Тот мяч, что я подбросил ввысь, играя в парке, ещё не приземлился. Дилан Томас
Мне абсолютно безразлично, какие у женщин груди:
как магнолии, или как сушеный инжир;
кожа как персик,
или как наждачная бумага.
Я не придаю никакого значения,
какое у них дыхание: возбуждающие
или убивающее насекомых наповал.
Я полностью готов терпеть
нос,
что взял бы главный приз на выставке моркови;
Но лишь в одном
я твёрд и непреклонен, –
я не прощу им, ни под каким предлогом,
если не умеют летать.
Не умеют летать – напрасно теряют со мной время!
РОДЖЕР ФРАППЬЕ представляет
Совместное аргентино-канадское производство компаний:
ТЁМНАЯ СТОРОНА СЕРДЦА
фильм Элисео Субиела
в главных ролях: ДАРИО ГРАНДИНЕТТИ
САНДРА БАЛЬЕСТЕРОС
НАЧА ГЕВАРА
в ролях: АНДРЕ МЕЛАНСОН
ЖАН-ПЬЕР РЕГЕРАС, МОНИКА ГАЛАН, ИНЕС ВЕРНЕНГО
помощники продюсера ФЕРНАНДО СОКОЛОВИЧ
ТРАНСЕВРОПА С.А. СИНЕМАТОГРАФИКА СУСАНА СЕРЕБРЕНИК
помощник продюсера СЮЗАН ДЮССО
Стихи ОЛИВЕРИО ХИРОНДО
МАРИО БЕНЕДЕТТИ ХУАНА ХЕЛЬМАНА
автор сценария и режиссёр ЭЛИСЕО СУБИЕЛА
Не знал я, что без тебя,
могу быть нежным, когда зову тебя, чтоб ты пришла,
даже если ты не приходишь.
И не было б с тобой разлуки,
такой тяжёлой, как будто получил удар в лицо,
когда думал о тебе.
- Мне нравится. - Да.
Как так?
Нужно ли было вызывать друга из Буэнос-Айреса?
Да, но я хотел бы, чтобы мы немного осмотрелись
и оценили сколько раз появляться планы продукта.
Сколько вы пожелаете.
Никто лучше вас это не решит.
Прошу прощения, было очень приятно,
но мне нужно лететь.
Простите.
Постой!
Я скоро устану от твоего невежества.
Каждый летает, как может.
Вечером у них будет о чём рассказать своим женами.
Зайди в кассу, пока я не передумал.
Там твой гонорар.
И позвони мне перед отъездом.
Да, хозяин.
Хочу, чтобы ты доделал работу.
Только, пожалуйста, не приходи на презентацию.
Добрый день, дайте мне немного зелени.
Хорошо.
ВСЁ КОНЧЕНО
Мы – три каравеллы Христофора Колумба
и везём в Ост-Индию его «колумбово яйцо».
«Нинья», так меня зовут эти бедняги,
мне нравятся проститутки.
«Пинта», так меня зовут эти парняги,
и меня прельщает всё яркое.
Я – «Санта-Мария»,
молитесь за нас и аминь,
дева дня и ночи,
молитесь за нас и ура!
Мы – три каравеллы Христофора Колумба
и везём в Ост-Индию его «колумбово яйцо».
Ай, Христофор! Ай, Христофор! Как же я тебя люблю!
Вот это ситуация!
Пиво.
После нашего поцелуя...
так душевно...
Мне абсолютно безразлично, какие у женщин груди:
как магнолии, или как сушеный инжир;
кожа как персик, или как наждачная бумага.
Я не придаю никакого значения,
какое у них дыхание: возбуждающие
или убивающее насекомых наповал.
Я полностью готов терпеть нос,
что взял бы главный приз на выставке моркови;
Но лишь в одном,
я твёрд и непреклонен, –
я не прощу им, ни под каким предлогом,
если не умеют летать.
Не умеют летать – напрасно теряют со мной время!
Учебно-тренировочный полёт: 50 долларов.
Каботажное плавание: 70.
Международное: 100.
Мы в нашей химере болезненной и любимой,
два листа, которые ветер
соединил осенью...
Мы два живых существа в одном...
Моя тактика – смотреть на тебя,
изучать какая ты есть, любить такой, какая есть.
Моя тактика – говорить с тобой, и слушать тебя,
возводить из слов нерушимые мосты.
Моя тактика – остаться в памяти твоей
не знаю как, не знаю, под каким предлогом –
но с тобой остаться.
Моя тактика – быть искренним,
и знать, что искренняя ты,
что не затмит наш разум плод фантазий,
и что не будет между нами ни преград, ни расстояний.
Моя стратегия – напротив, намного глубже и намного проще.
Моя стратегия – чтобы в один из дней
не знаю как, не знаю, под каким предлогом –
в итоге, всё же стать твоей.
«Тактика и стратегия» Марио Бенедетти.
Отведёшь меня куда-нибудь?
Уверен, что ты тоже читала Онетти.
Я пришла сюда не разговаривать о литературе, мечтатель.
Это – кабаре, а не литературный клуб.
Да, прости.
К тебе домой?
Тебе выйдет немного дороже.
Ведь у меня есть ты, и нет тебя,
все мысли о тебе,
и ночью глаз я не смыкаю,
уходит ночь, а я твержу: «моя любовь».
Почему ты хранишь книги в таком виде?
Эта привычка осталась во мне со времён военной диктатуры.
Почему тебе так нравится поэзия?
Чем ты занимаешься?
Я мировой судья.
Твоё время скоро закончится.
Займёмся этим прямо сейчас или нет?
Почему тебе так нравится поэзия?
Это часть моей работы.
Она позволяет мне знакомиться с образованными людьми... с тобой.
В общем, если человек любит поэзию, он не может быть плохим.
Бывает, что у него нет денег.
Но если они у него есть – он не скупится.
Всего 100 долларов.
В моём доме – 100.
Лучше дай мне их сейчас.
- Вы позволите? - Да.
Вы знаете Бенедетти?
- Бенедетти? - Да.
Работает здесь?
Вы хотите попасть в рай?
Не беспокойтесь, шлюхи отправятся туда в первую очередь.
Сделаете мне кофе?
Конечно.
- Привет! - Извини, забыл ключ.
Как прошёл день?
Познакомился с одной девкой, весьма необычной.
Сколько у неё сисек?
Привет. Как дела?
Я Эрик, друг Густаво.
- Тебе заплатили? - Да, ухожу в отель.
- Что ты делаешь? - Мне холодно.
- Нет, в жизни. - Преподаю иностранные языки.
Ты всё ещё не пишешь?
Сейчас я со своим поездом.
Тебе нравится?
Только что его купил.
У меня были разные, но растерял их при переездах.
И давно ты ничего не пишешь?
Я был в отъезде.
Может быть, тебе нечего сказать?
Или, может быть, ты начал отдавать себе отчёт в том,
что я самая важная женщина в твоей жизни?
Или, может быть, ...
ты решил хранить молчание,
чтобы я сама продиктовала тебе мои слова?
Твои слова?
Они могут пригодиться для составления официального заявления военных.
Но для поэмы?
Ты уже нашёл ту, что летает?
Ещё нет.
- Ты от меня что-то скрываешь. - Я всегда от тебя что-то скрываю!
Ты это знаешь, и думаю, что тебе это очень нравится!
Нравится мне?
Мне ничего не может нравиться, Оливерио.
Бедняжка... ты такая скучная.
Что ты на меня смотришь?
Не знаю.
Думала о том дне, когда мне нужно будет забрать тебя с собой.
Признаюсь, даже не знаю, как скажу тебе об этом.
С другими проще,
но тебе, даже и не знаю, как скажу об этом.
- Сочувствую тебе. - Почему?
Дерьмовая у тебя работа.
Хочешь кофе?
Сигарету?
Какая ты смешная. Заботишься о здоровье.
Послушай, здесь, для тебя я отметила несколько подходящих вакансий.
Есть одна интересная – управляющий банка.
Ну, в действительности, речь идёт о заместителе,
но я могла бы принять меры.
Человек, который сейчас там – немного староват.
Не надо искать для меня работу.
Мне и так хорошо.
Сколько можно тебе говорить: моя профессия – поэт.
Поэт.
Я поэт.
Что за профессия такая, поэт?
Где здесь написано: «Требуется поэт»?
Высокая зарплата.
Я лишь говорю о том, чтобы ты взялся за ум, Оливерио,
и перестал быть ребёнком.
Зачем?
Мои нервы сливаются с глиной,
со стенами,
обвивают ветви,
проникают в землю, рассеиваются по воздуху,
даже достают до неба.
Мрамор, кони, у них, как у меня, есть собственные вены.
Оливерио, хватит бредить!
Любая боль ранит мою плоть, мои кости.
Сколько раз я умирал, когда видел, как убивают быка! ...
Ты совсем спятил,
чокнутый, больной юноша,
безответственный идиот,
склонный к самоубийству.
Если замечаю облако, я должен взлететь.
Если женщина ложится, я ложусь рядом с ней.
Ты пугаешь меня, Оливерио.
Сколько раз я говорил себе: «Я стану тем камнем?»
Я никогда не изучаю труп, не оставшись с ним рядом.
Когда несут яйцо, я тоже кудахчу.
Достаточно кому-то подумать обо мне, и стану я воспоминанием.
- Он мешает вам? - Нет.
Да.
Современный человек хорошо развитый, как считается,
не принял полностью и естественным путём свою сексуальность,
которой наделил его Господь.
Большинство наших проблем
происходят от того, что мы живём в мире недотраханных.
Недотраханные военные, недотраханные политики...
трахают народ,
но сам народ не в состоянии принимать решения,
направленные против сексуального насилия,
одной из форм эксплуатации.
Знаешь, в Северной Америке,
выставка, подобная этой,
проходила бы при поддержке...
Американ Экспресс.
Здесь,
они могут лишь потерять время на её закрытие
по любому доносу какого-нибудь доброжелателя.
С Густаво я обнаружил,
что артист должен жить там,
где искусство было бы движимо надеждой быть потрясающим,
в противном случае, – это только...
- как говорится? Труд-терапия? - Трудотерапия.
разрешённая внутри дурдома. Ты сам об этом знаешь.
Не всё идёт гладко.
Сеньора Долорес Харрел де Лопес Мельер
интересуется трёхметровым членом
для гостиной своего дома в Пунта-дель-Эсте.
Наверняка, она собирается расплатиться за него картой Американ Экспресс.
Вот видишь, так же как и там.
Оли, я голоден. Ты что-нибудь написал?
Коль ты течёшь в моей крови, и знаешь мои границы,
и будишь меня посреди дня,
чтоб уложить меня в своей памяти,
и ты моя ярость, моё терпение,
скажи, какого чёрта, я делаю, зачем ты мне нужна,
кто ты, молчаливая, одинокая,
пробегающая по мне, причина моей страсти,
почему я хочу заполнить тебя только собой,
и объять тебя, погубить тебя,
Ааа!
смешаться с твоим костями...
и ты единственная родина, против зверей забвения.
Она от этого обалдеет.
Если не скажет «да», я её прибью.
- Сколько с меня, ребята? - О! Это достаточно длинная поэма.
Как насчёт трёх антрекотов?
Побольше, идёт?
Простите, сеньор,
администратор спрашивает, когда вы оплатите счёт за проживание?
Скажите администратору, чтоб не волновался.
- Я сейчас спущусь и всё улажу. - Хорошо.
Говорят, что я – уже не я!
Что стала я ещё безумнее, чем раньше!
Город сумасшедших сердец.
Город сумасшедших!
Сумасшедших, сумасшедших, сумасшедших, сумасшедших!
Я не могу выйти покурить. Я не могу выйти на улицу с тобой.
Я не могу задуматься,
кто подположил травку в старый ящик?
Нет!
Здравствуй лексотанил. Здравствуй сеньора. Здравствуй доктор.
Будь проклята твоя любовь.
Твоё огромное царство. Твоя такая желанная боль.
Нет!
В этом поганом, поганом городе!
Ничего я не жажду, ни о чём не тоскую, пока длится миг вечности – это всё,
когда я ничего не хочу, не желаю.
Спасибо.
Слишком телесна, ограничена, компактна.
Придётся мне раскрыть поры и разделить себя на части немного.
Не говорю безмерно.
Спасибо.
Музыкально, кларнет – это инструмент
гораздо богаче словаря.
Спасибо.
Надежда имеет в своём распоряжении столько пустующих земель!
Есть кто-нибудь в вагине?
- Привет. - А где Густаво?
- Густаво арестован. - Опять...
Закрыли выставку. Фантастика, да?
И нужно внести... финанс.
- Нет, залог. - Залог.
А где деньги взять?
Вот что.
Помнишь сеньору, что хотела купить ту работу на выставке?
- Да. - Она здесь.
И что ты ей скажешь?
Ну, что я из Монреаля, чтобы...
нет...
из Нью-Йорка, да?
Чтобы прямо сейчас сделать предложение, потому что
несомненно, речь идёт о просто потрясающем артисте,
его работа оценивается с каждым разом всё выше.
Как тебе?
Мы могли бы встретиться и при других обстоятельствах, да?
Конечно, старина, ты же мой адвокат.
К тому же, ещё и твой сын.
Когда ты начнёшь думать головой, папа?
Ты уж не том возрасте, чтобы совершать ребяческие поступки.
Будешь меня упрекать – уйду.
Не передавай поцелуев от моего имени своей матери.
И спасибо, доктор.
Скажи им спасибо, что внесли залог.
Пусть я сумасшедший,
но это не значит, что я не люблю тебя.
Ребята!
Я подумал, что выйдешь ты голодным
и написал вот это.
Как минимум – три порции мяса стоит!
Ай, как же я хочу сейчас горяченького,
розовенького, большого, отбитого и сочного...
Шампанское.
То, что ей нужно – явно не сонет, Оли.
- Ты это видел? - Что?
Волосы.
У неё усы.
Ещё волосы на руках. Это что-то гормональное.
У этих женщин есть секс-пылесос,
словно присоска,
и даже если ты захочешь защититься от них
при помощи колючих трусов,
асбестовых брюк, тестикулярных громоотводов, –
ничто не устоит
пред той силой неистовой, с которой они обрушат на тебя свой секс.
Не успеешь опомниться,
как тебя прокатят на американских горках бесконечных спазмов,
а после, никуда не денешься, проведёшь...
неподвижно целые месяцы,
если надеешься вернуть те килограммы,
что потерял в одно мгновение.
Почему ты обратил на меня внимание?
Мне понравились твои усы.
Никогда не принимала подобного рода комплиментов.
Но...
что-то ещё тебе должно нравиться?
Ты женат?
- Уже нет. - Собираешься жениться?
Опа! Не пугайся.
Я не появлюсь однажды со словами,
что я беременна и хочу, чтобы мы поженились.
Не считаю, что брак – это самое главное.
Можно жить и не в браке, но...
ведь...
без любви, думаю, жить нельзя.
Как считаешь?
Да... это... ой... немного отодвинься,
подо мной простынь сморщилась, мне неудобно,
вот так.
Что ты здесь делаешь?
Жду его.
Он знает?
Конечно, знает.
Он попросил меня напоследок выпить коктейль Субмарина.
Всегда с молодыми людьми…
тебе нравятся юнцы,
позорная Смерть,
Смерть безжалостная, Смерть бессмысленная,
Смерть неумолимая, Смерть непреклонная,
Смерть загадочная,
Смерть внезапная,
Смерть случайная,
Смерть при исполнении своего долга.
Что стало бы с тобой без меня?
Я не существую сама по себе, Оливерио.
Когда ты это поймёшь?
- Я всего лишь орудие. - Исполняешь приказы?
Почему ты не можешь забрать меня?
Ты влюблена в меня?
Иногда мне кажется, что ты вся горишь в огне желаний.
Тебе доставило бы удовольствие, когда я запустил бы тебе руку между ног.
Когда я пощупал бы тебя за сиски, а?
Мерзкая Смерть!
Поэт, а разговариваешь как обычный шоферюга.
Вот значит, как ты растёшь.
Не забираю тебя, потому что ты пока ещё произносишь некоторые слова,
и они мешают мне забрать тебя,
пока ты их произносишь, мне запрещено трогать тебя.
Что это за слова?
Со временем
ты их забудешь
и окажешься в моей власти.
- Ты уже нашёл её? - Кого?
Ту, что летает?
Да...
И что за продукция?
Новый товар, конечно. Да.
Да, да.
Хорошо, смогу предложить свои идеи через пару-тройку дней.
Нет, нет, по почте, нет.
Лучше я принесу тебе их сам.
Не стой неподвижно на краю дороги,
не сдерживай радости, не люби с неохотой,
не береги себя ни сейчас, ни когда бы то ни было,
не береги себя,
не наполняй сердце покоем,
не ищи в мире лишь тихий уголок,
не дай упасть векам тяжёлым, как приговор,
не оставайся в безмолвии,
не спи без снов,
не считай себя безвольным, не осуждай себя преждевременно.
Но если, вопреки всему, избежать ты этого не можешь,
и сдерживаешь радость, и любишь с неохотной,
и бережёшь себя сейчас, и наполняешь сердце покоем,
и ищешь в мире лишь тихий уголок,
и позволяешь упасть векам тяжёлым, как приговор,
и остаёшься в безмолвии, и засыпаешь без снов,
и считаешь себя безвольным, и осуждаешь себя преждевременно,
и стоишь неподвижно на краю дороги
и бережёшь себя,
тогда,
со мной не оставайся.
Как твои дела?
Тянут на...
100 долларов
Да у тебя всё прекрасно!
- А у тебя? - Когда приехал?
- Сегодня. - И сразу пришёл в кабаре?
Какой же ты помешанный.
В Буэнос-Айрес занимаешься тем же?
Нет, в Буэнос-Айресе хожу на мессу.
Напомни мне, чем ты занимаешься?
Чем-то таким абсурдным.
В то время я был мировым судьёй.
Сегодня я космонавт.
Я пишу.
А когда мне нужны деньги – подрабатываю и делаю рекламу.
Ай, да ты шлюха, как я!
Всё это время ты хоть раз вспоминала обо мне?
Нет, у меня плохая память.
Нет, это не правда.
Однажды я нашла книгу Бенедетти
в шкафчике, в ванной и вспомнила о тебе.
В шкафчике?
Что будешь пить?
Нет, не трать здесь деньги.
Подожди меня минутку и мы пойдём.
...уходит ночь, а я твержу: «моя любовь».
Вот ты пришла забрать рисунок свой,
но краше ты чем образ твой любой.
Ты так прекрасна
с ног и до души,
и от души со мною ты добра.
За гордостью своею, таишь ты нежность,
милая и нежная,
а сердце – броня.
Ведь ты моя, и вовсе не моя.
любить тебя я должен, о, любовь моя,
любить тебя я должен,
пусть будет больно мне вдвойне,
пусть я искал тебя и не нашёл нигде,
пусть эта ночь проходит,
и у меня есть ты и нет тебя…
Нет, подожди, пожалуйста, подожди! Остановись, остановись!
Что случилось?
Не знаю.
Мне было так больно.
Прости.
Не беспокойся. Я с тебя ничего не возьму.
Давно ты работаешь в кабаре?
- В этом – уже год. - А раньше?
Раньше... была ученицей в монастырском училище.
И сколько зарабатываешь в месяц?
На прожитьё хватает.
По-моему, немного.
Я коплю деньги.
Зачем?
Чтоб уехать в Европу.
Моя лучшая подруга живёт в Барселоне.
И сколько тебе не хватает?
Немного.
Одевайся.
Мне нужно вернуться в кабаре и встретиться там с подругой.
У тебя кто-то есть?
Сутенёр?
Нет.
Я ни от кого не завишу.
Может, будешь моим сутенёром?
Сними квартирку.
Я приведу девок.
Пару подружек.
Прибыльное дело.
Сутенёром?
Профессия, о которой даже не помышлял.
Подумаю над этим.
Пообедаем завтра?
Пообедаем?
Позвони по телефону, и увидимся.
У тебя есть телефон?
Нет!
Никогда не суди о шлюхе при свете дня.
Когда возвращаешься в Буэнос-Айрес?
Если увидимся – останусь, если нет – уеду завтра.
Счастливого пути.
Достаточно,
этой ночью я закрываю двери,
надеваю костюм,
прячу все записки, где говорю лишь о тебе,
я сыт по горло твоей ложью,
что в теле моём отдаётся дрожью.
Ты немного поправилась?
Как бы там тебе не показалось – это была обычная шутка.
Вот объявление, где требуется управляющий по маркетингу.
Это должно тебе понравиться.
Мне не нужна работа. Кроме того...
у меня есть деньги. Вот.
И что ты с ними будешь делать?
- Сколько это будет продолжаться? - Не знаю.
Сейчас у меня есть одна мысль.
ПЕЧАТЬ
Добрый день, юноша.
Моя рука всегда отстаёт от другой руки,
что смешивается с моей, и образуют одну руку.
Когда я собираюсь сесть –
предупреждаю, что моё тело сидит в другом теле,
которое только что село туда, куда сажусь я.
И в тот самый момент, когда я вхожу в какой-то дом,
нахожу, что уже был там раньше, до моего прихода.
Возможно, меня не будет на собственных похоронах,
и когда меня будут осыпать банальными фразами,
я уже буду в могиле, одетым в скелет,
зевая от избитых фраз и притворных слёз.
Удачного вам дня.
Малышка! Малышка!
Такая пышная!
Привет Оли! Как дела?
Знаешь, мы, верующие –
полные профаны в трансфизике.
То же самое касается и Латинской Америки.
Где она? Малышка!
Такая пышная!
Это точно!
Чем занимаешься?
Вот думаю...
выставить свои работы...
напротив Резиденции губернатора,
у собора.
Произведение искусства на выставке –
как птица в клетке.
Нет, нужно выходить.
Идти к людям, на улицу.
Искусство на свободе!
Снова в тюрьму.
Я голоден.
Ты, случайно, не сочинил чего-нибудь?
Не забывайте про меня!
Я скоро с голода съем свою бороду.
Мы не можем мы сидеть дома, когда мы строим дом,
мы не можем договориться о любви, когда мы любим,
и мы не умираем, чтобы умереть,
в нас есть огромное желание, и звериное терпение.
Это что-то редкое.
Не о любви, так?
Как это не о любви?
Прочти ей. Она поймёт.
Эта поэма необычная, исключительно для женщин.
Идёт. То, что ты дал мне в прошлый раз – свело её с ума.
Она балдеет со мной.
Что будете есть?
Что-нибудь. Дай нам немного жареного мяса.
Это отличное мясо.
Вот скотина! Когда-нибудь он оставит нас без еды.
Хватит тешить себя всякой ерундой, Оливерио.
Мы такие одинокие, хуже дерьма.
Нам нужно что-то делать.
Давай найдём девку, Оли, а?
Не подойдёт, по крайней мере, покормим своего бобра.
Я могу простить женщине любой недостаток
кроме того, что она не умеет летать.
Мне понадобился бы какой-нибудь радар,
потому что я слепая.
Рубашка.
Брюки.
Ты прикрываешь чем-то грудь.
Красный.
Белый.
Зелёный.
Да, да, да!
Синий!
На следующей выходим.
Когда я снова не увижу тебя?
Скоро.
Позвони мне.
Как тебе не стыдно? Как такое возможно?
Как мог ты докатиться до такого состояния?
Ты даже не можешь жить среди людей?
Мама?
Да, сынок.
А ведь мог бы быть таким счастливым!
Ты аккуратный, ты интеллигентный и эгоистичный.
Но что сделал ты за всю свою жизнь?
Обман, кругом один обман... и только обман!
А в итоге – всё как обычно!
Ты, воистину, единственный обманутый.
Ты никогда не признавал своего поражения.
Думаю, ты ставишь превыше всего –
найти самого себя!
Как ты можешь выносить эту пустоту?
Почему не пытаешься заполнить её чем-нибудь?
Ты не в состоянии протянуть руку,
и раскрыть свои объятия!
Это действительно приводит в отчаяние!
Мне плакать хочется!
Продаётся?
Если возьмёшь её, будешь первым.
Кто будет тратить деньги на книгу со стихами в наши дни?
Беру.
В чём дело, Оливерио?
Издательская индустрия в упадке?
До чего ж ты умеешь надоедать.
Эй, не забывай, я повсюду.
Что с тобой, тебе одиноко?
Хочешь, сделаю то, о чём рассказал тебе в прошлый раз?
Ты возбуждена?
Берёшь всё?
Знаешь...
по-моему, ты Смерть какая-то локальная,
слишком уж обычная...
нерасторопная,
непрофессиональная, скучная.
Ты не та Смерть...
огненная коррида,
Смерть-партизанка,
Смерть...
Формула-1
Ты Смерть – очередь из пенсионеров,
Смерть – тоска с дурдома,
Смерть – пустой многоквартирный дом,
Смерть из глины, из телепередачи,
Смерть невыразительная,
анонимная, трусливая.
Вчера стало вакантным творческое место
в рекламном агентстве.
Я и глазом не успела моргнуть.
Этот болван не стал меня дожидаться, умер от передозировки.
Агентство весьма престижное.
Засунь его себе в задницу.
Иногда, думаю...
зачем ты пытаешься убедить меня,
что ты поэт?
Тебе грустно оттого, что твои книги не продаются?
Нет.
- От того, что я сказала? - Нет.
Послушай, Оливерио,
прежде чем ты скажешь мне одну из своих глупостей,
я скажу тебе кое-что сама:
хоть и ведёшь ты себя как ребёнок,
ты уже не ребёнок,
ты взрослый,
и уже должен понимать, что любовь – это ловушка.
Ловушка, ловко расставленная человеку
для продолжения рода.
Механизм. Это механизм,
столь же необходимый, как и та работа, что выполняю я.
Не более того.
И только это.
Я вмешиваюсь в любовные события,
иногда бывает неоправданно.
Любовь никогда не может проходить через твои руки,
справедливость
никогда не может проходить через твои руки,
даже если убивают от имени закона,
даже если умирают во имя любви.
Ты винишь меня во всех грехах, как будто...
как будто я несу за всё ответственность,
а я всего лишь играю свою роль,
так же как и ты,
я знаю не больше тебя,
я знаю одно,
ты знаешь другое.
Почему ты не пойдёшь и не спросишь того, кто отвечает за всё?
И как я его найду?
Дай мне его визитку, встречусь с ним от твоего имени.
Ты его знаешь?
Я работаю на него,
но с ним не знакома.
Работаешь на него?
Думаю, что да.
Было б ужасно обнаружить, что...
никогда никого не было и нет,
что не работаю я ни на кого, ни ради чего.
Знаешь, что нет ничего личного в том, что я делаю?
Так что, было б ужасно
узнать, что я выполняю приказы,
которые никто не отдавал.
Смерть, обеспокоенная существованием Бога,
какая же ты слаборазвитая Смерть.
Почему ты не купишь себе красивое платье?
И мы вскружим друг другу головы.
И я скажу тебе такие слова, которые тебе никто не говорил.
Ты забудешь обо всём.
Если Бог есть, он тебя простит, а если нет – поживёшь хотя бы немного.
И я остался бы в памяти...
как человек, победивший Смерть, влюбившись в неё.
И изменилась бы планета!
И можно было бы показать, что болеро
гораздо важнее для истории человечества,
чем Марсельеза, Интернационал
и все другие гимны, под которые ты танцевала раньше.
Прости,
но я выхожу на этой остановке.
Нужно сходить в больницу.
Шутка из разряда лёгких,
которые ты любишь.
Увидимся.
Ведь знаешь, что я запрещаю своим личностям
прерывать меня, когда я играю!
И особенно тебе, тому, кто постоянно весь в слезах!
Всё тебя волнует? Всё?
Хочешь, одолжу тебе поезд?
Хочешь прокатиться на американских горках?
Хочешь, покормим бобра?
Нет, бобр хочет питаться только одной едой.
Между прочим, у меня болит сердце.
Не волнуйся. Я много курю?
Ну, прикидывайся идиотом и дальше,
тогда я умру от грусти.
Сосунок.
ОТПРАВЛЕНИЕ НА УРУГВАЙ
КОЛОНИЯ 22 МОНТЕВИДЕО 204
Нужно ли говорить тебе,
что умираю от того, что между нами ничего нет?
Неужель не понимаешь,
как трудно мне быть просто твоим другом?
Я уже не могу приблизиться к твоим губам,
без безумного желания поцеловать их.
Мне нужно контролировать твою жизнь,
знать, кто тебя целует,
кто тебя согревает.
Нужно ли говорить тебе,
что умираю от того, что между нами ничего нет?
Неужель не понимаешь,
как трудно мне быть просто твоим другом?
Я уже не могу дальше шпионить за тобой,
гадать днём и ночью, когда ты вернёшься,
я уже не знаю, под каким простым предлогом
зайти к тебе домой.
У меня уже остаётся очень мало вариантов,
и пусть это может показаться безумием,
я не хотел бы умирать, зная, что между нами
так ничего и нет.
- А чем ты занималась раньше? - Была шлюхой.
Никогда не пытайся узнать о прошлом у женщины.
Можешь разочароваться.
Но при свете дня можно задавать какие-то вопросы.
Я была замужем.
У нас дочь.
Моего мужа посадили в тюрьму во время диктатуры.
Он исчез.
Мне нужно было чем-то заниматься, чтоб кормить и содержать дочь,
ученицу монастырского училища.
Знаешь, что мой отец живёт в Буэнос-Айресе?
Серьёзно!
Живёт в Адрогэ.
Пастор, евангелист.
Это правда,
впрочем, всё равно,
что правда, что ложь.
Так будет всегда у любой шлюхи.
Ты училась?
Училась? Работала?
Росла? Трахалась? Читала?
Развлекалась, страдала? Жила?
Какая разница, что да как?
А ты живёшь своими фантазиями
пока твоим разумом не овладели грязные фантазии:
раздобыть грязные доллары
и на них провести время с какой-нибудь грязной шлюхой.
Как ты думаешь, какой была моя мерзкая жизнь?
Сколько тебе было лет когда началась диктатура?
Когда началась, я была маленькой.
А когда закончилась?
22, 23.
Думаешь, я стала шлюхой из-за военных?
Они многих превратили в шлюх, но не предрешили мою судьбу.
Тебе было страшно?
Да.
И голодно, к тому же.
Так что, прошу, не морочь себе голову, и давай поедим.
- Ана! - Турчанка!
Ана!
- Ана! - Ты великолепна!
А ты похорошела!
Ты на ней женился?
Как поживаешь? Чем занимаешься?
О, прошу прощения, это Оливерио, это Турчанка.
Очень приятно, Турчанка.
- Сними её. - Идёт!
- Давайте, давайте. - Внимание!
- Выше голову! - Сюда!
Есть.
Никогда не суди о шлюхе при свете дня.
Это как смотреть фильм при зажжённом свете.
Как кабаре в десять часов утра,
с проникающими солнечными лучами поднимается пыль, когда метут.
Как обнаружить, что та поэма, что заставила тебя рыдать ночью,
на следующий день тебе едва интересна.
Это то, каким бы стал этот поганый мир,
если бы он воспринимал вещи такими, какие есть.
Как увидеть актёра, который переодевается в Гамлета
в очереди за хлебом.
Как та пустота, когда тебе платят, а ты совсем этого не ощущаешь.
Как та печаль, когда тебе платят,
а ты ощущаешь это хотя бы немного.
Как открыть ящик и найти фото,
когда шлюхе было девять лет.
Как позволить себе приехать со мной,
зная, что когда закончится магия,
ты снова будешь жить с женщиной, как я в Монтевидео.
Тебе пора уходить.
У меня клиент, от которого не могу отказаться.
Японец, который хорошо платит.
А если я приду позже?
Ты больше не можешь тут оставаться!
Что ты мне хочешь сказать?
Что хочешь на мне жениться?
Хочешь меня спасти.
Мне 30 лет.
Я не смогла бы жить по-другому.
И не знаю, хотела бы я жить по-другому.
Не будь глупцом.
У тебя закончились деньги?
Да пошёл ты!
Не порти мне мою жизнь и мою работу,
не знаю, что за дурацкие идеи относительно меня,
если у тебя нет и 100 долларов.
Горючими слезами плакать.
Ручьями разливаться слёз.
Выплакивать пищу. Выплакивать сон.
Лить слёзы пред вратами и портами.
Плакать изысканно и жёлтыми слезами.
Открыть краны и шлюзы плача.
Вымочить душу, рубашку.
Залить бульвары, тротуары,
спасаться, вплавь от наших слёз.
Уроки антропологии слушать, и плакать.
Дни рождения родных справлять, и плакать.
Африку пересекать, и плакать.
Лить слёзы как какуи, как крокодилы...
а ведь и вправду говорят, что какуи и крокодилы
без устали льют слёзы.
Оплакивать всё, но плакать от души.
Пусть слёзы каплют с носа и с коленей.
Пусть слёзы льются через пупок и через рот.
Лить слёзы от любви, от скуки, от радости.
Лить слёзы от горя, от страха, от слабости.
Лить слёзы экспромтом и наизусть.
Лить слёзы ночами бессонными
и все дни напролёт.
- Привет. - Привет.
- А Густаво? - В тюрьме.
На этот раз ему дали 30 суток,
за нарушение общественного порядка, не знаю, с какого хрена.
Вот сука!
Письмо моей бывшей. Последнее.
Она с меня затребовала, знаешь что?
Деньги.
Пойдём, поедим, а?
Я ничего не написал.
Брось, приятель.
Сегодня я угощаю.
Мне пришли деньги, мы богаты.
Как дела у Густаво?
Хорошо. Вчера навещал его.
Чувствует себя превосходно. Зарабатывает деньги прямо в тюрьме.
Этот чувак делает из хлебного мякиша мужские члены с надписью:
«Улыбнись, прямо сейчас какой-нибудь политик тебя трахает».
В прошлый раз я приехал на месяц, а остался на год.
Мне нравится, мне нравится.
В прошлую поездку я познакомился с женщиной.
Ты не знаешь, какой она была, Оли.
Она сделала мне такой минет, что я аж обомелел.
Нет, обомлел.
Хорошо, как скажешь.
Поэтому я и остался на год.
А после не заладилось.
Ну, так же не может продолжаться всю жизнь, да?
А мне нравится,
мне очень нравится этот дурдом,
ещё до приезда я знал, что мне понравится.
Я всегда мечтал познакомиться с землями Кортасара,
Борхеса, Бьоя Касареса,
это была навязчивая идея,
потому что по описаниям
легче представить себе другие страны,
но представить себе эту –
не просто.
Этот хаос, когда ты не знаешь, куда он тебя заведёт.
Эти постоянные обещания рая и ада одновременно.
Превосходно.
К тому же, знаешь, Оли:
там всё распланировано, сведено в таблицу
там уже известна заранее моя смерть,
здесь я ещё могу придумать себе несколько возможных жизней,
чудесная страна,
и у неё большое будущее,
ну... только нужно знать, как выжить в настоящее время.
Поедим, а?
Сегодня я ничего не написал. Мы тебе заплатим.
Для меня уже не надо ничего писать.
Женюсь.
- Поздравляю! - Спасибо, спасибо.
Мы хотим устроить праздник. Хочу пригласить вас.
А где Густаво?
Густаво на выставке, представляет экспонаты,
но на свадьбу придёт. Когда она?
В этом месяце.
- Освободится? - Да.
Вам бифштексы, как всегда?
Нет, мясо, не надо. Мне только салат.
А тебе?
Мне филе, жареную картошку и вино.
Отлично.
- Ты стал вегетарианцем? - А?
Да.
Что?
Есть идея.
Если продолжишь свою скульптурную линию – будем видеться чаще.
И с ними тоже, по-моему они ограбили банк.
Так как, мы не знали что...
подарить на свадьбу, так что...
Ну она из твоего романтического периода.
Конечно. Нам она показалась красивой.
Да.
- Привет, ребята! - Привет.
- Как добрались? - Привет, поздравляю.
Спасибо, спасибо. Проходите. Карина, Карина!
Это мои друзья, посмотри!
- Как дела? - Прекрасно.
Проходите. Присаживайтесь.
Наш подарок.
Что это?
Скульптура.
Аплодисменты шашлычнику!
Кто осмелится утверждать, что моё сердце – это безумие?
Кто осмелится утверждать, что моё сердце – это не безумие?
Посмотри на неё!
Вот она,
знойная латиноамериканочка,
та, что способна проглотить даже мужчину,
и снова завести его столько раз, сколько захочет.
Королева незагрязненных земель,
та, что способна разогнать все городские заразы
молоком её священного вымени.
Та, что не пахнет духами магазинов фри-шоп,
а лишь жидкостями жизни,
что выжаты из бесчисленных розовых вульв,
как из тропических фруктов.
Ты знаешь, я никогда не был в Корриентесе.
Я возьму тебя с собой.
Мама.
Привет, прелесть!
Будешь кофе?
А если придёт твой муж?
Мы взрослые.
Однако, ты посмотрела на часы.
Он пунктуален?
Ещё кофе, пожалуйста.
Как твои дела?
Когда же твои делам будут чуть получше?
Ты влюблён?
Ну ответь мне. Ты влюблён?
Сейчас я дам показания: имя, фамилия , номер паспорта.
Не будь глупцом... я же твоя жена... твоя бывшая жена.
А ты?
Всё ещё влюблена в того дуралея, что содержит тебя?
Оли, давай, не будем.
А он тебе делает слюной так же, как я?
Ты ничуть не изменился.
Когда ты перестанешь быть ребёнком?
Зачем?
Ладно...
серьёзно, скажи.
У тебя есть женщина,
или ты всё ещё ищешь ту, которая летает?
Она очень сложная.
Что?
Любовь.
Как любить без любви?
Как допустить любовь, которой ты не живёшь, не дышишь?
Любить – это предлог, чтобы завладеть другим,
превратить его в раба,
переложить свою жизнь
на твою жизнь.
Как любить и не требовать нечего взамен,
и не получать ничего взамен?
В прежнее время,
я восприняла бы эти слова как упрёк.
Думаю, ты напуган,
а напуган ты, оттого, что с тобой происходит что-то необычное.
Почти всегда мы совершаем ошибку,
когда думаем лишь о том, что происходит с нами,
нам кажется самым важным то, что мы чувствуем,
и что ничто другое не может быть более важным,
как то, что чувствуем мы,
и это противоречие обычно бывает трагичным.
В прежнее время, я расценил бы эти слова как твою самокритику.
Самая распространенная ошибка, что все мы совершаем:
мы хотим, чтоб кто-то другой был таким, каким хотим его видеть мы,
а не таким, какой он есть.
И когда мы осознаём эту ошибку, –
порой бывает уже слишком поздно.
Но не бойся Оли,
не хорошо быть одному,
один быстрее состаришься.
Кто она?
Это запутанная история.
Борись!
Не думай только о том, что получишь сам.
Подумай, что ей нужно от тебя?
Что ждёт она от тебя?
Доллары.
Это было почти на краю света,
моя блуждающая лодка,
качаясь на волнах,
привела меня туда однажды.
Маленький остров
показался на пути,
и, кажется, он приглашает
сойти на него.
Юкали – это страна наших желаний.
Юкали – это счастье, это блаженство.
Юкали – это средство от любой боли.
Столик?
Это соблазн, призвание, исполнение желаний.
Это – Юкали
Юкали – это новая форма чувств.
Могу я присесть?
Юкали – это море удовольствий.
Это – надежда...
- Что это? - 300 долларов.
Хочу провести с тобой 3 дня.
Конечно, ты должна назначить цену, давай не будем торговаться.
Только 100 за один раз.
Однажды ты получишь много тысяч
и попросишь меня остаться с тобой на 10 лет.
Я не продаюсь, я сдаюсь в аренду.
Я клиент.
Ты шлюха.
У меня есть деньги, ничего личного.
Ты ограбил банк?
Нет, опубликовал свою книгу.
Она оказалась бестселлером.
«У меня клиент, японец, такой же, как и ты».
Ты злишься на меня?
Наши отношения чисто коммерческие и сексуальные, конечно же.
Не могу позволить себе злиться.
Прости меня,
в прошлый раз я была немного грубой.
Но дело в том, что порой ты выглядишь как подросток.
Сегодня – нет. Ты выглядишь, как мужчина.
Ты похож на адвоката, на бухгалтера...
на человека серьёзного. Ты уже не космонавт, ни мировой судья.
Ширинка.
Что?
Расстегни мне молнию, и залезь своей рукой.
В жизни есть такая любовь,
которую не забыть никогда.
Те незабываемые мгновения, что память в сердце хранит всегда.
У меня больше нет.
Чего?
У меня больше нет долларов.
Я заработал,
чтобы приехать и увидеть тебя. Хочу...
Хочу, чтобы мы пошли к тебе домой.
Я уйду отсюда попозже.
Ты помнить куда идти?
Приходи в районе четырёх.
Я отделаюсь от нескольких клиентов и приду туда.
Не оставайся здесь.
Возьми деньги, после отдашь.
Зачем мне деньги, если я...
умираю?
...и уже другие, чужие руки меня ласкают,
полные эмоций.
Но они лишь снова заставляют меня
вспомнить твои руки,
которые незабываемо
будут жить во мне.
Дом моего одиночества всегда посещаем,
он наполнен тоской и печалью и образами твоими,
давними расставаниями
и приветливыми поцелуями,
первыми переменами и прощальными вагонами.
Дом моего одиночества так посещаем,
что я могу проводить в нём экскурсии
по цветам, размерам и обещаниям;
по эпохам, по запахам и по вкусам.
Без лишней дрожи, крепко обнимаю разлуку с тобой,
что посещает и посещает меня моим образом твоим.
Я полон теней,
ночей и желаний
смеха и какой-то брани.
Гости мои собираются,
приходят, словно сны
со своими новыми обидами,
своими невинными проступками.
Я выметаю их метлой за дверь,
потому что хочу остаться наедине с моим образом твоим.
Но образ твой смотрит куда-то
глазами любви, что уже не любят,
словно ищут пищу, чтоб утолить голод,
смотрят и смотрят и гасят мой век.
Стены уходят,
ночь остаётся,
уходят тоска и печаль
и ничего нет больше.
Уже мой образ твой закрывает глаза,
и в доме моего одиночества
царит пустота.
Я не помню тебя.
У меня плохая память.
Кто ты?
Моряк с «Торонто Стар»?
Моряк с «Гаваны-Мару»?
Космонавт, влюблённый в Бенедетти?
Не помню.
Важно сделать это:
хочу, чтобы ты передала мне свой последний оптимизм,
я предлагаю тебе своё последнее доверие.
Надежда такая сладкая, такая блестящая, такая грустная,
обещание такое лёгкое не для меня.
хотя бы самое малое взамен. Давай сравним друг друга.
Не для меня такая кроткая надежда.
Ярость такая покорная, такая слабая, такая скромная,
гнев такой умеренный не для меня.
Не для меня ярость столь благоразумная.
Ты одинока,
я одинок, потому мы родственные души.
Одиночество тоже может стать пламенем.
Не люби меня,
пожалуйста, не люби меня, не люби меня, не люби меня.
Ну, Эрик,
если что-то пойдёт не так,
ты знаешь, что здесь
всегда у тебя есть вагина, в которой можно укрыться.
А почему что-то пойдёт не так, старый ревнивец?
Нет, Корриентес – это хорошее место, чтобы начать новую жизнь.
Я научу её французскому и английскому,
а она научит меня
выращивать помидоры, салаты.
Не знаю что ещё.
Такая согласованность должна бы быть в «Альянсе ради прогресса»,
но они этого не поняли.
Ну, эй.
Давайте не будем прощаться, как трое грустных мудаков.
В бар!
Молодой человек, минутку.
Вы должны за 2 недели.
Нужно рассчитаться сегодня.
Я не могу больше ждать.
Не проблема. Сейчас спущусь и всё улажу.
Привет.
Кто?
Нет, он больше здесь не живёт.
Нет никаких сомнений.
Христос познал физическую любовь.
Любопытно то, что...
из этой жизни
возникла религия, которая
в противоположность тому, кто её породил,
отлучила от своей сферы сущность природных вещей
не преследует ничего с большей злобой, чем плотскую любовь.
То, что я хочу создать –
это серия, показывающая того Христоса любимого
и любящего, естественно.
- Христос, занимающийся любовью. - Да.
На последней из работ,
Христос трахается со Смертью.
Смерть, вцепившись в свою косу,
раздвинувшая ноги,
с открытыми глазами, навыкате
и Христос сверху
спокойный
с закрытыми глазами,
овладевший ей.
Триумф Жизни над Смертью,
через любовь, как тебе?
На этот раз тебя не арестуют. Тебя распнут.
Да.
Минутку, пожалуйста.
Оли, это тебя.
Девушка, она звонила раньше. Прости, что не сказал тебе.
Приехала повидать родителей.
Хочешь меня увидеть?
В Буэнос-Айресе бесплатно.
Не ходи!
Это история без продолжения.
Часть твоей юности.
Любовь вызывает у тебя отвращение, как и то, что я пишу.
Что ты беспокоишься?
Ведь в итоге ты заберёшь меня с собой, в любом случае.
Только ты уже будешь у меня мёртвым.
Пока ты живой, ты всегда будешь принадлежать другим.
Извини, но кавалер, который только что нашёл любовь своей жизни
не может терять столько времени на разговоры со Смертью.
Не жди меня. Вернусь поздно.
После знакомства с женщиной небесной,
сможет ли удивить нас своим обаянием женщина земная?
Разве нет разницы – жить с коровой
или с женщиной, у которой ягодицы 78 сантиметров от земли?
Невозможно подумать,
даже себе представить,
что смогу заниматься любовью больше, чем летать.
Я тебя люблю.
Я тебя тоже.
Я буду любить тебя и на расстоянии.
Мы улетели вместе.
Что ещё нужно?
Виски, пожалуйста.
Что случилось?
Она взяла тебя в полёт и сбросила с высоты?
Предупреждала тебя, что поранишься.
Лучше быть раненным, чем спящим, как раньше.
Ты любишь страдать.
Иногда боль напоминает о том, что ты жив.
Вот это и есть любовь,
моя глупая Смерть, это она.
Как объяснить тебе, бедняжка, ты бы поняла, если бы была живая.
Внимание! Продолжается посадка на рейс № 913
аргентинских авиалиний до Мадрида.
Ана разбила мне сердце,
но поранив его, я на него полагаюсь.
Мне никогда её не понять.
Моя бедная Ана.
Моя любимая Ана.
Я пред тобою в вечном долгу за то, что ты для меня сделала.
Ты озарила тёмную сторону моего сердца.
Почему ты решила остаться бедной...
оставив меня таким богатым?
Пойдём, мама.
За жизнь!
Без обид.
Предлагаю тебе построить новый канал
без шлюзов,
без оправданий,
который соединился бы наконец-то твой взгляд атлантический
с моим естественным земным.
Хочу разъяснить тебе кое-что перед уходом:
я готова простить многое,
лишь одного я не приемлю –
я не прощу ни одному мужчине, ни под каким предлогом,
если он не умеет летать.
Не умеет летать – напрасно теряет со мной время.
Простите, у вас нет жетона для телефона?
Я должна сказать тебе правду,
хоть и болит душа,
не хочу, чтобы после ты судил обо мне плохо
за стремление умолчать её.
Я знаю, что наша любовь невозможна,
потому что судьба распорядилась иначе,
и ты сможешь однажды простить
эту горькую правду.
Клянусь я за двоих,
что мне это жизни стоит,
что будет кровоточить эта рана
целую вечность.
Возможно, вскоре ты поймёшь,
что я всегда была искренней,
возможно, через кого-то ты узнаешь,
что я до сих пор люблю тебя.
Моряк, что читает стихи на немецком МАРИО БЕНЕДЕТТИ
Клянусь я за двоих,
что мне это жизни стоит,
что будет кровоточить эта рана
целую вечность.
Возможно, вскоре ты поймёшь,
что я всегда была искренней,
возможно, через кого-то ты узнаешь,
что я до сих пор люблю тебя.
Перевод с испанского Handino
Оливерио – это вымышленный персонаж,
история, что рассказана в этом фильме
не имеет никакого отношения к жизни Оливерио Хирондо.