ОТКИНЬ ГИГАНТСКУЮ ТЕНЬ
НЬЮ-ЙОРК Рождество 1947 год.
Действие фильма основано на реальных событиях.
Главные действующие лица существовали в действительности.
Многие сегодня живы до сих пор.
Микки в суде надо быть через 20 минут
- Это наше главное дело. - И единственное.
Идем.
Скорей.
- Что такое? - За нами следят, не смотри.
- Вот как? - Сюда, быстрей.
- Кто это? - Один знакомый.
- Из судейских? - Скорее, проситель.
Я обещал Эмме больше не играть в Санта Клауса.
- Полковник Маркус? - С Рождеством.
Меня зовут Сэфир. Я по частному делу.
Берт Харрисон, мой партнер.
Мистер Сэфир, обделывает здесь свои частные дела.
Майор Сэфир, подпольная армия...
при временном правительстве Палестины.
Давайте поговорим в вашем офисе.
- Вы действительно этого хотите? - Конечно.
Наша армия - самая малочисленная...
и плохо организованная армия во всём мире.
В мае Англия выведет войска, мы объявим свою независимость...
А шесть наций поклялись утопить вас в море.
- Да, я читаю газеты. - Читали слова короля Ибн Сауда?
"У нас пятьдесят миллионов арабов: не беда, что мы потеряем...
десять миллионов, уничтожив всех евреев".
А верховный муфтий Иерусалима: "Я объявляю священную войну.
Убейте их всех".
Мы будем сражаться, нам некуда отступать.
Сражаться до последнего солдата и до последнего ребенка.
Наши дети больше не верят в Санта-Клауса.
Нам срочно нужен опытный военный консультант.
Мы пришли к вам, потому что никто другой не согласится.
Майор, это хорошо, что вы так откровенны,
но следующую войну я уже обещал своей жене.
Я буду выходить из дома,
только чтобы проветрить пижаму во дворе.
А почему вы отдаете себя этой безумной войне...
ради маленькой страны, которая вот-вот будет уничтожена?
Это моя страна.
- Может быть, ваша, но не моя. - Но вы еврей.
Я американец, это моя религия. Последний раз я был в храме...
в тринадцать лет, прочитал речь и получил сорок два пенса.
Теперь мне хватает пенсов.
Идем, Берт, мы опаздываем.
Держи.
Полковник, ответьте как американец,
о чем вы говорите, присягая флагу? "Свобода и справедливость для всех"?
- Для всех или для вас? - Не надо уроков истории.
Шесть миллионов убитых евреев,
и вам безразлична судьба седьмого миллиона?
Привет.
Я Эмма, а ты кто?
Санта Клаус.
- Почему не спишь? - Так тебя проще ждать.
Спасибо.
Чем еще удивишь?
Знаю, что нарушаю свое обещание, но скоро...
я еду в Палестину.
В Палестину?
Да, военным консультантом в партизанскую армию.
Почему туда и почему ты?
Ну, я хорошо знаю, как надо убивать.
Их убивают профессионалы. Надо помочь им сопротивляться.
Я всегда гордилась тобой.
Но я очень устала гордиться.
Поверь, я не хотел ехать, но я не могу отказать им...
- именно сейчас. - Не надо лгать...
хотя бы себе.
Шесть месяцев, как ты снял форму,
но если бы за тобой не пришли, ты бы уже сам начал войну.
Согласись,
что я выбрал страну, которая далеко от тебя.
Хочется любить человека, который ни с кем не воюет.
Свою маму?
Я знаю, что сейчас начнется в Палестине.
Конец света, Микки.
У них нет шансов.
Они будут гибнуть тысячами. И ты тоже погибнешь с ними.
Но самое ужасное,
что ты этого хочешь.
А я - нет.
Нет...
Эмма, ты...
плачешь?
Ты никогда не плачешь.
Это я так...
Просто у меня какое-то ужасное предчувствие.
Как в вашингтонском клубе во время войны, Микки.
Мне казалось, что ты не вернешься.
И сейчас кажется...
Может, это я напрасно.
А может, и нет.
Может, пришло время.
Это была шумная война.
Все много танцевали, пили...
и любили.
Некоторые даже любили собственных жен.
Если что-нибудь случится,
помни: это был мой выбор.
- Меня туда не посылали. - В этом их главная ошибка.
Чем ты занимался, Микки? Что делал всё это время?
Ходят слухи, что ты прятался в кабинете.
Что-то в этом роде.
Нет, я так не думаю.
Это слишком просто.
Может... может...
Как там в стихах?
"А у меня со смертью встреча,
мы подведем под спорами черту,
когда весна... когда весна...
Когда весна вернется...
тенью млечной...
И будут яблони в цвету".
По-моему, автор болел сенной лихорадкой.
А чем болен ты, Микки?
Когда едешь?
Завтра.
Не генерал Шерман сказал "война - это ад", а миссис Шерман.
За миссис Шерман.
Через несколько дней ты прислал письмо:
"Прибыл в Англию, ни о чем не волнуйся".
Я не волновалась, я знала, что без тебя война идти не может.
Генерал Рэндольф? Полковник Маркус.
Пентагон просит обеспечить переправу через канал.
Вашингтон думает, что у меня здесь таксопарк для прогулок во Францию?
Я вас понимаю, но мне приказано скорее перебраться на континент.
Мы вот-вот начнем наступление. Кто отдает такие приказы?
Почерк не очень понятный, но думаю, вам знакома подпись.
Что ж...
Хорошо, полковник Маркус.
На следующей неделе, когда будет безопасно,
я предупрежу майора Фоули из штаба,
- чтобы о вас позаботились. - Но сэр...
Морское путешествие во Францию в сопровождении надежной охраны.
Спасибо, сэр.
Маркус! Я помню вас на маневрах в Теннеси.
Не пытайтесь захватить генерала противника.
Его зовут Роммель. Вряд ли он допустит ту же ошибку, что и я.
И он стреляет не холостыми.
Приготовились. Нам пора.
Встать.
Пристегнуться.
Подойти к двери.
Всё, пошли.
В чем дело, солдат? Никогда не прыгал?
Мы первые иностранные солдаты, которых они видят. Улыбайтесь...
и машите руками, а то они решат, что вернулись нацисты.
Добро пожаловать.
Останови машину. Стой.
Назад. Назад, я сказал.
Приветствую, генерал.
Спасибо, полковник Маркус. Красивый букет. Что вы тут делаете?
- Вы видели мой приказ. - Вот именно, видел.
Вы должны были вернуться в штаб неделю назад.
Я получил четыре сообщения из Пентагона с приказом...
отправить вас домой при первой возможности.
- Как вы попали во Францию? - Спрыгнул, сэр.
- С парашютом. - Черт.
Кто дал вам право лететь со спецмиссией?
Я выполнял ваши распоряжения. Вы велели отправить меня по-особому.
Полковник Маркус, может, вы объясните,
как вы проникли на эту территорию раньше армии Соединенных Штатов?
Да, сэр. Мы поднялись на холм и поняли, что нацисты ушли.
Там было много трупов, мы шли в поисках воды.
- Нашли? - Нет, сэр.
Но я столкнулся с людьми, которые делали мыло из моих родных.
И я больше никогда не вернусь в кабинет.
Берегись. Он за часами.
- Готов. - Вот подонок.
Снимите его оттуда. Капитан Биллингс.
- Да, сэр. - Очистить все здания площади.
- Да, сэр. - Повезло.
Так вы нашли, чем смочить горло?
Я не про воду.
Я тоже.
То, что надо. Спасибо.
Капрал. Арестуйте офицера и отправьте его в тыл.
Стойте, вы шутите?
Была бы моя воля, я бы поставил вас к стенке.
Зато Пентагон может нацепить вам медаль.
Вам знакомо слово "дисциплина"?
Когда офицер штаба, как ребенок, играет в индейцев и ковбоев,
это может стоить нам тысячи жизней.
Что вы хотите доказать, Маркус?
Если бы я знал.
Если бы я знал...
Микки.
Микки, почему бы нам не развестись?
Что?
Я этого не хочу, но у меня есть гордость.
О чем ты?
У нас нет семейной жизни.
Вернее, она похожа на перемирие между сражениями.
Так стоит ли это продолжать?
Ты бываешь со мной в постели, Оказываясь проездом в Нью-Йорке.
Я заслужил упрек жены.
Эмма, давай...
начнем новую жизнь,
прямо сейчас.
Ты поедешь.
Мне придется отправить тебя на войну.
Война возбуждает тебя куда больше, чем я.
Ты говоришь ужасные глупости.
Это правда.
Если ты останешься здесь из-за меня,
наша любовь завянет.
Я не хочу сажать тебя в клетку и бросать орешки.
Семейная гордость.
Ты возненавидишь меня, если я стану удерживать тебя от самоубийства.
Я люблю тебя.
Когда-нибудь ты найдешь то, что ищешь,
вот тогда и вернешься.
Эй.
Ты никогда не замечал, что у нас нет детей?
Замечал.
Я хочу ребенка.
Я была единственной в Бруклине, кто не забеременел во время войны.
Моя мама вела подсчет.
Каким отцом я бы мог стать?
Может, когда всё будет хорошо...
Так никогда не бывает.
Но дети есть у всех.
И я хочу ребенка.
От тебя.
Это наш шанс, другого может не быть.
Вы будете иметь дело с Пентагоном каждый раз, когда вы захотите...
решить вопрос жизни и смерти и получить мгновенный ответ.
Я буду простым консультантом в штабе.
Невозможно научить воевать, никого при этом не убив.
Как ни прискорбно.
Что у нас с Ближневосточной полицией?
Сейчас или утром?
Нам нельзя ссориться с арабским правительством.
Не может быть и речи ни о каком военном консультанте...
для нации, которую хотят стереть с лица земли пятнадцатого мая.
Вы этого не предотвратите, Маркус.
- Я поеду как гражданское лицо. - Тогда не связывайте себя с армией.
Не используйте звание и ваше настоящее имя.
Можно, я сохраню свой пол?
Полковник, я не прошу вас остаться,
я вам приказываю.
Вот еще одна причина, по которой я еду.
Микки, ты точно когда-нибудь доиграешься...
и свернешь себе шею.
Дождусь ли я этого?
Спасибо, генерал.
Аэропорт Лидда - Палестина. 2 февраля 1948 года.
Вы уверены, что паспорт в порядке?
Вы четвертый, кто им пользуется.
- Мистер Майкл Стоун? - Да, сэр.
Цель пребывания в Палестине?
Развлечение.
Вы выбрали очень странное место для развлечений.
Мои развлечения странные.
Где вы будете жить?
В Тель-Авиве, у родных. Они должны меня встретить.
Да?
Майкл. Майкл.
Майк, как я рада тебя видеть.
- Прости, опоздала. Как ты? - Как я выгляжу?
Усталым. Как будто переспал со всеми девушками Америки.
Приятно возвращаться.
Вы на Земле Обетованной, полковник Маркус.
Спасибо.
Почему он не задержал меня?
Есть британцы-ангелы, а есть уроды. Вам повезло.
Видимо, он за нас.
Это автобус или танк?
И то, и другое.
- Эли. - Шалом, Давид.
- Шалом, Яков. - Шалом, Магда.
Кстати, как тебя зовут?
- Магда Саймон. - Магда...
Вы будете жить у нас, как обещали британцу.
Теперь я ваша сестра.
Как относятся в этой стране к инцесту?
По-библейски.
К тому же, я замужем. Мой муж - офицер в Палмахе.
Но попытка всегда делает жизнь интереснее.
- Шалом, Магда. - Шалом, Рона.
Смотри. Вот так.
Что она сказала?
Не важно, вы этого не сделаете.
Рона. Рона. Ее задело.
Дайте бинт.
Не люблю, когда женщины воюют вместо меня.
- Это вообще не ваша война. - Так сказать проще всего.
Вы не поймете мой язык, но прошу прощения.
Пошел к черту.
- Дэвид, почему вы это допускаете? - Что именно?
Пошлите людей и очистите город. Из окна автобуса не победить.
Британцы нас контролируют. Нам нельзя иметь оружие -
- под страхом смерти. - Тогда умирайте стоя.
Мы так и делаем.
В пустыне Негев египетские танки готовы повернуть к нашей границе.
Количество неизвестно.
В Иерусалиме армия муфтия наполняет город огнем.
Они хотят перекрыть дорогу, соединяющую Иерусалим с Тель-Авивом.
Наш конвой был атакован, мы понесли большие потери.
Где-то в Иордании - Арабский легион,
вооруженный и обученный британцами.
На Ближнем Востоке лучше вооружены только родственники моей жены.
С тех пор, как ООН проголосовала за вывод британцев,
они постепенно уходят,
оставляя свои позиции арабам, которые никогда не будут...
- нас любить. - Нас меньше: один к шести.
С вами - два к шести.
Мистер Стоун, что предлагает Пентагон?
Учить их любить вас.
Погодите.
Эшер. Вы не рассказали мне...
о диспозиции вашей собственной армии, Хагана.
Она находится в центре, мистер Стоун. Вы об этом слышали.
Не хотите мне рассказать?
Я не уверен, что вам нужна эта информация.
Насколько я знаю, вы юрист в американской армии.
Канцелярская крыса, если не ошибаюсь.
Эшер. Это ваше настоящее имя? Эшер.
Да, так меня зовут.
Снимите этот камень с души. Вы так много обо мне знаете,
что вспомните, как я проходил здесь в конце последней войны.
Лидеры арабов ненавидят друг друга больше, чем вас.
Их солдаты ни капли не верят друг другу.
Ваш народ должен стать единым целым.
Но нужна организация и планирование сражений.
Я служил в генштабе величайшей армии западного мира.
И то, чему я научился в канцелярии, пригодится вам.
Мне уехать или остаться?
- Я еще не распаковывал вещи. - Вы, наверное, голодны.
Прошу, овощи со сметаной.
Видите, здесь большинство - вегетарианцы.
Люди насмотрелись на бойню.
- Вы не ответили на вопрос. - Ответил.
Мы нуждаемся в любой помощи.
Хорошо, Эшер.
Итак, вы и ваша Хагана не сможете победить, сидя в подвале.
Как я понимаю, лидеры Палмаха готовы к атаке?
Они слишком импульсивны, их подготовка - курам на смех.
Что мы имеем: у вас нет оружия, у вас нет формы, нет званий.
У вас мало места для любых маневров.
Ваши Палмах и Хагана недолюбливают друг друга.
Через три месяца всё полетит к черту.
Что вы делали последние пятьдесят лет? Где ваша армия?
Эшер. Эшер. Ашкелон обнаружили.
Британцы окружили берег и не дают им высадиться на сушу.
- Что такое Ашкелон? - Корабль Андре, моего мужа.
На его борту эмигранты.
Ночью они прошли сквозь британскую блокаду.
Пусть попробуют высадиться на Палмахский берег. Сообщи своим.
Мистер Стоун, пойдемте с нами, и вам сразу всё станет ясно.
Магда.
- Андре. - Магда. Магда.
- Мистер Стоун, мой муж Андре. - Здравствуйте.
Он переправил четвертый корабль.
Не я один. Я руковожу.
- Мистер Стоун будет жить у нас. - Всем оставаться на местах.
Мы не гестаповцы, дамы и господа.
Но есть закон о въезде в страну, и мы призваны его защищать.
Не заставляйте нас применять оружие.
Все нелегально прибывшие будут возвращены обратно.
Смотрите, сэр. Там словно целый стадион.
Если они смешаются, мы их не разделим.
Стойте. Граждане, пришедшие с берега,
немедленно остановитесь и вернитесь назад.
Стоять.
Всем прибывшим с моря...
я приказываю не смешиваться с остальными.
Давайте поменяемся одеждой.
Да. Поменяемся.
Всем пассажирам "Ашкелона" сделать один шаг вперед.
Иначе я прикажу открыть огонь.
Первый залп - предупредительный.
Если не послушаетесь, второй залп последует ровно через десять секунд.
Приготовиться.
Огонь.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Шесть.
Семь.
Восемь.
Девять.
Десять.
Самое время проверить, не нацисты ли мы.
Какой упрямый народ.
Ладно, можете идти.
Сейчас еще пустятся в пляс.
Видели? Вот моя армия.
- Лагерь Палмах. - Ваше командование.
В этих горах недалеко от Ханаана.
Это было тайной даже для меня.
Это по-прежнему тайна.
Запомните: если нас остановит британский патруль,
мы едем за город на пикник.
Ты - моя сестра.
Твоя жена сексуальна?
Почему вдруг такой вопрос?
Мне не слишком хорошо с Андре.
Тогда закрой глаза и пожалуйся доктору.
Мы встретимся в Мад-эль-Куруме, в десяти километрах отсюда.
Андре поехал вперед. Если что, он предупредит об опасности.
Ты важная персона.
- Ты недовольна? - Конечно.
Андре - мой муж, он рискует ради иностранца.
Надеюсь, тебе приятно это маленькое путешествие?
Ещё бы.
Андре многое сделал.
Знаешь, у нас несчастьем не удивишь,
но у него клеймо на правой руке.
Он спасся, один из немногих.
Я встретила его, когда он бежал из Вены.
Он ни во что не верил. У собаки больше надежды.
Я дала ему надежду - это всё, что я могла для него сделать.
Я понимаю.
Куда тебе? Ты американец и никогда не знал ужаса.
Для вас ужас - это туалет рядом с домом.
У вас слишком богатая страна.
У вас даже войны богатые.
Хорошее оружие, большие самолеты.
Чистоплотная война...
Почему именно 500 грузовиков?
Вы не дадите 500 машин скорой помощи?
Не знаю, как вы объясняетесь с Пентагоном и с Германией,
но пока вы здесь, просто делайте своё дело.
- За меня его никто не сделает. - Это почему?
Я должен взять батальон и освободить первый же встретившийся концлагерь.
Хорошо, тогда просто дайте им еды и отпустите.
Мы не можем дать им еды: они разучились есть,
и не можем отпустить: они уже не ходят.
Я слышал эти истории, но меня не разжалобить.
Выйдите из машины на пять минут.
Вы приказываете, полковник?
Нет, сэр, прошу.
Смирно.
Живые весят в среднем восемьдесят пять фунтов.
Вон то здание - это печи, еще теплые.
В них никогда не пекли хлеб.
Здесь три тысячи трупов -
их просто не успели сжечь.
- Макриди? - Да, сэр.
Дайте этому упрямому сукину сыну все грузовики и одеяла Третьей Армии.
Меня не интересует, где вы их возьмете.
Да, сэр.
Чистоплотная война.
Как вам это понять? Как в это поверить?
Ведь это понять невозможно. Согласитесь, мистер Стоун.
Ты права.
Я не понимаю.
Никогда не понимал.
Это Андре.
Андре. Как ты? Я волновалась.
- Магда, шалом. - Всё хорошо?
- Пока без проблем. - Приветствую.
- Шалом. - Ваши друзья?
Рэм Орен, командир бригады в Палмахе.
- Здравствуй, Рэм. Нет, это Йозеф, шофер.
Вот Рэм.
Единственная армия, где офицера не отличишь от других.
Ты ничего не напутала с переводом?
Для солдат они танцуют неплохо, а когда тренируются?
Тренироваться мы ездим в Хагана, там мы сражаемся.
В Палмахе любят праздники.
Мои поздравления. Но праздник еще не начался.
Смотрите. Это арабы?
Наши переодеваются арабами и ходят на их территорию.
Сумасшедшая армия.
Давайте веселиться.
Рэм. Рэм.
Мистер Стоун, надо поговорить.
Неплохой способ тренировки.
Мои люди говорят, что в долине живет старый бедуин.
Он, якобы, слышал, что американцы шлют нам в помощь великого солдата.
- Генерала Эйзенхауэра. - У меня слишком длинные волосы.
Нам уже объяснили, что вы другой американский офицер.
- Он хочет вас видеть. - Меня?
Он сказал, что, возможно, будет сражаться за нас.
Давай сходим к нему.
Я не имею права просить вас идти туда.
Он араб, это может оказаться опасной ловушкой.
Тогда тем более. Убеждать арабов - моя задача.
Я - арабский шейх,
о, ты, моя любовь.
Когда ты ночью уснешь,
я прокрадусь в твой шатер.
Знакомый голос...
Почему вы мне лжете? Я не так уж глуп.
Ты говоришь, что ты американский офицер?
Чем ты это докажешь?
А ты... Командир бригады в Палмахе?
Ты же ребенок.
- Я помощник командира. - Ты лжешь.
Ты - Рэм Орен, командир...
Он думал, что не произведет впечатление.
Только юность может произвести впечатление на человека вроде меня.
Разве ты не знаешь Самана Абу Кадера?
Когда тебе было три года, мы ствоим отцом пасли скот.
Это был человек. Лев.
Он дважды стрелял в меня, но мы остались друзьями.
Я гостил в вашем доме и даже нянчил тебя.
Ты дважды обмочил мне штаны. Бессовестный.
Это старый друг моего отца. Я думал, он давно умер.
Я не собираюсь умирать. Спроси у толстухи, что танцевала.
Я позвал вас, потому что твой отец был человеком чести.
Надеюсь, что и сын тоже.
А ты... Зачем ты сюда приехал?
- Сражаться. - Чем?
- Ты привез оружие из Америки? - Его пришлют.
Когда пришлют, возвращайся домой.
Минуту.
Вы рисковали жизнью, чтобы выпроводить нас? Чего вы хотите?
Кофе.
Почему вы хотите отнять у нас дом?
Мы жили в этой пустыне целую тысячу лет.
Кто дал вам право? Библия? Такая же сказка, как Арабские ночи.
Из Дамаска, Аммана, Каира приходят послы...
и говорят, что евреи разорят нашу землю...
и обесчестят наших жен.
Я должен отсылать людей в армию верховного муфтия.
- Какой ответ вам нужен? - Ваши глаза.
Евреи не разоряют землю. Наоборот, впервые пустыня зацвела.
Обесчестят ваших жен? Они им не нравятся.
Им не нравятся даже собственные женщины.
Послушайте.
50 лет мы жили рядом без вражды.
- Ради чего теперь воевать? - Верховный муфтий и Хусейны...
стремятся захватить землю, власть и деньги...
и спорят, кому больше достанется.
- Точно. - Мне что-нибудь достанется.
Вам не оставят ни верблюда, вы сами знаете.
Вы будете воевать за них, но после войны станете бедней,
чем прежде. Если выживете.
Я не люблю семейства Хусейнов.
Мои люди будут поддерживать вас,
если ты докажешь мне, что так же силен, как и твой отец.
- Тогда мы победим. - Можно ли вам верить?
А доказательства?
Подожди-ка.
Вдоль границы около мечети в Мишмар Хайарден...
сирийцы хранят боеприпасы для нападения.
Восемьсот винтовок.
Минометы. Двадцать один.
Бензин, четыре цистерны на две тысячи литров.
Три пушки, 75 миллиметров.
У нас всё. Ваши доказательства?
Мы уничтожим боеприпасы.
- Вы предаете моих людей. - Но это необходимо.
Чтобы мы нарушили государственную границу Сирии?
Если оружие обратят против вас, они захватят Галилею за неделю.
Что, командир?
Склад будет уничтожен через сутки.
Смотрите на небо над Мишмар Хайарден.
Спокойной ночи.
- Какой шустрый. - Рэм Орен.
- Смотри, опять не обмочись. - Идем.
Берегитесь. Не стоило вам идти.
- У меня строгий приказ. - Мой приказ - консультировать.
Глупо атаковать одним отрядом. У них большая артиллерия,
- а у вас нет защиты. - Динамит наша артиллерия,
- а ночь - защита. - Бог наш пастырь.
Может, он пастырь и для них. Тогда все овцы скоро перепутаются.
Андре. Ури.
Андре. Андре.
Сюда. Андре.
Андре.
Оружие к бою.
Давайте.
- Склад взорван. - Отлично. Получилось.
- Трое убиты. - Трое? Кто?
Эли. Тов.
Андре.
Андре? Твой муж?
Магда, как ты?
Я... держусь.
Я вернулся в Тель-Авив не для того, чтобы успокаивать вас.
- Дела идут плохо. - Насколько плохо?
Если у арабов есть план и они нападут, скажем, завтра,
они возьмут Тель-Авив максимум дней за десять.
- Мне нужен другой консультант. - Этот знает, что делать.
Все говорят, что пациент умирает.
Он жив две тысячи лет, хотя врачи от него отказались.
Он не проживет две тысячи первый, если не будет выполнять инструкции.
Я могу написать специальное руководство.
Заставьте своих офицеров прочитать его и выполнять.
Пишите, заставлю.
Ваше главное оружие - сила воли.
Сила воли этих ребят в рваных и грязных свитерах.
Почему вы снабжаете их только самодельным оружием?
Ваше правительство и ООН запретили нам поставки оружия.
А Британия открыто вооружает наших врагов.
- Мы обходимся тем, что есть. - Войну не выиграть отговорками.
Вам не говорили, что у меня ужасный характер?
В Германии моим шефом был кровавый генерал.
Вы - просто котенок.
Мальчики не должны гибнуть из-за чужих амбиций.
Палмах воюет босым, а склады в Алленбай Роуд распродаются.
Я неофициальный министр обороны,
у меня нет полномочий для инвентаризации складов.
Нужно бросить кирпич в окно и взять всё, что необходимо.
Помните: весь мир не любит кровопролитий,
- но он уважает тех, кто сражается. - Разве мы не сражаемся?
Так вам не победить.
Палмах, Хагана, Ирган, Стенден, правительство -
все тянут в разные стороны.
Но если их собрать под одним командованием,
получится быстрая и сильная армия.
- Поможете нам? - Не знаю,
можно ли это успеть.
Но если вы хотите использовать мои знания,
тогда развяжите мне руки, дайте власть объединять ваши силы.
- Это всё? - Да, это всё.
Поймите же, мы новички в этом деле.
Наши Хагана и Палмах - отличные, смелые ребята,
но, как дети одной семьи, они ревнуют друг к другу.
- А другие группы? - Ирган - очень смелые,
ведут свою войну с англичанами.
Стенден -тоже хороши, порой даже постреливают в нас.
У нас была бы маленькая междоусобная война, не будь арабов.
И вы хотите, чтобы я дал вам абсолютную власть над всеми?
- Да. - Если вы поймете, как это сделать,
пожалуйста, расскажите мне. Иначе, когда ничего получится,
рядом окажется американец, на которого можно всё свалить.
Встреча окончена?
Подожди. Это очень важное дело.
И от нас многое зависит. Мы воюем, потому что так надо.
Мы ссоримся не с арабами, а с их правителями.
Мы надеемся на согласие.
Приветствие этой страны - "шалом", то есть "мир".
Шалом, полковник.
Оливковая ветвь не действует в этой стране с библейских времен.
Полковник Маркус.
Мы благодарный народ.
Напишите свои руководства.
Поездите с проверками. Особенно важно посетить Иерусалим,
самый опасный участок.
Сделайте доклад со своими рекомендациями.
Хорошо. Я пойду по вашему пути: понаблюдаю.
Но вам не помогут советы, когда пятнадцатого мая...
Средиземноморье превратится в один большой кипящий котел.
Может быть, а может, и нет.
Не такие уж мы котята, как думают некоторые.
До встречи.
Он в пустыне Негев, проводит инспекцию.
Через неделю едет с конвоем в Иерусалим.
Диктует по памяти военные учебники, которые только может вспомнить.
Там они нужны больше, чем Библия.
Он не пишет, кому диктует Песнь Песней Соломона?
- Что ты имеешь в виду? - Зачем повторять сплетни?
Начала -договаривай.
Раз ты спросила. Одна моя хорошая подруга...
получила письмо от своей подруги из Палестины.
Есть там одна женщина, которая потеряла мужа. Они везде вместе.
Магда Саймон? Микки писал о ней.
Она назначена его помощником.
Вместо жалования? Ну, хороша армия.
Ты рассуждаешь, как мама.
К тому же Микки...
- Что случилось? - Не знаю.
Ужасная боль.
- Схожу за аптечкой. - Нет, позови врача.
- Как болит? - Не спрашивай. Я боюсь.
Я теряю ребенка.
- Шалом, Магда. - Шалом.
В моей семье говорят, что куры дороже золота.
Зачем вы взяли женщин в конвой?
- Магда сама вызвалась. - С нее достаточно.
Она только что потеряла мужа.
Нужен каждый. Особенно теперь, когда англичане ищут у нас оружие.
Вежливые британцы не могут тщательно обыскивать женщин.
Хорошо, что вас не захватили французы.
Яков.
Ты видишь Магду?
Нет.
- Остановись. - Это невозможно.
- Проскочили. - Ты видишь грузовик Магды?
- Она остановилась. - Вернемся за ней. Стой.
Магда, давай.
Давай, Магда.
Магда. Давай.
Давай, Магда.
Прикрой меня.
Подвинься, вот так.
Магда? Магда.
- Магда. - Спаси меня, Микки.
Доктор. Помогите ей.
Я не понимаю. Эшер.
Эшер, помоги. Кажется, он не понимает, что я говорю.
- У нее шок. - Пока не помогут раненым,
- нет времени на истерику. - Дайте хотя бы водки.
- Вы видели, что с ней было. - Да. Извините.
Эшер, не хочу пользоваться званием,
но я здесь по поручению самого министра обороны.
У нас нет званий, чтобы ими пользоваться.
Министр в Тель-Авиве, а конвой под моим руководством.
Может быть, на Западе у вас всё по-другому.
Что ж, напишите руководство. У вас это хорошо получается.
- Вы уезжаете? - Я получил письмо от жены.
Она не привыкла меня беспокоить. Но пишет, что попала в больницу.
Значит, дело серьезное.
Сочувствую вашей жене.
Думаю, я нужен ей сильнее, чем вам.
- Нет, я так не считаю. - Черт знает что.
В Иерусалиме ваш командир только и искал...
свободный крест, чтобы меня распять.
Черновики учебника я дописал неделю назад.
Они до сих пор лежат у секретаря под куском сыра.
Мои рекомендации, чтобы Палмах и Хагана...
объединились в единую сильную армию.
- Только не смейтесь. - У нас тоже есть проблемы.
ООН решила пересмотреть вопрос об объявлении нашей независимости.
Нам предлагают перенести этот день, отложить на месяц, на год, надолго.
- Вы не согласитесь? - Нет.
Если будем уверены, что ребенок родится,
имея хотя бы одного друга на свете.
Микки, если Соединенные Штаты...
Политика - не мое дело.
С некоторых пор.
Я закончил свою работу бумажного солдата,
а если это единственное, что у вас есть для меня,
то я думаю, нам лучше расстаться.
Не хотелось бы вас отпускать, но...
Шалом.
- Мир. - Мы оба будем жить долго.
Ты уезжаешь?
Ты простудишься.
Миссис Мартинсон не дала тебе снотворное?
Оно не действует. Пожалуйста.
- Ты сгоришь. - Будет легче.
Пока я паковался, вот... это выпало из кармана.
Моя наградная лента.
Ты уезжаешь.
Я получил письмо от жены. Здесь никому я не нужен.
Не дари мне ленты. Я не хотела заводить грузовик.
Я хотела сбежать. А теперь ты сбегаешь. Трус. Трус.
- Магда. - "Давай, Магда".
"Давай, Магда".
Прости, прости.
Это твое право, здесь не твоя страна.
Бедный Андре. Бедный Андре. Он так любил эту страну,
но из-за него я не плакала.
Не уезжай, останься.
Ты слепой, женатый американский идиот.
Я так устала от крови,
устала от стрельбы.
Устала хотеть и не получать.
И вдруг приехал ты.
Нет, только не это.
Так нечестно.
Я хочу...
Проклятая миссис Мартинсон.
Шалом.
Сдачи не надо.
- Что происходит? - Войдите в дом и узнаете.
Неужели Эррол Флин.
С возвращением, Микки. Здесь вся твоя родня.
Микки.
Эмма.
Я думал, ты в больнице.
Я так рада, что ты приехал.
- Нам надо поговорить. - Давай.
Микки. Микки.
Вчера тебе пришло письмо из Британского посольства...
- с пометкой "лично". - Что пишут?
Хотят дать тебе медаль за... Я так предполагаю.
Я потеряла ребенка.
Очень жаль.
Не хотела писать, пока мне не станет лучше. Ты бы волновался.
Конечно. Это и мой ребенок.
- Я знаю. - Если бы ты написала сразу,
я бы вернулся побыть с тобой.
Ты сердишься, что я не лежу больная?
Нет, но ты могла бы сообщить, что тебе лучше.
- Я всё бросил, примчался сюда. - Хорошо, Микки.
Часть моей болезни - это ты.
Я ждала тебя.
Я слышала о тебе много разного...
И верила?
Теперь не верю, когда ты здесь.
Микки.
Зачем ты вернулся?
Соскучился по твоей маме.
Прости, что я так тебя люблю.
Полковника Маркуса за работу во время второй мировой войны...
в области планирования и военного управления,
послужившую англо-американскому соглашению по многим вопросам,
Его Величество награждает званием почетного офицера военной дивизии...
и главным орденом Британской империи.
Спасибо, сэр.
- Поздравляю. - За это надо выпить.
- Господин посол, моя жена. - Здравствуйте.
- Она тоже выпьет. - Прекрасный загар, полковник.
- Где вы его получили? - В путешествии, господин посол.
Да? Интересное место?
Вам было бы интересно везде. "Солнце над Британией не заходит".
Если мы ему не помогаем.
Помочь всегда можно.
В этот раз, мистер Стоун,
надеюсь, ваши друзья поймут, что мы хотим им помочь.
Британская военная база на Ближнем Востоке необходима миру.
Если настоять на выводе наших войск,
ваши друзья окажутся во власти ужасного, сильного врага,
претендующего на свою территорию,
чья армия подчинит их за несколько дней.
Вот тогда они к своему удивлению обнаружат,
что совсем одиноки в мире политики.
Ни одна нация не рискнет первой признать...
такое беспомощное правительство, как у них.
Они, как говорит Библия -
народ, не сгибающий шею.
Может, убедите их,
что лучше все-таки шею немного пригнуть,
чем потерять голову?
Извините.
О чем это он?
Я получил медаль, потому что они не доверяют Западному Союзу.
Они хотят, чтобы я передал послание.
Слушай, Майк. Как ты думаешь, Америка признает новое государство,
- когда его провозгласят? - На кой черт?
Что нам это даст, кроме проблем?
Конечно, у твоих друзей есть Библия, но у арабов - нефть.
Ты думаешь, правительство будет долго выбирать?
Ты прав.
Оно и так оказывает давление на твоих приятелей, чтоб отсрочить...
объявление независимости. Подумаешь - пара лет или веков.
Я рад, что ты образумился и уехал оттуда, пока не поздно.
Слушай, Майк, ты глупый фанатик.
Я говорю с тобой по душам, а ты не понимаешь, что происходит.
Это страна, окруженная арабами,
жаждущими утопить их в Средиземном море.
Нет оружия, танков, друзей. Люди сражаются голыми руками...
за маленький кусочек пустыни, место, где они могли бы жить.
Почему ты вернулся?
Не смог играть вождя?
Ты хорошо меня знаешь.
Зато ты меня не знаешь.
Ты не оставляешь нам шанса быть человечными.
Я тоже видел лагеря, помнишь?
И если кто-нибудь заслужил свой дом в награду за мучения,
так это именно те несчастные.
У тебя тоже есть друзья, хотя это, может, странно слышать.
Они постучатся во все двери, даже в Белый Дом, если это поможет.
Я поднимаю шум, так как знаю - они доберутся и до правительства.
А ты? Или ты настолько горд, что не поможешь своим людям,
потому что они тебе не кланяются?
Майк, прекрати.
Что случилось с тем непочтительным офицером,
который прыгал с моего самолета в Нормандии?
Который получил медаль за службу?
Почему ты гордишься той медалью и стыдишься заслужить Звезду Давида?
Встань и сражайся, Микки, и многие встанут вместе с тобой.
Не принимай нашу сторону, Майк. Тебе никто никогда не поверит.
- Стоун. - Привет, Эшер. Что новенького?
- Не думал, что опять вас увижу. - Это неожиданность для нас обоих.
Простите за аэропорт. Арабы захватили его позавчера.
Понял.
Почему вы вернулись?
Не важно, мы вам рады.
Надеюсь.
- Но я бы и так прилетел. - Вы слышали?
Палмах и Хагана приняли ваше предложение.
Старик приказал нам следовать вашим инструкциям.
Вы ведь смеялись над каждым моим предложением.
Вы не поняли, с кем имеете дело?
Мы говорим, что всё знаем, но знаем мы очень мало.
- Теперь всё будет по-другому? - Нет. Мы будем критиковать...
все ваши предложения, но станем им следовать.
Если снова явится Моисей, Палмах восстанет против него,
так что у Господа Бога будут большие проблемы.
Майк, держи.
Единственный бурбон во всей этой пустыне.
Пилот из Нью-Джерси, самолет из Бэрбанка...
и оружие из Чехословакии. Новый тип иностранного легиона.
Винс Рэймонди из Пассаика, Эшер из Тель-Авива.
Мои приборы показывают, что мы в Мехико, так что "буэнос ночес".
Должно быть, я повредил самолет.
Мы рады видеть вас в любом состоянии.
От нас вам небольшая выгода.
- Я летаю для всех, кто платит. - Всё равно для нас вы герой.
Может быть, поэтому мы все здесь.
Нам заявили, что если мы будем следовать своему плану,
сегодня ночью Тель-Авив подвергнется бомбардировке.
Возможно, это будет атака,
противостоять которой у нас нет ни сил, ни средств.
Мы также получили сообщение, что ООН готова пересмотреть...
свое решение от 29 ноября...
относительно нашей независимости.
Мы заявляем Объединенным нациям,
что это решение останется неизменным.
Поэтому мы, члены Народной Ассамблеи,
сегодня, в день истечения Британских полномочий,
пользуясь своим национальным и историческим правом...
и опираясь на резолюцию генеральной ассамблеи ООН,
объявляем о создании государства Израиль.
Телеграмма.
"Соединенные Штаты Америки рады первыми приветствовать...
новое государство Израиль"...
Вы слышали? Что случилось с нашим правительством?
Наверное, кто-то дал Белому Дому номер их телефона.
А теперь Бог им в помощь. От нас другой помощи не будет.
Останови. Немного вина?
Это вам, это вам, подходите и берите.
Приветствую друзей-соседей.
Не оставляй меня здесь, я убежденный антисемит.
Пропаганда.
Ладно, дайте выйти.
Магда.
Магда, я здесь.
Микки... Я слышала, что ты здесь, но ты важный, у тебя есть время...
только для министров. Может, если меня изберут...
- О чем ты теперь плачешь? - Ты вернулся.
Значит, арабам не поздоровится.
Мы, трусы, должны собраться вместе.
Я была дурой, ты на меня злишься.
Магда, сегодня я люблю весь мир.
Микки, я долго ждала, надеялась... я не знаю...
Египетская армия двинула танки в сторону границы.
Армии арабских государств пересекли наши границы...
- с четырех сторон. - У нас ни танков, ни артиллерии...
и совсем мало воздушных сил.
Скоро мы получим оружие, но неделю надо продержаться.
Продержаться? О чем вы? Вы рассуждаете, как побежденные.
Атаковать. Внезапность - это ваше главное оружие.
Атаковать танки? Голыми руками?
Послушайте, мы можем приспособить для этого джипы...
У нас нет никаких противотанковых орудий.
Мы оборудуем джипы тем, что есть сейчас,
а в Тель-Авиве возьмем четыре зенитных пулемета.
- Как их использовать? - Разместить горизонтально,
- чтобы они стреляли вперед. - А Иерусалим?
Иерусалим? Он окружен. Думаю, его не отстоять.
Отдать город на разграбление? Или защищать? Он этого стоит.
Сколько стоит Иерусалим, Эшер? Каковы расценки на Уолл-Стрит?
Почем на рынке сто футов фронтона Соломонова храма?
Ничего не стоит, когда вся пустыня...
в египетских танках, а ты теряешь людей.
Оружия хватит и на Иерусалим.
- Вы верите в чудеса? - Вы вернулись, так?
Поезжайте со Стоуном в Негев и посмотрите,
что можно сделать, чтобы остановить танки.
Эшер, вы с Рэмом прощупайте дорогу на Иерусалим -
можно ли прорваться к городу.
Доложите мне о том, что мы должны делать,
потом Эшер объяснит, почему мы этого сделать не сможем,
и мы это сделаем.
Здесь разобьем лагерь. Днем будем спать, а ночью двигаться.
Давид.
Что такое?
Перехватили радиосообщение.
Египтяне не знают, что мы взломали их код.
Они движутся к Хар Сафиду быстрее, чем мы думали.
- и двадцать ребят из Палмаха. - Что еще?
Колючка, траншеи, "Молотов-коктейль".
- Дети. - Радио?
Никакой связи.
- Могут напасть без предупреждения. - Когда мы туда доберемся?
Нескоро. К тому же, еще светло, а мы планировали ночное наступление.
Я здесь только советчик.
- Так советуй. - Забросать танки чем попало.
- Рискуя всеми людьми? - Они не поймут, что это все.
Величайший блеф со времен изобретения лжи.
Если мы не выстоим, они будут в Тель-Авиве в субботу.
А если не атакуем, то уже в пятницу вечером.
Это единственные наши силы в Негеве.
Как называется та гора: Массада, Массарда...
Массада. Последнее прибежище восставших против римлян.
У них тоже был советник. Они продержались три года,
и он посоветовал им сдаться.
Девятьсот шестьдесят человек покончили с собой на этой горе.
- Да. - И вы этим гордитесь?
- Конечно. - Тогда что вам надо от меня?
Приказа перерезать самим себе горло?
Дэвид, атакуй.
Хватит вам и одной Массады.
- Все воздушные силы в Иерусалиме. - Все три самолета?
Да. Это похоже на любительский клуб:
ни пилотов, ни бомбодержателей, ни бомб.
Скажите, пусть бросают всё, что шумит.
Винс однажды в Новой Гвинее использовал бутылки с шипучкой.
- Что? - Да,
они оглушительно взрываются от удара.
Только не говорите, что в Тель-Авиве нет сельтерской.
- Говорят, мы сумасшедшие. - Правильно.
Мы разделимся на две колонны, чтобы атаковать с разных сторон.
У меня приказ не пускать вас в бой, но...
вы ведь будете советовать?
Я думал, ты не попросишь.
Микки...
Мои люди раньше никогда не видели танков.
Дэвид, всё нормально. Египтяне никогда не видели сельтерской.
Эй, поменяемся местами.
Скорей, война идет.
Давай, давай.
- А это для чего? - Еще одна хитрость.
Как свисток. Будет визжать во время падения.
Ты, брат, не промах.
Поставь под сиденье.
Так там точно можно будет приземлиться?
Пусть поохотятся за нами.
Они остались одни.
Я вызвал вас из пустыни,
потому что не всё так хорошо.
Египетские танки остановлены, у нас Джафа, Хайфа и Экр.
Не волнуйтесь, всё нормально.
Микки, грядет большое несчастье.
Арабский легион перекрыл единственную...
продовольственную дорогу, ведущую к Иерусалиму.
Арабский легион?
Наши пробовали прорваться, но все полегли, как один.
- Поле залито их кровью. - Речь, достойная министра.
Что дальше?
Нет артиллерии, мало людей, а главное:
нет централизованного командования, Микки.
Вы абсолютно правы, без главнокомандующего не обойтись.
Слышали о прекращении огня?
ООН потребовала перемирия,
которое вступит в силу одиннадцатого июня.
Вы подпишете?
Мы больше не желаем участвовать в кровопролитии.
Небось арабы уже подписали.
Они знают, что вам не взять Иерусалим.
Все позиции будет заморожены,
и городу придется сдаться или умереть от голода.
У нас две недели или даже меньше.
Мы будем выше этого. Чем нам важен Иерусалим? Оружием?
Половина города разрушена.
Нет смысла рисковать всем ради его второй половины.
А какой смысл этим ребятам из пирамид...
загонять своих друзей в самое Красное море?
Микки, Иерусалим голодает.
Три кусочка хлеба в неделю для детей, воды почти нет.
Иерусалим разрушали Навуходоносор, Тит Римский,
но теперь этого не будет.
Без Иерусалима нет Израиля.
Министр сказал еще одну речь.
Интересно, как вы думаете его спасти?
В Библии есть древнееврейское слово, которое я больше нигде не встречал.
"Алуф".
Это не просто командир, это лидер, это вождь.
Я передаю командование силами Иерусалимского фронта...
в руки алуфа Майкла Стоуна.
Когда я просил вас об этом, у нас было время подготовиться.
Теперь это всё равно, что дать ребенку шарик после праздника.
- Я не верю в чудеса. - Не знаю, как насчет чудес,
но последний алуф, который упоминался в Библии, был Иисус.
Я написал командирам бригад о вашем назначении, Микки.
Ну?
Вы не хотите быть первым генералом Израильской армии за две тысячи лет?
Алуф.
- Давно здесь этот конвой? - Два дня.
Есть надежда?
Пусть смело едут вперед.
А я?
Ты никогда не свернешь.
Это значит: "Я люблю тебя, алуф Стоун".
Генерал должен учить язык.
Никто не будет любить меня после этой войны, никто из живых.
Тогда я умру.
"Не умирай, иначе я возненавижу женщин"...
Нашел время вспомнить.
В воздухе пахнет коровьим навозом и кровью.
Эшер.
- Микки. - Привет, Рэм.
У меня кое-что от старика.
- Как раз вовремя. - Ты легко это воспринял.
Вы чем-то расстроены?
Мы уже потеряли 600 человек в первом бою.
Шестьсот?
Нам пришлось отправить эмигрантов с Кипра...
прямо на линию фронта.
На чем они поедут? На автобусе, что ли?
- В лучшем случае. - Большинство совсем отчаялись.
Ведь легион блокировал все дороги.
Эшер, ты должен освободить Латрун.
Или я найду того, кто это сделает.
Слушаюсь, алуф Стоун.
Собрание через полчаса, но сначала я хотел бы...
- помыться. - Сюда.
Это крепость Латрун, захваченная Арабским легионом.
Это дорога на Иерусалим,
а за этими деревьями - тяжелая артиллерия легиона.
Можно как-то обойти эту дорогу, чтобы попасть в Иерусалим?
Нет. Там всё просматривается и отлично простреливается.
Здесь единственный путь, через Баб-эль-Вад.
Где мы попали в засаду месяц назад.
Вокруг острые скалы, так что там никак не пройти.
Вот как мы планируем напасть на их форт.
Основные силы двинем через поле,
а с этой стороны выбьем их отсюда.
- Сегодня? - Никак.
- Завтра? - Может быть.
"Может быть" - не ответ.
Попытаемся. Как вам план?
Профессиональный.
Генштаб ставит вам "отлично".
Спасибо.
Только одно предложение. Пехота должна выйти во фланг противника...
и рассыпаться по деревне за фортом.
Арабы побоятся, что их окружат, и уйдут сюда.
- Может быть. - В каком смысле?
Вы планируете провести четыре действия одновременно.
Мы не планируем игру, а действуем наверняка.
Это единственный шанс провести всю операцию до рассвета.
- Всю операцию? - Каждое действие...
будет занимать долю секунды. Начинайте готовиться прямо сейчас.
Сверим часы.
Когда я скажу "есть", должно быть 11:05.
Готовы?
Три, два, один...
- Есть. - Алуф Стоун.
Извините, но у нас нетчасов.
У автобусов были неполадки, но теперь мы все готовы.
Легион там. Станет светло - можно будет читать некрологи.
- Выбора нет. - Пора атаковать.
Есть новости от батальона Петах?
Пытаемся узнать.
Наш единственный шанс - если они зайдут с фланга.
Они возле Имвоза, это в тылу врага.
- Пока их не обнаружили. - Хорошо.
Спасибо. Что это?
Что?
Рэм поспорил с ребятами, которые не верили, что он командир.
Мы послали в Тель-Авив за значками для офицеров.
- А что для генерала? - Значки кончились.
Как всегда.
Рэм, подожди.
Ты получил знаки отличия, так что я приказываю тебе...
остаться в штабе.
Вы моих приказов никогда не слушались.
Ладно.
Алуф Стоун. Алуф Стоун.
Алуф Стоун, вы меня помните?
- Не совсем. - Автобус из аэропорта.
Я послала вас к черту.
- Это помню. - Лучше забудьте.
Откуда они?
Из Бельзена, Освенцима,
Бухенвальда. Спасались на Кипре.
О чем они поют?
Эту песню обычно пели, идя в газовые камеры.
Она начинается словами "Через год в Иерусалиме"...
Через год в Иерусалиме...
Гафна Блю, Гафна Блю, это Петах Рэд. Слышите?
- Слышите? Прием... - Уже столкнулись с легионом?
- Где легион? - Он в крепости, мы его видим.
Огнеметы - приятный сюрприз. Они действуют. Отлично.
- А динамит? - Ребята сейчас закладывают.
Мы внутри. За стеной. Три.
- Нет, четыре машины. - Получилось.
Простите, где этот чертов Палмах?
Они должны атаковать с тыла. Мы поджаримся, как цыплята.
Магда. Магда, ты слышишь меня? Гафна Блю, это Петах Рэд.
- Что она сказала? - Они попали на минное поле,
- их обнаружила артиллерия. - Где пехота?
- Они должны уже взять город. - Прием, прием.
- Решили отступать. - Что? Отступать? Черт.
Что случилось? Большие потери?
- Двое погибли. - Двое?
Пойми, они все из одной деревни.
18 семей потеряли сыновей в прошлый раз.
- Теперь еще двое. Они отступают. - Отступают...
Наша машина под обстрелом. Нам нужны минометы. Минометы.
Минометы не помогут, поможет только Бог.
Это Петах Рэд. Это Рона.
Рона. Ты слышишь, Рона?
Рона?
Всё, больше им генерал не нужен.
Рэм. Рэм.
Простите.
Седьмая бригада потеряла 200 человек.
Третья - более трехсот.
Иммигрантам было хуже всего.
Приказы отдавались на семи языках, но они все равно мало что понимали.
- И всё же шли. - Мы нашли их тела в пшенице.
Оружие не было снято с предохранителей.
- Они не умели им пользоваться. - И всё же шли.
Они почти дошли до Латруна. "Через год в Иерусалиме"...
Хотите, чтобы я плакал?
Значит, вы их не подготовили, вы не уберегли своих людей.
Эти мальчишки хотят сражаться. Вы знаете, как это важно?
- Мы снова атакуем. - Хотели сражаться. Это другое.
Легион отсюда не уйдет. Он выигрывает время до перемирия.
Надо перегруппироваться и снова напасть, ясно?
Я должен думать о людях.
Вы же видите, ребята измотаны.
Все измотаны, но мы справимся.
Мы ведь перешли Красное море.
Микки...
В первый раз вы сказали "мы".
Да.
Ваши люди.
Избранный народ, босоногая армия, воюющая с бутылками сельтерской.
Мы...
Всю жизнь я искал место, которое мог бы назвать своим.
Оказывается, оно здесь.
В горах, окруженных арабами.
Я был зол на мир...
с тех пор, как мне сделали обрезание без моего согласия.
Знал, что от этого я не стал избранным.
Здесь все в одном положении, и никто никогда не жалуется.
Что ж...
Встань и сражайся - так сказали мне.
Поднимись над собой - так сказал бы я.
Я воюю и горжусь тем, что мой народ -
это народ, не сгибающий шею.
Через неделю, Эшер. Через неделю в Иерусалиме.
Алуф Стоун. Алуф Стоун. К вам пришел старый друг.
- Салам алекум. - Приветствую.
У меня подарок.
- Что это? - Верблюды.
Здесь есть дорога, по которой ваши грузовики не пройдут.
Спасибо за то, что вы пытаетесь для нас сделать.
Мы это ценим, но тут есть одна проблема.
Тяжелая артиллерия на холме управляет всей долиной.
Здесь не пройдут ни грузовики, ни верблюды.
Я привел сюда лучших верблюдов пустыни не для того,
чтобы подставить их под орудия Абдуллы.
Может, вы плохо знаете эту местность...
Я плохо знаю?
Я портил всех девок в этих горах, когда твой отец еще сосал молоко.
- А твою мать... - Посмотрите сюда.
- Что это? - Это рельефная карта Латруна.
- Латруна? - Вот крепость, это дорога...
- Латрун, Хульда... - Верно.
Бэйт Джиз... Баб-эль-Вад...
- Абу Гош. - Иерусалим.
Точно.
- Какой ребенок это делал? - В каком смысле?
- Здесь нет холма. - Оставьте.
Этот холм здесь.
А здесь находится старое русло, которое...
- не видно из Латруна. - Эшер.
Если вы возьмете Бэйт Джиз,
мои верблюды смогут здесь пройти.
Он говорит, есть другой путь в горах.
Ребята из Палмаха уже видели это русло.
Оно достаточно широко для джипов, но упирается в подножие скалы.
Они выйдут здесь, с другой стороны Баб-эль-Вада.
Пятьдесят верблюдов не смогут перевезти столько продуктов,
- чтобы накормить Иерусалим. - Кто этот болван?
Здесь можно построить дорогу, по которой пройдут грузовики?
- Да. - Построить дорогу за неделю?
Скалы в этом районе двести пятидесяти футов высотой.
Если бы мой человек так со мной разговаривал,
- я бы сделал его евнухом. - Давайте посмотрим ваше русло.
Наверное, это уже сделали без меня.
Мы просто посмотрим.
Стой.
Видите.
Иерусалимская дорога всего в километре от нас.
Подъедем ближе.
Подтолкнем.
Давайте вместе.
Рехнулись? Теряете время.
Надо прокладывать дорогу для грузовиков не таким образом.
Надо надстроить милю сооружений над этим холмом. Это займет год.
- Ты кто такой? - Капитан Макафи.
Из шотландской гвардии.
- Наш лучший инженер. - Надеюсь, худший пророк.
В 14 веке испанские войска...
вырезали двести ступенек в отвесной скале за одну ночь.
Наши грузовики не карабкаются по ступенькам. Всё, поворачивай.
Тише, тише...
Пройдемте туда.
Здесь должна быть построена дорога.
Я начал работу.
Вы ее закончите,
или на этой скале будет высечено ваше имя и завтрашнее число.
Это ваш еврейский юмор? Принимаете меня за сумасшедшего?
Кто построит дорогу в скалах за неделю?
Сумасшедшие, мистер Макафи.
Армия сумасшедших.
Если арабы их обнаружат,
то сейчас же повернут к ним свои орудия.
Они это знают?
Знают.
Почему же идут?
Я пытаюсь понять, почему вы пришли.
Отлично, работайте. Подставляйте спины.
Это тебе. Теперь пошли.
Надо проехать по этой дороге и добраться до Иерусалима.
Скала очень большая.
По ту сторону люди голодают.
Погасите огонь, живо.
Они у сорок девятого холма, в полумиле от нашей дороги.
Легион впервые снарядил ночной патруль.
- Легион отступает. - Надеюсь, он не вернется.
Через 4 дня позиции заморозят.
Рискнем работать не только ночью.
От жены?
Я знаю ее почерк. У меня сердце замерло.
Эмма прочла в газете о наших сражениях.
Она не знает, где я и что со мной,
но не хочет больше меня беспокоить.
Предлагает развод.
Микки...
Ты забыл, что это значит? Это значит: "Я люблю тебя".
Прости, что я так тебя люблю.
Приветствую.
Простите, что опоздал.
- Как вам наша дорога? - Какая?
Сколько грузовиков вы подняли на скалу?
- Я точно не знаю. - Своим ходом.
- Что? - Вы слышали.
Вы хорошо информированы.
Да, их тянули. Но прошлой ночью был завершен последний участок,
теперь я могу проехать сам.
Как вы объясните вот это?
Не хочу быть скептиком, мистер Стоун, но у ООН...
очень сложная и деликатная задача.
Если это дорога для тяжелого транспорта,
то можно считать, что осада Иерусалима снята?
- Да. - Вопрос: проходима ли она?
Конечно. Извините. Мистер Макафи.
Они не могут ходить по ступеням.
Ни один шофер не мог похвастать тем, что забрался так высоко.
Скоро грузовик уберут с дороги?
Через час или два.
Столкните его бульдозером со скалы.
- Но... - К черту.
Подтолкните бульдозером грузовик и свалите его со скалы. Прямо вниз.
Ну вот. Отодвинем джип назад.
- Устроим проверку дороги. - Назад...
Хорошо. Оставьте его там.
Теперь пошел. Давай, заводи.
В чем там дело? Водитель заснул?
В Иерусалим.
Ты же понимаешь: у нас нет выбора. Едем.
Не повредите шоссе.
Как по паркету.
Видишь? Самый безопасный вид транспорта.
Думаешь, я совсем не знаю иврит?
Но можно ли говорить на нем в монастыре?
Извините, алуф Стоун, я вас сразу не признал.
Наверно, зря беспокоюсь: до перемирия несколько часов.
Будь начеку. Арабы могут использовать их для атаки.
Пусть попробуют.
- Как тебя зовут? - Хаим.
Скажи друзьям, что утром мы выступаем в Иерусалим.
Не важно, что через черный ход.
Если спросят, как мы это сделали, скажи, что это ты.
Приказ командира.
Хорошо, Микки.
Ты непочтительный солдат. Далеко пойдешь, Хаим.
Мне пришлось долго объясняться с часовыми.
Такая у нас теперь армия, всё настолько серьезно.
Что-то не так?
Магда...
Я давно влюблен.
Твоя жена. Знаю.
А как же мы с тобой?
- Ты рассуждаешь по-европейски. - Правильно.
Я живу тем, что есть, а не тем, что должно быть.
А я так больше не могу.
Знаешь, когда Эмма сказала, что отпускает меня, я понял,
что пора остановить всё - и чувства, и войну.
Не хочу это слышать. Я знаю, что ты скажешь.
Ты это знаешь?
- Ты мне этого не говорил. - Говорю.
Потому что сейчас мы в монастыре Абу Гош...
по дороге в Иерусалим.
Ты стоишь под кустом розы, освещенная полной луной.
Но как ты будешь выглядеть в Бруклине?
Что?
Я возвращаюсь домой.
Навсегда. К сожалению.
Я думал, что буду любить Эмму всю жизнь и, возможно, ошибся.
Но сейчас я срываю эту розу для нее.
Отвезу Эмме, как примерный юрист, которым она желает меня видеть.
Беги, Магда.
Ради собственной жизни. Наступает ваше время.
Шалом, Микки.
Ты удивительный.
Хаим, что я там делал?
Уж точно не изучал иврит.
Я больше не хочу воевать, я хочу поспать и вернуться домой...
"Миссис Дэвид Маркус, 482,
Вестминстер Роуд, Бруклин, Нью-Йорк.
Прошлой ночью ваш муж пал в горах под Иерусалимом.
Последняя жертва перед наступлением перемирия.
За то время, которое он провел с нами,
как человек и как командир,
он заслужил любовь каждого, кто общался с ним.
Его имя будет жить вечно в наших сердцах.
Эмма, он был лучшим из людей".
КОНЕЦ