Война цветов
Семь застав Киото – общее название въездов в город.
Текст от автора читает Найто Кэйси
Семь застав Киото
Дорога Токайдо вела к заставе Авата,
от нее отходила боковая дорога к заставе Сиракава,
дорога Хокурикудо вела к заставе Охара,
дорога Тамба – к заставе Нагасака,
дорога Санъиндо – к заставе Нисиситидзё,
дорога Сайгокукайдо – к заставе Тодзи,
дорога Наракайдо – к заставе Фусими.
На семи окружавших столицу заставах были устроены таможни.
застава
Заставы не обязательно использовались для военных целей.
В ту эпоху при пересечении заставы с людей, лошадей и грузов
застава
люди ● лошади ● грузы
пошлина (плата за проход)
взималась пошлина, сейчас называемая транзитной, то есть плата за проход.
И вот эта пошлина привлекла внимание Хино Томико.
ВОЙНА ЦВЕТОВ
Часть 30 ВЕДЬМА
Автор сценария Итикава Синъити
Композитор Саэгуса Сигэаки
В ролях:
Хино Томико / рассказчица – Мита Ёсико
Асикага Ёсимаса – Итикава Дандзюро
Асикага Ёсихиса – Мацуока Масахиро
Ибуки Дзюрота – Кацуно Хироси
Хотаруби – Цурута Маю Одати Уманоскэ – Сэнда Мицуо
Хатакэяма Масанага – Акаба Хидэюки Ая – Аю Юки
Сёскэ – Имафуку Масао Исэ Садамунэ – Нагамори Масато
Кумагаи Дайхатиро – Накамура Касё Кумагаи Дзюдзо – Авадзу Го
Ёсида Дзюро – Кодама Кэндзи Тамагаки – Хамада Маха
Нагасака Гоэмон – Такано Хироси Старший смотритель Момонои – Хамада Хироки Кадзюдзи Норихидэ – Мидзуно Сунэхико
Модзумэ Мицусигэ – Дон Кантаро Такэда Нобусигэ – Онои Хироясу Кодэра Ясухиро – Накаяма Тору Кома Хидэмори – Торики Мотохиро
Аи – Уэхара Кэйко Хэйкуро – Итикава Синсити Сабурота – Огава Масахиро Нэнэ – Хаяси Миэ
Чиновники – Сиракава Сюнскэ, Такэмото Дзюмпэй, Хара Кинтаро Перевозчик – Итикава Цутому
Сино – Сакураги Хироко Крестьянки – Осима Ёко, Хара Тикагэ, Сиракава Аюми Старуха – Хаттори Мияко
Сэмба Яхатиро – Такэда Дзюро Ибуки Сабуро (в детстве) – Курода Юки Цубаки – Мурасима Аяка
Синдзися – Дан Фуми
Сютэн Додзи – Мацумото Косиро
Ибуки Сабуро – Якусё Кодзи
Режиссер Кобаяси Такэси
12 год эры Буммэй (1480), лето
Усадьба Исэ Садамунэ (место временного пребывания сёгуна)
Девятый сёгун Асикага Ёсихиса
Зная о бедственном положении императорского дворца,
ее высочество распорядилась
из казны сёгуната
оплатить половину расходов на восстановление дворца.
Отрадно слышать.
Итак, следующий вопрос – восстановление императорского дворца,
до сих пор лежащего в руинах.
Канрэй (главный советник сёгуна) Хатакэяма Масанага
Вы уже провели предварительную оценку стоимости восстановления?
Да. Согласно расчетам главного архивариуса
Императорский докладчик Кадзюдзи Норихидэ
в первое время на восстановление дворцов Сэйрёдэн и Сюнкодэн,
а также на починку восточных, западных и северных ворот
Мать сёгуна Хино Томико
потребуется в общей сложности 12 тысяч канов.
Двенадцать тысяч?
Глава политического ведомства Исэ Садамунэ
Если требуется такая огромная сумма,
полагаю, население Киото и его окрестностей
придется обложить чрезвычайным налогом, чтобы собрать средства
на восстановление дворца.
Но ведь жители Киото и окрестностей
уже выплачивают временный налог на строительство храмов.
Если сверх того обложить их чрезвычайным налогом,
городская торговля, едва начав восстанавливаться,
снова придет в упадок.
А у вашего высочества
нет ли какого-нибудь хорошего плана?
Что если у семи застав Киото поставить новые таможни
и со всех прибывающих в столицу
взимать новую пошлину?
Осмелюсь заметить, Киото – земля императора,
поэтому со времен Камакуры сборы со всех семи застав Киото,
через которые люди из всех провинций прибывают в город,
полностью поступают в распоряжение двора.
Если сёгунат учредит новые таможни и станет взимать пошлину,
люди могут подумать, что сёгунат собирается присвоить
право сбора налогов, изначально принадлежащее двору.
Пошлина от семи застав, о которой говорил сёгун,
будет использована в качестве средств на восстановление императорского дворца.
Сёгунат ни в коем случае не собирается на нее посягать.
Ее высочество права.
Господин докладчик, у вас нет возражений?
Если восстановление императорского дворца возможно,
прошу сёгунат оказать поддержку.
Если у двора нет возражений,
мы немедленно объявим о вводе пошлины на семи заставах.
Матушка...
Все-таки я недоволен.
Чем именно вы недовольны?
Вы всегда заставляете меня высказывать ваши собственные мысли.
Почему вы сами не сказали о пошлине на семи заставах?
Это не одно и то же.
Вы – девятый сёгун, а я всего лишь выступаю в роли советника.
Если предложения, касающиеся таких важных для страны дел,
будут исходить не из уст сёгуна, к ним никто не прислушается.
Я просто даю вам подсказки.
Пока вы их только повторяете,
но в скором времени сможете распоряжаться всем самостоятельно.
Еще некоторое время вам нужно совершенствоваться в этом.
Потерпите немного.
В 9 месяце того года
сёгунат под предлогом сбора средств на восстановление
императорского дворца на всех дорогах, ведущих в столицу,
установил новые таможни.
С путешественников, торговцев и перевозчиков, прибывающих в столицу,
стали взимать плату за проход,
иначе называемую пошлиной.
Учреждение сёгунатом застав с целью присвоить право взимания налогов
возмутило местных собственников из окрестностей Киото.
У жителей Ямасиро, стремившихся освободиться от власти сёгуната
и получить самоуправление и независимость, оно встретило особенно сильный отпор.
Они то и дело созывали советы и сговаривались
силой оружия уничтожить учрежденные сёгунатом заставы.
Мы, поместье Модзумэ, нападем на заставу Тодзи.
Мы, поместье Такэда, берем на себя заставу Нисиситидзё.
Мы, поместье Ёсида, хотим взять на себя заставу Такэда или Фусими.
А вы, господин Ибуки из поместья Цубаки, что выберете?
Хозяин поместья Цубаки Ибуки Сабуро
Честно говоря, нападение на заставы меня тревожит.
Раз уж до этого дошло, к чему колебаться?
Для нас, строящих вольную землю, враги – самураи и правители провинций,
а также возглавляющий их сёгун, но только не император.
Тем не менее нынешний сбор пошлины
направлен на восстановление императорского дворца.
Разумеется, то, что это ради императора, – отговорка ее высочества.
Господин Ибуки, вы наверняка слышали о жадности этой Томико.
Да разве пошлина от семи застав пойдет на нужды императора?
Ходят слухи, что всё без остатка попадет в казну к Томико.
Она просто одержима деньгами.
Ее высочество вовсе не такая.
Наши враги – не Томико, не Ёсимаса и не Ёсихиса.
Мы только хотим освободиться от гнёта воинского сословия.
Все имена, что вы сейчас назвали, неотделимы от сёгуната.
Господин Ибуки, что вы хотите сказать?
Простите.
Действительно, пошлина на семи заставах – произвол сёгуната.
Наше поместье Цубаки берет на себя нападение на заставу Фусими.
Отлично!
По 3 мона с каждого, итого 6 монов.
Застава Фусими
Следующий!
Торговка шляпами? За шляпы 10 монов, с тебя 3 мона, итого 13 монов.
13 монов – да за все мои шляпы столько не дадут.
Тогда назначь за них цену повыше.
Такие дорогие шляпы никто не купит.
Не нравится – проваливай, не мешай.
– За весь груз 30 монов. – Тридцать?
Не задерживай остальных, плати скорее!
Нападение!
Проходите!
Проходите скорее! Платить не нужно!
– Проходите! – Благодарю вас!
На этот раз я не проявил достаточной твердости.
Я прикажу немедленно восстановить разрушенные заставы
и в дальнейшем поставить на них охрану из военного ведомства,
Дворец Огава
а в следующий раз, когда деревенские самураи вздумают бунтовать,
прикажу всех до одного переловить и наказать.
Надеюсь, среди жителей Ямасиро,
участвовавших в нападениях на заставы,
не было людей из моих владений, поместья Цубаки?
Как ни трудно об этом говорить, но все, кто напал на заставу Фусими, –
подчиненные хозяина поместья Цубаки, Ибуки Сабуро.
"Даже мой брат Сабуро..."
Если вы дадите разрешение, я покараю всех этих местных самураев.
Что вы имеете в виду?
В моих владениях, провинции Ямасиро,
в данное время войска мятежника Хатакэямы Ёсинари
обосновались в замке Кусадзи и оказывают сопротивление моим войскам.
В таких обстоятельствах местные собственники Ямасиро
либо объединяются с Ёсинари, либо примыкают к моим войскам,
но все так или иначе покоряются.
Господин Ибуки и поместье Цубаки, наверное, приняли вашу сторону?
К сожалению, нет.
Значит, они примкнули к Ёсинари?
Нет.
Они ни на чьей стороне?
Напавшие на заставы местные самураи, и первый из них Ибуки Сабуро,
не принадлежат ни к одной стороне и противятся любому вмешательству властей,
уклоняются от выплаты оброка владельцу земель
и самовольно устанавливают свои законы.
Эта шайка вознамерилась создать
провинцию, управляемую крестьянами, так называемую вольную землю.
Провинцию, управляемую самими крестьянами?
"Значит, его высочество был прав?"
Я правитель провинции и главный советник сёгуната,
так что для меня это серьезное дело.
Поэтому я хочу Ибуки Сабуро и всех других деревенских самураев схватить
и приказать им совершить сэппуку.
Подождите.
Я понимаю ваше положение, но подождите еще какое-то время.
Что вы имеете в виду?
Я долго не решалась, но сейчас это необходимо исполнить.
Хочу осуществить свое намерение.
О чем вы говорите?
Я хочу отправиться
в свои владения, поместье Цубаки, и лично поговорить с Ибуки Сабуро.
Вы отправитесь в поместье Цубаки?
Это слишком опрометчиво.
Всё уже давно продумано.
Пожалуйста, не останавливайте меня.
Вот как... Томико отправилась в поместье Цубаки?
Да. И я, и глава политического ведомства пытались ее остановить,
Сёгун в отставке Асикага Ёсимаса
Ая
но она говорит, что лично отдала приказ взимать пошлину на всех заставах
и непременно хочет сама это уладить.
Томико отправилась в поместье Цубаки
не только поэтому.
Вероятно, нечто непонятное ни мне, ни вам,
что есть в той деревне,
позвало ее.
Что вы имеете в виду?
"По ту сторону моста водопад шумит..."
"На горе за тем мостом демоны живут..."
"...дети,"
"будет вам играть".
"Эй, пойдемте, нарвем цветов".
"Эй, пойдемте, нарвем цветов..."
"Как одну ветку сорву – за пояс заткну..."
"А другая ветка пусть будет мне зонтом..."
"По ту сторону моста"
"водопад шумит..."
"На горе"
"за тем мостом"
"демоны живут..."
Провинция Ямасиро, поместье Цубаки
Синдзися (Синдзё)
Госпожа Синдзё, я написал святому отцу Иккю из храма Дайтокудзи,
о том, что вы находитесь здесь.
Он настойчиво просит, чтобы мы непременно
проводили вас в Дайтокудзи.
Раз это просьба господина Иккю...
Дело спешное, так что скорее собирайтесь в дорогу.
Я помогу вам собраться.
Госпожа Хотаруби, господин Уманоскэ, извините,
но я попрошу вас проводить госпожу Синдзё до столицы.
Хозяин!
Из столицы...
явился какой-то Момонои из личной стражи сёгуна.
– Из личной стражи сёгуна? – Да.
Процессия ее высочества сейчас пересекает перевал.
К вечеру она прибудет сюда.
Поскольку ее высочество посещает вас тайно,
она приказала не устраивать торжественной встречи.
Ее высочество пожалует в поместье Цубаки?
Что ж...
Госпожа Хотаруби!
Хозяин просил вас одну вернуться в дом.
Хотаруби
Меня одну?
Госпожа Хотаруби, идите.
Я позабочусь о госпоже Синдзё. Простимся здесь.
Хорошо.
– Тамагаки... – Идемте.
Должно быть, какая-то знатная особа направляется на паломничество в храм.
Что ж, идемте.
"Брат..."
"Цубаки..."
Такэ, помнишь госпожу Цубаки?
Еще бы не помнить!
Такая бойкая барышня была, с деревянной лошадкой любила играть.
Я с ней как-то пошла за мост у водопада орляк собирать,
так меня потом за это ужас как ругали.
Госпожа Цубаки стала такой красавицей!
И не скажешь, что она наша ровесница.
Мне показалось, это богиня с небес спустилась.
В столице эту женщину
за ее неимоверную жадность называют ростовщицей.
Нет, госпожа Цубаки, которую я знаю,
вовсе не была жадной, помню, однажды она
мне даже мячик подарила.
Прошлое это прошлое. А сейчас она наш враг!
Опа! Да Тамагаки, никак, ревнует!
С чего бы мне ревновать?
Да вот как бы ее высочество хозяина с собой в столицу не забрала.
Я этого не позволю!
Ну точно, так и есть!
Госпожа Хотаруби!
Хозяин вас зовет.
– Да. – Идемте.
Госпожа Санко...
Прошу сюда.
Действительно, вы госпожа Санко!
Я долго разыскивала вас.
Рада видеть ваше высочество в добром здравии.
Я тоже рада, что вам удалось уцелеть
в эти смутные времена.
О том, что когда-то госпожа Оима, кормилица его высочества,
пала жертвой ложного обвинения и трагически погибла,
и о том, что вас как ее родственницу
вовлекли в эту историю и изгнали из дворца Муромати,
мне стало известно значительно позже.
О том, что было с вами после,
я только что узнала от господина Сабуро.
То, что вы нашли приют в моих родных краях,
нельзя назвать иначе как милостью богов.
Не зная о милосердных намерениях вашего высочества
и постоянно спасаясь от вас бегством, именно я проявила неразумие.
Ее высочество говорит, что, если вы пожелаете,
она возьмет вас с собой в столицу.
Как вы поступите?
Вернувшись в столицу, вы сможете, как прежде,
прислуживать лично его высочеству
или же находиться при мне.
Прошу вас поступить так, как подсказывает вам сердце.
Говорите без стеснения.
За всю свою жизнь
я не знала более спокойных дней.
Если вы позволите,
я хотела бы остаться в поместье Цубаки.
Вам до такой степени
пришлась по душе жизнь в этой деревне?
Здесь есть неподвластный времени природный пейзаж,
далекий от людской суеты.
Я живу в окружении неизменных вещей.
Мне с давних пор хотелось, чтобы когда-нибудь
хоть что-то так успокоило мне сердце.
Госпожа Санко, эти ваши чувства
я хорошо понимаю.
Я тоже по пути сюда
то и дело останавливала паланкин
и смотрела, словно во сне,
на эти горы, поля, и реки – неизменный с давних пор пейзаж.
Какие милые сердцу воспоминания они навеяли мне...
Я смотрела на них и в глубине души
возвращалась во времена детства.
В детские годы я
самозабвенно и свободно бегала повсюду
по этим горам и полям.
Что бы ни говорили люди,
сгустившиеся над поместьем Цубаки тучи
и надвигающийся на него шквал – это действительность.
Ваше высочество, благодарю вас за посещение.
Я так хотела вас видеть...
Брат...
Отец...
«Брат!»
«Тебе не жаль жизни?»
«Для Цубаки – не жаль!»
«Спрошу еще раз».
«Ты готов умереть за нее?»
«Готов».
«Хорошо сказано».
«Держи».
Отец!..
Все-таки вы пришли сюда?
Брат...
С тех пор прошло тридцать пять лет.
Сегодня в вашем доме я не видела ни вашей жены, ни детей.
Ни жены, ни детей у меня нет.
Вы одиноки?
Пока бегаю повсюду, улаживая дела поместья, забываю об этом.
Так нельзя! Сейчас еще не поздно.
Вы должны взять в жены достойную особу
и завести детей, чтобы род Ибуки не прервался.
Иначе отец и матушка на том свете будут печалиться.
Важно не столько продолжить род Ибуки,
сколько воспитать людей, которые смогут защищать поместье Цубаки.
У меня будет множество преемников.
Жены и детей у меня нет,
но чувства, не растраченные на них, я могу полностью посвятить
жителям поместья Цубаки.
Сейчас я всех жителей поместья Цубаки считаю своей семьей.
Я хорошо понимаю чувства, которые внушает вам как хозяину поместье Цубаки,
но и вы должны войти в мое положение.
Я желаю мира в стране и счастья для всего народа.
Что касается пошлины на заставах,
это вынужденная мера для сбора средств на восстановление императорского дворца.
Это сделано ни в коем случае не из корыстных побуждений.
Я понимаю.
Как бы ни очерняли вас люди, я один
никогда в вас не сомневался.
Если так, не хотите ли вы протянуть мне руку и ради страны,
ради народа оказать мне поддержку?
Я не хочу, чтобы эта ваша вольная земля
нарушала порядок в стране.
Великой справедливости вольной земли сейчас страстно желает весь народ.
Со времен Камакуры крестьяне всей страны
не только выплачивали оброк владельцу земель.
Знатные самураи, самовольно называясь правителями,
всегда облагали крестьян непосильной данью,
а когда начиналась война, гнали их на принудительные работы,
так что поля оставались невозделанными.
Поэтому мы так стремимся освободиться от беззаконной власти воинского сословия
и создать новую провинцию – вольную землю, которая будет управляться
самими крестьянами.
Мы, хозяева поместий, прислушиваясь к настоятельным просьбам крестьян,
хотим, чтобы правители, то есть власть воинского сословия, исчезли с лица земли.
Отвергнув правителей, освободиться от власти воинского сословия?
Иначе говоря,
вы заявляете, что и сёгуна, главу этого сословия, не признаёте?
Если вдуматься, так оно и есть.
Значит, мы с вами станем друг другу врагами?
Мы хотели бы, чтобы ваше высочество по собственной воле
упразднили сёгунат...
Я мать правящего сёгуна Ёсихисы.
И из личных чувств, и ради блага страны
я не могу этого сделать.
Страна не принадлежит ни сёгуну, ни сёгунату!
Земля принадлежит крестьянам, которые ее возделывают.
Деньги принадлежат торговцам, которые заставляют их работать.
Дороги принадлежат перевозчикам, которые возят по ним грузы.
Страна принадлежит народу.
О чем говорит ветер?
На что жалуются горы и поля?
Ведь вы слышите их голоса.
Почему вы не прислушиваетесь к их просьбам?
Хозяин!
Что случилось?
Только что перевозчики из поместья Кидзу
подняли восстание против пошлины на заставах.
Сообщают, что они подожгли храм Дзэнсёин в Наре.
– Что? – Восстание?
Из поместий Кома, Кодэра, Ёсида,
Накамура уже приходят к нам
просить помощи.
Срочно бей в колокол, созывай всех в святилище.
– Соберем совет. – Слушаюсь.
Возвращайтесь в дом.
Я еще немного побуду здесь.
Тогда я пришлю за вами.
Брат...
Если бы в тот день меня не увезли в столицу,
согласно воле покойного господина Дзюроты
я стала бы вашей женой...
А теперь
я жена сёгуна в отставке и мать правящего сёгуна Ёсихисы.
Я не могу изменить это положение.
Для меня семья сёгуна –
ненавистный враг, отнявший у меня ту единственную,
кого я считал своей невестой.
Почему мы,
которые могли бы стать мужем и женой,
должны так враждовать?
Мы больше
не сможем вернуться друг к другу?
Ничего не поделаешь.
– Ваше высочество... – Ваше высочество!
– Скорее возвращайтесь в дом!
Местные крестьяне почему-то подняли ужасный переполох.
– Идем? – Да.
– Идем на сходку! На сходку! – Да!
И почему именно в день посещения ее высочества такой шум?
В доме мы, личная стража, будем надежно вас охранять.
Что бы ни случилось, не беспокойтесь.
«Цубаки, что ты делаешь?»
«Отец, достаньте мне луну».
«Знаешь, Цубаки, я не могу достать луну».
«А ты можешь».
«Когда ты вырастешь большая,»
«луна поселится в твоем теле».
«Луна в твоем теле»
«превратится в сияющую жизнь, которая родится в этом мире».
«Подождешь до тех пор?»
Да, это так.
У меня есть Ёсихиса.
Разве ты
можешь бросить свое дитя?
Не могу.
Ради Ёсихисы я откажусь от своих воспоминаний.
Мы поддержим восстание, требующее отмены пошлины на семи заставах.
– Возражений нет? – Нет!
В таком случае присоединимся к нашим сподвижникам.
Мы собрались здесь,
чтобы перед богами поклясться в верности своим союзникам.
Эту клятву мы никогда не нарушим. Верно?
Да!
Слушайте все! Поднимем чарки!
Осенью 12 года эры Буммэй (1480)
жители предместий Киото, главным образом перевозчики,
объединились и подняли восстание,
требуя отмены пошлины на заставах Киото,
введенной матерью сёгуна, Хино Томико.
Эти события описывает в своем дневнике господин Накамикада Нобутанэ:
"Восставшие крестьяне нападали на все заставы Киото"
"и разрушали их".
"Все эти деяния отяготят будущие рождения Томико".
Согласно же дневникам господина Дзинсона из храма Дайдзёин
Томико установила пошлину якобы для восстановления императорского дворца,
но, несмотря на то, что собрала огромную прибыль,
дворец так и не был восстановлен,
а всю собранную пошлину Томико присвоила.
Согласно этим записям имя Хино Томико
осталось на страницах истории
как синоним корыстной ведьмы.
Конец 30 части ВЕДЬМА Перевод с японского morgenstern3 Редактирование и корректура Yaguarundi