Я видел, как сверху на меня смотрит
око ненасытного орла.
Я видел себя бездомным щенком, блуждающим под этим оком.
Ян Забрана
Ну, а когда ты за мной приедешь?
Потому, что я уже не могу дождаться.
Почему?
Я думаю, что все будет хорошо.
Я, например, счастлива уже сейчас.
Может, мы вместе придумаем ему имя?
Мне одно имя уже пришло в голову,
но я тебе сейчас его не скажу, потом.
Да, да, это тайна.
Понятно, да...
Мне уже тоже хочется спать.
Хорошо, хорошо.
Хорошо, тогда я тебе позвоню потом. Пока.
Уже снова тьма.
ЦЕПИ
Ты не закрыл глаза.
Я всегда должен сосчитать эти вагоны.
Четное или нечетное число.
- Зачем? - Это такая примета. Что будет.
- Все ли получится. - Ну а что будет сейчас?
Допьем это и пойдем в ту
квартиру. Если хочешь.
Это бы могло получиться.
Неразрубаемый узел.
Шнурок запутался, так что мы в полной заднице... Шнурок...
Почему вы это слово говорите так твердо. Шнурок.
Мы это говорим мягко. Шнурок.
Клара, что ты наделала? Павел тебе покажет.
Я его пометила.
Что значит пометила? В Словакии так принято?
Нет. Почему?
Хорошо здесь, у этого писателя.
А на что вообще этот писатель живет?
Пенсия по инвалидности.
- Почему у него нет собаки? - Что?
Если бы у меня была такая большая квартира, то я бы завела собаку.
Да?
Смотри, у него есть пишущая машинка.
- У меня нет пишущей машинки. - Ты хороша и без нее.
Ты куда идешь?
- Все болит? - Да пошел ты.
Таблетку?
Кофе?
Ты сегодня какой-то немногословный?
- Ты хочешь сказать резкий? - Нет, всего лишь немногословный.
А что? Было, было?
В задницу, мы ее не обгоним.
Побольше терпения.
Ну что, пан Веселый? Печатаетесь, печатаетесь?
За границей кое-что напечатали, в одном журнале.
Прекрасно. Валюту уже получили?
Я пишу не ради денег.
Ну, а что еще нового?
Я не получил авторский экземпляр, наверное, он застрял на почте.
С этим мы разберемся. Я спрошу иначе. Так что нового?
Ничего особенного, работаю.
Вашу работу мы видим. Что нового?
- Как Сикора? - Не знаю, я его нечасто вижу.
Ну а мы слышали, что вы встречаетесь довольно часто.
У него все время странные встречи в больнице, где он работает.
Очень примитивная конспирация.
Давайте уже раскалывайтесь.
Наверное, я тебе кажусь дебилом,
но я себя чувствую счастливым человеком.
Конкретно от тебя, Томаш, я бы ждал большего.
Почему ты так стараешься, чтобы все видели, что ты выше всего?
Я не стараюсь, оно так само получается.
Он нашел себе бабу.
Какой он птенчик, этот Сикора.
Еще бы. Сикора птенчик, птенчик Сикора.
- Он хочет развестись? - Дебил.
Просто он с кем-то познакомился, мне все понятно,
но вам это будет тяжело понять.
Ну вы даете! Как ее зовут?
Клара, работает крановщицей на каком-то заводе, ВЗПЗ.
Он меня разочаровал. В семейной жизни он был ответственным. Я это ценил.
Иногда не все так просто.
- Вы его жизнь не делаете проще. - Каждый получит то, что выберет.
Отдай мне это!
Что-то случилось? К тебе снова приходили?
- Не дам! - Дай, дай!
Придут в следующий раз. А что,
если я тебе и детям только порчу жизнь?
Может, все это зря?
Не говори, что ты нам портишь жизнь. Ты - нет.
- Плохой день? - Нормальный.
Я о том, что ты почти ничего не сказал.
Не было необходимости.
- Я вовсе не жалуюсь. - Так и не жалуйся.
Я должен был всю беседу провести с ним сам.
Ты в последнее время какой-то озадаченный.
Я бы не сказал. Иногда мне все кажется очень скучным.
А потом меня все это начинает бесить.
Тебе нужно тоже найти себе какую-нибудь крановщицу.
- Кого? - Крановщицу.
Ты слышал, что он сказал? Что мы ничего не понимаем в любви. Дурак.
Я люблю сюда ходить, тут как в зоопарке, все эти типы...
Обезьян вроде очень заводит,
когда им в клетку кинут кусок сыра.
Они бросают все дела и начинают дрочить. Надо как-нибудь попробовать.
Если я пойду туда к ней и нассу в этот ее суп,
то та красавица, которая там стоит, даже не пикнет.
У этого супа и так вкус, как будто туда кто-то нассал.
Мы и так неплохо живем.
Нет, нет.
Кошечка, подожди, подожди,
подожди. Еще, еще один. Еще.
Парни, парни, парни!
"Столичная" водка!
Мы ее принесли, товарищи!
Вот это кайф! Милушка
постаралась. Она умеет!
Так я не рассказал... И вот, представь себе, этот дебил
ходил в конспиративную квартиру спать. Вы можете себе представить?
Ладно бы, если бы этот кретин ходил туда спать с кем-то...
Ты представь себе... А он ходил туда спать один. Вот скотина.
У меня был один похожий случай, с одной тварью, в Градце Кралове.
Пошел ты в жопу со своим Градцем, нас уже достало об этом слушать!
Кто-нибудь еще хочет? Давайте берите бутерброды.
- За веселых людей! - За красивых людей!
"Спарта"!
Что такое?
Ты с этими волосами похож на усатую бабу.
А вы знаете, как выглядит Ринго? Знаете?
Вот так выглядит Ринго! Вот так!
А "Битлз" и "Олимпик", они мои боги. Боги моего сердца. Они играют здесь!
Все они любители гашиша.
Не трогайте святое, не трогайте их.
Вы не понимаете их песни!
Я тоже мог бы стать музыкантом, певцом, но не получилось.
Разве я виноват в том, что это не получилось?
А наша группа тебе не нравится что ли?
Группа!.. Внимание! Товарищи, приветствуем вас на концерте!
Вспомни, это было недавно, всего лишь пару лет назад,
играй мысленно на гитаре, твои друзья все здесь,
из сигарет идет синий дым, играет магнитофон,
девушка сидит на твоих коленях,
ты даже не знаешь, как это произошло...
И сейчас!.. Слезы твоей седой мамы
капают на подушку...
Почему ты не поешь с нами, Тонда!
Подожди, Тоничек тоже споет песенку. Смотри.
Знаешь что, вот так заткни уши...
Не лезь ко мне! Мое имя Антонин, вот так,
по имени, ко мне, суки, и обращайтесь!
Тебе нужно задержать дыхание, Тоничек.
Вообще не дыши, не дыши, не будет кислорода, и все пройдет.
Что такое? Проблема?
И... В Годонине меня забирали
служить в армию...
В задницу! Ты в порядке? В порядке?
Что ты делаешь, дурак?
Ты пойдешь с нами еще выпить?
Ведь я... Иду быстрее, намного быстрее.
Я тебя не понимаю.
Вперед, мои кони!
Это плохая рана, у тебя останется след.
Ну и что. Хватит уже.
- Ты уничтожишь сам себя. - Да?
- Это не шутка. - А разве я смеюсь?
Я пошел.
Осторожнее, я вчера постелила чистую скатерть.
Скатерть.
Почему ты, сука, все время ругаешься матом?
Это я ругаюсь матом? Ты слышал, что
ты сказал? Ты сказал "сука"!
Антонин? Ты ничего не ценишь.
Некоторые мужчины ценят домашний уют.
Большинство из них говнюки, я их знаю.
- Вот тебе твой пан Веселый. - С меня бутылка.
Завтра я заберу его обратно, мне не нужны проблемы.
А я думала, что ты сюда не хочешь приходить. Вахтерша им стучит.
Сегодня мне наплевать, КГБшников здесь нет.
- Да? - Да. Я это пойму. Шестое чувство.
- А вон тот? - Который?
- Тот. - Тот абсолютно безопасен.
Ты видишь, как он хромает? КГБшник бы так сыграть не смог.
- А вон та женщина? - Ты посмотри, что у нее на голове.
Их люди должны быть хотя бы немного неприметны.
Я бы очень хотел от всего этого сбежать. Меня бы тебе не хватало?
Почему ты спрашиваешь?
Наверное, хочу услышать что-нибудь приятное.
Кретин.
А что тебе будет приятно услышать?
Если бы ты сказала... Что тебе будет меня сильно не хватать.
Но я не убегу. Все равно нереально сбежать по-настоящему.
А тебе было бы от этого больно, а я этого не хочу.
Я знаю, что однажды я снова останусь одна.
Люди говорят обо мне - несчастна и одинока.
Но не все так просто.
Даже на том дурацком кране иногда... Иногда бывают приятные минуты.
Иногда мне кажется, что никто ничего мне не может сделать.
Мне кажется, это неправда, что нельзя сбежать по-настоящему.
Если бы я когда-нибудь сбежала,
если бы я уже была там.
Я бы не понимала, куда я сбежала и как. Но я бы это сделала.
- Я пришел по поводу Кадлецовой. - Мне уже сообщили. Проходите.
Ну рассказывайте, откуда она взялась?
Из какой-то деревеньки, я не знаю, как она называется.
Знаю я эти захолустья... Вы ее хорошо знаете?
Хорошо... Мы знакома отсюда, она достаточно ответственная,
практически ни с кем не общается. Не знаю, мне
кажется, что она нормальная, хорошая девушка.
Ничего не украла, в отличие от остальных,
если вы понимаете, о чем я...
Значит, она избегает людей?
Избегает. Наверное, она любит быть одна.
- Может, она чувствует себя одинокой? - Вон, кстати, она.
- Почему она смеется? - Как я могу знать.
- Еще подпишите неразглашение. - Что это?
- Что вы будете молчать. - А я должен?
Привет, Клара. Тобой интересовался
один из КГБ, вроде у них
на тебя ничего нет, но он все равно интересовался.
- Ты молодец, что мне это сказал. - Так что будет осторожнее.
Пожалуйста, о том, что я тебе это сказал,
никому не говори, особенно ему,
если вдруг он тебя найдет.
Ну, найдет он меня и что?
- Пока. - До свидания.
- Что вы будете? - Одну водку.
Тоже для смелости?
Вы знаете, какие сюда ходят люди? Ужасные люди.
Вам нужен друг.
Большой, сильный друг. У которого все в порядке.
У меня настроение совершить сегодня добрый поступок. На улице тьма...
Да, уже снова.
Не раздумывай, дорогая, я сегодня на все согласен.
- Ты еще пожалеешь, сволочь. - Да?
Не трогай его!
Государственная Безопасность! Исчезни!
А теперь покажи мне паспорт, говнюк!
- Быстрее, ты ужасно плетешься. - Они могут измерить мою скорость.
- Насри на это. - Хорошо.
В задницу. В задницу.
Антонин, ты здесь куришь?
Ты меня слышишь? Я с тобой говорю.
Можно?
Ого, у тебя здесь совсем ничего нет. Пусто.
Хочешь, я тебя постригу? У тебя слишком длинные волосы.
Я думаю, если бы ты постриглась, то тебе бы это шло.
Можно?
- У тебя есть открывашка? - Да, там.
Я на самом деле думаю, что так тебе было бы лучше.
Послушай, Дорина, ты пьешь тут мое пиво, так что радуйся хотя бы этому.
Не учи меня жить.
Что? Мне ведь интересно.
Радуйся, что тобой хоть кто-то интересуется.
Что кого-то волнуют твои проблемы.
Какие проблемы?
Я видела тебя с тем пареньком.
У него обручальное кольцо. Мне кажется, что это проблема.
А мне кажется, что это мое дело.
Ну ясно, ясно...
Конечно, он бросит свою жену и будет с тобой. Да?
Будет все время только твой, и тому подобное.
Но я не хочу, чтобы мне кто-то принадлежал.
Врешь!
Ты этого не поймешь. И не пей пиво, раз ты беременна.
Перестань, все равно я хотела сделать аборт.
- Не говори так. - Почему?
Ты не знаешь, о чем говоришь, так и не говори.
А ты не слишком умная? Ты хочешь всегда иметь готовую схему для всего.
Ты знаешь, только иногда все схемы и планы могут рухнуть.
Что ты пишешь?
Письмо маме.
Не бойся, все будет в порядке.
Товарищ Руснак? Проходите.
Прощу прощения, минуту.
Я уже все для вас подготовила. Проходите.
Я не удивлена, что вас интересует именно она.
Вот оно. Присаживайтесь.
Спокойно со всем ознакомьтесь.
Можете не спешить.
Привет.
- Он свободен? - Да. Хочешь кофе?
Тонда, садись.
Мне нужно постоянно делать ингаляцию.
- Ну что? Как дела? - Нормально.
Я знаю это твое "нормально".
Я ценю это твое "нормально".
Ты предлагаешь мне включить Томаша
Сикору в список тех, кого мы вышлем из страны.
Ты не ищешь легких путей, мне это нравится.
Ты думаешь, это получится? Он во всем сильно сопротивляется.
Он наше себе любовницу, он не
справится. Достаточно немного надавить.
Множество парней с этим справилось.
Он не справится, с его то дурацким характером.
Ну, если ты думаешь...
Когда я начинал работать в этой организации,
то мы таким сволочам, как Сикора,
не организовывали выезд в капиталистические
страны, мы бы оставили их здесь.
И неплохо бы с ними развлеклись. Это мы умели, поверь мне.
Сейчас другие времена.
Ну так порадуй его на прощание, Тонда. Чтобы он нас запомнил,
чтобы жизнь не казалась ему простой.
- Он о нас не забудет, я обещаю. - Я рассчитываю на тебя.
- Товарищ майор. - В порядке.
Больше всего меня злит то, что над нам издеваются такие типы,
которых мы сильнее всего травили в школе.
Ну, звери, все по клеткам. Ребята, расходимся.
- Спокойной ночи. - Спокойной.
Спокойной ночи.
Привет, мы опоздали на поезд, мы пришли из Дамице пешком.
Не так и страшно. Почему ты все время такой злой?
Эти смешные, жалкие ничтожества из школы, черт побери,
и они меня побеждают.
Со школой ты заблуждаешься. КГБшники это как раз те типы,
которые всегда смеялись над нами и всегда будут смеяться.
А их дети будут ходить ссать нам на могилы.
Да, парни, это жестокая действительность.
Я еще буду смеяться над ними всеми, и над тем лейтенантом.
Когда он входит в комнату, такое ощущение, что погасили свет.
Я еще поссу на его могилу.
О чем, думаешь, я хочу тебя спросить?
Ты думаешь, я хочу тебя о чем-то спросить?
Тебе ничего не приходит в голову?
Мне тоже ничего не приходит в голову.
Значит, я могу идти?
Значит, ты будешь сидеть на жопе и слушать.
Попытка свержения государственного
строя, за это дают и десять лет.
Но ведь это все комедия.
Заткни пасть, я еще не закончил.
Я тебе еще не сообщил хорошую новость.
Поедешь путешествовать по миру.
Соберешь чемоданы, жену, своих
недоумков-детей и поедете за границу.
Документы мы вам подготовим.
И даже придем на перрон помахать вам ручкой.
Достаточно подписать согласие.
Кто знает? Может, там ты справишься
со своей жалкой жизнью.
Я от вас убегать не буду.
Будешь. На другое ты не способен.
А вы знаете, на что я способен? Вы обо мне ничего не знаете.
Я о тебе знаю все. Ты тоже это узнаешь.
Тебе это не понравится.
Сейчас я тебя пошлю ненадолго
в камеру, попробуй там все обдумать.
Встать вправо, лицом к стене!
- Привет. - Здравствуйте.
- Что они тебе предъявляют? - Свержение существующего строя.
Неплохо. А я напал на полицейского.
Хорошо.
Ага. Сигарет нет?
Кадлецова Клара.
Из Жиара, землячка, вот это случай!
Мы можем спокойно говорить по-нашему.
- Вы там были? - Нет, но это неважно.
Вам 27 лет, я чуть старше. Мы бы смогли понять друг друга.
Как вы думаете, Клара, почему вы здесь?
Это, наверное, вы мне должны сказать. Нет?
Вы знакомы с Томашом Сикорой.
И вы думаете, что хорошо с ним знакомы.
Но вы знаете, каков он на самом деле?
А если я вам скажу, что он преступник?
Что он совершает уголовные преступления.
Вы, наверное, удивитесь.
Вам это кажется смешным?
Мне это смешным не кажется.
Попытка свержения существующего
строя это не смешно. А он замешан в этом.
Вы в этом замешаны, Клара. Может, вы даже и не знаете, как.
Так что послушайте меня, пока я говорю с вами неформально,
потому что иначе мне придется разговаривать с вами официально.
Может, так было бы и лучше, я не очень
люблю неформальное общение.
Как хотите.
Здесь речь идет о политике.
О политике государственной безопасности,
а вы в ней ничего не понимаете.
- Вы знаете только свое... - Мое что?
Не стоит нервничать.
Я тоже молодой человек, я понимаю, что
вам тоже хочется получать от жизни радость.
Но вы не осознаете, с кем вы связались.
Посмотрите, это большой город, в нем много жителей.
Среди них много интересных людей, интересных мужчин,
так что не будет проблем найти перспективного партнера.
К сожалению, в этом городе я встречаю
только странных и прилипчивых индивидуумов,
которые считают, что они многое значат. Так что мне не везет.
Вы слишком умничаете, девушка.
Только потом не удивляйтесь, как сильно вы можете пожалеть.
Что?
Добрый день, простите, пан Томаш Сикора здесь?
Нет, его нет.
- А вы не знаете, завтра он будет? - Без понятия. До свидания.
Клара!
Вы меня звали?
Что такое? Антонин? Что с тобой?
Антонин, что с тобой?
Антонин...
Что это было? Что это было?
Тебе нужно к врачу!
Тебе что-то приснилось? Что?
Я упал туда.
Знаете, эти судороги через какое-то
время проходят. Попробуйте, возьмите,
попробуйте подышать...
Для меня важно не то, что я не могу
дышать, а то, что я не могу это контролировать.
Понятно, но этот пакет это всего лишь
своеобразный инструмент первой помощи.
Вас должен осмотреть другой доктор, не только я.
Специалист. Специалист по человеческому сознанию.
Вы меня понимаете, товарищ лейтенант?
Ага.
Попробуйте какое-то время отдохнуть,
возьмите жену на пару дней, скажем, куда-нибудь на природу.
С природы мы пришли сюда.
Ну видите. Я выпишу вам направление.
Руснак Антонин...
Сестра, узнайте в отделе кадров,
кто начальник этого Руснака.
Найдите мне его еще сегодня.
Ты там всегда так провоняешь.
Тебе бы стоило понюхать того парня, который там был со мной.
Вот он придурок.
Он якобы впервые в жизни напал на полицейского и ничего не помнит.
Настоящий придурок.
Он рассказывал мне, как сделать самогон из крема для рук.
Самогон, да?
Ну, а потом они пришли и сказали, чтобы
я шел домой. И я уже не дослушал.
Ну да, самогона еще не хватало. Лучше ты будешь дома.
- Здесь всего лишь лучше кормят. - Ты...
Ненамного.
Я уже тебя никому не отдам.
Вы с Тондой сейчас работаете над Сикорой. Как идут дела?
Сикора сдастся, товарищ майор. У меня на это нюх.
Это важно, иметь нюх.
Что тебе твой нюх говорит о Тонде?
Он мой коллега. И он не очень общительный, вы его знаете.
Да, я его знаю. Это наш лучший человек.
Я очень хорошо его знаю.
Вот только в последнее время я его
как-то не узнаю. У меня тоже есть нюх.
Даже лучшие иногда могут разочаровать,
Мартин. У них просто поедет крыша.
У Тонды вроде поехала крыша. Я получил такую информацию.
И что мы с этим будем делать?
Тут нужен особый, нежный
подход, товарищ майор.
Именно так. Мы пока оставим
его в нашей семье, дадим ему шанс.
Ты будешь ему как брат.
Который о нем заботится и, главное, наблюдает.
- А если он что-то увидит, то скажет папе. - Я понял.
В первую очередь, мы хотим помочь Тонде.
Совсем другое дело, если выяснится, что он решил предать нашу семью.
Что он забыл, кому он давал присягу.
Таким людям мы не помогаем.
Таких людей мы наказываем.
Это логично, товарищ майор.
Ну хорошо.
Мартин?
У тебя крыша никогда не поедет, да?
- Я уже не могу дождаться вечера. - Почему же?
Почему же? Потому, что мы с тобой потрахаемся.
Правда?
Правда. Когда люди не трахаются, то у них возникают проблемы.
Даже не перестаешь удивляться, какие...
- Значит вечером... - Да, да!
Мы всего лишь жертвы тех, кто на нас охотится. Они не могут иначе.
Я недавно читал одну книгу.
События этой книги происходят в будущем,
где власть контролирует абсолютно
всех. Это ужасное будущее.
Единственная оппозиция, которая существует,
это такие маленькие группы людей.
По вечерам они встречаются, садятся у стола,
общаются, иногда даже этого не делают...
А потом кто-то вынет нож и положит его на стол,
и все в этой комнате идут спать.
Да, речь идет о доверии.
Все знают, что кто-то ночью может встать и зарезать остальных, но
все верят, что такого не случится.
Кто сможет жить так, того они не возьмут.
Мы так можем!
И поэтому они нас ненавидят.
Спасибо, Павел, спасибо. Это было очень хорошо.
Что было у Клайна на вечеринке?
Ну да, вечеринки... Пан писатель вечеринки любит.
Куда вы меня везете?
Сюда вообще то люди ходят работать,
но господину писателю это чуждо.
Так как Клайн?
Почти все время на вечеринке он молчал.
Вы бы тоже могли проявить инициативу
и попробовать что-нибудь из него вытянуть.
Там было все как-то грустно.
Клайн все время говорил о том, как
ему противно, что он дал себя сломать людям...
- Каким людям? - Над которым он смеялся в школе.
Ну не знаю... Коллег, которые работали с Клайном, я знаю.
И смешными они мне не кажутся.
А ты, Антонин? Над тобой смеялись в школе?
Однажды один попробовал.
А надо мной смеялись.
Но смеялись потому, что я был веселый, и мне это
нравилось - быть веселым.
Я хотел, чтобы они смеялись. Они и смеялись. Правильно?
А в вашей школе? Как было в вашей школе?
- Нормально. - Нормально?
Значит, какой-то дебил для издевательств у вас все же был?
- Был там один парень. - Ну я же говорю.
Дебилы бывают смешными. Ты издевался над ним?
Нет, скорее нет. Я над ним больше наблюдал.
Верно сказано, что то, чему ты научишься в
молодости, в старости тебе пригодится.
Они унижают меня.
Раньше ты говорил, что они, в первую очередь, унижают сами себя.
Ну, значит, я говорил глупости. Они унижают меня.
Я не знаю, Томаш, понимаешь ли ты меня.
Мы с тобой друзья и так далее, но они меня унижают.
Это прекрасно! Правда?
И она родила ему подряд сразу трех детей.
Она это хорошо придумала.
Спрыгивай вниз, спрыгивай.
- Тонда пришел? - Да...
Аничка была неподалеку, вот и зашла в гости.
Садись, я налью тебе супа.
Привет, Тонда!
Я как раз говорила, как у вас тут красиво.
Мы часто с девочками говорим, как Милде с тобой повезло.
Антонин старается быть хорошим мужем, это да.
У некоторых девочек такого счастья, скажу я, нет. Приятного аппетита.
Например, Марта Голечкова, она вышла замуж за Пепу Шрамека.
Тонда, ты ведь помнишь Пепу Шрамека, да?
Часто вы вдвоем ходили куда-то за деревню,
что вы там вообще делали?
- Что? Ничего. - Ага.. Ну да, парни.
И, скажу я тебе, он плохой муж.
Все у них дома валится, я ее видела избитой...
Якобы она поскользнулась на лестнице, я такое себе представить не могу.
Люди всегда представляют себе сплошные глупости.
Знаешь что, Тонда? Чем ты старше, тем
больше напоминаешь своего отца.
Он такой же. Он такой же, как и ты.
Он почти не говорит, глаза у него
как у орла, а в этих глазах словно страшные мысли.
Даже сейчас дети боятся залезать к нему в сад.
Ты не понимаешь, что говоришь. Но говоришь ты без умолку.
Я ничего не испортила?
Нет, все в порядке. Ты же знаешь,
эта его служба тяжелая, очень тяжелая.
И поэтому он иногда...
- Просто иногда совсем... - Ну...
С Пепой Шрамеком мы ходили к старой каменоломне.
Мы залезали на самый верх, а потом прыгали в озеро.
Иногда при этом у нас были завязаны глаза.
Мы могли умереть, и мы этим гордились.
Пепа сейчас в полной заднице.
- А я... - Перестань...
- Вот твоя копия. - Спасибо.
Ого... "У вашего мужа, Томаша Сикоры, есть
любовница, ее зовут Клара Кадлецова,
она работает крановщицей в ВЗПЗ". Хорошая работа.
- Вот только я не знаю, как подписаться? - Подписаться под анонимкой?
Хотя да... Напиши там, например, друг. Друг - это звучит серьезно.
Какой еще друг? Что в анонимке дружеского?
Тогда подпишись от имени какого-нибудь коллектива.
Чтобы было понятно, что об этом уже знают все. А она нет, корова глупая.
Напиши "Возмущенные граждане". Или, знаешь, напиши вот что.
Напиши "Девчата из общежития". Да, это
прекрасно, "девчата из общежития",
это ее взбесит.
Я не знаю, я кажусь себе полным извращенцем.
Я тебе стараюсь что-то посоветовать, Антонин,
а ты даже не можешь это оценить.
Где дети?
Что?
Привет.
- Что-то случилось? - Я не знаю.
На меня свалилось слишком много всего.
Томаш, прости, но я должна тебя об этом спросить.
Я знаю, что это послали они, но все равно.
- Ты знаешь какую-нибудь Кадлецову? - Знаю.
Ага, знаешь.
А вот это, что пишет этот...
Этот "наблюдатель" мне пишет: "Он спит с ней и лжет вам". Это что?
Прости.
Да, да, да, именно это я хочу услышать.
"Прости". Именно это я хочу услышать,
когда всю жизнь подтираю задницы детям,
которых мне сделал ты, и сдаю пустые
бутылки из-под того, что ты выпил.
А ты найдешь какую-то Кадлецову, чтобы ты мог от меня отдохнуть,
и вот теперь я слышу "прости".
Скажи мне это еще раз.
Прости.
Ну...
Это прекрасно, это прекрасно.
Ну да... Я теперь словно заново родилась. Я просто летаю.
Послушай, а может мне сбегать в пивную тебе за пивом,
или может тебе нужно что-нибудь выстирать,
например, вот эту рубашку,
которая точно вся пропитана потом после секса с этой Кадлецовой?!
Откройте! Госбезопасность!
В жопу!
- Ордер на обыск. - Пропустите.
Слава труду!
Все?
Симпатичная комнатка.
А это, посмотри на это. У меня была такая же.
Это что? Это тоже ваше?
Вы работаете? Покажите мне печать.
- Семейная жизнь... Знакомо. - Прекратите.
Не стоит сразу вот так обижаться.
Вам стоит знать одну вещь. Мы предложили вашему мужу решение.
Вы можете уехать. Государство избавится от вас, а вы от нас.
А может, и от других вещей.
Ведь так не должно было быть, ведь вы это знаете.
Он вам вообще об этом сказал, этот ваш муж?
Солнышко засветит, а мне хочется блевать.
Добрый вечер. Я Либурда, из районной администрации,
я здесь всего лишь как свидетель, и вот я подумал, может,
вы мне сделаете кофе?
Кофе? Соскребывайте остатки кофе с этих дверей, потому
что другой кофе я вам не сделаю.
Значит, что? Значит, что?
Значит, ты будешь трахаться с какой-то, какой-то Кадлецовой,
а КГБшники будут рыться в моем нижнем белье?
Знаешь что? Скажи им, чтобы они
немного порылись и в ее нижнем белье.
Не сейчас...
Конечно, сейчас, когда же еще, Томаш, черт побери!
Потому что это все из-за тебя, ты слышишь?
Пусть она хоть раз поймет, каково это.
Так что ты с этим сделаешь?
Ясно, будешь на меня смотреть.
Тогда знаешь, что? Собери вещи и свали из этой квартиры. Понял?
Свали! Иди в жопу, Томаш, и уже никогда не возвращайся!
Анонимное письмо, да? Не смешите меня.
Ты какой-то дерзкий, парень. Но знаешь? Мне это не мешает.
Не играй со мной, ты играешь плохо. Ты только женщин не боишься, да?
- Я всего лишь открыл ей глаза. - Да что ты говоришь?
Это ты, кто говорит, говорит, а потом удивляется...
Ну садись!
Что ты думал? Что тебе все сойдет с рук?
- Это мое дело. - Это ты - мое дело.
Вот я и стараюсь.
Ты веселишься. Ты глупый, ты знаешь это?
Меня это вовсе не веселит. Собери вещи и уезжай.
Я от вас убегать не буду, от тебя точно нет!
Ну хорошо. Но не надейся, что и сегодня я предоставлю тебе ночлег.
Спокойно пойдешь домой. Если, конечно,
у тебя еще есть какой-нибудь дом.
- Сигареты, спички... - Нет.
Использованный билет на трамвай.
А вот он меня интересует. Какие цифры на нем пробиты?
Единица, тройка и девятка.
Ты хотела поиграть? Так давай поиграем.
Так, первая полка сверху это единица.
Сверху, сверху, крановщица!
Три и девять будет двенадцать.
Так что отсчитай двенадцатую книжку слева.
Сколько сейчас времени?
13:32, один, три, два,
найди страницу 123 и читай.
"Ты не отвяжешь непривязанную лодку".
- Лодку? - Лодку.
"Ты не услышишь тень, обутую в сапоги,
не пересилишь страх в темной жизни".
Я не пересилю страх в темной жизни?
Это ты...
На работу? Кофе я сварил, если хочешь.
- Как Томаш? - Водки? Спит.
А что еще нового?
Он всегда так серьезно относился к своим обязательствам.
Но обязательства это, это серьезная вещь.
Ты понимаешь, что это такое? Пообещать что-то папе, маме,
товарищу секретарю партии, это все не так просто.
Не говори, что ты никогда никому не давал клятву,
что ты никогда никому ничего не пообещал. Никогда. Навеки!
Я свободен.
Как птица?
- Как я. - Что ты тут печатаешь, птица?
Тебе это интересно?
Не особо, но дети это еще точно будут учить в школе.
Ну, я пошла.
Клара... Береги себя.
- Товарищ Кадлецова? - Да?
Вы можете мне объяснить, что вы здесь делаете?
Я была там, а потом пойду туда обратно.
Вы надо мной издеваетесь?
- Вы пили. - Нет.
Вы пили!
Значит так, товарищ Кадлецова,
Вы здесь больше не работаете.
Потому что дело не только в вашем пьянстве. Мы уже
не можешь переносить ваше безразличие
ко всему... И это ваше выражение лица.
Формальности мы оформим завтра.
Господин творец!
- Двадцать минут, пан Веселый. - Не ори.
Пунктуальность, пунктуальность.
С такой пунктуальностью вы не
свергнете правительство рабочего класса.
Но мы не хо...
Мы хотим всего лишь права человека.
И хотим их и для рабочих.
Лекция.
Я не знаю, кто здесь против рабочего класса.
Клара ведь тоже рабочая.
А вы сделали так, чтобы ее уволили с работы.
Или кадровичка сама так решила? Не смешите...
- У нас для вас кое-что есть. - Подарок.
Все на месте, даже с фотографией. Вы на ней выглядите моложе.
Здесь надо свернуть налево.
Хорошо, что ты пришел.
Я открою окно. На улице чудесная погода, папа.
Не ходи на улицу, там опасно.
- Ты бережешь себя? - Берегу.
- Береги себя. - Но я берегу себя, папа.
Главное, береги себя.
Но я берегу себя, папа.
Главное, береги себя.
Я берегу себя, папа.
Но иногда мне с этим очень тяжело справляться.
Иногда я боюсь, что у меня от этого взорвется голова.
Иногда я говорю себе, что лучше бы голова взорвалась.
Но я берегу себя. Я уже этому научился.
В этом какая-то сила, злая сила.
Они всего лишь рабы, рабы этой силы.
Я стараюсь держать ее как можно дальше от тела.
Я стараюсь.
Иногда мне кажется, что
эта сила меня насилует.
Как будто она насилует меня огнем, а я не могу защищаться.
А иногда это мне и нравится.
Ужасно, ужасно.
Кадлецову вы не можете уволить.
- Тут уже будет тяжело что-то сделать. - Вы должны.
Я уже выступила с этой инициативой
как глава первичной парторганизации.
Так что речь уже идет об авторитете компартии, товарищ.
- Это твоя проблема. - Не смейте со мной так говорить!
Ты еще ничего не поняла, старая пизда?
Это тебе не шутки.
Я ставлю перед тобой задачи, а ты должна встать
по стойке смирно и сказать: "Сделаю!"
А если тебе не хочется, то это твоя проблема,
но будь готова к тому, что я покажу тебе кулак,
покажу тебе нож, и покажу тебе его близко,
и мы оба прекрасно знаем, что ты не выдержишь.
Так что не задерживай меня. Так что?
Это был вопрос.
- Я сделаю то, что вы хотите. - Вольно, разойтись.
Ты понимаешь, куда ты вообще смотришь, Антонин?
Я уже начала думать, что между нами все будет лучше,
но все становится только хуже.
Я думала, что я здесь буду счастлива.
Но это не так. И я даже не знаю, почему.
У тебя есть другая?
Нет.
Но я бы очень этого хотел.
Нам надо поговорить.
Давно стоит поговорить. Я уже давно этого жду.
Прекрасно.
Я думаю, что будет очень хорошо, если завтра тебя здесь не будет,
когда я утром проснусь.
- Что? - Тебя завтра здесь не будет.
Постой, о чем ты говоришь? Я никуда не пойду.
Ты уйдешь утром, я тебе сказал.
Ну хорошо. Смотри.
- Ты уже поняла? - Перестань.
Я не умею складывать эти вещи.
У тебя утром будет достаточно времени,
я думаю, что я буду долго спать.
Ну хорошо, ну хорошо.
Ну, что нового?
А что может быть нового?
Сраные, поганые вещи.
Ну так как поживаешь, а?
Тебе спится лучше, когда дети
вокруг тебя не создают бардак?
У тебя стоит член, когда тебе нужно?
Женщины верят тебе? Всей этой твоей глупой болтовне?
Клара, Клара, этот мир такой ужасный, трахнись со мной, пожалуйста?
Оно так работает? Ты не чувствуешь себя убогим?
А что ты знаешь иного, чем убогость?
Ты не представляешь из себя большее, чем твое
служебное удостоверение.
Оно твоя голова, твое сердце, твой член...
Попробуй отложить его в сторону и
ты увидишь, что от тебя останется, кретин.
Ты говоришь об этом?
Это не я.
Я сру на это, я сру на все это.
Что ты видишь сейчас?
Скажи мне, что ты видишь.
Скажи мне, что ты видишь сейчас.
Посмотри на это этими своими глазами.
Ты не видишь ничего. Ты боишься посмотреть.
Ты не хочешь это видеть.
Я смотрю.
Я все вижу так ясно, так
ясно, до самой боли.
Что ты здесь еще делаешь,
раз ты не выдерживаешь эту боль?
Почему ты не свалишь?
Почему ты не хочешь быть хотя бы немного счастливым?
То, как вы себя ведете с Томашем Сикорой... Я протестую.
Вы не можете себя так с ним вести.
- Я не смогу с вами дальше сотрудничать. - Закройте рот.
Терпение! Вся эта история с Томашем Сикорой,
это немного и ваша вина, пан Веселый.
У вас есть на него влияние, но вы его совсем не используете.
Так что потом не удивляйтесь, что кое-что мы усиливаем.
Вы ведь не можете...
Что значит не можете? Вы работаете на нас, рассуждайте как мы.
Он мой друг.
Вот именно, поговорите с ним как мужчина с мужчиной.
Объясните ему, что он должен делать. И все будут спокойны.
Или вы не хотите протянуть ему руку помощи? Как друг?
Что вы за люди?
Сумасшедшие, которые дышат в пакеты.
Ты хочешь с нами закончить? Ты, правда, хочешь закончить?
Так давай, ты, сволочь, сваливай, пошел вон отсюда, говнюк.
Эта страна этого не стоит, она не стоит даже соплей из носа.
Что ты хочешь доказать? Что ты
выдержишь? Что они тебя не сломают?
Вот только ты не выдержишь, а они тебя сломают.
Чего ты ждешь, объясни? Может там,
за границей, ты найдешь какую-то жизнь.
И ты не можешь думать только о себе.
У тебя есть определенные... обязательства.
Иди домой, собери вещи и убегай.
Если ты останешься здесь, я перестану тебя уважать.
Извини, что я так говорю, но кто-то должен был тебе это сказать.
Я ни на кого не сержусь. Все обо мне так заботятся,
все меня так хорошо знают.
Ты не думал, что я тоже что-то чувствую?
Это не чувства, Томаш. Это болезнь.
Ты больной человек, полный бацилл.
Клара это бацилла, я бацилла, этот кошмарный дом,
куда ты ходишь прятаться, он бацилла, весь этот поганый город,
инфекция пролезла даже в это поганое болото.
Спокойно умри, если хочешь,
пойди к тем умирающим, там наверху, и жди, пока не сдохнешь.
В задницу, Томаш! Мы здесь одни, мы друзья, не неси мне эту чушь,
которая хороша только для газет.
Ты ведь этого хочешь? Ты хочешь это?
То, что это тебе предложили они, так это их глупость.
Ты этого хочешь. Ты ведь этого хочешь?
Наверное. Конечно, да. Пожалуйста, оставь меня уже в покое.
Я не могу просить тебя, чтобы ты это поняла.
Почему же? Я очень понятливая жена.
- Я никогда не хотел тебя обидеть. - Пустая болтовня.
Если бы ты не хотел меня обидеть, ты бы все это не сделал.
Ну да, я все испортил. Так что мне теперь делать?
Я должен вернуться, делать вид, что
ничего не случилось и обо всем забыть?
- Что ты от меня хочешь? - Мы можем уехать.
Сделать такую радость этому КГБшнику? Ты же это не всерьез.
Прости, я забыла, что играю роль в фильме
о Томаше Прекрасном и его непоколебимом характере.
Знаешь что? Я уже не хочу играть в этом фильме.
И наши дети в нем тоже играть не будут. А ты
или попрощаешься с Кадлецовой и отвезешь нас куда-нибудь,
где мы будем жить в покое,
или ты можешь о нас забыть.
Я бы никогда не подумал, что ты такое скажешь.
Я бы никогда не подумала, что ты меня предашь.
Пойми это...
Я это понимаю, я это понимаю, и мне все это уже надоело.
Скажи мне, что я должна делать?
Избавься от меня. На твоем месте я бы это уже давно сделал.
А что бы ты сделал на своем месте, Томаш?
Ты не видишь, что я тебе только порчу жизнь? Ты должна от меня избавиться.
Знаешь что? Знаешь что? Лучше молчи. Это мое дело.
Хочешь уехать, уезжай. Но ты не можешь
от меня хотеть, чтобы я сделала что-то
вместо тебя, чтобы...
Прости меня, прости меня за все.
Странно, что я имею для него такое значение.
Ведь это все уже было лишним, они и так получили все, что хотели.
Не говори это.
- Все это очень странно закончилось. - Для нас это хорошо.
Я тебе сделаю такую прическу, что у всех потекут слюни, увидишь.
Ты еще должна будешь выбирать.
Да, сейчас бы мне это не помешало.
Я говорю так: "Новая прическа, новая женщина".
Я все возьму в свои руки, и все будет иначе, увидишь.
- Я думал, что вы будете бояться. - А надо?
- Вы же мой куратор. - Вот и чудно.
Вы хотите прекратить с нами сотрудничать.
Вы можете. Но я хочу, чтобы вы познакомили меня с Кларой Кадлецовой.
Я хочу, чтобы вы сделали это так, чтобы она не знала моего имени и кем я работаю.
Вы, наверное, шутите, да?
Хотя вы вряд ли знаете, что такое шутить.
Значит, ревность...
Вы и правда идиот, но я должен сказать, что
таким вы мне кажетесь менее бесчеловечным.
Я просто потрясен такими вашими заявлениями. Так что?
Да, это полное сумасшествие.
Но таким я вас Кларе показать не могу.
Вы странно одеваетесь, странно говорите,
точно слушаете самую дебильную музыку...
Я должен дать вам несколько
уроков. Дайте мне немного времени.
Встретимся через неделю, в три, здесь, рядом на кладбище.
Я буду от вас тоже что-то хотеть.
У вас на меня заведено дело,
я хочу его прочитать, принесите мне его.
Какой вы сообразительный.
Вы стали таким же сообразительным,
как и мы. Это вы придумали просто так?
Нет, я это не придумал просто так. У меня есть мозги, и я ими пользуюсь.
- Так что? - А что мне остается?
Видимо правда, что судьба создала нас друг
для друга. Да, товарищ?
Конец стрельбы, осмотреть оружие.
Бегите посмотреть, как вы стреляли.
Им это очень нравится, они все в дедушку.
Как вы? Планируете детей?
Вам бы стоило, мужчину это дисциплинирует.
Мы с женой уже не живем вместе.
Я слышал. Меня это не порадовало.
Что случилось? Она узнала, что ты ходишь к проституткам?
Я к ним уже не хожу.
Не ходишь? Значит, мне пора начать о тебе волноваться.
А нельзя это как-нибудь исправить?
Я уже не хочу ничего исправлять.
Не хочешь. Мне стоило бы
ответить тебе что-нибудь другое, но я тебя понимаю.
Нам нелегко. Мы бережем остальных,
но мы не такие, как они. Мы иные.
Но что еще делать...
- Как служба, Тонда? - С работой я справляюсь.
Это большее, чем твоя работа.
Это твои папа, твоя мама, твоя жена.
Но помни, что это не твоя блядь.
Блядь ты выебешь, заплатишь и забудешь о ней.
Но тот, кто выебет нас, заплатит дорого.
Потому, что мы не забываем.
Я попал всего лишь в пятерку.
Задумайся, Тонда, и всегда помни, чему нас учили:
Горячее сердце, чистые руки и холодная голова.
Моя голова холодна, как никогда ранее, товарищ майор.
Понимаю, я вообще все понимаю, меня это даже бесит.
Я вас очень понимаю, такое
случается со всеми.
- Не говори, что ты в этом другой. - Вовсе нет.
Я бы тоже хотел уехать, но они
мне такую возможность не дадут. Я знаю.
Мы пишем друг другу письма. Я подумал,
может, ты бы хотела прочитать его письма?
Наверное, нет. Спасибо.
Или, ты думаешь, это будет разумно?
Если бы мы были разумными, то у нас были бы совсем другие проблемы.
Приходи во вторник, вечером.
Мы будем вместе грустить, так и проведем время.
- Ты неотразим. - Я знаю.
Вы можете мне гарантировать, что я его уже никогда не увижу?
Не беспокойтесь, это дело - доказательство.
И мы оба надолго от него отвяжемся.
Вам уже не стоит его бояться, он просто сумасшедший.
Он уже полностью разваливается.
Верьте профессионалам, теперь осталась всего лишь рутина.
А та... Та наша другая договоренность?
Это вам.
А это вам.
Приходите ко мне завтра вечером,
я познакомлю вас и оставлю одних. Я что-нибудь придумаю.
И не пытайтесь ничего такого сделать.
Вам не стоит нагонять на меня страх.
Я вас всегда боялся.
Видите.
Это все так ужасающе загадочно.
И все из-за какой-то самой обычной девушки. Что с вами?
Вам уже пора идти.
Бегите.
- А, это ты, я иду выпить. - Неужто?
Я хочу с кем-то поболтать.
Ты единственный из парней, с кем можно нормально поговорить.
От тебя это особо приятно слышать.
Майор говорит, что ты наш лучший человек.
До свидания.
Тебе тоже не стоит меня недооценивать, пошли, я на машине.
Прекрасная организация. Верьте профессионалам.
Проходи... Я пока поищу водку.
Что здесь творилось?
Я кое-что искал... Зажигалка.
- Ага... Но ведь я не курю. - Я забыл, что не куришь.
Послушай!
По инструкции, нельзя брать его домой.
Это, Мартин, не мой дом, но, если хочешь, забери его.
Чтобы я с ним ничего не сделал, раз он заряжен.
Что ты хочешь делать?
Пить.
Ну, за нас, Мартин.
За эту нашу хорошую жизнь, как ты говоришь.
- Смешно, да? - Это отвратительно.
Скажи, Мартин, а что ты вообще обо мне думаешь?
Ты талантливый парень, очень
хороший, только ты такой тип...
Я бы сказал так...
Когда ты входишь в комнату, то такое ощущение, что погасили свет.
Красиво сказано, это взял из своей головы?
Да, это сказано красиво, и я это взял из своей головы.
Что ты имеешь против моей головы, черт побери?
Ты ее все время недооцениваешь.
Меня это часто очень сильно обижает,
Тонда, это несправедливо.
- Слушай, мы коллеги? - Что?
Мы коллеги?
А кем бы мы еще были? Ясно, что мы коллеги.
Это хорошо, Мартин. А у тебя было такое,
что ты как-нибудь шел на работу, а шел дождь?
Да...
- Дождь из камней? - Камней?
Именно. Со мной так было.
Сначала ты стараешься, чтобы камни не попали
в тебя, а потом ты скажешь: "Я сру на все это!"
Что еще остается делать человеку?
Так что я с какого-то момента не уклоняюсь от камней, а просто иду.
Все у тебя сильно болит, но тебе уже на все наплевать. Понимаешь?
Ни хрена!
Неважно. Мартин, мы коллеги?
Мы коллеги.
- Мы коллеги. - Ясно, что мы коллеги.
- Мы коллеги. - Да.
Так здесь это место?
Ты здесь меня хочешь...?
Вставай. Вставай!
Антонин!
Сохрани разум, не делай все еще хуже.
Разве я похож на разумного человека?
Что я тебе сделал?
Не трогай меня!
Антонин, это всего лишь работа, это всего лишь моя работа,
это ведь и твоя работа.
Ты сам знаешь, что тебе дают
разные задания. Пожалуйста, пожалуйста...
Заткнись.
Ведь я еще молод, я еще молод, все только начи...
Ну насладись этим говном до конца,
раз ты его так любишь, дружище!
- Вы довольны? - Для вас это имеет значение?
- А что бы сказали вы? - Что мне все равно.
- Как у вас все хорошо убрано. - Я же дома, товарищ.
Много книжек, горы книжек. Хорошие книжки?
Я стараюсь читать. Эту вашу прозу.
Удовлетворены?
Я хотя бы вижу черным на белом, какие вы идиоты.
Вы думаете, что человека так просто описать в донесении?
Эта ваша чиновничья гордыня, однажды вы от нее пострадаете.
Большинство донесений и рапортов, кстати, писали вы.
Я с вами веду войну, а вы это как раз не поняли.
Чтобы вы не испортили зрение.
Ведь "когда он войдет в комнату, такое ощущение, что погасили свет".
Красиво написали, это у вас получилось Так что я не знаю, у кого тут гордыня.
Я...
Может, вы ждете нашего общего знакомого,
вот только у нашего общего знакомого нет
времени, так что обойдемся без него.
Я думаю, что будет разумным, если вы сейчас соберетесь и пойдете
читать в какое-нибудь другое место, пока я тут все не решу.
Что будет потом, на это я сру.
Это все, что мне от вас нужно, этого много?
Ну... Вам, пожалуй, стоит идти.
А Клара?
Она имеет для вас значение?
Ну видите.
Ну, видите, так лучше, вам это идет.
У Павла какое-то важное дело, он еще вернется.
Мне прийти в следующий раз?
Нет, это нет. Я должен вам
передать, что чтение для вас подготовлено,
и что он вернется, и вам стоит его подождать.
Все бумаги в гостиной.
Не разувайтесь. Гостиная там.
Я знаю, я уже была здесь.
Ваше чтение.
- Картина. - Я вижу.
Стол.
Я принесу какую-нибудь еду.
Еда?
Наверное, нам стоит обращаться друг к
другу на ты, раз у нас есть общий знакомый.
Меня зовут Роберт Крагулик. Я друг Павла.
Я приехал издалека. Но это несущественно.
Клара.
Мы уже нигде не встречались?
Нет, я бы помнил. Теперь читай, вот здесь твое чтение.
- Интересное чтение? - Письма от друга.
- Почему ты ходишь их читать к Веселому? - В смысле к Павлу?
Потому, что он пишет Павлу, а мне не пишет.
Не похоже, что это друг.
Он пишет в этих письмах о тебе? Спрашивает о тебе?
Ага...
- Перестань говорить таким тоном. - Каким тоном?
Словно ты видишь все и все уже прочитал.
Не нужно быть начитанным, чтобы понять, что ты несчастна и одинока.
Я тебя очень прошу, перестань нести весь этот бред.
Я тоже несчастен и тоже одинок.
Ага, то есть мы бы могли наши несчастья объединить вместе?
Так это нет, спасибо...
Я только хотел сказать, что нет ничего
плохого в том, что человек несчастен и одинок.
Ты только должна научиться это ценить.
Я этому научился, и с того времени все для меня стало более цветным.
Цветным?
Например, сегодня утром. Я был в лесу.
Я видел деревья и слышал пение птиц, как будто это было впервые в жизни.
Это производило впечатление.
Я тебя не очень понимаю.
Это понятно, тебя там не было, а жаль.
Иногда меня удивляет, как все бывает совершенно.
Тебе не кажется это прекрасным?
Не знаю, мне такое чувство незнакомо.
Это прекрасное чувство...
Я пойду на кухню что-нибудь приготовить,
приходи потом туда ко мне.
Пообщаемся.
Это все было совершенно.
О чем ты думаешь, мыслитель?
Я не думаю... Когда я думаю, во мне возникает пропасть.
Она орет на меня, и я когда-нибудь туда упаду, но я этого не хочу.
Я не удивляюсь.
Сейчас в моей голове что-то вроде стеклянного лабиринта,
а в его центре только вот эта свечка.
Я вижу ее тысячу раз, она отражается в твоих глазах.
Что видишь ты?
Это место, это было мое место.
Я ходила сюда прятаться от всего.
Если бы все было так просто.
Все очень просто.
Роберт, ты, наверное, понимаешь, что тебе нечего ждать.
Вот это - то, чего я жду.
Не бойся, ничего иного не будет.
Уже не будет ничего.
Уже снова тьма. Так, наверное, должно быть.
- Я уже ухожу. - Не уходи.
Прости, но это не имеет смыла.
Это было всего лишь такое состояние,
иногда со мной такое недолго длится,
пока мое тело не догонит меня.
Это наше мгновение, другого уже не будет.
Мне этого мгновения было достаточно, позволь мне уйти.
Ты не можешь выбросить из головы того уебка, да?
Что ты, в задницу, думаешь? Ты никуда не пойдешь!
Ты сволочь!
Ты даже представить себе не можешь, что я мог
сделать, но что я не сделал.
Клара, что с тобой?
Ты хочешь до смерти нюхать это говно?
Эти убогие вонючие чувства?
Он смылся! Потому, что он тебя боялся,
потому что у него не было на тебя сил.
Это свинская ложь.
Ложь уже закончилась, приготовься к этому.
Отпусти меня, я в тебе не нуждаюсь.
Как это "не нуждаюсь", что ты несешь.
"Не нуждаюсь", ты ничего не понимаешь.
Ты ездишь на этом своем кране и
думаешь, что тебя не касается все то, что там внизу. Чушь!
Чудовища, чудовища там ходят. И они ждут тебя!
Господи, о чем ты говоришь?
И потому ты идешь прятаться сюда.
К пану писателю, который якобы на уровне.
Он каждого использует, на каждого насрет,
настучит на каждого и даже скажет то, о чем сам не догадывается,
а я об этом все знаю, черт побери.
Он уничтожил тебя, думает, что уничтожит
меня, уничтожил и того говнюка,
который приходил сюда рыдать у тебя на
плече, как его мучает совесть, когда он тебя ебет.
Кто-то эту свинью должен был наказать,
поэтому это сделал я.
И это была самая простая вещь на свете.
Ты еще думаешь, что между вами что-то было?
- Господи, о чем ты говоришь? - О нас, я говорю о нас двоих.
Потому что мы иные, мы себя не запятнали, мы - нет.
Я сразу это о тебе понял, как только тебя увидел.
Ты не идешь просто так. Ты только ты не
видишь ту грязь, что валяется у тебя под ногами.
Но это неважно. Потому что я тоже не иду просто так, перед тобой
я все разгребаю.
А если я при этом весь в говне, то мне это безразлично.
Я тебя как-нибудь защищу, я все как-нибудь сделаю.
У меня чистые руки, холодная
голова и горячее сердце.
Дотронься, возьми его в руки.
Раздави эту горячую свинью...
Воды!
Свали!
Меня зовут Антонин. Антонин Руснак.
В последнее время мне часто
казалось, что на меня кто-то смотрит.
Не смей уже никогда на меня смотреть.
Ты - это та бездна, в которую я не хочу упасть.
Развлекся? Надеюсь, ты хорошо развлекся?
Ты в полной жопе, они все знают.
- Так радуйся этому. - Еще бы.
Какой у тебя план? У тебя всегда есть план.
Оставьте меня в покое, и я уеду.
Тебе дадут более длинный поводок, песик.
Я запросто на это пойду.
Если свиньи сжирают друг друга, я им с радостью помогаю.
Высади меня у реки.
Вот она, твоя река.
Уже? Тебе не кажется, что мы очень
быстро доехали?
Вовсе нет, коллега.
Я хотел тебе что-то сказать. Не знаешь, что?
Что я тебя раскусил и тебе от этого больно, да?
Алло, Томаш, это ты?
Я должна рассказать тебе что-то о Павле...
Ага, прости.
Бордель...
Идите вы уже со всем этим в жопу!
Вы думаете, что все знаете? Вы ничего не знаете.
Что вот это - я?
Это всего лишь тело.
Мое тело это убогая несчастная коробка,
однажды она превратится в прах.
Все те отчеты, которые вы обо мне написали,
те отчеты, которые вам написал я, они тоже превратятся в прах.
От вас останется прах.
Я не живу здесь, я живу здесь, здесь.
Здесь рождаются вечные вещи.
Эта голова предназначена для вечности.
Свинья.
Осторожно, ступеньки!
Клара!
- Дарина, что с тобой случилось? - Я не знаю.
Я могу поехать с вами?
Они уже приходят. Встань.
Твое звание было лейтенант.
Твое имя Антонин.
Ты бы хотел, чтобы она это имя не забыла.
Ты забываешь. Ты здесь был.
Небо горит.
Здесь прекрасно.