— ВО СКОЛЬКО ОНА ВСТАЛА СЕГОДНЯ — Я НЕ ВИДЕЛА, С НЕЙ БЫЛА С.
— НАША ДЕВОЧКА — РАННЯЯ ПТАШКА — ЗАГОНЯЛИ
ДУМАЕШЬ, ЕЁ СОВЕСТЬ МУЧАЕТ?
ВОЗМОЖНО
ЗНАЧИТ, ТЫ ЕЁ ЕЩЁ ЛЮБИШЬ
ТАР
Готова?
Нет, просто… не обращай внимания на микрофон.
Да, как будто его здесь нет.
Пой, словно его нет.
Да.
(говорит на языке шипибо-конибо)
Хорошо?
Переведено студией FOCS
Перевод и работа над субтитрами: Влада Лайт, Ася Дик,
Кристина Тонкоштан и Анастасия Цюпер
Переведено при поддержке зрителей. Отдельная благодарность Никите К.
— Готовы? — Да.
Идём.
Если вы здесь, то уже знаете,
кто она. Что она одна из важнейших
ныне живущих людей в мире музыки.
Лидия Тар многогранна.
Пианистка, окончившая Кёртисовский институт.
Член Гарвардского «Фи Бета Каппа».
МАЛЕР, СИМФОНИЯ №5. МАЛЕР, СИМФОНИЯ №9.
Защитила докторскую по музыковедению в Венском университете.
Изучала музыку коренных народов
в долине Укаяли, на востоке Перу.
Провела там пять лет
среди племени шипибо-конибо.
В качестве дирижёра начинала
в Кливлендском оркестре,
входящем в Большую пятёрку.
Занимала ряд важных должностей,
включая Филадельфийский оркестр,
Чикагский и Бостонский
симфонические оркестры.
И, наконец, попала сюда —
в Нью-Йоркский филармонический оркестр.
С ним она организовала
концерты в лагере для беженцев Заатари,
которые посетило более 75 000 человек.
Она прославилась работой
с современными композиторами.
Например, Дженнифер Хигдон, Кэролайн Шоу,
Джулией Вольф и Хильдур Гуднадоуттир.
Тар ратует за изучение их работ
наряду с классиками.
Она как-то сказала:
«Эти композиторы ведут диалог,
и диалог этот не всегда вежливый».
Лидия Тар также пишет музыку для кино и театра.
ГУСТАВ МАЛЕР, ПЯТАЯ СИМФОНИЯ
Она одна из 15 так называемых ЭГОТов —
людей, выигравших четыре крупных премии.
То есть «Эмми», «Грэмми», «Оскар» и «Тони».
В этот, как вы понимаете,
очень короткий и блестящий список
входят Ричард Роджерс, Одри Хепбёрн,
Эндрю Ллойд Уэббер и, конечно, Мел Брукс.
В 2010 году вместе с Элиотом Капланом
она основала Содружество дирижёров и аккордеонистов,
дающее возможности развития и работы
женщинам-дирижёрам, чтобы они могли попасть
в ведущие оркестры по всему миру.
В 2013 году Тар выбрали главным дирижёром Берлинского оркестра.
Она сменила Андриса Дэвиса
и с тех пор занимает эту должность.
Как и её наставник, Леонард Бернстайн,
Тар особенно любит Малера,
чьи девять симфоний она записала
во время работы в Большой пятёрке.
Тем не менее, до сих пор ей не удалось
исполнить весь цикл с одним оркестром.
Под её руководством
Берлинский оркестр записал восемь симфоний,
оставив Пятую, самую масштабную, напоследок.
Из-за пандемии выступление,
запланированное на прошлый год, было отменено.
Но в следующем месяце
концертная запись Пятой симфонии осуществится,
а цикл будет завершён.
«Deutsche Grammophon» выпустит его боксом
как раз ко дню рождения Малера.
Но и это ещё не всё. Её новая книга «Тар про Тар»
выйдет в издательстве Нэн Тализ под эгидой «Doubleday»
как раз к Рождеству. Идеальный подарок,
хотя для рождественского носка тяжеловат.
«The New Yorker» приветствует вас.
Рады видеть вас сегодня, маэстро.
Благодарю, Адам.
Спасибо.
Лидия, я…
Я не мог не заметить, что вас слегка передёрнуло,
когда я рассказывал о вас.
Я упустил какой-то потрясающий факт?
Или вам стало немного неловко
от перечисления ваших неординарных достижений?
В нынешние времена «неординарный» — это ругательство.
Мы живём в эру специалистов,
и если ты не занимаешься чем-то одним,
то на тебя могут косо посмотреть.
У всех артистов есть амплуа.
О да. Безусловно.
Как вы считаете, настанет ли момент,
когда в мире классической музыки
перестанут разделять артистов
по половым признакам?
Наверное, этот вопрос не ко мне.
Я не читаю рецензии.
— Никогда? — Нет.
Но, по-моему, странно, что людям важно
заменить «маэстро» на «маэстра».
Женщин-астронавтов мы же не зовём астронавтками.
Верно.
Если говорить о гендерной дискриминации,
то мне не на что жаловаться, правда.
Как и Марин Олсоп, Джоан Фаллетте,
Лоранс Экильбе и Натали Штуцман.
А сколько ещё невероятных женщин
было до нас.
Таких, знаете, настоящих глыб.
Интересно.
А можете назвать их?
Да, конечно.
Во-первых, конечно, Надя Буланже.
Пример, когда всё сложилось удачно.
А вот Антония Брико — обратный пример.
Она, бесспорно, была талантливым дирижёром,
но удостоилась лишь негламурного статуса
приглашённого дирижёра.
Это, безусловно, был нож в спину.
Нож… То есть она не возглавляла
большой оркестр?
Нет, она была дирижёром
в Берлинском оркестре и Метрополитен-опере,
но, опять же, лишь как приглашённый дирижёр.
Знаете, в те времена это был
вопрос гендера.
К счастью, времена меняются,
и обращение Савла…
— Савла? — …если и не завершено,
то по крайней мере уже близится.
И даже падение тому не помеха.
Лидия, давайте немного
объясним суть.
Кажется, некоторые всё ещё считают
дирижёра неким живым метрономом.
Что ж, это отчасти так.
— Да, но… — Отмерять время —
это уже немало.
Но это ведь не всё.
Уж надеюсь, что так.
Но время — всё дело в нём.
Это важнейшая составляющая интерпретации.
Без меня нельзя начать.
Я завожу часы.
Левая рука задаёт форму, но правая рука,
вторая рука отбивает такт.
В отличие от часов, порой вторая рука останавливается.
А значит, останавливается время.
Иллюзия в том, что я, как и вы,
откликаюсь оркестру в реальном времени.
— Да-да… — В моменте решаю,
когда возобновить, повторить
или вообще нарушить такт.
Но на самом деле я с самого начала…
Я точно знаю, когда…
В какой момент
мы с вами попадём в нужную точку.
Для меня момент новизны случается
на репетиции.
Но на выступлении — никогда.
Понимаю, это сложный вопрос, но если одним словом,
то что вам дал Бернстайн?
Кавану.
На иврите это означает
осознанную готовность к выполнению.
То есть что важно для композитора,
а что для тебя? Как сложить это вместе?
Кавана. Созвучно с местом, где нашим зрителям
не хотелось бы кончить после бурного вечера.
Да-да, могу себе представить.
Я верно понимаю, что дирижёр
не всегда присутствовал на сцене
— во времена классиков? — Всё так.
Я читал, что раньше
его обязанности исполняла первая скрипка.
Да, первый скрипач, вне зависимости от желания
или наличия таланта к этому.
Кто и когда изменил это?
Это был французский композитор Жан-Батист Люлли,
у которого, как говорят, был огромный
заострённый жезл, которым он отбивал ритм об пол.
Думаю, музыканты были не в восторге от такого.
В итоге всё кончилось тем, что во время выступления
Люлли случайным образом
проткнул себе ногу этой штукой, а потом умер.
Да. От гангрены.
Но на самом…
Да.
На самом деле необходимость
в дирижёре появляется, когда ансамбли расширяются.
Возьмём Бетховена.
Всё начинается не с восьмой ноты.
Сильная доля…
Приходится на тишину.
Кто-то должен завести часы.
Кто-то должен расставить флажки в песке
и сказать: «Следуй за мной». Понимаете?
И когда этим кем-то был Ленни, оркестр следовал дороге,
полной невероятных удовольствий.
Потому что он знал музыку, особенно Малера,
так же, если не лучше других.
И он часто играл с формой.
Он хотел, чтобы музыканты думали,
что они не знали, и уж тем более не слышали,
не исполняли эту музыку раньше.
Поэтому он поступал радикально:
игнорировал первоначальный темп
или заканчивал фразу, сильно замедляя,
хотя она того не предполагала.
А он не перегибал?
Нет-нет. Вовсе нет.
Он делился радостью своего открытия.
Но вы только что сказали,
что открытия происходят на репетициях.
Когда вы возобновите свои?
В понедельник.
Уже?
В этом случае
нам остаётся лишь гадать о намерениях Малера.
Конечно, нам многое известно об остальных симфониях.
Его ведь настолько вдохновляла поэзия Рюккерта,
что много лет он писал только на его стихи.
Но в Пятой всё меняется.
Пятая — это загадка.
Он оставляет нам лишь одну подсказку
на обложке самого сочинения.
Посвящение своей новой жене Альме.
Если ты хочешь стать партнёром Малера
в его Пятой симфонии,
то в первую очередь
нужно попытаться понять этот сложный брак.
То есть ваше понимание отличается
от прочтения Бернстайна?
Вы упоминали мою этнографическую работу в Амазонии.
Так вот, Адам, шипибо-конибо
воспринимают «икаро», священную песню,
только в присутствии певца.
Когда через него говорит дух, который её создал.
Таким образом, прошлое и настоящее встречаются.
Это две части одного космоса.
Такое понятие верности мне близко.
Но Ленни, он верил в тшуву.
В иудаизме это возвращение в прошлое,
изменение смысла
чьих-то поступков.
Когда он играл Пятую симфонию на похоронах Роберта Кеннеди,
она длилась 12 минут.
Он сыграл её как мессу.
Если вы послушаете запись,
то, без сомнения, увидите там трагедию и весь этот пафос.
Конечно, эта интерпретация
подходит поздним годам Малера,
уже случившемуся профессиональному кризису
и уходу Альмы к Гропиусу.
Но, как я уже говорила, вся суть во времени.
Это произведение рождено не из переживания трагедии.
А из юношеской любви.
Значит, вы выбрали…
Любовь.
Насколько же длинную?
На…
семь минут.
Меня так тронули ваши слова Адаму
про интерпретацию.
Особенно про чувства
и то, что вы выбрали любовь.
Я знаю пословицу про то, что плакать
должны зрители, но…
Бывало, что вас накрывали эмоции
прямо там, перед оркестром?
Да.
Да, бывает такое.
Определённые ожидания оправдываются
с некоторыми работами. В таких бывают части,
которые дирижировать сплошное удовольствие.
И я не то чтобы тороплюсь,
но предвкушаю эти части.
Поэтому да. Каждый раз так.
Значит, это на уровне не только эмоций, но и физиологии.
Боже, вы, наверное, ещё долго
потом витаете в облаках.
Я потом не могу вспомнить, что говорила людям.
А уснуть вообще невозможно.
У меня так было на первом курсе.
Какое произведение влияет на вас так?
А я вас видела!
В прошлом году вы исполняли «Весну священную»
в Метрополитен-опере.
Это было сильно.
Спасибо. Спасибо.
11 пистолетных выстрелов —
столько требуется,
чтобы стать и виновником, и жертвой.
Когда я продирижировала,
то поняла, что любой из нас способен на убийство.
Кстати, какая шикарная сумочка.
Спасибо, рада, что нравится.
Ещё как.
Вас ждёт на ланч мистер Каплан.
Водитель подъехал.
Хорошо.
Простите, забыла ваше имя.
— Уитни. Уитни Риз. — Уитни.
Уитни, конечно.
Прошу прощения,
я и так задержалась, а ещё встреча,
— которую не отменить. — Понимаю.
Могу я вам написать?
ТЫ ПОСМОТРИ
НОМЕР ПЛАСИДО ДОМИНГО
ОНА СЧИТАЕТ СЕБЯ ИРОНИЧНОЙ
Великолепно, Альдо.
Я надеялся, что мы отметим.
Да. Как и я.
У меня пара в Джульярде.
Хорошо.
Я обещала Бену.
Уверен, у тебя найдётся пара мест для аккордеонистов.
Нужно расширить Содружество.
— Расширить в количестве? — Нет, гендерно.
Странно ограничиваться женщинами.
Мы своё дело сделали.
Честно говоря, было совсем несложно
успешно пристроить каждую из них.
Кроме одной.
Ну…
Она проблемная.
Наслышан.
Её отец поднимает эту тему
на каждой встрече «Ситибанка».
Сочувствую.
Ничего.
Я справляюсь.
Так ты хочешь нарушить главный принцип Содружества?
Так мы потеряем спонсоров.
Да, наверное так.
Ладно, вернёмся к этому вопросу
— позже. — Конечно.
«Брайант-парк» забронирован на 25-е.
Нэн просила помочь с заполнением зала,
так что фонд Каплана купит наружную рекламу и на радио.
И зазывал.
Он слишком большой.
Надо было брать «Стрэнд».
Расслабься.
Всё пройдёт отлично.
Практически в твой день рождения.
Жаль, ты не смогла послушать моё исполнение
Третьей симфонии в Лондоне.
И мне жаль.
У Петры было мероприятие в школе.
Я обещала Шерон, что приду.
Конечно.
Я хотел услышать твоё честное мнение.
Мой коллектив высоко оценили.
Это конфиденциальная информация, Элиот.
Первый гобоист — наш поклонник.
На обратном пути
я слушал твоё исполнение с Израильской филармонией.
Поразительно, как ты дожала струнные
своим последним движением.
Как ты этого добилась?
Это всё зал?
Или музыканты?
Музыканты не очень-то помогали.
Концертмейстер подошёл
после первой репетиции
— и спросил, еврейка ли я. — Что?
Ему казалось странным, даже подозрительным, что нееврейке
интересно дирижировать еврейскую музыку.
Почувствовала себя Максом Брухом.
А я вот еврей, и фонд Каплана
всячески поддерживает
клезмерскую музыку.
Может, они пригласят меня дирижировать.
Для них это была бы честь.
Брось.
Я своё место знаю.
Не всё купишь деньгами.
Неужели ты в это веришь?
Я пытался подкупить Франческу,
чтобы она показала твою партитуру.
Она меня послала.
Какая умница.
Вот тот джентльмен с банкиром
глаз не отрывает от нашего столика.
Сначала я думала, он смотрит на меня,
но, кажется, это ты ему приглянулся.
Лучше игнорируй его.
Если хочешь остаться один, я могу
сходить помыть руки.
Я тебе такое не прощу.
Меньше всего я хочу застрять тут с кем-то
вроде меня.
Когда завтра уезжаешь?
Франческа подбирает рейс.
Не нужно.
Оставайся сколько хочешь.
Это необязательно.
У меня не совсем альтруистические мотивы.
Дай хоть глазком взглянуть на твою партитуру.
Ладно.
— В 17:15 нормально? — Конечно.
Мне придётся поторопиться.
Мы открываем вакансию.
Речь про Себастьяна, надеюсь.
Ты несправедлив, Элиот.
Себастьян достойно играет.
Ему дали это место.
Месяц назад я ходил послушать,
как машина Тьюринга пытается в Первый концерт Шопена.
Старина Себастьян настоящий мистер темпо рубато.
Скорее, мистер робот.
Зачем ты его держишь?
Он человек Андриса, ты же знаешь.
Вот именно. Тебе он достался.
Семи лет довольно, чтобы уважить чужой выбор.
У нас есть разные трудовые договора.
Он… странный человек.
Кто? Андрис?
Нет, Себастьян.
У него есть фетиши.
Фетиши? Какие?
Ностальгия по довоенным карманным партитурам,
какие-то редкие карандаши,
которые фон Караян держал в руках на фото.
И всякое такое.
Удручающе звучит.
Да, но ты прав.
Когда-то придётся его заменить.
Кем?
«Что мне рассказывает любовь».
Эта струнная партия.
Малер же сам для тебя всё расписал.
(нем.) Протяжно, безмятежно, глубоко.
— Брось. — Поверь,
ты не хочешь учиться
по чужим тетрадям.
Тем более по моим.
Но я хочу.
Ты перестанешь мне докучать?
Да.
Свободные смычки.
Смотрится не очень красиво,
но если держать музыкантов в узде,
и они не пойдут вразнос…
То звук будет яростный.
Роботу славы не сыскать, Элиот.
Придумай что-нибудь своё.
Итак.
Остановимся здесь.
— Спасибо, Макс. Очень хорошо. — Спасибо.
Утоли моё любопытство:
зачем ты пошёл в Джульярд?
Это лучшая консерватория в стране.
Кёртисовский институт и Истменовская школа могут поспорить.
Джульярд — это бренд, так?
Ты пришёл учиться у бренда?
— Нет. — Нет, есть учитель
или выпускник, которые чем-то
поразили тебя до глубины души.
Вдохновили быть собой.
Кто это был?
Сара Чанг.
Так ты скрипач?
— Да. — Хорошо.
Я понимаю,
почему ты захотел дирижировать это.
Это уже знакомое удовольствие — главенствовать над струнными,
которые звучат так, будто только настраиваются.
Итак.
Это произведение звучит… современно.
Вот композитор велит
начинать с «тремоло металлической щёткой
и постепенного раскачивания помпейских тарелок».
Похоже скорее на рецепт приготовления оленины.
Волнительно играть новую музыку, да?
— Да. — Да.
Хорошо. Прошу, садись к остальным.
Я знаю, вы учитесь дирижёрству
у мистера Вольфа, но кто из вас
также изучает сочинительство?
Ага, как тебя зовут?
Олив Керр.
Хорошо, Олив…
Что ты думаешь об услышанном?
Это потрясающе.
Невероятный накал атональности.
Согласна насчёт накала.
Вы можете восхищаться, дрочить
на выразительность так называемой атональности,
но вот более важный вопрос: что вы дирижируете?
Какой у этого эффект?
Как это на вас влияет?
Хорошая музыка может быть витиеватой, как собор,
или незатейливой, как теплица.
Главное, чтобы она отвечала на оба этих вопроса.
Макс.
Расскажи, что думаешь.
На своём мастер-классе Анна Торвальдсдоуттир сказала,
что её вдохновляют форма
и структура ландшафта и природы тех мест, где она выросла.
Но я не думаю, что её целью было
повторять какие-то конкретные звуки.
Какой образный контрапункт.
Да.
Замысел её сочинения неясен, если не сказать больше.
Как в таком случае, вам, дирижёру,
трактовать сочинение?
Справедливости ради,
иногда у вас просто не будет выбора.
Вам придётся встать перед оркестром
и притвориться, что есть некая невидимая структура.
Но я надеюсь,
что вам не придётся краснеть
на сцене под Джона Кейджа,
пытаясь продать машину без двигателя.
Потому что пора, друзья мои,
пора дирижировать музыку,
которая чего-то требует от вас.
Музыку, которую все знают,
но которая зазвучит иначе в вашей интерпретации.
Макс, почему не взять кантату?
Да хоть бы Мессу си минор Баха.
Не очень люблю Баха.
Не очень любишь Баха?
Ох, Макс…
Ты читал книгу Швейцера?
Нет.
Прочти.
Это важный текст.
Так считала Антония Брико.
Она даже отправилась в Экваториальную Африку
и переплыла на каноэ реку Конго, чтобы найти Швейцера
и попросить рассказать всё, что тот знал о Бахе.
У меня даже есть фото,
где она в пробковом шлеме.
А ты…
когда-нибудь играл или дирижировал Баха?
Как темнокожая, пангендерная личность
скажу, что сексизм Баха
не позволяет мне серьёзно
относиться к его музыке.
Так.
Что… Что ты имеешь в виду?
Разве он не наплодил 20 детей?
Да, это известный факт.
А ещё написал множество произведений.
Прости, я не пойму,
как его невероятные успехи на супружеском ложе
связаны с Мессой си минор.
Ладно.
Как скажешь. Это твой выбор.
В конце концов, «Лишь одного душа впускает».
Но не забывай о последствиях выбора:
«Лишь одному своё вниманье отдаст она».
Сейчас отделять приемлемое
от неприемлемого — практика многих,
если не всех симфонических оркестров.
Они всячески стараются
угождать кретинам.
Это скользкая тема,
но обсуждать подобное непринятие полезно.
Может ли классическая музыка, сочинённая кучкой
верующих австро-германских натуралов,
облагораживать человека, общество?
И кто, позвольте спросить, это решает?
А как же Бетховен?
Он тебе нравится?
Вот я, стереотипная лесбиянка,
не уверена насчёт старины Людвига.
Но потом я сталкиваюсь
лицом к лицу
с его силой, неотвратимостью.
Макс, будь добр.
Вглядись в Баха.
Садись.
Филигранно, да?
Так мог бы сыграть первокурсник.
Или Шрёдер сыграл бы Люси.
Гленн Гульд, коли на то пошло.
А потом всё меняется…
Ты проникаешь в нутро,
слышишь саму суть.
Это вопрос.
И ответ.
Порождающий ещё один вопрос.
В Бахе есть скромность.
Он не притворяется, что уверен хоть в чём-то.
Потому что знает, что именно вопрос
вовлекает слушателя.
Но не ответ, так ведь?
И вот важный вопрос тебе:
что ты думаешь, Макс?
Вы сыграли прекрасно.
Но белые цисгендерные композиторы мне не по душе.
Не ищи повод оскорбиться.
Нарциссизм малых различий
ведёт к тоскливому конформизму.
Эдгар Варез неплох.
Мне нравится «Аркана».
Тогда ты наверняка знаешь
его известную фразу, что джаз —
это «негритянский продукт, эксплуатируемый евреями».
Джерри Голдсмита, правда, всё равно
обобрали с саундтреком к «Планете обезьян».
Прямо-таки идеальное оскорбление.
Видишь ли, если ты записываешься
в ультразвуковые гносеологические диссиденты,
говоря, что талант Баха можно свести к гендеру,
родине, вероисповеданию, ориентации и так далее,
то это касается и тебя самого.
Однажды ты выпустишься, Макс,
и тебя пригласят в большой или не очень оркестр.
Тогда ты увидишь, что у музыкантов на пюпитрах
есть не только партии…
но и листы оценивания.
Для того, чтобы оценить тебя.
По каким критериям
ты бы хотел, чтобы тебя оценивали?
По чтению партитуры, владению смычком или чему-то ещё?
Давайте, используя критерии Макса,
оценим его кандидатку.
Анну Торвальдсдоуттир.
Можем ли мы согласиться с двумя фактами…
Первый: Анна родилась в Исландии.
Второй: она, я не знаю,
эдакая горячая Вальдорфская училка.
Поднимите руки.
Хорошо, а теперь посмотрите
на сидящего за пианино.
Как что-либо из перечисленного
относится к тому, кто перед нами?
Куда ты собрался?
Ну вы и сука.
А ты робот.
Увы, видимо, архитекторы твоей души —
это соцсети.
Нужно стать маской, служить композитору.
Ты должен сублимировать себя,
своё эго и да — свою идентичность.
Ты должен, стоя перед людьми и Богом,
себя уничтожить.
Ладно.
РЕДАКТИРОВАТЬ Во время пандемии
вы сделали удивительную вещь.
Вы играли концерты бесплатно. ПОЖАЛУЙ, ВЕЛИЧАЙШИЙ НЫНЕ КОМПОЗИТОР
Любой мог посмотреть выступление Берлинского оркестра,
не заплатив и цента.
Ну, это было…
Общее решение, принятое музыкантами. ЛИДИЯ ТАР: РЕЖИМ РЕДАКТИРОВАНИЯ
Я бы и хотела сказать, что это моя идея,
но на самом деле её предложила Шерон Гуднау.
Шерон ваша партнёрша.
У вас совместный ребёнок,
а ещё она концертмейстер оркестра.
— Это когда-нибудь… — Верно.
…вызывало трудности?
Работа мешала вам дома?
Джейк уверен,
что вам понравится, как они сидят сзади.
Понравится,
если я ещё сброшу к следующему месяцу.
Вы всегда худая.
Ваша мама написала мне.
Знает, вы заняты, но надеется на встречу.
В другой раз.
Где хотите поужинать?
О нет.
Я останусь, стряхну пыль с этого фортепиано.
Сомневаюсь по поводу ми бекара в партии виолончелей.
Звучит, как низкопробный Чарлз Айвз, не думаешь?
Вовсе нет.
Не волнуйтесь, я позвоню Хьюстону.
Они подстроятся.
Наверняка в Нью-Хейвене у тебя
есть какие-то друзья?
Нет, не особо.
Мне зайти позже за заметками?
Нет, не нужно.
Хорошо.
Чуть не забыла.
Это оставили вам у консьержа.
Кто?
Не сказали.
Никакой записки?
Нет.
Ладно, положи туда.
Спасибо.
Доброй ночи.
Доброй.
В эфире Национального государственного радио
программа «Всё учтено‎»‎.
«Всё учтено‎» благодарит за помощь
Корпорацию общественного вещания…
Общественного вещания.
И «Ухо востро‎».
— К вашим услухам с 2008 года. — С 2008 года.
— «Ухо востро» — — «Ухо востро» —
— ваше информбюро. — ваше информбюро.
А мы с вами продолжаем.
В ближайшие несколько недель
мы услышим стихи четырёх финалистов премии
«Национальный молодёжный поэт-лауреат‎».
Когда ты об этом узнала?
Утром.
Мистер Каплан очень извинялся.
Мне удалось взять билеты
на рейс в семь утра с пересадкой в Мюнхене.
Ждать недолго,
но я всё равно оформила обслуживание в VIP-зале.
«Deutsche Grammophon» молчат?
Пожалуйста, скажи, что до них наконец дошло,
что нужно выпускать релиз на пластинках?
Пока тишина.
Ты просмотрела черновик письма, что я скинула?
И уже его отправила.
Дай знать, как придёт ответ.
Что думаешь об интервью «The New Yorker»?
Всё же хорошо прошло, нет?
Не увиливай от ответа.
Я наговорила много лишнего.
Ну что вы.
Это не так. Вы потрясающе держались.
Франческа.
Если ты и впрямь интересуешься дирижированием,
то говори как есть.
Что ж, на вашем месте я бы…
не стала делать такой акцент на отношениях с…
— Ленни? — Нет.
Я про Малера и Альму.
Вы выставили её предательницей.
Не думаю, что я с этим согласна.
Вот как?
Альма тоже была композитором,
но Малер заставил её перестать писать музыку.
Он сказал, что…
— в доме хватает одного сумасшедшего. — Хватает одного сумасшедшего.
И она не стала с ним спорить.
Это было её, и только её решение.
Хэштег «Молчи в тряпочку».
(фр.) «Если женщина достойна взойти на эшафот,
то она достойна взойти и на трибуну». (Олимпия де Гуж)
Так-то.
Как прошёл ваш вечер?
Ничего особенного.
Таблеток Шерон не осталось, случаем?
Нет, но доктор Коровин передал эти.
Благодарю.
От Кристы опять пришло странное письмо.
Что мне на него ответить?
Ничего.
Судя по всему, она совсем отчаялась.
(нем.) Надежда умирает последней.
В. СЭКВИЛЛ-УЭСТ, «ВЫЗОВ»
КРИСТА ТЕЙЛОР
ТО РИСК
Я чего-то не знаю? Ты на каком-то особом счету
у наших арендодателей?
У меня опять сердце скачет.
Вот-вот вырвется из груди.
Нигде не могу найти метопролол.
Блядь.
Нашла в ящике, закатилась в уголок.
Оно?
Да.
Спасибо.
Новая сумка?
Элиот подарил.
Хочешь — забирай.
Не хочу.
Она в твоём стиле.
Замедлим сердцебиение до 60 ударов в минуту?
Я насчитала 64.
Я тебе вчера звонила вечером.
И в номер отеля тоже.
Видимо, я уже спала.
У тебя очень чуткий сон.
Не придирайся к словам.
Я переживаю за Петру.
Она совсем закрылась в себе.
В каком смысле?
Приходит домой — ноги все в синяках.
Спрашиваю откуда — молчит.
Надеюсь, это всё физкультура,
а не чьи-то расистские нападки.
Не переживай.
Может, нам стоит постараться помочь
найти ей компанию.
Представь, каково ей было в прошлом году:
застрять дома с двумя старыми каргами.
Она уже подросла для пианино.
Могу научить её играть.
Да.
Я не против.
Как сердце?
Уже лучше.
Утро начинается не с кофе.
Ленни?
Уолтер?
Майкл Тилсон-Томас!
Когда ты наконец от меня отстанешь?
Хватит напоминать о себе миру
в такой отвратительно бескультурной манере.
Майкл Тилсон-Томас…
Привет, Петра.
Что с тобой происходит?
Я всегда готова тебе помочь.
Шерон?
Отвезу Петру в школу.
Ладно.
— Пойдём. — Увидимся.
Помнишь нашу песенку?
Кабы реки и озера
— Слить бы в озеро одно… — В озеро одно…
А из…
А из всех деревьев бора
Сделать дерево одно
Топоры бы все расплавить
И отлить один топор
А из всех людей составить
Человека выше гор
Кабы, взяв топор могучий
Этот грозный великан
Этот ствол обрушил с кручи
В это море-океан
То-то громкий был бы треск
То-то шумный был бы плеск!
Всё будет хорошо.
Так. Где она?
Там, в красной куртке.
— Пока. — Пока-пока.
(нем.) Йоханна, здравствуй.
Я папа Петры.
Она много о тебе рассказывала.
Я знаю, как ты с ней обращаешься.
Если моя дочь ещё раз на тебя пожалуется —
укокошу.
И даже не пытайся никому докладывать о нашей беседе.
Тебе всё равно не поверят.
Я бы не поверила.
Но в одном можешь быть уверена:
тебе несдобровать.
Запомни, Йоханна…
Бог следит за всеми нами.
Здравствуйте, здравствуйте!
Все в камерном зале?
Да.
Не нужно.
Доброе утро.
Простите, маэстро.
Мы вас не ждали сегодня.
Нам, кажется, говорили о каких-то накладках в расписании…
Хотите, я буду за вас записывать?
Себастьян, успокойся.
Я сама справлюсь.
Листы оценивания всем раздали?
Осталось трое.
Если никто не возражает,
давайте приступать.
Гуссенс встаёт, играет ноту ля.
Ты, конечно. знаешь его ля —
очень широкое вибрато.
Бичем смотрит вверх и говорит: «Джентльмены, выбирайте».
Получается писать?
Сложный вопрос. Задайте попроще.
Верно.
Это же не физический труд,
а интеллектуальный.
Понимаю.
Тогда… получается вдохновиться?
Не то чтобы.
Что бы я ни писала, не могу избавиться от чувства,
что кто-то уже сделал это до меня.
Так оно и есть.
Сольфеджио — наука старая.
Пятая симфония Бетховена, например.
В теме третьей части последовательность интервалов точно такая же,
как в начальной теме заключительной части Сороковой Моцарта.
Совпадение, только и всего.
Нет. Не в этом случае.
В нотных тетрадях, что он использовал для Пятой,
появляются те самые 29 тактов симфонии Моцарта.
Беззазорно переписанные рукой Бетховена.
Боже, кто бы мог подумать.
Я закончил читать твою рукопись.
Прекрасная работа, Лидия.
Просто потрясающая.
Твою книгу точно будут читать больше и дольше моей писанины.
Безусловно.
При условии, что первый тираж вообще разойдётся.
Скромничаешь, как обычно.
Спасибо, Андрис.
Я очень это ценю.
Так воспользуйся.
Процитируешь на обложке.
Точно. Спасибо.
Отправлю в издательство.
Надеюсь, ещё не поздно.
Я горжусь тем, что ты моя ученица.
Даже несмотря на то, что и учить тебя было нечему.
Ну что вы.
Я бы ничего без вас не добилась.
Так почему ты ещё не в Лондоне? Не в Нью-Йорке?
Ничто не сравнится с Берлином.
Не знаю, понравилась бы Шерон затея с переездом.
Она не оставит родню здесь.
Точно, сёстры Гуднау.
Старшая — с очень сложным характером.
Долго заправляла «Deutsche Grammophon».
Стервозности Хайке не занимать.
А её голос!
По ушам ездит.
Просто невыносимо.
Пришлось сбежать на окраину города, чтобы написать хоть что-то.
Шопенгауэр измерял интеллект человека его чувствительностью к звукам.
А также сбросил с лестницы соседку по квартире,
нанеся ей увечье на всю жизнь.
Да.
Но не глупо ли считать этот проступок
мерилом его труда?
Вы задержались.
Давайте трость.
— Спасибо. — Всё в порядке.
Так…
(нем.) Хорошо, хорошо.
(нем.) Давайте ещё раз.
(нем.) Кристиан, не забудь про сфорцандо на целых нотах.
(нем.) Не стесняйся.
Ясно?
И ещё…
Звук должен доноситься будто издалека.
Вот так…
(нем.) Секунду. Харальд здесь?
— (нем.) На месте, маэстро. — Замечательно!
Харальд, не поможешь мне кое-что устроить?
(нем.) Хорошо, хорошо. Молодцы.
— Харальд! — Слушаю, маэстро.
Записываться будем с такой же рассадкой.
Раз, два, раз…
(нем.) Головами-то вы киваете,
а сфорцандо я всё равно не слышу.
Постарайтесь. Техника хорошая…
Громкости не хватает.
Хорошо? Не надо…
(нем.) В седьмом и в двадцатом такте.
(нем.) А прямо перед связкой должно звучать как выстрел.
Ладно?
(нем.) Приготовились.
Стоп. (нем.) Вступайте сразу.
Мне мало скорости.
(нем.) Играем низом смычка.
(нем.) Резко, отрывисто.
(нем.) И поэнергичнее.
Хорошо.
Все, работаем.
(нем.) Возвращаемся на два, с затактом.
Ну что, как дела?
Всё хорошо.
Правда, всё отлично.
Жаль только, что не записываем сразу на диск.
Просто преступление.
Отправите запись в формате MP3?
Конечно. Почему не в WAV?
Думаете, кто-то будет меня стримить?
Видео тоже?
Да, пожалуйста. Подиум с бокового ракурса.
— Сделаем. — Огромное спасибо.
Не за что. До свидания.
— Здесь? — Да.
Хочешь, чтобы мы громче здесь вступили?
— Я запишу. — Именно.
Вот тут. Все должны играть форте, а они не играют.
— Слушаю. — Маэстро, если позволите…
В скерцо…
Соло кларнета слишком громкое.
Там он скорее должен лишь аккомпанировать
первым скрипкам.
Больше комментариев нет. Оркестр в прекрасной форме.
Спасибо, Себастьян.
Спасибо вам.
Что скажешь?
Он неправ.
В партии кларнета — пиано, у нас — пианиссимо.
Себастьяну нравится делать вид,
будто его мнение действительно что-то решает.
Что-то пораскрепощённее.
Вот что мы с Таней сделали для Густаво.
Думаю, выглядит эффектно.
Да, Карл, согласна.
Но давайте попробуем в этот раз не перестараться.
Например, так. Лаконично.
Как вам освещение? Всё устраивает?
Попроси Харольда приглушить свет.
Приглушите свет до минимума.
Из этого может что-то получиться.
Но всё равно нужно больше света.
Если вы уверены в концепте, нам нужно сменить аппаратуру.
Таня, в следующий раз — софиты, не вспышку.
Спасибо за ожидание.
Конечно, маэстро.
Есть чем поделиться по поводу репетиции?
Ну, Себастьяну не очень нравится твоё соло в скерцо.
Говорит, слишком громкое.
Вполне возможно.
Я так не думаю.
Динамический оттенок твоей партии громче, чем у первых скрипок.
Так и есть.
Послушай…
Кнут, Себастьян уже немолод.
Я хочу отстранить его от дел.
Об этом пока никто не знает.
Что ж…
Нужно решать вопрос голосованием. Я всех соберу.
Нет. Не стоит.
Нужно голосовать.
Я прекрасно знаю все эти правила.
Но выбор заместителя дирижёра —
моя прерогатива.
Хорошо.
Могу я рассчитывать на твою поддержку?
Да.
Отлично.
Кто займёт его место?
Пока не уверена.
Но ждать нельзя. Нужно покончить с этим как можно скорее.
Я понимаю.
Маэстро, скажите, вы уже определились
с сопутствующей пьесой?
Чёрт!
Скоро всё скажу, Кнут. Обещаю.
Хорошо. Спасибо.
— Я… — Не беспокойтесь.
Благодарю.
ЛИДИЯ ТАР ПРЕДПОЧИТАЮ ТИШИНУ
Прошу прощения за беспокойство.
Я зашла отдать вам ключи. Вы просили не задерживаться.
Спасибо.
Оплатила кредиткой компании?
Да.
Можешь заказать с неё
такси до дома.
Ты свободна.
Можешь ехать.
Я пришла не просто отдать ключи.
Можете меня обнять?
Не здесь, Франческа.
Это не то, о чём вы…
Вот…
Переслали из Содружества.
Боже правый.
Когда это произошло?
Позавчера.
То письмо, что она вам прислала. Как будто она уже тогда…
Удали его. И всё остальное.
Нет смысла ввязываться в скандалы.
Тихо, тихо.
Успокойся. Это не наша вина.
Ей среди нас не место.
Мне всё вспоминается наша поездка на Укаяли.
Мы были так близки, все трое.
Это было давно. Она очень изменилась с тех пор.
Мы никогда не узнаем, почему она так странно себя вела.
Она была так талантлива.
Была.
Да.
Так же талантлива, как и ты.
Забудь о ней. Отпусти.
Хорошо?
Понимаешь?
— Простите. — Перестань.
Я вас отвлекаю.
Ваши…
Ваши ключи на столе на кухне.
КРИСТА
ОТПРАВЛЕННЫЕ
ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ МИСС ТЕЙЛОР
МИСС ТЕЙЛОР ПРОБЛЕМНАЯ, НЕУРАВНОВЕШЕННАЯ ДЕВУШКА
КРИСТА ТЕЙЛОР НЕ ПРИСПОСОБЛЕНА…
К СОЖАЛЕНИЮ, ВЫНУЖДЕНА ПРИЗНАТЬ…
…НЕ МОГУ ПОРЕКОМЕНДОВАТЬ…
…СТРАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ.
…СОВЕРШЕННО НЕ ПРИСПОСОБЛЕНА…
ВЫНУЖДЕНА ВАС ПРЕДУПРЕДИТЬ
…ПРЕДСТАВЛЯЕТ УГРОЗУ ДЛЯ ВАШЕГО ОРКЕСТРА
Она уснула почти сразу.
Даже не попросила меня остаться в постели.
И вернулась домой она в хорошем настроении.
Вот и славно.
Встретилась сегодня с новой виолончелисткой.
Как всё прошло?
Ольга Меткина.
Русская.
Безумно талантливая.
Отлично.
Поработать бы над выражением лица.
В смысле?
Легато.
Играет его так, будто вот-вот кончит.
Она молода.
Так вы знакомы?
Нет, не подумай.
Франческа, кажется, что-то упоминала.
Вроде приветственного обеда.
Повремени с этим.
Она с нами играет только на бумаге.
Имеешь что-то против неё?
Нет.
Не в этом дело.
Впишется ли она в коллектив?
Ты пила таблетки сегодня?
Нет.
Но спасибо, что напомнила.
Как дела с Йоханной?
Она больше меня не трогает.
Дай знать, если опять начнёт.
Петра, ты, случайно, не заходила в мой кабинет вчера ночью?
— Нет, Лидия. — Ты ведь знаешь,
что туда нельзя заходить без меня?
Знаю.
Молодец.
Нет, слишком плоско.
Нужно добавить объёма.
(нем.) Нажатие.
Понимаете?
(нем.) Больше страсти.
(нем.) Во всю силу, как трубы небесные. Хоть Малер на это и не указывает.
(нем.) Не жалейте смычки.
Давите сильнее. Понятно?
(нем.) Забудьте… про Висконти.
Хорошо?
Громкое здесь имя.
Но оно не поможет вам «‎прожить» эту музыку.‎
Оттуда же.
(нем.) И небольшое крещендо.
(нем.) Вот так, и отпускаем.
Стоп.
Так не пойдёт.
Вы должны на меня смотреть.
(нем.) Играете, как вам вздумается.
Понимаете?
Ваши партии должны сливаться в один душераздирающий голос.
И…
(нем.) Не этюд же играем.
Ладно.
(нем.) Давайте ещё раз.
(нем.) Начнём с терцета.
Работаем.
Маэстро?
Какими судьбами?
У меня как раз обед.
Вы голодны?
Нет, спасибо.
— Может, хотя бы чаю? — Нет, Себастьян, спасибо.
Я всё не перестаю удивляться
масштабам твоей коллекции.
Это что, Калинников?
Он самый.
Просто красавец.
Самое место в музее.
Я выкупил этот бюст за сто рублей у одного уличного торговца в Киеве.
После падения стены.
Вот это история.
Верно, незабываемый опыт.
Не успел я приехать сюда с Андрисом,
как почти весь мир оказался у моих ног.
Точно.
Я как раз хотела это с тобой обсудить.
— Падение стены? — Нет, нет.
Присядь, пожалуйста.
Не хочешь возглавить, скажем, ученический оркестр?
Я и так им дирижирую.
Да, но не как капельмейстер.
Когда, если не сейчас, Себастьян?
Уехать из Берлина?
Да. Переехать.
Но я столько лет здесь живу…
Мы живём лишь за пультом.
Неважно, где наш дом.
Мне ли тебе об этом говорить?
Подумай над предложением.
Не торопись.
С решением можно повременить.
Всё дело в той девушке, да?
Не понимаю, о чём ты.
Ты не предлагаешь.
Ты требуешь.
Как только она здесь появилась, я понял, что мои дни сочтены.
Андрис велел мне не волноваться, но я всё понял.
Я правда не понимаю, о чём ты.
Да брось.
Ни у кого смелости нет сказать это тебе в лицо.
Мы всё прекрасно понимаем.
Эти твои разговорчики по душам.
Я…
Даже не знаю, что тебе ответить, Себастьян.
Да как ты можешь сомневаться в чистоте моих намерений?
Прошу прощения, маэстро.
Я совсем не это имел в виду.
Мне кажется, что ещё как имел.
Если ты впрямь такого дурного обо мне мнения —
уходи по собственному.
Тебя здесь никто не держит.
Маэстро, послушайте, прошу. Мне очень стыдно.
За что же?
За своё раболепие? Двуличность? Мизогамию?
— Я не женоненавистник! — Мизогамия.
Ты браконенавистник.
Андрис женат уже тысячу лет.
А ты всё никак не можешь съехать из квартиры напротив.
Не могу выбросить его слова из головы.
Что, если это просочится за пределы коллектива?
Понимаю.
Мы еле отмылись от той статьи в «‎Der Spiegel»
после каминг-аута, помнишь?
Но на новости о Франческе никто и бровью не повёл.
А вы даже не встречаетесь.
Не встречаемся.
Мне так тошно думать о том,
что этот старый червь, скорее всего, сказал правду.
И уже побежал жаловаться Андрису.
У тебя есть ещё какие-то варианты кроме Франчески
ему на замену?
Есть и другие, не менее способные.
Хорошо подумай.
Есть новости от «Deutsche Grammophon»?
Я поговорила с заместителем Бойда Мьюира.
Мне не сказали, почему выбор пал на исключительно цифровой релиз.
В то же время они почему-то одобрили
винил-сет для Лун Ю.
Ну ещё бы.
Не хотят терять прибыль с продаж в Китае.
Что ж. Быка за рога.
Буду говорить с Люсьеном.
Напомню ему про «Анненбергскую инклюзивную инициативу».
У тебя где-то были его номер и почта?
Конечно, уже выслала, проверьте.
Ну что за восстание машин!
Даже наш айтишник разводит руками.
Могу взять твой?
Спасибо.
Где мой маття?
КРИСТА
ДАЙ МНЕ С НЕЙ ПОГОВОРИТЬ. ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?
ТАР ХОЧЕТ МОЕЙ СМЕРТИ. ФРАНЧЕСКА, ПОГОВОРИ СО МНОЙ.
Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ. Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО ПРОИСХОДИТ.
ВСЁ БЫЛО ТАК ХОРОШО. У НАС БЫЛО БУДУЩЕЕ.
Куда вы пропали?
Выпускала пар.
Всё уже остыло. Схожу за новым.
Всё в порядке. Я передумала.
За работу.
Франческа, ты же не ослушалась меня
и удалила всю переписку с Кристой?
Не помню.
Не уверена, честно.
Я перепроверю.
Так как Себастьян больше с нами не работает…
я думала попросить тебя
составить список кандидатов на его место.
Можешь внести туда и себя.
Спасибо.
Кстати, ваш обед с новой виолончелисткой.
Точно.
Хотела его перенести на после окончания голосования.
Я ей напишу.
Погоди.
Не хочу упускать возможность с ней познакомиться.
Странное меню.
Огуречный салат довольно вкусный.
Не то чтобы у тебя был выбор, если ты вегетарианка.
Может, рыбу?
Не люблю рыбу.
Можем выбрать другое место.
«Store Kitchen», например.
Пора избавляться от старой традиции приводить сюда новеньких,
чтобы потравить байки о призраках прошлого.
В конце концов, все подряд от Наполеона до Бетховена
когда-то обедали за одним из этих столиков.
И Клара Цеткин.
Интересно, где она сидела.
Кто это? Тоже виолончелистка?
Нет, она способствовала созданию
социал-демократического женского движения в Германии
и коммунистической партии, пока у власти не оказался Гитлер,
и она была сослана в Советский Союз.
Клара Цеткин?
Да.
Каждое восьмое марта мы возлагаем цветы к её мемориальной доске
на некрополе Кремлёвской стены.
В её день рождения?
Международный женский день.
Готовы заказать, маэстро?
— Да, мне… — Шашлык и телятину.
— Вам? — Огуречный салат.
— Спасибо. — Прекрасный выбор.
Ещё хлеба?
Очень вкусно. Хотите кусочек?
Нет.
Нет, спасибо.
Давно ты в Берлине?
Нет, что вы.
Я остановилась у друзей на несколько дней,
пока не узнаю окончательное решение оркестра.
Кто играет вместо тебя? Симонов?
Кажется, да. Он мой дядя.
Вот как.
Но я всегда мечтала играть именно в Берлинском.
Понимаю.
Он самый лучший.
Сдаётся мне, твой кумир — Ростропович?
Безусловно, он легенда.
Мы проходим его в Московской консерватории.
Когда я была младше, Жаклин Дю Пре мне нравилась больше.
Из-за неё я начала играть на виолончели.
Какая запись?
Не запись. YouTube.
Концерт Элгара.
Припоминаю.
Баренбойм тогда дирижировал Лондонским филармоническим.
Не знаю, кто там кем дирижировал.
Всё моё внимание было на ней.
Тогда я решила выучить целое произведение
и сыграть его с молодёжным оркестром.
Ничего себе. Сколько тебе было?
Тринадцать.
Впечатляет.
Вот бы послушать.
А есть видео. Я вам пришлю.
Газеты, которые доставляют моей матери…
Куда-то пропали. Может, они у вас?
Нет.
Вы уверены?
Да, простите.
Замечательно.
(нем.) Всем большое спасибо.
(нем.) На сегодня всё.
(нем.) Завтра начнём с финального рондо.
Перед тем как разойтись…
Вас наверняка интересует мой выбор сопутствующей пьесы.
Я очень долго думала над этим вопросом.
И мне пришла в голову идея:
как насчёт совместить Пятую с Концертом для виолончели
с оркестром Элгара?
(нем.) Отлично.
(нем.) Так тому и быть.
Учитывая всё, через что мы с вами прошли,
и через что проходим до сих пор,
и тот факт, что мы снова играем все вместе…
Я хочу выбрать солиста именно из нашего оркестра.
Правильно!
Отлично. Прекрасно.
Коллеги, ещё один момент.
Госья, это касается тебя.
Как правило…
Сольные партии достаются тебе.
Как правило.
Но учитывая то, как ты выкладываешься на Малере,
я хотела спросить, не будешь ли ты против
отдать партию солиста для концерта другому?
Признаюсь, это для меня неожиданно.
Но я совсем не против.
Единственное: важно подобрать удобное для всех
время для прослушиваний.
Не хотелось бы, чтобы они помешали нашим репетициям.
Да, конечно. Ты как всегда права.
Значит, будем прослушиваться в темпе вальса.
Понедельник? Идёт?
Договорились.
По рукам.
Кнут, определишь кворум на понедельник?
(нем.) И кстати, приглашены абсолютно все виолончелисты.
Я уточню у неё.
Ладно, мне пора бежать.
Бритта, привет.
Лидия.
Попала только на самый конец.
Как тебе? Есть что сказать?
Это было потрясающе.
Жду не дождусь послушать в записи.
Что ж.
Ждать осталось недолго.
Потерпи ещё немного.
Знаю, ты занята, и тебе точно не нужна ещё одна головная боль…
Звонил Андрис Дэвис.
По поводу ухода Себастьяна?
Нет-нет. Совсем нет.
Дело не в этом.
Но сообщи, пожалуйста, Лоре,
как только ты решишь, кем его заменить.
Она подготовит сообщение для прессы.
Разумеется.
Так зачем он звонил?
Пожаловаться на то, что его водитель вечно опаздывает.
Почему-то он думает, что водителя предоставила Академия.
Тебе что-нибудь известно об этом?
Да.
Видишь ли… Это я за него плачу.
Тогда почему он считает, что водитель от Академии?
Нужно, чтобы он в это верил.
Ему нужна вера в то, что…
в то, что его не забыли, Бритта.
Академия теперь названа в честь Караяна,
а Аббадо там так любят, что разве что святыню ему не возвели.
Но имя Дэвиса там уже давно не на слуху.
Ладно.
Тогда попроси Франческу поговорить с водителем.
Само собой.
И ещё кое-что.
Неприятная тема.
В чём же дело?
Средств не хватает?
Мне снова позвать миссис Севинг выпить?
Нет-нет, к оркестру это не имеет отношения.
Ты помнишь девушку из Содружества
по имени Криста Тейлор?
Да, а что?
Она совершила самоубийство.
Боже. Бедняжка.
Её родители, наверное…
Постой, Бритта, я что-то не понимаю,
почему именно тебе поручили
сообщить мне эту ужасную новость?
Почему Содружество не связалось со мной напрямую?
Лидия, ситуация сложная.
Мистер Каплан посчитал, что тебе стоит
связаться с адвокатом,
прежде чем ты встретишься с кем-либо из Содружества.
Полагаю, с самим Элиотом поговорить тоже нельзя.
Извини, но для чего мне может понадобиться адвокат?
Тебе предъявили определённые обвинения.
Обвинения? Какие?
Он не уточнил.
Но в Содружестве их вынесли на обсуждение.
Мистер Каплан уверен, что обвинениям не дадут ход,
но нужно проявить осторожность.
Прошу прощения за поздний звонок. Это Лидия Тар.
Свяжите меня с мистером Сингером как можно скорее.
Да.
Да, вопрос срочный.
7 НОЯБРЯ КРИСТА САЙДС ТЕЙЛОР ВНЕЗАПНО СКОНЧАЛАСЬ У СЕБЯ ДОМА. ЕЙ БЫЛО 25 ЛЕТ.
ПОТЕРЯ ЮНОГО ДАРОВАНИЯ: УМЕРЛА КРИСТА ТЕЙЛОР, ТАЛАНТЛИВЫЙ ДИРИЖЁР
Устала?
Бессонница.
Я тоже никогда не мог заснуть накануне дня записи.
Лидия…
Ты уверена, что хочешь заменить Себастьяна?
Да.
Кого ты возьмёшь на его место?
Эндрю Краста, возможно.
Он работал с Отто Тауском в Ванкуверском симфоническом оркестре.
А как же твоя помощница?
Андрис…
Случалось ли такое,
что ваши ученики или коллеги
неверно трактовали ваши намерения в их отношении?
На меня жаловались?
— Нет, конечно нет. — Если так,
то поздно спохватились.
— Я отошёл от дел. — Да, я знаю.
Само собой.
Слава богу, меня не подвинули со сцены,
как Джимми Ливайна.
И не преследовали, как Шарля Дютуа.
Я так понимаю, ты неспроста спрашиваешь.
Просто в новостях в последнее время
только об этом и говорят.
Теперь обвинения всегда принимают за чистую монету.
Но, если подумать,
с Фуртвенглером было так же.
Да и Караяна нашли в чём обвинить.
Кто из них лучше дирижировал?
Мне не довелось поработать с Фуртвенглером.
Когда я сюда только приехал, среди старожилов оркестра
ходили, так сказать, разговоры.
Но в то же время все хотели оставить эту эпоху позади.
Вы про войну?
Нет, послевоенное время.
Денацификация.
Кто-то указал на тебя пальцем —
всё, под тебя снова начинали копать.
Фуртвенглер не был членом партии.
Он отказывался вскидывать руку,
не выступал с гимном НСДАП
и не писал «Хайль Гитлер» в письмах.
Даже в тех, что были адресованы самому Гитлеру.
Но его подвергли процессу по денацификации.
К тому времени он по большей части отошёл от дел,
предпочитал дирижировать трупами.
Дирижировать трупами?
Он тайно выступал на кладбище.
Вы что, сравниваете сексуальные домогательства
с обвинениями в нацизме?
Так или иначе, надо быть готовым ко всему.
Вещи нужно развешивать так,
чтобы не было видно скелетов в шкафу.
Сколько у тебя прослушиваний в понедельник?
Ни одного.
Ни одного?
Может, послушаю Мартина.
Он не ладит с Госьей.
Его порадует место на авансцене.
Ну…
Ему всё равно придётся пройти прослушивание.
Разумеется.
Правила есть правила.
Франческа, к чему столько формальностей?
Кандидат же только один, как я понимаю?
Нет, маэстро, их двое.
Единогласно.
Второй кандидат.
Но есть проблема.
Официально ей не предложили
стать членом оркестра.
Это не помешает ей исполнить соло.
Разве мы не решили, что в прослушивании могут участвовать
только члены оркестра?
— Тогда мы не будем её учитывать. — Нет.
Франческа, позови Мартина,
мы сообщим ему о нашем решении.
Подождите. Госья, давай это обсудим.
Твою мать!
Ура!
Я согласую с ней даты репетиций.
Спасибо.
Присядь.
Я приняла решение
по поводу того, кем заменить Себастьяна.
Я хочу, чтобы ты знала: оно далось мне нелегко.
Занять этот пост значит взять на себя огромную ответственность,
поэтому мне пришлось забыть о своей симпатии к тебе
и выбрать того, у кого за спиной больше опыта.
Оставьте меня в покое.
Нет у меня вашей газеты.
Я вам уже говорила, у меня…
Извини. Прошу, проходи.
Хорошо, отлично.
Контраст стал звучать намного ярче.
Тебе так не кажется?
Какой кофе ты предпочитаешь?
Чёрный. Крепкий.
Можно я пока сыграю?
Да, конечно.
Пока это всё, что я написала.
Звучит хорошо.
Вот эта часть…
Может, поменять здесь ля на си-бемоль?
Так лучше. Мне нравится звучание.
Пойдём. Сделаем перерыв.
Ладно.
Шерон?
Здравствуйте.
(нем.) Шерон куда-то пошла с сестрой.
(нем.) Они столько шептались,
что ничего хорошего не жди.
(нем.) Девочка сидит в своей комнате.
Петра!
Что ты тут делаешь?
Я от неё прячусь.
Почему?
Она сказала мне навести порядок,
но у меня и так порядок.
Понимаю.
Выходи.
Тебя все ждут.
Я дам всем по карандашу.
Каждому?
Милая, все сразу не могут быть дирижёрами.
Это не как в демократии.
Так…
После паузы играем снова аллегро мольто.
Спасибо.
Большое спасибо.
— Хорошо получилось! — И правда.
Рада?
Сколько вы знали мисс Тейлор?
Не помню точно, надо бы свериться с ассистенткой.
Но в общем и целом,
несколько месяцев, не больше.
— Спасибо, что уделили мне время. — Не стоит.
Эта запись будет перенесена на сервер,
защищённый адвокатской тайной.
— Отлично. — Мистер Сингер свяжется с вами
и поможет подготовиться к даче показаний.
Показаний?
Да.
Я думал, что вы в курсе.
В офисе мистера Сингера мне сказали, что они всё согласовали
с вашей ассистенткой.
Франческа, тащи свою очаровательную задницу на работу.
Немедленно.
Франческа не выходила на связь с того момента,
как посреди ночи отправила моему ассистенту письмо,
в котором заявила, что увольняется
и что она свяжется с нами,
когда ей будет что сообщить.
Что она имела в виду?
Наверное, отправит новый адрес.
А пока мы с утра пытаемся подобрать кого-то,
кто сможет временно
поработать вашим ассистентом.
Может быть, ваш новый заместитель дирижёра
подошёл бы.
Нет, не вариант. Он освободится лишь после записи Пятой.
Да, я готова. Сейчас выйду.
Знаю, она была для тебя опорой.
Двуличная тварь.
Подумай, как ей больно, Тар.
— Не смей её выгораживать! — Боже, успокойся!
Она ещё прискачет обратно.
У меня есть телефон, как и у всех этих роботов.
Так сложно написать?
Помедленнее!
Или высади меня!
Франческа!
«ТАР ПРО ТАР» МЕМУАРЫ КРЫСЫ
(нем.) Дамочка!
(нем.) Вам нельзя здесь находиться.
(нем.) Пойдёмте со мной! Ну же, скорее!
(нем.) Скорее!
(нем.) Идёмте!
(нем.) Её нужно поднять.
(нем.) Нам надо её поднять!
(нем.) Фрау, всё будет хорошо.
(нем.) Не за руку!
(нем.) Поднимайте за пояс.
(нем.) Вот так.
(нем.) Давайте.
(нем.) Всё, теперь идите. Уходите!
Простите, я снова опоздала.
Вы здесь живёте?
Обычно нет.
Чувствуй себя как дома.
Я пойду оденусь.
Не одолжите полотенце?
— Сейчас. — Спасибо.
Я попала под дождь.
Мы с друзьями-музыкантами устраиваем небольшой концерт.
Не хотите пойти?
Спасибо, но мне нужно ехать домой.
— У вас же есть ребёнок? — Да.
Не хочу детей.
Кому-то лучше с домашними животными.
Что…
— Извини. — Пока.
Да, точно, до свидания. Да.
— До свидания. — Ага.
Ольга, постой!
Ольга!
Ольга?
Ты здесь?
Ольга?
Почему ты не пошла в полицию?
Я стала отбиваться. Он убежал. Конец истории.
Боже мой.
Пойду поищу обезболивающее.
— Не надо ничего. — Нет, я принесу.
(нем.) Тебя кто-то доставал?
Ага.
(нем.) Ты самая красивая на свете.
Лидия!
Что случилось?
Подержи меня за ногу.
Так лучше?
Да.
(нем.) Поднимаем глаза.
Так.
Сразу пройдёмся по скользкой теме.
«Что у неё с лицом?»
«Ей что, начали делать пластическую операцию на глаза и нос,
а она сбежала посреди процесса?»
Нет.
На меня напали.
Спасибо.
Я в порядке. Правда.
Нападавшему больше досталось.
Ладно.
(нем.) Вторая часть, играем связку.
(нем.) Такт 407, с затактом.
Не трогай!
Жжётся.
Тебе нужно к доктору.
У него всё занято до конца недели.
Я ещё раз позвоню
и объясню, какие у тебя болезненные травмы.
Не надо, давай просто закончим с этим.
Хорошо?
В целом баланс налажен.
Наведём последние штрихи,
а потом сосредоточимся на Элгаре.
Ты уверена?
Да. Вполне.
Здесь у нас всё в полном порядке,
но в этом месте мне придётся их попридержать.
Их слишком захватывает мощь твоего глиссандо,
поэтому они пытаются ей соответствовать.
Возможно…
Маэстро, где на вас напали?
Неважно.
Держи.
Спасибо.
Нашёлся.
— Когда вы упали? — Всё как в тумане.
Три-четыре дня назад.
Болит именно плечо.
Я ощущаю в нём жжение, как если бы я заснула возле бассейна.
Хорошо, можете одеваться.
У вас повреждение нервов.
Испытываемое вами чувство жжения
называется «парестетическая ноталгия».
Ностальгия?
«Ноталгия». Без «С».
— Как её вылечить? — Никак.
В конце концов она проходит сама.
Может помочь мануальная терапия. У вас плохая осанка.
ПОСВЯЩАЕТСЯ ПЕТРЕ
БРИТТА: СРОЧНО ПОСМОТРИ ЭТО
Ты наверняка…
негритянский продукт, эксплуатируемый евреями.
Хорошо, а теперь посмотрите на сидящую за пианино…
горячую Вальдорфскую училку.
Очень хорошо.
Вы можете дрочить,
но как вы на меня влияете?
— Бритта. — Привет.
— Ты посмотрела видео? — Да. Только что.
Собрание сегодня после обеда.
— После обеда? — Что-то не так?
Нет, конечно нет, я приду.
Во-первых, на занятиях запрещено использовать телефоны.
А во-вторых, нарушитель
смонтировал видео так, что смысл моих слов
оказался полностью искажён.
Посмотрите на ракурсы, с которых снимали студентов.
Его точно сняли не в режиме реального времени.
Меня пытаются оклеветать.
Лидия, я уверена, что так и есть.
Будь дело в одном только видео, мы бы сегодня здесь не собрались.
К сожалению, дело в статье «New York Post»
о самоубийстве Кристы Тейлор.
В ней цитируют реплики из интервью,
якобы взятых у членов Содружества.
Лора, расскажи, о чём вы говорили?
Мы ещё не общались.
Разумеется, мы решили не давать комментарии,
пока не разберёмся, каков наш дальнейший план действий.
— Вот сама статья. — Спасибо, Лора.
«Неоднократно настойчиво склоняла девушек
к сексу с ней ради продвижения по карьерной лестнице.
Отказывавшим чинила препятствия».
Что за нелепая выдумка.
Эта бульварная газетёнка из всего раздует скандал.
Кто вообще её читает?
А что касается Кристы Тейлор…
У неё были проблемы с психикой.
Она помешалась на мне.
Как это проявлялось?
Она слала мне странные подарки.
Троллила меня в интернете.
— Пыталась подавать мне знаки. — Какого рода?
Написала, что она моя муза, на моей странице в Википедии.
Это же легко проверить, не так ли?
Вы куда-то об этом сообщали? Может, подавали жалобу?
Нет.
Нет. Но, наверное, лучше бы подала.
Мне было её жалко.
Вы рассказывали об этом Шерон?
Нет. Я не хотела, чтобы она беспокоилась.
— А может, стоило? — Да, действительно.
Что вы нам посоветуете?
Что ж, новость пока что не разлетелась.
От нас не требовали её прокомментировать.
Посмотрим, что будет дальше.
Лидия, мы хотели предупредить вас обо всём заранее,
до пятничного собрания спонсоров.
К сожалению, я не смогу на нём присутствовать.
Настоятельно советую там появиться.
У меня презентация книги в Нью-Йорке.
И, видимо, дача показаний тоже в планах.
Тогда мы позже сообщим, как всё прошло.
Хороших выходных.
Я жутко голодная.
Разобралась со всем.
Поздравляю! Надо это отпраздновать.
Не получится. Мне ещё вещи собирать.
— Привет! — Привет, Лидия!
Шерон?
Что?
Ты не видела мою партитуру для выступления?
Она разве не на полке с остальными?
Её там нет.
Вы уверены, что она не у меня в кабинете?
А в библиотеке вы смотрели?
Можете, пожалуйста, ещё раз проверить?
Не знаю. Именно.
Лидия?
Что?
Когда ты вернёшься?
Послезавтра.
Обещаешь?
Да, обещаю.
— Спокойной ночи. — И тебе.
Спасибо. У вас есть вода в бутылках?
Да, я принесу.
Не нужно ли вам что-то ещё? Потом я закрою дверь.
Да, со мной полетит ещё один человек.
На все мои вопросы
по поводу вашего общения
с Кристой Тейлор и другими девушками
вы всегда отвечаете:
«Не знаю» или «Не помню».
Нет ли чего-то,
что могло бы освежить вашу память?
Может быть, письма, отправленные вами
или вашей личной ассистенткой, мисс Лентини,
помогут вам вспомнить, что вы говорили, а что — нет?
Думаю, ты уже слышала.
Твою бронь в «Брайант-парке» отменили.
Вот заявление фонда Каплана.
Жаль это говорить, но, возможно, мы больше не увидимся.
Что ж, теперь буду покупать билеты сама.
А тебе придётся донимать кого-то другого,
чтобы тебе помогли заползти на сцену.
ВИНОВНА!!!
КРИСТА, МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ. КРИСТЕ ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ!
Там есть чёрный ход?
«И правда — чтобы описать музыку, часто используются метафоры,
основанные на идее, что музыка —
это, пусть и секретный, но язык.
Язык священный и непостижимый.
Полные радости звуки, которые создают люди, —
это наш единственный шанс прикоснуться к высшему.
А они ведь всего лишь
порождение…» КАК ОНА ТАМ?
«…колебаний воздуха». ВЫДАЛА ВОТ ОТРЫВОК ПРО «ВЫСШЕЕ»
ХОТЬ БЫ ОБОШЛОСЬ БЕЗ АЛЛЕГОРИЙ
«Такое же, как пение птиц».
Может, встретимся внизу через полчаса и поужинаем?
Спасибо, но у меня джетлаг. Я лучше посплю.
У меня тоже. Наверное, и я прилягу.
ЧУДЕСНО ПРОВЁЛ ВРЕМЯ НА ПРЕЗЕНТАЦИИ КНИГИ НЕСРАВНЕННОЙ ЛИДИИ ТАР
ТАР ПРИВЕЗЛА НОВУЮ ЖЕРТВУ
ШЕРОН
Да, здравствуйте.
У меня нет питьевой воды в комнате.
Да, я посмотрела в мини-баре.
Скоро мне смогут принести бутылку воды?
Ничего. Я сама спущусь.
Вниз, пожалуйста.
О боже.
Бритта тебе рассказала.
Так?
Ты ведь от неё узнала,
что за слухи обо мне распространяют все эти роботы-миллениалы.
Мне плевать на то, что произошло в Джульярде.
У неё слишком много свободного времени.
Чёртова шестёрка.
Терпеть не могу таких.
Стоит мне выйти за порог,
и она начинает плести тебе невесть что или забрасывает меня вопросами
об очередной посредственности наподобие Саманты Хэнки.
Ничтожество. Только и умеет,
что рассказывать про меня всякие бредни.
Мне жаль.
Обойдусь без жалости.
Я тебе вчера звонила.
Повеселилась с ней?
У меня ужасно болит спина.
Франческа ушла,
так что мне нужна была помощь с сумками.
Кого ещё мне стоило попросить
полететь со мной? Кнута?
Господи, блядь…
Я мирюсь со многими твоими недостатками.
Рано или поздно
я бы смогла смириться и с этим.
Но речь ведь сейчас о другом.
Что насчёт обвинений,
предъявленных родителями девушки, которая покончила с собой?
Ты что, им веришь?
Они всё выдумали.
Ты представляешь, каково мне было,
когда я пришла вчера на репетицию,
а обо мне все шептались?
В чём тебя обвиняют — это дело десятое.
Но ты должна была
предупредить меня о том, что наша семья под угрозой.
И как бы это помогло ситуации?
Чем ты тут могла помочь?
Я заслуживаю правды.
Таковы наши правила.
Ты, мать твою, должна была посоветоваться со мной,
как и всегда.
Как в самом начале, когда ты была приглашённым дирижёром,
но хотела получить постоянную должность.
Ты выспрашивала у меня, кто и чем заправляет,
как лучше действовать, чтобы добиться желаемого.
Но, конечно,
эти разговоры мы вели в другой постели.
Не в постели даже, а на диване
в той ужасной квартире, которую ты всё не продаёшь.
До сих пор не забыла.
Ты думаешь, что наши отношения основаны на выгоде? Это жестоко.
На искренней любви у тебя основаны отношения только с одним человеком.
И она спит в соседней комнате.
Видимо, о ней ты не подумала.
МАЛЕР: ЖИВОЕ ИСПОЛНЕНИЕ
Петра!
Иди сюда, моя хорошая.
— Всё получилось! — Да?
— Ага. — Хочешь, пойдём в парк?
Только не это. Умоляю тебя.
Не надо.
Добрый день. Меня зовут Анна Францен.
Моя покойная мать жила напротив вас.
Да, очень вам соболезную.
Благодарю.
Как ваша сестра?
Элеанору поместили в исправительное учреждение в Нойкёльне.
Простите за беспокойство,
но мы с мужем продаём эту квартиру,
и мы услышали, как вы играете.
Я рада, что вам понравилось.
Мы хотели узнать,
в какое время вы обычно репетируете,
чтобы мы не проводили показ квартиры в эти часы.
Не хотим отпугнуть потенциальных покупателей
таким шумом.
Нет.
Нет!
Конечно, мы этого не хотим.
Продаётся квартира!
Похоронила мать
И думаешь, как поскорее продать
Её квартиру!
Сестра сидит в тюрьме
Только по твоей милости!
Гореть тебе в аду
Тебе и твоей деловитости!
Приступим.
(нем.) Глаза на меня.
Смотрите на меня.
Давайте, поднимите глаза!
Лидия.
Это моя партитура.
Лидия, ты не в себе.
Это моя партитура!
Грёбаное ты ничтожество!
Всё хорошо.
ПЯТАЯ СИМФОНИЯ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОХОРОННЫЙ МАРШ.
Подпишите ваучер.
ЗДЕСЬ НАШЕ МЕСТО
Добрый день, это «CAMI».
Подождите минуту.
Думаю, Лиза Рич
из отдела бронирования отлично бы вам подошла,
но она сейчас слишком занята.
Так что с вами будет работать Джейк.
Джейк, не расскажешь Лидии,
что ты для неё подготовил?
Что ж…
Это новое начало.
Чем меньше масштаб, тем лучше.
Нам надо осторожно
выстроить всё с нуля.
Другими словами, нужна новая история.
Остановите здесь.
Да. Спасибо.
Сдачи не надо.
Спасибо.
Чувствуете триумф?
Теперь мы понимаем, в чём смысл музыки.
Он в том, что музыка заставляет вас чувствовать.
Вот и сделан последний шаг.
Мы пришли к пониманию её предназначения.
Необязательно знать, что такое диезы и бемоли
и какие бывают аккорды,
чтобы понимать послания, заложенные в музыке.
И прекраснее всего то, что спектр чувств,
которые она может вызывать, безграничен.
Они бывают настолько сложными и глубокими,
что их нельзя выразить словами.
Мы не всегда понимаем, что за чувства испытываем.
Некоторые из них мы можем назвать. Сказать, что испытываем счастье,
удовольствие, спокойствие, любовь или ненависть.
Но время от времени
нас охватывают чувства столь глубокие и всеобъемлющие,
что для них не подобрать слов.
В этом и состоит чудо музыки:
она даёт этим чувствам названия,
только пишутся они не буквами, а нотами.
Всё это заключается в движениях музыки.
Всегда помните, что музыка есть движение —
мелодия всегда куда-то плывёт, всегда меняется
от ноты к ноте.
И её движение может рассказать нам о наших чувствах больше,
чем получилось бы выразить тысячей слов.
Сейчас мы сыграем…
Тони.
Здравствуй, Линда.
Прости.
Лидия.
Мама сказала, что ты приедешь.
Ты, наверное, прячешься.
С чего мне прятаться?
А мне почём знать.
Это не моё дело.
Но ты многое оставила подвешенным в воздухе.
О чём ты?
Что ж, как я сказал, это не моё дело.
Но как по мне, ты сама не знаешь, откуда пришла
и куда тебе идти дальше.
Можно мне войти?
Спасибо.
Прошу прощения.
Мы хотели бы предупредить вас, что композитор
не прилетит на концерт из Осаки.
Должна признаться, я искала её партитуру
в музыкальных библиотеках, но так ничего и не нашла.
Её только что привезли.
Прекрасно. Спасибо большое.
Ширли и Цирио почтут за честь показать вам,
— как красива наша страна. — Спасибо.
Спасибо вам большое.
Как мило.
Спасибо, спасибо вам.
Давайте где-нибудь тут поплаваем.
У водопада можно.
Но не в самой реке.
Почему? С водой что-то не так?
Нет, тут крокодилы.
Не думала, что они встречаются так далеко от моря.
Они сбежали со съёмок фильма с Марлоном Брандо.
Ого.
Давно это было.
Они приспособились.
Госпожа!
Ваши лекарства.
— Десять долларов. — Спасибо.
А где-то поблизости
делают массаж?
Он бы помог мне отойти от перелёта.
Делают.
Вот, хорошее место.
Спасибо.
Пожалуйста, пройдите к проёму.
К проёму?
Да, вон туда.
Извините, я не понимаю.
Как это работает?
Просто выберите номер.
Выбрать номер?
Да.
Номер пять!
Доброе утро.
Доброе утро!
Перед тем, как начать, давайте немного обсудим,
что композитор хотела выразить этим произведением.
И в чём состояла её цель.
Начинаем через пять минут.
Спасибо.
Пятый флот, братья и сёстры, пришёл наш час.
Моя прощальная речь будет коротка.
Я не особенно красноречив.
Как только вы взойдёте на борт, пути назад не будет.
Вы сойдёте на берег, только когда прибудете в Новый Свет.
Если кто-то из вас испугался,
то ещё не поздно отступить. Вас не осудят.
Переведено студией FOCS
Перевод и работа над субтитрами: Влада Лайт, Ася Дик,
Кристина Тонкоштан и Анастасия Цюпер
Переведено при поддержке зрителей. Отдельная благодарность Никите К.