяч золотом доверили,
чтобы отвез на прокормление работным людишкам.
Было так, господин капитан-командор?
Было. Всегда тебе верил, господин Коченев.
И уму твоему, и таланту, богом данному, и чести твоей...
А коли так, то и тому поверьте, что нынче вымолвлю.
Воевод здешний, боярин-князь Прозоровский.
Он нам, по обычаю и судья, и защитник, и первый воин...
А случись лиха беда - он нас и продаст.
Ты к чему о сем говоришь?
А к тому, дабы чего не случилось, надобно казнокрада, да лихоимца
боярина-воеводу на первой осине вздернуть.
Молчать! Ваше ли дело воеводу судить?
Воевода царским указом прислан, его царю судить, а не вам!
Дело нужно говорить, как от ворога упастись.
Жду советов, господа, с надеждою...
Эх, Сильвестр Петрович, хороший ты человек, а все ж гляжу на тебя и думаю:
Сказал бы словечко, да волк недалечко!
Ну и народ, ай народ! Наплачешься с ним, Сильвестр Петрович!
Им волю дай, так они всех перевешают!
Сегодня Прозоровского, завтра Апраксина, потом и меня.
Что же делать-то, господи?
Чего пришли, полуночники?
А с того пришли, что скрутили нашего Гриднева, уволокли на съезжую.
Ну, давай.
Холопа княжеского на Двине ты побил?
- Известно, я. - Один?
Не полком, чай, силенкой не обижен.
Вот, чего нам не хватает.
Ты, мил-дружок, и без мушкетов воюешь. По всему городу шум пошел...
Ну да, одним иудой меньше! Это не дела, а смехи...
Ефима-то за что взяли?
В кружале воеводу облаял, а силенки у нас
не хватило, не сдюжили, уходить пришлось.
Пуглив больно.
Ну да, ты тут-то бесстрашен сидеть, ты бы вон там повоевал!
Пытать его будут, огнем жечь.
За что?!
Мерзавцы, царя в Стекольном подменили, басурманов
привезли, кончает веру истинную, злодей...
Уймись, Кликуша.
Ты... Ты кто таков есть, а?! Ты кто... Бритомордый! Табачищем воняет!
Сатана, уйди от меня!!
Уймись!
Быть кончине мира в полночь с субботы на воскресенье, пред масленицей...
Быть кончине мира!
Водой его, что ли, опрыснуть?
Мучитель. Мужики из-за него от дела отходят, а он помирать готовится.
Ополоумел, право.
Уйду я от вас, уйду... Нечего мне с вами делать.
Иди, иди, и впрямь нечего, кликушествуешь только.
Силище, черт! Не жрет, не спит, как по сей день не помер.
И ведь мастер на диво - все сделает, копье, пушку...
Афанасий Петрович, дай пистолей, мушкетов, пороху, пуль... У тебя же целый эклет.
Дай, не пожалеешь.
Рано, друг. Как в Азове будет, а то и плоше.
Не веришь, что народ поднимется?
Али от дела отстать хочешь?
Не дури, мало нас еще, мало... Вряд ли одолеем обидчиков.
Да и швед на город собрался, рассуди, как быть.
Поднимемся, а в это время швед на город нагрянет.
Ему, ворогу, междоусобия наши на руку.
Ослабнем, легче ему нас брать.
Вот и выходим мы перед городом Архангельском,
перед Москвой, перед Русью... изменниками.
Так, али не так?
Ладно, скроюсь я пока.
А ты, Афанасий Петрович, живи тихонько.
Тебя с нами не видывали, ты о нас не слыхивал.
Понял ли?
Понял.
Ну...
Прощай, брат, до доброго часу.
Прощай, друг.
Авось, свидимся?
Авось.
Квасу принесите.
С соленого на питье тянется...
Ну, дядя, будешь сказывать?
Я тебе, суке, не дядя.
Все вы тати! Воеводу на копья, детей евоных под топор, душегубы, изверги!
Суки! Змеи, аспиды...
Ай-яй-яй... Не по божьему-то черными словами ругаться.
Говори добром, повинись, назови дружков...
А для облегчения тебе - буду спрашивать.
Говори, какой проходимец от Азова здесь был?
Который вас на воеводу подбивал. Говори, кто еще его слышал?
Жги.
Чего не жгешь, собачий сын?
Кончился.
Не сдюжал.
Теперь худо будет. Он, покойник, один того проходимца азовского видел.
Теперь не отыскать заводчика бунту...
Имать всех, кто в подозрении.
А Фимка-то моя - золото женка!
Как она тебя метлой-то!
А могла и кипятком.
Древе-е-е-евен гро-об со-основа-а-ай!
Р-ра-а-аде ме-е-ня стро-оен..!
Ты не зевай, Ты выводи за мною...
Я, чай, в певчие не нанимался.
Поговори...
А чего не поговорить-то на последки. На том свете намолчимся.
Пес!
Я пес, да не лаюсь, а ты праведник, да гавкаешь...
Я хо-о-оть и гре-еше-ен, Пойду к бо-о-огу на су-у-у-уд!
Заждались тебя там. Небось, сокрушаются: И де он, любезный наш Федосеюшка?
Слушай, ослобони от греха! Убью ведь...
Да я так, для разговору...
Так во сне и преставимся?
Или как оно сделается... А?
Иди, дровишек расстарайся!
О!
Дядечка, ты спишь?
А где тятька-то ваш?
Он щей похлебал, теперь сеть чинит...
Мамка евону одежу всю спрятала, чтобы помирать не ходил.
Чего?!
Ну, чего? Все дровишки колешь, а?
Нонче не дадут помереть. Солдаты народишко имают - цитадель строить.
Всех подчистую...
Ежели готовый покойник. Не тронут, а которые
дожидаются страшного суда - тех берут.
Давеча говаривали: Фадейку Скиднева забрали - он шестеро ден в гробу лежал.
Как будем делать, а?
Я-то уйду от них, а ты - твое дело.
Не уйдешь! На рогатке возьмут.
Ах ты окаянный! Я тебе сколько раз говорила?
Сколько раз я тебе говорила?! Никуда не пойдешь!
Хворь его было скрутила, да одолел он лихоманку.
Исхудал, ноги непослушные, а все носится...
То в устье Двины, то на цитадель, то в город, повидать.
Недолго протянет господин Ивлев. Уже о трех ногах пошел, а годы не старые...
Господин капитан-командор в Европе жил, а невежество явил азиатское.
От лекарских услуг моих отказался.
Недолго протянет анафема. Как лето сделается - почернеет, и отпоем...
Приберет господь, тогда и возрадуемся. Ныне - рано.
Иди.
Понаведаюсь к нему еще.
Выгнал он меня.
Я, как велено было, припугнул, будто верный ябедник донес,
что собираются его смертью извести. А он... посмеялся, да выгнал.
А ты про то позабудь.
Нехорошо делает господин капитан-командор, то не ходит к вам.
Все сам вершит... как будто князя-воеводы нет.
Не тебе о наших делах судить, господин лекарь.
Не забывай - он государем поставлен.
Ты мне вот лучше сто скажи, велика ли сила шведов?
Нарва на многие годы все предопределила, князь.
Ну, коли придут - пожгут город!
Король Карл слов на ветер не бросает.
Большими силами придут, как ты думаешь?
А малыми идти - не имеет смысла.
Да, но вот капитан-командор строит крепость, льет пушки, учит стрельцов.
Чего молчишь? Я посоветоваться хочу, а он молчит!
Я бы мог предположить исход сражения, если бы знал, какова будет крепость.
Ну, об этом уж знаем.
Строит ее инженер Егор Резен, бременец.
Пригласите его, приласкайте.
Мы - европейцы, мы ведь быстро найдем общий язык.
Видишь, как разорвало? Хорошо еще меня не убил!
Вставай. Да вставай же ты!
Что ж ты, дурак экой... Чего разбойничаешь?
В чем душа только держится...
Беглые мы... С верфи. Били там - тридцать кнутов...
Раньше-то мы здоровые были, ничего...
Да вставай, простынешь!
Вяжи, что ли... Разве сдюжаешь с вами. Вы, небось, и хлебушко едите...
Шел к дьяволу!
Это оно что? Отпускаете, что ли?
Вали отсель, пока кнутом не огрел!
Прощаете, значит.
По христианству, а? Брезгуете, значит от своего боярства?
Только я-то вам не прощаю, не прощаю! Мы еще свидимся!
Брось!
Я сколько ден, вино пия, грешен...
Ты, я чай, с дороги от ренского не откажешься?
Пойдем в покои.
Негоже им глядеть на сей храм... Садись.
Видал, прибрал ты город Архангельский, дозоры ходят.
Писал государю о тебе.
Ты пей, со мною можно.
Что, воевода Прозоровский мешает делу?
Покуда не слишком, владыко.
Станет писать на тебя, порочить. Будь к тому готов.
Он в чести у государя.
За что ж в чести?
За то, что стрельцы, лютые враги государевы,
взбунтовавшись, требовали выдать им князя, понял?
Понял.
Вернейший он для государя человек.
Состоит при воеводе думный Ларионов. Хуже собаки свет не знал.
Алесей Петрович, что думный прикажет, то и сделает. Так-то.
Тяжко тебе будет здесь, тяжко.
Ты для чего ко мне приехал, вино пить?
Нет.
Просить милости, дабы монахи потрудились на
цитадели - камень возить, известку, лес.
Пущай возят. Небось, жиры-то посгоняют.
Благословляю, далее что?
Колокола буду по звонницам снимать. Пушки, нужны, отче.
Обороняться от шведа нечем.
Раскаркается, поди, воронье-то.
Ну, ничего, я их словом божьим к смиренью призову.
Ладно, бери монахи, сымай колокола.
Еще дела есть?
Все, владыко.
Ежели воевода зачнет встревать, ты свое работай, а с ним потише.
Вреден, ох вреден...
Крепость будет превосходная!
Даю вам голову об заклад, что ни один корабль к городу мимо крепости не проскочит.
Первый раз слышу. Все тайна, все тишком...
От меня, от воеводы все скрывают, ну что это такое!
Э... Разве князь не имеет чертежной копии крепости?
Как это ни неприлично, но чертежей князь не видел.
И вы, достопочтенный магистр, тоже не видели?
А вы давно знакомы с капитан-командором Ивлевым? Это он вас пригласил в Россию?
Да, он об этом попросил Петра Алексеевича.
А познакомились мы с ним в моем родном Бремене.
Господин Ивлев постигал там математику, фортификацию...
Ну, я ему немного помогал.
В Венеции мы с ним побывали, на верфях голландских.
Да... А князь у себя под боком в крепости побывать не может.
Без приглашения я туда ни ногой.
А я вас приглашаю, князь.
Окажите великую честь, посетите крепость. Я сам вам все покажу.
Хорошие услуги хорошо вознаграждаются.
Кем?
Гер Ивлев напрасно так не дружен с воеводой. Князь - влиятельное лицо.
Вы долго жили в Швеции? У вас шведское произношение.
Лекарь датского происхождения, или же выдающий себя за датчанина,
Ларс Десфонтейнес должен нынче же отбыть за кордон.
Ты что же, батюшка мой, белены объелся?
Али тебе не ведомо, что сей славный лекарь с царскими войсками под Азов ходил?
Под Нарвой наших воинов пользовал!
Слишком смел стал, голубчик!
В Москве за это по головке не погладят!
Иноземный лекарь замешан в делах, кои рассматриваются, как служба ворогу.
Сиреч шведской короне, тайный шпион, вот кто твой магистр!
Ежели не отдашь лекаря добром, означает - ты ему помощник.
Волею али дуростью, - об том на Москве спознают...
Ну что ж, хлопот много, может я и не разглядел этого лекаря...
Так-то оно лучше!
Сдашь сего иноземца Соловецким тюремным монахам, они доставят его до рубежа.
С богом!
Раз-два-раз-два-раз-два!..
Куда прешь?!
Вы что, отцы честные, ноги не знаете?
А ну вздень, какой рукой креститесь!
Вот так! Как скажу - правой, сразу думать, чем креститесь - тем и шагайте.
А ну... левой делай! Левой, левой, левой!
Зачем зван?
Все живой? Ждешь свой суд?
Не жду, хватит.
А чего же делать станешь?
Может, пушки стану лить, ежели надобно. До времени.
А позже?
А позже отыщу, кто всему виной.
Отыщу и накажу.
Аувфидерзейн.
Жди.
Жди!
- Долго мне еще столбеть тут? - Коли не достать ее было нигде.
Чего не достать?
Афанасия Петровича Крыкова просит пожаловать к себе капитан-командор!
Всем встать смирно!
Указом его величества государя Петра Алексеевича, бывший поручик Крыков
Афанасий Петрович, лишенный сего звания по навету, производится в капитаны.
Целуйте шпагу, сударь капитан Крыков.
А того всего и не было. Забудь, голубчик.
Чего молчишь, молчальница?
Рассказывай, что на Москве.
Письма тебе, сумку принесла.
Каково же будет твое решение, Таисия Антиповна?
Да я не тороплю, я... буду ждать, сколько велишь.
Год, два... Ты только оставь меня надеяться.
Много ты ко мне добр, Афанасий Петрович, того тебе вовек не забуду.
Хорошее начало, теперь знаю, каков будет конец.
Люб он мне до гроба моего.
Ну как же быть-то...
Капитану Крыкову, на караул!
Доброго учения!
Там видно будет, каково учение, у шведа спросим!
Что случилось на галере? Кто-то пытался удрать?
Русские.
В это диком уляборне всегда что-то случается!
- Поймали? - А вам что до этого?
Вы Комит?
Ну и что из того?
Мне капитан нужен.
Руки не мыть и пить, фифаллерала!
Поскорее пить, поскорее пить, по...
Какого черта вам надо?
Вы славно проводите время, пока ваши каторжники бегут с галеры.
Я думаю, вас за это не похвалят, капитан.
Кто вы такой?
Я тайный агент Его Величества.
Всем поданным короны под страхом лишения жизни, надлежит, во всем мне помогать.
Читайте.
Вы отсюда идете в Стокгольм?
Стокгольм, гере.
Я имею чин премьер-лейтенанта.
Возьмете меня на борт.
Советую вам протрезветь и навести порядок на галере.
Шиурма мрет от голода, что такое для гребца три унции сухарей в день?
Только за последний переход мы бросили в море шестнадцать трупов каторжан.
Полное истощение.
Сколько человек сбежало?
Девять, троих поймали.
Кто помог расковаться?
Вот он, русский из военнопленных.
Ты русский?
Русский.
- А как тебя зовут? - Щербатый.
А тут кличку, как псу дали.
Преступники перед побегом получили от него письмо.
Ты давал им письмо?
Ты тот шпион, который доносит московитам о том, что
готовится экспедиция в город Архангельск. Так?
Ты имеешь своего человека в Стокгольме, да?
Кто тот человек?
Говори, иначе я с тебя с живого сниму кожу.
В трюм! Каплями лить холодную воду на темя.
А одного из беглецов вздернуть на ноке.
Что ж... и Минька Чистяков вам зачтется...
Ты кому-то угрожал?
А ты можешь изменить свою судьбу! У тебя есть 3 минуты.
Подумай о том, как прекрасна жизнь, как рано тебе умирать...
Ты будешь прощен, если назовешь известные тебе имена.
- Много русских? - Больше половины.
- Попали к вам после Нарвы? - Да.
А остальные?
Есть и шведы. Теперь наказывают галерами за неподчинения своему дворянину.
Такие тоже есть?
Немало, гере премьер-лейтенант.
Я раздумал. Тебе не удастся так легко умереть.
Тебя будут стегать кнутом до тех пор пока ты не назовешь имена или не скончаешься.
Начинайте!
Ты хочешь говорить со мной?
Я не буду с тобой говорить.
Боюсь, что тебе немного осталось жить.
- Русский испустил дух. - Он ничего не сказал?
- Ни слова. - Вот, таковы они все!
Только безумец может затевать войну с этим народом.
Шведский здравый смысл, где ты?
Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять всю нелепость этой затеи.
- Ход? - 5 узлов!
На большее вы не способны?
Наш король - безумец! Ты слышал что-либо более оскорбительное для его величества?
Пусть помилует его святая Бригитта!
Подписывай. Он еще смел кричать на меня, когда бежали пленные!
Негодяй.
Такие как этот проходимец кончают жизнь на плахе.
Мое имя Ларс Десфонтейнес, гере премьер-министр назначил мне аудиенцию.
Граф Пипер ждет вас, гере премьер-лейтенант.
Вот я и вернулся, граф.
Не такого возвращения ждали от вас.
Говорите, я слушаю.
- У меня есть просьба. - Просьба потом, говорите о деле!
Я давно не был в королевстве, граф, мне хотелось бы
знать, что здесь думают о России. Это и есть моя просьба.
После разгрома русских под Нарвой... Теперь наша дорога - на Москву.
Его величество объявил своим указом экспедицию в Архангельск.
Город будет уничтожен.
Но это только мера для прекращения связи московитов с Европой.
Москва - это истинное решение восточного вопроса.
Золотой крест на синем поле, над русским Кремлем.
Надеюсь, вы согласны со мной?
Нет.
Вы не согласны?
Решительно.
В чем же именно?
Многие поражения армий происходили оттого, что противник был
недостаточно изучен, его считали более слабым, чем он есть на самом деле.
Умалять силы и возможности противника - это преступление перед короной,
за которые надо колесовать.
Да, граф, колесовать.
Дипломаты и послы, быть может, и правильно
поступают, изучая сферы, близкие ко двору.
Но я восемь лет в России посвятил совсем другому.
Я изучал народ, изучал страну. Характер населения, нравы...
Нравы?
Да, гере, нравы и характеры.
Я изучал народ, который мы должны уничтожить...
Дабы проложить тот путь к Москве, о котором вы только что говорили.
Хм...
Ибо иного способа завоевать Россию нет.
Интересно.
Вы говорили о поражении Русских под Нарвой.
После Нарвы мы выбили медаль, на ней изображен был плачущий Петр.
Да! Шпага царя брошена, шапка свалилась с головы...
К сожалению, граф, шпага не брошена. Рука московитов крепко сжимает ее эфес.
Русские солдаты сражались под Нарвой до последней капли крови.
Я никогда не забуду, как они уходили с развернутыми знаменами, под барабанный бой.
Кто видел это поражение, тот не может не задуматься о будущем.
Но все-таки - поражение...
Но оно многому научило русских.
Да, им трудно. С них берут налоги за топоры, за бани, даже за дубовые гробы.
Мужиков гонят на непосильные работы, люди умирают
на строительстве крепостей, дорог верфей.
Но они строят корабли, создают и вооружают новую армию, отливают пушки.
Они не пожалели даже на это колокола своих церквей.
Россия - упорный и сильный противник.
Швеции надо готовиться к смертной битве с
противником, которого поражение сделало умнее.
Россия становится иной.
Вы хотите сказать...
Я хочу сказать то, о чем никто в Швеции не говорит. Война с Россией - безумие.
Мы можем презирать эту страну, но мы должны искать
дружбы с нею, вести торговлю, быть добрыми соседями.
Русские - сильный народ.
В этом вы можете убедиться, повидав того
каторжника, который пытался удрать с галеры.
Наша беседа слишком затянулась, я не жду от нее никакой пользы.
Вам же рекомендую не торопиться делать свои выводы.
Делать выводы и принимать решения может только его величество.
Запомните это, иначе дорого заплатите.
Совет согласен выслушать вас.
Говорите о слабых сторонах русского войска.
Только это спасет вашу репутацию.