-Наша история началась в декабре 1913 года.
Наверное, в самое счастливое время в жизни империи.
Трехсотлетие царствующего дома Романовых, торжественно
отмечавшееся в течение всего года, стало настоящим всенародным
праздником. Никто из жителей большой и красивой страны
не мог и подумать, что всего через 7 месяцев начнется
мировая война, а еще через три года стремительно начнет рушиться
и само Государство Российское. Еще никто не знал,
что каждому была уготована своя роль в этих событиях.
-Серж! Серж!
Служанку новую видел? Аннушка, кажется, лет 18.
Прелестна. -Коко, а кто из нас старший брат?
-Ну, кто старший - видно по мундиру. А вот мудрым будет тот,
кто первым поймет, что жизнь прекрасна.
Так что в честь твоих именин уступаю ее тебе.
-Спасибо, но нет.
-Бонжур!
-Здравствуйте. -Поздравляю!
-Спасибо, Фирс.
-Сергей, поздравляю. -Спасибо.
-Сережа! -Спасибо.
-Сынок, мама говорит, что тебя могут не взять в почетный караул
к императору. -Да, из-за какой-то ошибки
в выездке. -Ничего подобного.
Просто маман принимает слишком деятельное участие в жизни сыновей.
-Серж! -Маман!
Я не Константин. Меня излишняя опека тяготит.
-Сережа, я надеюсь, ты не забыл, что Кирсановы...
-Маман! Не бойся, твой сын будет лучший. Как всегда.
Дмитрий! -А?
-А я тебя искал. Пробовал мороженое из сирени?
-Нет. Потом, конечно, буду жалеть, но все-таки пост.
Я благодарен, Сергей, что ты позвал меня к себе на именины. И еще раз
поздравляю. -Спасибо.
Я хочу тебе кое-что показать. Прошу!
-Добрый день! -Константин, наконец-то!
-Это кабинет моего отца. А вот то, что я хотел тебе показать.
Ты ведь хорошо стреляешь?
-Ух ты! Вулканик! Многозарядный пистолет системы Вессона.
Его делали лет пятьдесят назад в Американских Штатах,
но он был снят с производства из-за своей маломощности.
-Здорово! Но не за этим я тебя позвал.
Сядь.
Ты же помнишь, что я всегда был в почетном карауле его императорского
величества? Но из-за этой досадной ошибки на моей последней выездке
вместо меня в караул назначили тебя. Вот.
Словом... сколько ты хочешь, чтобы в нужный момент сказаться нездоровым?
-Ах вот в чем секрет!
А я все думал, почему же лучший юнкер Николаевского училища
пригласил к себе на именины сокурсника, которого все считают
изгоем. -Но остается загадкой,
почему этот сокурсник согласился прийти.
Сколько?
-Я не торгую именем. -Звучит благородно,
только торговать нечем. Я что-то не припомню дворянской фамилии
Дьяконов. -Это низко, Сергей.
-Низко. Не торгуйся. Твоя матушка не может оплачивать твое обучение.
-Это не ваше дело! -Мое дело - быть в почетном карауле,
потому что лучший я! А ты меня ставишь в дурацкое положение.
-Я свое право быть там заслужил честно.
-Это не право, это случайность, как же ты не понимаешь?
Я тебе за это заплачу, слышишь? -Довольно!
А теперь, Двинский, слушайте меня. Эти пистолеты хоть и маломощные,
но вполне сгодятся для дуэли.
-Расходимся на 10 шагов. На совершение выстрела - 30 секунд.
Чей выстрел первый - решит жребий.
-Орел.
-Ладно. Мне ничего, кроме решки, не остается.
-Решка! Дьяконов, вы первый.
-Есть на свете справедливость! -Господа, мне кажется, показав оба
готовность драться, вы тем самым оплатили долг условиям чести.
Я вас очень прошу просто объясниться и кончить это дело полюбовно.
-Я готов.
-Принести свои извинения?
-Сам факт дуэли, Дьяконов, говорит о том, что я признаю вас равным.
И, если следовать логике, все извинения излишни.
-Гордыня, Двинский, это самый тяжкий грех. Он порождает
все остальные. И оставьте тщетные попытки выставить себя Печориным.
К сожалению, я убедился, что вы им не являетесь.
-А кем по происхождению являетесь вы? Из какого такого места вы появились
на свет? -Стреляться!
О примирении не может быть и речи! Ведь вы опять намекаете на мое
происхождение и, пусть косвенно, но грязно оскорбили мою мать!
Давайте начинать! -Вы знаете условия дуэли,
но я напомню. Когда вам дадут пистолет, ваша честь обязывает вас
не делать никаких движений до команды "начали".
До команды держать пистолеты дулом вверх, Двинский.
Дьяконов, вы первый.
-Начали!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
ОСЕЧКА
По правилам, осечка считается за выстрел.
-Двинский, ваш черед.
-Начали!
-Вот и все!
Можем расходиться.
-Стой! Дьяконов!
КРИК
Бежим!
Двинский... Двинский!
-Аликс, прости! Представляешь, встал под дверью и слушаю, как Алексей
играет. Андреев потрясающий мастер! Но педагог он еще лучший.
Так что готовься, будущий император будет к тому же виртуозом в игре
на балалайке. -Это так по-русски. Милый Беби!
Надеюсь, народ это оценит.
-Ты меня зачем-то звала? -Хотела поговорить с тобой
о последней поездке в Ливадию. Ольге уже 18 лет. Это не детская
влюбленность красивого офицера. Ее чувства становятся опасными.
-Я прошу тебя, Аликс, не преувеличивай. Мичман Власов -
честнейший человек. -Я волнуюсь не за него, а за Ольгу.
В октябре все заметили, что на ее дне рождения они танцевали
только друг с другом. -Ливадия осталась позади.
Дай времени все расставить на свои места.
-Ваше императорское величество, Александра Федоровна,
покорнейше прошу простить за беспокойство. Хотелось бы только
уточнить, почтит ли ваше величество своим присутствием
концерт вверенного мне оркестра? -Василий Васильевич, почту за честь.
Я и цесаревич обязательно будем у вас на концерте. Мы с ним ваши большие
почитатели. -Благодарю вас, ваше величество.
Польщен до глубины души. Не смею более отвлекать вас.
-Ольга все время в ужасном настроении! Для нее одно
противоядие - замужество. И чем скорее, тем лучше.
-Ну... тогда... лучше сначала женить мичмана Власова.
Это гораздо проще, чем срочно подыскивать Ольге достойного супруга.
Кстати...
Ты бы могла бы найти ему хорошую партию - кого-нибудь из фрейлин.
Я прошу, не переживай так, Аликс.
18 лет - это прекрасное время, чтобы понять, что такое любовь.
-Мне так хочется, чтобы ей повезло так же, как и мне.
-И последнее - "аннексия". Выражение "аннексия" употребляется
преимущественно по отношению к завоеванным Пруссией в 1886 году
северогерманским государствам, как то: Ганноверу...
-Всем молчать. -Двинский прав.
Иначе, в лучшем случае, до окончания училища в полк рядовым.
-Ну что ж, хотя бы все условия дуэли соблюдены.
-Юнкер Левашов! -Я!
-Может быть, вы расскажете, что такое аннексия?
-Аннексия? Аннексия голосов... -Господа юнкера! Смирно!
Ваше превосходительство...
-Господа юнкера, вынужден с прискорбием сообщить вам
о гибели при невыясненных обстоятельствах юнкера Дьяконова.
Я прошу вас всеми силами содействовать следствию
и ответить на вопросы господина Калегина.
-Господа юнкера, могу я попросить поднять руку друзей погибшего
господина Дьяконова?
Никого? В таком случае - недругов.
Никого. Какой изумляющий нейтралитет! Хорошо. В таком случае спрошу
о другом. Имелись ли основания у юнкера Дьяконова свести счеты
с жизнью? Вот вы что скажете, господин юнкер?
-Господин следователь, я в близких отношениях с покойным не состоял,
поэтому причину его внутренних переживаний знать не мог.
-Жаль. А может быть, у него ссоры были с кем-нибудь?
-Он был вне содружества, до баталий не опускался.
-С другой стороны, у него отец погиб, мать осталась одна с сестрой.
Не мог он о них не думать, ведь грех это, так?
-Нет.
Он точно не мог. Веры крепкой был.
-А вы что скажете?
ЗАИКАЯСЬ: Я что могу сказать...
Я ничего не замечал.
-Господин следователь, у меня была с ним накануне размолвка.
-И что за повод? -Да глупость.
Я был не прав. Посчитал, что его несправедливо назвали лучшим.
-И?
-И ничего.
-И снова ничего.
Жаль. Жаль.
А я вот сегодня...
часы нашел.
Разбились - не идут.
Теперь только дважды в сутки верное время показывают -
без пятнадцати пять.
Удивительное дело, господа юнкера: часы стоят, а время идет.
Жаль, что его остановить нельзя.
А то сделаешь в жизни что-то не так - и уже не исправить.
Я хотел бы побеседовать с каждым наедине.
-Я приказываю содействовать следствию.
-Смирно!
-Да...
-Василий Васильевич, он заболел.
-Нет, Николай Петрович, ваши объяснения не принимаются.
Я не понимаю, как можно быть таким равнодушным! На свою судьбу плюешь -
ладно. Но губить репутацию целого оркестра!
-Но ведь не пил, целый месяц не пил. -Как - не пил?
-Водку - точно. -А куда он тогда делся?
-Водку точно не пил. -Водку - да!
Но без кружки староградского - инструмента в руку не брал!
-Концерт срывается, я понимаю... -Срывается не концерт!
Срывается кода всего юбилейного года! Такое событие - трехсотлетие
царской династии. Концерт в присутствии государя императора,
назначенный полгода назад. Полгода назад!
Вот вам мой вердикт.
Если даже Троянов чудесным образом отыщется, я его обратно в оркестр
не возьму. -Хорошо. Наденька, голубушка,
начинайте прослушивания. Василий Васильевич!
-Итак, продолжаем наше прослушивание. Сегодня первым пойдет
Матвей Осипов. -Это я.
-Проходите, пожалуйста. -Ага.
Господи милосердный, помоги. Помоги, помоги.
-Давайте быстрее.
-Всё будет хорошо. -Как величать?
-Матвей Осипов. -Ну что, вьюнош, опять, небось,
"Светит месяц"? У нас вчера "Светит месяц", сегодня
"Светит месяц". Начинайте, не томите.
Но не обессудьте, до конца дослушать не обещаю. Давайте.
-Начинайте, голубчик.
КРАСИВАЯ МЕЛОДИЯ, ТЕХНИЧНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ
-Чайковский?
-Браво! -И откуда ты такой взялся,
Матвей Осипов? -Из-под Вологды, деревня Локня.
-"Деревня Локня"! -А в Петербурге как оказался?
-На заводе работаю. -На заводе работает!
Ну нотной грамоты ты, конечно, не знаешь.
-Это не беда, я сам не знал. 10 лет во главе оркестра был -
я все на слух играл. -Я нотную грамоту знаю.
-Откуда? Как ты выучил? -Солдат со службы возвратился,
он и научил. А потом уж я сам. -Вот, Николай Петрович,
вот оно как обернулось-то! Солдат-то на балалайке в армии учить
я распорядился! -Да.
-Выходит, моя школа! Вот оно как, добро-то, ко мне вернулось.
Чайковского-то как выучил? -Пластинку в бараке заводском слушал.
Дрова за них колол - мне и давали.
-"Дрова за них колол"! -С завода уходишь.
-Это как?
-Да вот так. В оркестр беру. Завтра в 10:00 репетиция.
-Миндаль! -Нет!
-Здравствуйте, сударыня. Хочу приобрести у вас десяток экземпляров.
-Любовь к поэзии похвальна. -Тем более в десятикратном размере.
-Кефир! -Да!
-Угадал? -Угадал.
-Пойдем, ты обещала. -Ладно.
-Простите... Простите, а где же я? -Вы - на Невском, 88.
-В редакции альманаха "Северная роза".
-Да. Но с месяц назад я приносила вам свои стихи.
-Понимаете, у нас поэтический альманах. А то, что вы приносили, -
это не стихи, а рифма. -Но... вы уверены, что вы говорите
именно о моих стихах? -Милая, так вы почитайте!
Елизавета Александровна сразу вспомнит.
-Ах, Борис, уволь. Я все прекрасно помню. "Окрыленные, упоенные,
влюбленные..." Слушать нечего. -Красивая, но бездарная.
Хотя с вашим цветом лица, душа моя, поэзию вообще не пишут.
-А при чем здесь мой цвет лица? -Аристократическая бледность -
следствие страданий. -И только страдания превращаются
в поэзию. -Точно.
-А мне рассказывали, что молоденькие барышни, стремящиеся к славе,
декламируют точно так же, как предаются плотским утехам.
А вы, милая, как - кричите или подвываете?
Да вы что, я про стихи! Потешьте старика.
-За журналы я заплатила, я их забираю! Страдайте себе на здоровье!
-Красивая. -Но бездарная.
-Хватит заниматься своими усами. Уже полдень. Где он?
-Не знаю. Может, у него не получилось.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ -О!
-Я открою.
-Здорово!
Прошел! Завтра в полдень репетиция. С завода велели уйти.
ВСЕ: О! О! -Молодец! Здорово!
-Молодец, получилось!
-Ладно, товарищи, к делу.
Затишье революционного террора в стране раздражает рядовых
партийцев. Центр требует жесткого подчинения, всем велено ждать.
Но мы в Петербурге ждать не можем. Здесь наш главный враг - император.
У нас есть исторический шанс покончить с Романовыми
в год 300-летия их тирании. Одним взрывом обезглавив империю,
мы развяжем руки революционерам всей страны. Наступит новая эра.
-Но послушай, Борис... -Да, вы должны осознавать, что мы
идем против центра. Но, если царь будет убит, наше решение
будет оправдано.
-Да, за это можно умереть. -Товарищи, я готов отдать жизнь
в жертву нового мира. -Успокойся, тут есть кому отдать
свою жизнь. -Взрывать царя буду я.
-Твоя задача не взорвать бомбу, а пронести в театр и оставить
в условленном месте. -Почему?
-Потому, что, чтобы убить наверняка, нужна большая бомба.
Со сцены до ложи ты ее не докинешь. -И добежать не сможешь - в зале
полицейских полно, филеров переодетых.
-Наверняка оркестру будет много подношений. Можно сделать бомбу
в виде подарочного фолианта. -Хорошо.
-А что мне делать?
-Ты пронесешь бомбу до концерта и оставишь вот здесь, на лестнице.
Дальше ее заберет человек, который будет иметь кресло рядом с царской
ложей. Вот он и метнет. -Но никто из нас мест рядом с царской
ложей достать не сможет - рылом не вышли.
-Капельдинера подговорить. -Простой обыватель на верную смерть
просто так не пойдет. -Успокойтесь, товарищи.
Это уже мое дело.
Есть у меня такой человек.
-Итак, что мы имеем? Имеем 4 пустые койки к 5 утра,
один труп к началу занятий и часы, найденные на месте преступления,
разбитые. Я что, по-вашему, негораздок лободырный?
Так вот, или вы мне говорите, как было дело, и я пытаюсь вам помочь,
или через несколько дней следователь прижмет вас к стенке, и не крупами,
а мордасами! И тогда... -Николай Федорович...
Он просто оступился. Но дуэль была проведена по всем правилам.
-Это была трагическая случайность. -А, дуэль!
Ну тогда конечно. Да это вы - трагическая случайность!
Так. Причина. Мне нужна причина,
по которой четыре недоумка ушли играть со смертью!
-Он меня вызвал. -Ага...
Но оскорбили его, надо полагать, вы. -Нет. Я просто говорил правду.
Лучшим на выездке был я, и меня надо было назначить в караул
к императору. А он твердил только одно - что я презираю
его происхождение. -"Лучшим на выездке".
Какая теперь, к черту, разница, кто кого лучше?
Мать приедет забирать тело. Ну представьте себе на секунду,
что это за вами матушка с батюшкой вот так пожалуют. "А где наш сын?" -
"А вот - с головой под орех, мертвее мертвого". Ну каково?
Каково? Беда, мальчики, пришла, беда.
И все-таки не для того я вас здесь учил, чтобы мы с вами вместе разом
пошли под монастырь. Значит так. Следователь будет спрашивать -
молчать, стоять на своем: спали, ничего не слышали. Ясно?
Все, марш отсюда. Бегом!
-Надо было забрать этот злосчастный альманах и продавать его здесь
в три раза дороже. Но выкинуть в речку - это так по-русски.
Но в твоих жилах нет русской крови - неужели воздух здесь так заразителен?
-Папа, но ты говоришь о деньгах, а я чувствовала дикое унижение.
Я не буду больше писать стихи, раз уж я так бездарна.
-И моя дочь так легко сдается? Ты же мечтала прочесть их
самому императору! Вот он бы их точно оценил,
особенно если бы увидел автора. -Где я - и где император.
-Добрый вечер. Айн момент!
Иди поработай. Работа лечит.
Мое почтение, ваше высокопревосходительство!
-Любезнейший Иван Карлович, я вас тоже приветствую. Давайте без чинов.
-Леонид Антонович, заказ сделан. Все свежайшее!
-Знаю. Если бы это было не так, не стал бы я к вам ездить
за три квартала. А что это ваша дочка сегодня не в духе?
-Леонид Антонович, вы сами отец, вы сами все поймете.
У меня к вам просьба. -Слушаю вас внимательно.
-Хочу представить вам, товарищи, Всеволода Гранковского.
Ввиду неизлечимой болезни он любезно согласился уйти из жизни чуть ранее,
чем ему напророчили доктора. Как видите, мотивы могут быть разные.
Главное - дело сделать. Матвею - в оркестре, господину Гранковскому -
в зале. Приглашение в именную ложу им получено, осталось бомбу доставить.
Она готова? -Да. Принцип старый, но взрыв
должен быть очень мощный. Главное - кинуть посильнее. И смотри
не споткнись, а то и себя загубишь, и дело.
-Я постараюсь.
-Господин Гранковский, вы войдете в историю как отчаянный и храбрый
человек. Скажите, чувствуете ее дыхание?
Истории.
-Я чувствую дыхание смерти, милая барышня.
А если вы спросите, против ли я царя, так я отвечу: я против всего света.
Мир наш русский - прогнивший насквозь, потому как мы есть гады,
жить не умеем.
Смерть отдать легко, а вот жизнь - это сложно. Жизнь, день за днем,
минута за минутой. Этого русскому человеку не дано.
-А я вот часто себя спрашиваю: можем ли мы решать чужие судьбы,
благое ли это дело? Отвечаю себе и вам: благое.
Ведь взяли право сатрапы вешать наших товарищей. У каждого из нас своя
боль, своя потеря - в этой боли мы черпаем силы. Синица - вдова,
мужа на Дворцовой расстреляли. У Матвея сестру изнасиловали,
а в полиции никто ничего не делает, не принимают никаких мер по поиску
преступника. У Ивана брат на каторге. Я с поселения бежал.
Но личные мотивы - ничто. Революцию в белых перчатках не сделаешь!
Каждый из нас рождался в муках и крови - новый мир рождается так же.
Обсудим еще раз все детали.
-Спасибо.
-Барышня, а у вас можно так - вам денег заплатить, чтобы одному
человеку каждую неделю пирожные посылали? Другому человеку.
-Так это же рассказ господина Мопассана.
Только там молодой человек посылал барышне цветы.
Но он знал, что скоро погибнет. Так?
-Нет. Да. Нет.
Я не читал. Но так можно? -Да, это поистине великодушно.
Просто у нас так еще никто не делал.
-Господь с вами, Иван Карлович! Ни о какой благодарности не может
быть и речи, сущая безделица. Всегда приятно оказать пустячную услугу
человеку, благодаря которому твое существование становится сладостным.
-Большое вам спасибо, Леонид Антонович!
Соня, ты представляешь, что тебе привез Леонид Антонович!
Боже мой, он же коробки забыл! Соня, беги догоняй!
-Простите великодушно, разрешите помочь?
-Вон он! -Барин! Забыли!
Стой! Стой!
Забыли. -О, благодарю вас.
Ох, Софья Ивановна, голубушка, заговорил меня ваш батюшка.
Держи. Это тебе за труды. -Спасибо.
-До свидания. -До свидания.
-Надо же, а! Вот, теперь есть чем заплатить.
-Предстоять перед царем-батюшкой - дело волнительное. Позволите?
-Да уж, не говорите. Каждый почетный караул - как экзамен.
Но это и хорошо. Знаете, надо ведь и здесь, на земле, перед кем-то
благоговеть. -Слышал, его императорское
величество повелевал в Николаевском училище традиции чтить, но в деле
этом не переусердствовать. А скажите по чести, что, у вас эта традиция
старая, когда старшие берут, так сказать, под крыло младших?
Цук так и зверствует? -Ну так уж прямо и зверствует.
Врать не буду, цукивают и подцукивают.
-А как на сей предмет складывались отношения Дьяконова с товарищами?
Не было ли вражды на почве цука? Знаете, всякое бывает.
-Дьяконов от цука отказался. -То есть такое возможно.
-Но отказался по незнанию. Его по традиции спросили, как он
жить хочет - по цуку или по уставу, а он по чистоте душевной
выбрал устав. И оказался, как бы это сказать... на особом положении,
что ли. -Стал красным?
У вас это вроде так называется. Вечный карантин у юнкеров,
гордый одиночка. То есть по уставу жить плохо.
-Да уж, выбор не из лучших, осмелюсь вам доложить. Но дело в том,
что наша армия - это не прусская. Наша армия духом сильна, когда
за товарища душу отдать не жалко. А по уставу жить как-то холодновато,
не по-нашему, что ли. -Как и по закону. Так, говорите,
он по незнанию так сказал? А что же не подсказали, что по цуку-то лучше?
-Ну тут уж, знаете, каждый решает сам за себя. Мальчишка он чистый,
столичными привычками не испорченный. Отец его погиб героически, спасая
офицера. Тот в знак благодарности взялся выучить сына своего спасителя.
А содержание в нашей школе не из дешевых, как вы сами знаете.
Думали, не выдержит, уйдет. -А он?
-Выдержал, выдержал. -Удивительная вещь. Познакомился
давеча с немецким подданным, просил фразу русскую объяснить.
Что, говорит, значит "войдите в мое положение"?
Как ему объяснишь? У них закон для всех один, а в России - нет:
у нас все требуют к себе личного отношения.
Ну и как тут добиться справедливости? -Ну, есть вещи и поважней
справедливости. -Да что вы!
А я вот ничего важнее не знаю. В силу профессии, только
справедливости и ищу. -Милосердие, например.
-От вас, военного человека, не ожидал-с.
-Ну что, как там ваше следствие? Сумели что-нибудь понять?
-А дело закрыто. За отсутствием состава преступления.
Вот так-то.
А кого назначили вместо погибшего в почетный караул к государю?
-На место Дьяконова в почетный караул его императорского величества
назначен юнкер Двинский. -Понятно.
А изложить, как оно все было на самом деле? Я дворника тамошнего
постращал, и он мне все рассказал. Четверо юнкеров было, с футляром
для дуэльных пистолетов, где-то в половине пятого утра. Каково?
Для полной картины не хватает только пулевого отверстия на жертве
и фамилий трех остальных. Каково?
Впрочем, вы тут что-то говорили о милосердии как высшей
степени справедливости.
Часики потерявшему верните.
Может, починит. Честь имею.
-Ты знаешь, Маша, сегодня ларек, где я тебе пирожки покупаю, закрыт был.
Я в кондитерскую побежал и там девицу встретил.
Она такая красивая! Как наша матушка.
И знаешь, мне в первый раз было хорошо. В первый раз с тех пор,
как мы приехали из деревни. Хорошо и спокойно, как в детстве.
Ты меня, сестренка, прости, Христа ради. За тебя на мне вина -
не сберег, не доглядел. А еще говорят, что добра и зла поровну.
Брешут! Зло сильнее, куда ни посмотрю.
-Сладко...
-Прости, сестренка, я ж тебе пирожные принес! Дорогие, из кондитерской.
Я, Маша, не ко времени к тебе пришел. Но кто знает - может, еще долго
не зайду. Может быть, никогда.
Прости.
Прощай.
-Я приказываю...
Я приказываю немедленно выполнять!
-Двуногих тварей миллионы, Мы все глядим в Наполеоны.
А ты куда так вырядился, братик? -Не надо, Коко, со мной
разговаривать таким тоном. Я не вырядился, я еду в театр.
Меня назначили в почетный караул его императорского величества.
-Ну, стало быть, в театре увидимся. Погоди, а не ты две недели назад
сказал отцу, что тебя не взяли в почетный караул из-за какой-то
там ошибки в выездке? Или что-то изменилось?
-Изменилось. Меня выбрали, потому что я лучший.
-Ну да.
Мы почитаем всех нулями, А единицами - себя.
Я надеюсь, ты никого не убил, чтобы попасть к Николаю.
-Я лучший.
-Ну, бывай.
-Василий Васильевич, не переживайте, все будет в полном порядке.
Здравствуйте. Фраки, которые мы заказывали, они в гримерке.
-Господа, это кто? Я его раньше не видел.
-Голубчик, это наш новый артист. Вы еще не имели удовольствия
его лицезреть. Запомните его имя - Матвей Осипов. Поживей, Матвей.
Господа, поторопитесь, пожалуйста! Прошу.
-Боже мой, как же повезло государю императору! Он сегодня
не только насладится музыкой, но и познакомится с самой красивой
барышней столицы. -Фатер, мне кажется, я не осмелюсь
к нему подойти. -Благодаря Леониду Антоновичу
ты будешь сидеть в двух шагах от царя - у него нет возможности
тебя не увидеть. И ты вручишь ему свои стихи.
-Написанные на бумаге и от руки. -Да, но чьей рукой? Рукой автора!
ЛЕГКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Пристойно. Вполне пристойно.
Что у нас по времени? -Не более четверти часа.
-Четверть часа перерыв, а потом пройдем Гвардейский марш.
И чтоб в нем было не просто крещендо, а крещендо!
-Василий Васильевич, можно вас на секундочку?
-Да-да. -Надо обсудить очень важный вопрос.
-Слушаю вас. Идемте в гримерную.
-Ты кто таков? -Да я это...
-Что здесь шлындаешь? -Музыкант из оркестра.
Выступаем сегодня. Вот пошел до ветру да заблудился. Первый раз тут.
-Ты бы еще в государеву ложу вломился. Тут для господ отхожие
места, артистам нужник за кулисами отведен.
Давай отсюда, не положено вам тут. -Понятно. Я мигом.
-Ступай. -Благодарствуйте.
-Здравствуйте, барин.
-Пойдем. -Добрый вечер.
-Джордж Уильям Бьюкенен был уже три года послом Великобритании
в России и находился в самом центре политической жизни Петербурга.
Сегодняшнее посещение театра в меньшей степени было интересно
англичанам как посещение театра. Бьюкенен давно присматривался
к великому князю Дмитрию Павловичу. Знакомство с этим мягким
и слабовольным представителем венценосной семьи
имело далеко идущие планы.
-Ваше высочество! Господа, позвольте представить вам моего нового
знакомого. Его высочество великий князь Дмитрий Павлович.
Английский посол господин Бьюкенен и его ассистент Ален Смит.
-Очень рад познакомиться. -Очень приятно. А это мой паж.
Константин, не сочти за труд, посмотри, не прибыл ли Феликс.
-Странная российская традиция - водить в театр слуг. Мм?
-В нашем случае он скорее мой секретарь и добрый приятель.
-Простите. -Вы ждете государя?
-Разумеется. -Должен огорчить.
У его императорского величества объявились некоторые дела, и он
прибудет только ко второму действию. -То есть "точность - вежливость
королей" - это не про него. -Он царь, более того - император.
-К тому же Николай Второй, и у него есть исключительная привилегия
являться лишь ко второму действию. Простите глупую шутку старому брюзге.
-Честь имею.
-Очень рад.Пойдемте.
-Спасибо.
СМЕХ В ЗАЛЕ
-Осипов!
-Алексей! Алексей!
Вы помните, что произошло в прошлом году в Беловежской Пуще,
когда вы прыгали в лодку? -Да, ваше величество.
-Надеюсь, вы будете помнить об этом и впредь. Тебе нельзя падать.
-Хорошо, папа.
-Представьтесь, юнкер. -Николаевского кавалерийского
училища юнкер Кирсанов-Двинский, ваше императорское величество.
-Генерал Кирсанов вам?.. -Так точно, мой дед по матери.
-Когда выпускаетесь? -Через полгода, ваше императорское
величество. -Полк выбрали?
-Подал прошение в лейб-гвардии его... вашего императорского
величества полк. -Успехи соответствуют?
-Точно так, ваше императорское величество.
-Хорошо.
Полковник, снимайте в антракте охрану.
Пусть люди послушают музыку.
-Эх!
-Спасибо.
-Софья, Софья!
-Матвей, какой сюрприз! Не ожидала вас здесь увидеть.
Почему же вы молчали? -Вам немедленно нужно уйти
из театра. -Почему же уйти?
-Вам нельзя. -Вы стесняетесь играть,
когда я в зале? -Я не могу сказать. Доверьтесь
мне. Уходите, здесь опасно. -Я прошу вас, отпустите меня.
Мне нужно еще успеть туда. -Дура, как же ты не понимаешь,
убирайся отсюда! Ты на дороге у меня стоишь!
-Пустите меня. Отпустите меня. -Вы что себе позволяете, любезный?
Как ведете себя с барышней в двух шагах от его императорского
величества? -Он просто сошел с ума.
-Вероятно, все же вы свели его. Извольте принести даме свои
извинения. -Что?
-Принесите. Извинения. Даме. Сейчас же.
-Хорошо.
-Немудрено.
А куда так страстно не пускал вас этот дикарь?
-К императору.
-Похвальное стремление. Но, к сожалению, неосуществимое.
Там такие гренадеры стоят - даже если мы все за вас вступимся...
-Правда? -Расстроились?
-Угу. -Согласитесь, есть в этом
что-то приятное. -Что же?
-Мы с вами встретились.
ВМЕСТЕ:Боже, царя храни.
Сильный, державный,
Царствуй на славу,
На славу нам!
Боже, царя храни.
Сильный...
-Вы куда?
Я вас спрашиваю, милостивый государь.
Вы куда собрались?
Верните мне книгу.
Верните книгу немедленно.
-Знаете, Софья, сегодня я имел честь быть представленным
его императорскому величеству. Может, я смогу вам посодействовать?
Хотите, я передам ваши стихи императору?
-София Ивановна, голубушка! Не желаете ли присоединиться к нашей
компании? -Мы доставим вас к батюшке
в целости и сохранности. -Ваше превосходительство, разрешите
представится. Без пяти минут корнет Кирсанов-Двинский. Обещаю,
я провожу Софью Ивановну.
-Удачи вам, господин юнкер.
-Вы остановились на очень интересном. -Да, я говорил: с этого лета
буду встречать императора довольно часто, если такая отсрочка
вас не пугает. -Думаю, что для поэзии и столетие -
не срок. -Разрешите полюбопытствовать,
ваши стихи предназначены императору? -Нет, они предназначены всем.
-Значит, вы могли бы их прочесть мне.
-Вы знаете, я думаю, что все, что не делается, - все к лучшему.
Я напишу другие, оставлю только название.
-Какое? -"Окрыленные".