О Горацио! Тысячу фунтов за каждое слово призрака!
- Ты заметил? - Еще бы, принц!
Когда начали играть сцену отравления.
- Я с него глаз не спускал. - А ну, а ну музыку!
Ну-ка, флейтисты!
Раз королю неинтересна пьеса,
нет для него в ней, значит, интереса.
- Добрейший принц! Можно попросить вас на два слова? - Хоть на целую историю, сэр.
- Король, сэр... - Да, сэр, что с ним?
Удалился к себе и чувствует себя очень скверно.
От вина, сэр?
Нет, сэр, скорее от желчи.
Добрейший принц, введите свою речь в какие-нибудь границы
и не уклоняйтесь так упорно от того, что мне поручено.
Пожалуйста. Я весь смирение и слух.
Королева, ваша матушка, в крайнем удручении послала меня к вам.
- Милости просим. - Нет, добрейший принц,
сейчас эти любезности ни к чему. Если вам угодно дать мне надлежащий ответ, я исполню приказание вашей матери.
- Не могу, сэр. - Чего, милорд? - Дать вам надлежащий ответ. У меня мозги не в порядке.
- Моя мать, говорите вы... - В таком случае, вот что.
Ваше поведение, говорит она, повергло ее в изумление и ошеломило.
О удивительный сын,
так удивляющий свою мать!
- Любопытно. - Она желает поговорить с вами у себя в комнате, прежде чем вы ляжете спать.
Рады стараться, будь она нам хоть десять раз матерью.
Чем еще можем служить вам?
Принц,
вы когда-то любили меня.
Как и сейчас,
клянусь этими воровскими орудиями.
Добрейший принц! В чем причина вашего нездоровья?
Вы сами отрезаете путь к спасению,
пряча свое горе от друга.
Я нуждаюсь в служебном повышении.
Как это возможно, когда сам король назначил вас наследником датского престола?
Да, сэр, но
"покамест травка подрастет, лошадка с голоду умрет..."
Старовата поговорка.
А, флейты! Дайте мне одну на пробу.
Отойдите в сторону.
Что это вы все вьетесь вокруг,
точно хотите загнать меня в какие-то сети?
О принц, если мое участие так навязчиво, значит так безоговорочна моя любовь.
Я что-то не понял. Ну, да все равно. Вот флейта. Сыграйте на ней что-нибудь.
- Принц, я не умею. - Пожалуйста. - Уверяю вас, я не умею.
- Но я прошу вас. - Но я не знаю, как за это взяться.
Это так же просто, как лгать.
Перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух,
и из нее польется нежнейшая музыка.
Видите, вот клапаны.
Но я не знаю, как ими пользоваться. У меня ничего не выйдет. Я не учился.
Смотрите же,
с какою грязью вы меня смешали.
Вы собираетесь играть на мне.
Вы приписываете себе знание моих клапанов.
Вы уверены, что выжмете из меня голос моей тайны.
Вы воображаете, будто все мои ноты снизу доверху вам открыты.
А эта маленькая вещица нарочно приспособлена для игры, у нее чудный тон,
и тем не менее вы не можете заставить ее говорить.
Что ж вы думаете, со мной это легче, чем с флейтой?
Объявите меня каким угодно инструментом, вы можете расстроить меня,
но играть на мне нельзя.
Благослови вас бог, сэр!
Милорд, королева желает поговорить с вами,
и немедленно.
Видите вы вон то облако в форме верблюда?
Ей-богу, вижу, и действительно, ни дать на взять верблюд.
По-моему, оно смахивает на хорька.
Правильно: спинка хорьковая.
- Или как у кита. - Совершенно как у кита.
Ну, так я приду сейчас к матушке.
Они сговорились меня с ума свести!
Я сейчас приду.
- Я так и доложу. - Шутка сказать: "сейчас".
Оставьте меня, приятели.
Теперь пора ночного колдовства.
Скрипят гроба, и дышит ад заразой.
Сейчас я мог бы пить живую кровь
и на дела способен, от которых
я утром отшатнусь.
Нас мать звала.
Я ей скажу без жалости всю правду.
Я не люблю его и потакать
безумью не намерен. Приготовьтесь.
Сейчас я подпишу вам свой приказ
и в Англию отправлю принца с вами.
Наш сан не терпит, чтоб из-за угла
всегда подстерегала нас случайность
в лице безумца.
Соберемся в путь.
Священно в корне это попеченье
о тысячах, которые живут
лишь вашего величества заботой.
Вздох владыки во всех в ответ рождает стон великий.
Это - колесо,
торчащее у края горной кручи,
к которому приделан целый лес
зубцов и перемычек.
Пожалуйста, скорей сберитесь в путь.
Пора забить в колодки этот ужас,
гуляющий на воле.
Поспешим.
Он к матери пошел в опочивальню.
Подслушаю пойду-ка за ковром.
Она его, наверно, отчитает.
Прощайте, государь мой.
С разведки этой я еще пред сном к вам загляну.
Благодарю вас, друг мой.
Удушлив смрад
злодейства моего.
На мне печать древнейшего проклятья:
Убийство брата.
Жаждою горю,
Всем сердцем рвусь, но не могу молиться.
Помилованья нет такой вине.
Как человек с колеблющейся целью,
не знаю, что начать, и ничего
не делаю.
Когда бы кровью брата
был весь покрыт я, разве и тогда
омыть не в силах
небо эти руки?
Что делала бы благость без злодейств?
Зачем бы нужно было милосердье?
Мы молимся, чтоб бог нам не дал пасть
иль вызволил из глубины паденья.
Отчаиваться рано.
Выше взор!
Я пал, чтоб встать.
Какими же словами
молиться тут? "Прости убийстве мне"?
Нет, так нельзя. Я не вернул добычи.
При мне все то, зачем я убивал:
Моя корона, край и королева,
За что прощать того, кто тверд в грехе?
У нас нередко дело заминает
преступник горстью золота в руке,
и самые плоды его злодейства
есть откуп от законности. Не то
там, наверху. Там в подлинности голой
Лежат деянья наши
без прикрас. И мы должны
на очной ставке с прошлым
держать ответ.
Так что же?
Как мне быть?
Покаяться?
Раскаянье всесильно.
Но что, когда и каяться нельзя!
Мучение!
О грудь, чернее смерти!
О лужа, где, барахтаясь, душа
все глубже вязнет!
Ангелы, на помощь!
Скорей, колени,
гнитесь!
сердца сталь,
стань, как хрящи новорожденных, мягкой!
Все поправимо.
Он молится.
Какой удобный миг!
Удар мечом -
и он взовьется к небу,
И вот возмездье. Так ли? Разберем.
Он моего отца лишает жизни,
А в наказанье я убийцу шлю в небесный рай.
Да это ведь награда, а не мщенье.
Отец погиб с раздутым животом,
весь вспучившись, как май, от грешных соков,
Бог весть, какой еще за это спрос, но по всему, наверное, немалый.
Так месть ли это, если негодяй
испустит дух, когда он чист от скверны
и весь готов к далекому пути?
Нет!
Назад, мой меч,
до боле страшной встречи!
Когда он будет в гневе или пьян,
в объятьях сна или нечистой неги,
за картами, с проклятьем на устах
иль в помыслах о новом зле, с размаху
руби его, чтоб он свалился в ад
ногами вверх,
весь черный от пороков.
Но мать меня звала.
Еще поцарствуй. Отсрочка это лишь, а не лекарство.
Слова парят,
а чувства книзу гнут.
А слов без чувств вверху не признают.
Он к вам идет. К стене его прижмите,
пусть обуздает выходки свои.
Скажите, вы спасли его от кары
своей рукой. Я спрячусь за ковром.
Пожалуйста, покруче.
Не бойтесь. Положитесь на меня. Он, кажется, идет. Вам надо скрыться.
Мать! Миледи!
Мать!
Ну, матушка, чем вам могу служить?
Зачем отца ты оскорбляешь, Гамлет?
Зачем отца вы оскорбили, мать?
Ты говоришь со мною, как невежа.
- Вы спрашиваете, как лицемер. - Что это значит, Гамлет?
Что вам надо?
Ты помнишь, кто я?
Помню, вот вам крест.
Вы королева в браке с братом мужа
и, к моему прискорбью,
мать моя.
Так пусть с тобой поговорят другие.
Ни с места! Сядьте. Я вас не пущу.
Я зеркало поставлю перед вами,
где вы себя увидите насквозь.
Что ты задумал? Он меня заколет!
Не подходи! Спасите!
Стража! Эй!
Ах так? Тут крысы? На пари - готово.
Что ты наделал!
Разве там стоял король?
Как ты жесток! Какое злодеянье!
Не больше, чем убийство короля
и обрученье с братом мужа, леди.
Убийство короля?
Да, леди, да.
Прощай, вертлявый, глупый хлопотун!
Тебя я спутал с кем-то поважнее. Ты видишь, суетливость не к добру.
А вы садитесь. Рук ломать не надо.
Я сердце вам сломаю, если все ж
оно из бьющегося матерьяла.
Что я такого сделала, что ты
- так груб со мной? - Вы сделали такое,
что угашает искренность и стыд,
шельмует правду, выступает сыпью
- И превращает брачные обеты в торг игроков. - Нельзя ль узнать, в чем дела существо,
к которому так громко предисловье?
Вот два изображенья:
вот и вот.
На этих двух портретах - лица братьев.
Смотрите, сколько прелести в одном:
лоб, как у Зевса,
кудри Аполлона,
взгляд Марса, гордый, наводящий страх,
величие Меркурия, с посланьем
слетающего наземь с облаков.
Собранье качеств, в каждом из которых
печать какого-либо божества,
дающих званье человека.
Это ваш первый муж.
А это ваш второй.
Он - словно колос, пораженный порчей,
в соседстве с чистым. Где у вас глаза?
Как вы спустились с этих горных пастбищ
к таким кормам? На что у вас глаза?
Ни слова про любовь. В лета, как ваши,
живут не бурями, а головой.
А где та голова, что совершила б
Такую мену? Так какой же дьявол
средь бела дня вас в жмурки обыграл?
Слепорожденный с даром осязанья;
безрукий, слабо видящий; глухой,
но чувствующий запах, не ошиблись
так явно бы!
Стыдливость, где ты?
Гамлет, перестань!
Ты повернул глаза зрачками в душу,
а там повсюду пятна черноты,
и их ничем не смыть!
Валяться в сале
продавленной кровати, утопать
в испарине порока, любоваться
- Своим паденьем... - Гамлет, пощади!
Твои слова - как острия кинжалов
и режут слух.
...с убийцей и скотом,
не стоящим одной двухсотой доли
того, что тот. С петрушкой в королях.
С карманником на царстве. Он завидел
венец на полке, взял исподтишка
- И вынес под полою. - Гамлет, сжалься!
Со святочной игрушкою...
Под ваши крылья,
ангелы небес! -
- Что вашей статной царственности надо? - О, горе, с ним припадок!
Ленивца ль сына вы пришли журить,
что дни идут, а он под злую руку
Приказов ваших страшных не свершил?
Не правда ли?
Цель моего прихода - вдунуть жизнь
в твою почти остывшую готовность.
Но посмотри, что с матерью твоей.
Она не в силах справиться с ударом.
Кто волей слаб, страдает больше всех.
Скажи ей что-нибудь.
Что с вами, леди?
Нет, что с тобой?
Ты смотришь в пустоту,
толкуешь громко с воздухом бесплотным,
И дикостью горят твои глаза.
О сын мой, огонь болезни надо остужать
Невозмутимостью. Чем полон взор твой?
Да им же, им! Смотрите, как он бел!
Отвернусь.
Твои глаза мне душу раздирают.
Она рыхлеет, твердость чувств сдает,
и я готов лить слезы вместо крови.
С кем говоришь ты?
Как, вам не видать?
- Нет. Ничего. Лишь то, что пред глазами. - И не слыхать?
Лишь наши голоса.
Да вот же он! Туда, туда взгляните:
Отец мой, совершенно как живой!
Вы видите, скользит и в дверь уходит.
Все это плод твоей больной души.
По части духов бред и исступленье
весьма искусны.
Исступленье, бред! Мой пульс, как ваш, отсчитывает такт
И так же бодр. Нет нарушений смысла
в моих словах. Переспросите вновь -
Я повторю их, а больной не мог бы.
Во имя бога, бросьте ваш бальзам!
не тешьтесь мыслью, будто все несчастье
не в вашем повеленье, а во мне.
Такая мазь затянет рану коркой,
а скрытый гной вам выест все внутри.
Вам надо исповедаться. Покайтесь
в содеянном и берегитесь впредь.
Траву худую вырывают с корнем.
Прошу простить меня за правоту.
Ах, Гамлет, сердце рвется пополам!
Вот и расстаньтесь с худшей половиной,
чтоб лучшею потом тем чище жить.
Спокойной ночи.
Не ходите к дяде.
Взамен отсутствующего стыда
Вы скоро сами пристраститесь к благу.
Повторность изменяет лик вещей.
Еще раз - добрый сон.
Впоследствии, когда вы захотите,
чтоб вас благословили, попрошу тогда и я у вас благословенья.
А что касается до старика,
о бедняке об этом сожалею.
Но, видно, так судили небеса,
чтоб он был мной, а я был им наказан
и стал карающей рукой небес.
Я тело уберу и сам отвечу
за эту кровь.
Еще раз - добрый сон.
Из жалости я должен быть суровым.
Несчастья начались,
готовьтесь к новым.
- Еще два слова. - Что ж теперь мне делать?
Еще вы спрашиваете? Тогда
и продолжайте делать, что хотите.
Ложитесь ночью с королем в постель
и в благодарность за его лобзанья,
которыми он будет вас душить,
в приливе откровенности сознайтесь,
что Гамлет вовсе не сошел с ума, а притворяется с какой-то целью.
О, если речь - дыханье, а дыханье
есть наша жизнь, - поверь, во мне нет жизни,
чтобы слова такие продышать.
Меня шлют в Англию. Слыхали?
Да, к несчастью.
Я и забыла. Это решено.
Скрепляют грамоты.
Два школьных друга
уже давно запродали мой труп
и, торжествуя, потирают руки.
Ну что ж, еще посмотрим, чья возьмет,
Забавно будет, если сам подрывник
взлетит на воздух. Я под их подкоп -
чтоб с места не сойти мне! - вроюсь ниже
и их взорву.
Ну и переполох,
когда подвох наткнется на подвох!
Вот мне кого убрать теперь подальше.
Стащу-ка в сени эти потроха.
Итак, спокойной ночи.
А советник действительно
и присмирел
и строг,
А в жизни был болтливее сорок.
Ну, милый мой,
пора о вас подумать.
Спокойной ночи, матушка.
В глубоких этих вздохах что-то есть.
Нельзя ль перевести их
попонятней?
Где сын ваш?
- О, что сейчас случилось! - Что, Гертруда?
Как Гамлет?
Рвет и мечет,
как прибой, когда он с ветром спорит, кто сильнее.
В буйном исступленье,
услышал шорох за ковром
и с криком: "Крысы!", выхватив оружье,
в своем бреду, не видя, убивает
беднягу старика.
Быть не может!
Так было б с нами, очутись мы там.
Что он на воле - вечная опасность
для вас, для нас, для каждого,
для всех.
А кто теперь в ответе за убийство?
Увы, я сам,
что я не отделил
больного молодого человека от остальных.
Всему виной любовь. Она лишила нас благоразумья.
Мы скрыли, как постыдную болезнь,
семейное несчастье и загнали
заразу внутрь.
- Куда девался он? - Пошел куда-то с телом бедной жертвы.
сквозь бред в нем плещут искорки добра, он плачет о случившемся навзрыд.
Пойдем, Гертруда. Не успеет солнце
коснуться гор, он сядет на корабль.
А это злодеяние придется
заглаживать самим нам.
Гильденстерн!
Кого-нибудь возьмите на подмогу!
В горячке принц Полония убил
и вынес труп из спальни королевы.
Не раздражая принца, надо взять
тихонько тело и отнесть в часовню.
И прошу вас, поскорее.
Пойдем, Гертруда,
соберем друзей.
расскажем им про новые тревоги.
Шипенье ядовитой клеветы, с их помощью, быть может, нас минует.
Пойдем. Не оставляй меня, жена.
Душа в тревоге и устрашена.
Сдан в целости на место.
Гамлет, Гамлет!
Откуда шум?
А, вот они.
Милорд, что сделали вы с мертвым телом?
Смешал с землей, которой труп сродни.
Скажите, где он, мы снесем в часовню.
- Об этом бросьте даже помышлять. - О чем?
Тому, что вашу тайну я хранить умею,
а свою нет. К тому же на вопросы губки
какой ответ может дать королевский сын?
Вы принимаете меня за губку, мой принц?
Да, вас.
С губкою, живущей соками
царских милостей.
Но на поверку это его лучшие слуги.
Король закладывает их за щеку,
как обезьяна.
Сует в рот первыми,
а проглатывает последними.
Понадобится то, чего вы насосались, он взял выдавил вас,
и снова вы сухи для новой службы.
Я вас не понимаю, принц.
Это меня радует.
В уме нечутком не место шуткам.
Милорд, вы должны сказать нам, где тело, и пойти с нами к королю.
Тело во владении короля, но король не во владении телом.
Да и какую роль играет тут король?
- Король, милорд? - Не более чем ноль.
Ведите меня к нему.
Гуси, гуси, домой, волк за горой!
За ним пошли. Труп ведено найти.
Вот как опасен он, пока на воле!
Сурово с ним расправиться нельзя:
к нему привязано простонародье,
где судят все на глаз, а не умом.
Там видят только кару, а не смотрят,
за что она.
Для гладкости отъезд
изобразим служебным назначеньем, давно решенным.
Сильную болезнь врачуют сильно действующим средством.
Ну, как у вас тут? Отыскали труп?
Где тело, невозможно доискаться.
- А сам он где? - За дверью, государь. Впредь до распоряженья - под надзором.
- Ну что ж, введите принца. - Гильденстерн! Введите принца.
Гамлет,
где Полоний?
На ужине.
На ужине? На каком?
Не там, где он ест, а там, где его едят;
у него как раз собрался некий сейм политических червей.
Червь - истинный император по части пищи.
Мы откармливаем всех прочих тварей, чтобы откормить себя,
- а себя откармливаем для червей. - Увы! Увы!
Человек может поймать рыбу на червя, который поел короля, и поесть рыбы, которая питалась этим червем.
Что ты хочешь этим сказать?
Я хочу вам только показать, как король может совершить путешествие по кишкам нищего.
Где Полоний?
На небе.
Пошлите посмотреть.
Если посланный не вернется, поищите сами.
Во всяком случае, если он не сыщется раньше месяца,
вы носом почуете его у входа на галерею.
Подите поищите его там.
Он вас ждет не дождется.
Кровавая проделка эта, Гамлет,
заставит нас для целости твоей
без промедленья сбыть тебя отсюда.
Изволь спешить.
Корабль у берегов, подул попутный ветер, и команда
- готова морем в Англию отплыть. - Как, в Англию?
- Да, в Англию. - Прекрасно. - Так ты б сказал, знай наши мысли ты.
Я вижу херувима, знающего их.
Ну что ж, в Англию так в Англию! Прощайте, дорогая матушка.
Дорогой отец, хочешь ты сказать, Гамлет?
Нет - мать.
Отец и мать - муж и жена, а муж и жена - это плоть едина. Значит, все равно: прощайте, матушка.
Итак, в Англию, вот оно что.
Идите по пятам за ним. Немедля безумца заманите на корабль.
Чтоб духу не было его сегодня!
Прощайте. Все изложено в письме, что требуется делом. Торопитесь!
И если, Англия, мою любовь
ты ценишь так, как я заставить в силе -
прямую букву моего приказа,
которым тайно Гамлета тебе я в руки отдаю на убиенье.
Исполни это, Англия! При нем
я буду таять, как в жару горячки.
Избавь меня от этого огня.
Пока он жив, нет жизни для меня.
- Я не приму ее. - Она шумит
и в самом деле, видно, помешалась,
- Что такое с ней? - Все тужит об отце, подозревает
во всем обман, сжимает кулаки,
бьет в грудь себя и плачет и бормочет бессмыслицу. В ее речах сумбур,
но кто услышит, для того находка.
Я лучше свижусь с ней. В умах врагов
легко родить ей будет подозренье.
Пускай войдет.
Больной душе и совести усталой
во всем беды мерещится начало.
Так именно утайками вина
разоблачать себя осуждена.
Где Дании краса и королева?
Что вам, Офелия?
# А по чем я отличу
# Вашего дружка?
# Плащ паломника на нем,
# Странника клюка... #
Голубушка, что значит эта песня?
Да ну вас! Вот я дальше вам спою.
# Помер, леди, помер он,
# Помер, только слег.
# В головах зеленый дрок,
# Камушек у ног... #
- Послушайте, Офелия... - Да ну вас...
# Белый саван, белых роз
# Деревцо в цвету,
# И лицо поднять от слез
# Мне невмоготу. #
- Как вам живется, милочка моя? - Хорошо, награди вас бог.
Говорят, сова была раньше дочкой пекаря.
Вот и знай после этого,
что нас ожидает.
Благослови бог вашу трапезу!
- Воображаемый разговор с отцом. - Об этом не надо распространяться.
Но если бы вас спросили, что это значит, скажите:
# С рассвета в Валентинов день
# Я проберусь к дверям
# И у окна согласье дам
# Быть Валентиной вам.
# Он встал, оделся, отпер дверь,
# И та, что в дверь вошла,
# Уже не девушкой ушла
# Из этого угла.
# Клянусь Христом, святым крестом.
# Позор и срам, беда!
# У всех мужчин конец один;
# Иль нет у них стыда?
# Ведь ты меня, пока не смял,
# Хотел женой назвать!
# И было б так, срази нас враг,
# Не ляг ты ко мне в кровать. #
- Давно это с ней? - Надеюсь, все к лучшему.
Надо быть терпеливой.
Но не могу не плакать, как подумаю, что его положили в сырую землю.
Надо известить брата. Спасибо за доброе участие.
Поворачивай, моя карета!
Покойной ночи, леди. Покойной ночи, дорогие леди. Покойной ночи, Покойной ночи.
Скорее вслед!
Смотреть за нею в оба!
Скорбь об отце свела ее с ума.
Повалят беды, так идут,
Гертруда,
не врозь, а скопом. Первою была
глухая смерть Полония. Второю -
необходимость Гамлета сослать куда-нибудь подальше.
Третье горе - народ ворчит. Вся муть всплыла со дна,
И все рядят и судят о кончине Полония.
Напрасно мы его зарыли тайно.
Следующий случай - Офелии душевная болезнь,
А без ума мы -
звери или тени.
Но верх всего: из Франции тайком
Лаэрт приехал, держится поодаль,
живет молвой и верит болтунам,
а те ему все уши прожужжали про смерть отца.
Что это там за шум?
Швейцарцы где? Пусть двери охраняют.
Спасайтесь, государь!
С толпой бунтовщиков Лаэрт разоружает вашу стражу.
Они кричат: "Короновать Лаэрта!
Да здравствует Лаэрт!" и в честь его
бросают шапки вверх и бьют в ладоши.
Обрадовались, перепутав след!
Назад! Ошиблись, датские собаки!
Дверь взломана.
Итак, король презренный, где мой отец?
Спокойнее, Лаэрт.
Найдись во мне спокойствия хоть капля, и я стыдом покрою всех.
Лаэрт, что значит этот бунт гигантов?
Молчи, Гертруда,
он ведь без вреда.
Власть короля в такой ограде божьей,
что, сколько враг на нас ни посягай,
руками не достать. Итак, признайся,
чем ты так сильно раздражен, Лаэрт? Ну что же, отвечай. - Молчи, Гертруда.
Где мой отец?
- В гробу. - Но не король тому виной.
- Пусть спрашивает вволю. - Как умер он?
Но за нос не водить!
Я рву все связи и топчу присягу
и преданность и верность шлю к чертям.
Возмездьем не пугайте.
Верьте слову: Что тот, что этот свет - мне все равно.
Но будь что будет, за отца родного я отомщу!
- А кто вам запретит? - Никто, когда моя на это воля.
Вы б узнать желали всю подноготную про смерть отца?
Как это сделать, если в ослепленье сметаете вы, словно кучу карт, врага и друга, правых и неправых?
- Нет, лишь врагов. - Вы их хотите знать?
Да. А друзьям открою я объятья
и кровь свою с готовностью пролью по капельке.
Теперь вы говорите, как добрый сын и верный дворянин.
Что я в утрате вашей неповинен
и сам скорблю, вам станет дня ясней.
- Дорогу ей! - Что там за суматоха?
Гнев, иссуши мой мозг! Соль слез моих,
в семь раз сгустясь, мне оба глаза выжги!
Свидетель бог, я полностью воздам за твой угасший разум, роза мая!
Дитя мое, Офелия, сестра!
Когда отцов уносит смерть, то следом безумье добивает дочерей.
# Без крышки гроб его несли,
# Скок-скок со всех ног,
# Ручьями слезы в гроб текли,
# Прощай, мой голубок! #
Будь ты в уме и добивайся мщенья, ты б не могла подействовать сильней.
- А вы подхватывайте: "Скок в яму, скок со дна..." - Эта бессмыслица глубже иного смысла.
Вот розмарин
это для памятливости:
возьмите, дружок, и помните.
А это анютины глазки:
это чтоб думать.
Безумие наводит на мысль.
Из бессмыслицы всплывает истина.
Вот вам укроп,
вот водосбор.
Вот рута.
Вот несколько стебельков для меня.
Ее можно также звать
богородицыной травой.
В отличие от моей, носите свою как-нибудь по-другому.
Вот ромашка.
Я было хотела дать вам фиалок,
но все они
завяли,
когда умер мой отец.
Говорят, у него был легкий конец.
# Но Робин родной мой - вся радость моя.... #
Болезни, муке и кромешной тьме
она очарованье сообщает.
# Неужто он не придет?
# Нет, помер он
# И погребен,
# И за тобой черед.
# А были снежной белизны
# Его седин волнистых льны.
# Но помер он... #
И вот за упокой его души
молиться мы должны.
И за все души христианские, господи, помилуй!
Ну, храни вас бог.
Ты видишь это, господи?
Лаэрт,
поверьте в живость моего участья и дайте оправдаться.
Из друзей подите, выберите самых умных.
Пусть, выслушав, они рассудят нас.
Когда бы против нас нашлись улики,
прямые или косвенные, мы
корону, царство, жизнь и все, что наше,
даем вам в возмещенье.
Если ж нет,
извольте уделить нам миг терпенья,
и мы в союзе с вами как-нибудь добьемся правды.
Я на все согласен.
А виноватого -
на эшафот.
Шлю вас с поклоном к королю датчан.
Скажите, капитан, что по трактату страну пересекает Фортинбрас.
- Добрый путь. - Отряд, вперед!
Чье это войско?
Армия норвежцев.
Куда поход?
На Польшу.
Кто глава?
Принц Фортинбрас, племянник королевский.
Вы движетесь к границе или внутрь?
Сказать по правде, мы идем отторгнуть местечко, не заметное ничем.
Лишь званье, что земля.
Пяти дукатов я б не дал за участок, да и тех не выручить Норвегии и Польше.
Какой полякам смысл в его защите?
Туда уж стянут сильный гарнизон.
Двух тысяч душ, десятков тысяч денег не жалко за какой-то сена клок!
Покорнейше благодарю вас, сэр.
Храни вас бог.
Все мне уликой служит, все торопит
ускорить месть.
Но что за смысл без умолку твердить, что это надо сделать, если к делу
есть воля,
сила,
право и предлог?
Нелепость эту только оттеняет
все, что ни встречу. Например, ряды
такого ополченья под командой
решительного принца, гордеца
до кончиков ногтей. В мечтах о славе
он рвется к сече, смерти и судьбе
и жизнью рад пожертвовать, а дело
не стоит выеденного яйца.
О мысль моя,
отныне будь в крови,
живи грозой иль вовсе не живи!
Скажите мне, Лаэрт: вы чтите не шутя отцову память
иль, как со скорби писанный портрет, вы лик без жизни?
Странные вопросы!
Возвратился Гамлет.
Лаэрт, скажите, чем, помимо слов,
докажете вы связь с отцом на деле?
Увижу в церкви - глотку перерву.
Конечно, для убийцы нет святыни
и месть границ не знает.
Но тогда, мой дорогой, сидите лучше дома.
Про ваш приезд узнает Гамлет сам,
на всех углах вас будут славословить
вслед за французом. Вас сведут вдвоем, за вас обоих выставят заклады.
Как человек беспечный и прямой
и чуждый ухищрений, он не станет
рассматривать рапир, и вы легко,
чуть изловчась, подмените тупую,
с предохраненьем, голой боевой и за отца сквитаетесь.
Отлично!
Кой-чем вдобавок смажу острие.
Я как-то мазь купил такого свойства,
что если смазать нож и невзначай
порезать палец, каждый умирает,
и не спасти от смерти никакой травою, припасенной ночью лунной.
Я этим ядом вымажу клинок. Довольно будет ссадины, и Гамлет не выживет.
Обдумаем полней.
Допустим, план наш белой ниткой шит и рухнет или выйдет весь наружу.
Как быть тогда?
Нам надобно взамен иметь другое что-нибудь в запасе.
Постойте, я смекну.
Готово, есть.
Когда вы разгоритесь от борьбы - для этого я б участил атаки, -
на случай, если б попросил он пить,
поставлю кубок. Только он пригубит,
ему конец, хотя б он уцелел от смертоносной раны.
А, королева!
Несчастье за несчастием, Лаэрт!
Офелия, бедняжка, утонула.
Как, утонула? Где?
Над речкой ива свесила седую
листву в поток.
Сюда она пришла
гирлянды плесть из лютика, крапивы,
купав и цвета с красным хохолком,
который пастухи зовут так грубо,
а девушки - ногтями мертвеца.
Ей травами увить хотелось иву,
взялась за сук, а он и подломись,
и, как была, с копной цветных трофеев,
она в поток обрушилась. Сперва
ее держало платье,
раздуваясь,
и, как русалку, поверху несло.
Она из старых песен что-то пела,
как бы не ведая своей беды
или как существо речной породы.
Но долго это длиться не могло,
и вымокшее платье потащило
ее от песен старины
на дно,
- в муть смерти. - Утонула!..
Утонула.
Офелия, довольно вкруг тебя
воды, чтоб доливать ее слезами.
Но как сдержать их?
Несмотря на стыд,
природа льет их. Ими вон исходит все бабье в нас. Прощайте, государь.
В душе пожар, а эта дурья слабость
мне портит все.
Гертруда, сколько сил
потратил я, чтоб гнев его умерить!
Теперь боюсь, он разгорится вновь. Пойдем за ним.
А правильно ли хоронить ее по-христиански,
ежели она самовольно добивалась вечного блаженства?
Стало быть, правильно.
Ты и копай ей живей могилу.
Статочное ли дело? Добро бы она утопилась в состоянии самозащиты.
Состояние и постановили.
Состояние надо доказать.
Без него не закон.
Скажем, я теперь утоплюсь с намерением.
Тогда это дело троякое.
Одно - я его сделал, другое - привел в исполнение, третье - совершил.
С намерением она, значит, и утопилась.
- Ишь ты как, кум гробокопатель... - Нет, без смеху. Вот тебе, скажем, вода. Хорошо.
Вот, скажем, человек.
Вот, скажем, идет человек к воде и топится. Хочешь не хочешь, а он идет, вот в чем суть.
Другой разговор - вода. Ежели найдет на него вода и потопит, он своей беде не ответчик.
Стало быть, кто в своей смерчи не повинен, тот своей жизни не губил.
Не надсаживай себе этим мозгов.
Сбегай, брат, к Иогену
и принеси-ка мне шкалик.
# Не чаял в молодые дни
# Я в девушках души... #
Неужели он не сознает рода своей работы, что поет за рытьем могилы?
- Привычка ее упростила. - Это естественно.
В этом черепе был когда-то язык, его обладатель умел петь.
А этот негодяй шмякнул его обземь, точно это челюсть Каина, который совершил первое убийство.
Возможно, голова, которою теперь распоряжается этот осел, принадлежала какому-нибудь политику,
- который собирался перехитрить самого господа бога. Не правда ли? - Возможно, милорд.
А теперь он угодил к Курносой,
сам без челюстей
и церковный сторож бьет его по скулам лопатой.
Поразительное превращение, если б только можно было подсмотреть его тайну!
Вот еще один.
Вообразим, что это череп законника.
Где теперь его крючки и извороты,
его уловки и умствования, его казуистика?
Отчего терпит он удары этого грубияна и не привлекает его к ответственности
за оскорбление действием?
Я поговорю с этим малым.
Чья это могила, как тебя там?
Моя, сэр.
# И рой могилу старику
# На водворенье в ней... #
Верю, что твоя, потому что ты лжешь из могилы.
А вы - не из могилы. Стало быть, она не ваша.
А я - в ней и, стало быть, не лгу.
Как же не лжешь? Торчишь в могиле и говоришь, что она твоя.
Она для мертвых, а не для живых. Вот ты и лжешь, что в могиле.
Эта ложь в могиле не останется. Она перейдет от меня к вам.
Для какого мужа праведна ты ее роешь?
Ни для какого.
Тогда для какой женщины?
Тоже ни для какой.
Для кого же она предназначена?
Для особы, которая, сэр, была женщиной, ныне же, царствие ей небесное, преставилась.
До чего основателен, бездельник!
Давно ли ты могильщиком?
Изо всех дней в году с того самого, как покойный король наш Гамлет одолел Фортинбраса.
А когда это было?
Аль не знаете?
Это всякий дурак знает.
Это было как раз в тот день, когда родился молодой Гамлет, тот самый, что сошел теперь с ума и послан в Англию.
Вот те на! Зачем же его послали в Англию?
Как это - зачем? За умом и послали.
- Пускай поправит мозги. А не поправит, так там и это не беда. - То есть как это?
А так, что там никто не заметит. Там все такие сумасшедшие.
- Каким образом он помешался? - Говорят, весьма странным.
- Каким же именно? - А таким, что взял и потерял рассудок.
- Да, но на какой почве? - Да все на той же, на нашей датской.
Я здесь тридцать лет на кладбище, с малолетства.
Много ли пролежит человек в земле, пока не сгниет?
Да как вам сказать... Если он не протухнет заживо
сейчас пошел такой покойник,
что едва дотягивает до похорон,
то лет восемь-девять продержится.
Кожевник, этот все девять с верностью.
Отчего же этот дольше других?
А видите, сударь, шкура-то у него так выдублена промыслом,
что долго устоит против воды.
А вода, будь вам ведомо, - самый первый враг вашему брату покойнику, как помрете.
Вот, например, еще череп.
Этот череп пролежал в земле
- двадцать три года. - Чей он?
Одного шалопая окаянного, лучше не говорить.. Чей бы, вы думали?
Не знаю.
Чтоб ему пусто было, чумовому сорванцу!
Бутылку ренского вылил мне раз на голову, что вы скажете!
Этот череп, сэр, это череп Йорика, королевского скомороха.
- Этот? - Этот самый. - Дай взгляну.
Бедный Йорик!
Я знал его, Горацио.
Это был человек бесконечного остроумия,
неистощимый на выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине.
А теперь
это само отвращение
и тошнотой подступает к горлу.
Здесь должны были двигаться губы,
которые я целовал не знаю сколько раз.
Где теперь твои каламбуры,
твои смешные выходки, твои куплеты?
Где заразительное веселье, охватывавшее всех за столом?
Ничего в запасе, чтоб позубоскалить над собственной беззубостью?
Полное расслабление?
Ну-ка, ступай в будуар великосветской женщины и скажи ей,
какою она сделается когда-нибудь,
несмотря на румяна в дюйм толщиною.
Попробуй рассмешить ее этим предсказанием.
Скажи мне одну вещь, Горацио.
Что именно, принц?
- Как ты думаешь: Александр Македонский представлял в земле такое же зрелище? - Да, в точности.
- И так же вонял? Фу! - Да, в точности, милорд.
Истлевшим Цезарем от стужи
заделывают дом снаружи.
Пред кем весь мир лежал в пыли, торчит затычкою в щели.
Это значило бы рассматривать вещи слишком мелко.
Ничуть не бывало.
Вон король.
Вон королева. Двор. Кого хоронят?
Как искажен порядок! Это знак,
что мы на проводах самоубийцы.
Но нас увидят. Станем в стороне
и поглядим.
- Что вы еще добавите из службы? - Вот благородный юноша Лаэрт.
Что вы еще намерены добавить?
В предписанных границах свой устав мы уж и так расширили.
Кончина ее темна,
и, не вмешайся власть,
лежать бы ей в неосвященном месте до гласа трубного.
Значит, это все, что в вашей власти?
Мы осквернили бы святой обряд,
когда б над нею реквием пропели, как над другими.
Опускайте гроб!
Пусть из ее неоскверненной плоти взрастут фиалки!
Помни, грубый поп:
сестра на небе ангелом зареет, когда ты в корчах взвоешь.
То есть как; Офелия?!
Нежнейшее - нежнейшей.
Спи с миром!
Я тебя мечтала в дом ввести женою Гамлета.
Мечтала покрыть цветами брачную постель,
а не могилу.
Трижды тридцать казней свались втройне на голову того,
от чьих злодейств твой острый ум затмился!
Не надо. Погодите засыпать.
Еще раз заключу ее в объятья.
Заваливайте мертвую с живым!
На ровном месте взгромоздите гору,
которая превысит Пелион и голубой Олимп.
Кто тут, горюя, кричит на целый мир, так что над ним
участливо толпятся в небе звезды,
как нищий сброд?
К его услугам я,
- Принц Гамлет Датский. - Чтоб тебя, нечистый!
Учись молиться! Горла не дави.
Я не горяч, но я предупреждаю: отчаянное что-то есть во мне.
Ты, право, пожалеешь. Руки с горла!
- Разнять их! - Гамлет, Гамлет! - Господа! - Спокойней, принц!
Соперничество это согласен я оружьем разрешить и не уймусь, пока мигают веки.
Соперничество, сын мой?
Я любил Офелию,
и сорок тысяч братьев и вся любовь их - не чета моей.
Скажи, на что ты в честь ее способен?
Он вне себя.
Не трогайте его.
Я знать хочу, на что бы ты решился?
Рыдал? Рвал платье? Дрался?
Голодал?
Пил уксус?
Крокодилов ел? Все это
могу и я. Ты слезы лить пришел?
В могилу прыгать, мне на посмеянье?
Живьем зарытым быть? Могу и я.
Ты врал про горы? Миллионы акров
нам на курган, чтоб солнце верх сожгло
и в бородавку превратилась Осса!
Ты думал глоткой взять? Могу и я.
Не обращайте на него вниманья. Когда пройдет припадок, он опять
придет в себя и станет тих, как голубь.
Лаэрт, откуда эта неприязнь?
Мне кажется,
когда-то мы дружили.
А впрочем, что ж,
на свете нет чудес:
Как волка ни корми,
он смотрит в лес.
Побудьте с ним, пожалуйста, Гораций.
Припомните вчерашний разговор
и потерпите. Все идет к развязке.
Гертруда,
пусть за принцем последят.
Есть, стало быть, на свете божество,
устраивающее наши судьбы по-своему.
На наше счастье, есть.
Розенкранц и Гильденстерн мертвы.
Сами добивались. Меня не мучит совесть.
- Каков король-то! - Вот и посуди, как я взбешен.
Ему, как видишь, мало, что он лишил меня отца, что мать
покрыл позором, он решил и жизнь мою отнять! Не тут-то было!
Я сам сотру его с лица земли.
И правда, разве б не было проклятьем дать этой язве дальше нас губить?
Мне совестно, Горацио, что я с Лаэртом нашумел.
В его несчастьях я вижу отражение своих
и помирюсь с ним.
Но зачем наружу так громко выставлять свою печаль? Я этим возмутился.
- Тише. Кто там? - Со счастливым возвращением в Данию, ваше высочество!
Благодарю покорно, сэр.
- 3наешь ты эту мошку? - Нет, милорд.
Твое счастье. Знать его - не заслуга.
Это сущая галка.
Милейший принц, если бы у вашего высочества нашлось время, я бы вам передал что-то от его величества.
Сэр, я это запечатлею глубоко в душе.
Но пользуйтесь шляпой по назначению. Ее место на голове.
Ваше высочество, благодарю вас. Очень жарко.
Нет, поверьте, очень холодно. Ветер с севера.
Действительно, несколько холодновато. Ваша правда.
И все же, я бы сказал, страшная жара и духота для моей комплекции.
Принц, - неописуемая! Такая духота, что просто не подберу слова.
Однако, принц, по приказу его величества довожу до вашего сведения, что он держит за вас пари на большую сумму.
Тем не менее прошу вас...
Нет, мне так лучше, уверяю вас!
Сэр, на днях к здешнему двору прибыл Лаэрт,
настоящий джентльмен, полный самых законченных достоинств,
обаятельный в обращении и прекрасной наружности.
Не шутя, если говорить картинно, это справочник и указатель благородства,
ибо в нем заключено все, что полагается знать светскому человеку.
Куда вы гнете, сэр? Зачем оскверняем мы этого джентльмена своими грубыми разговорами о нем?
- Сэр? - К чему приплели вы этого джентльмена?
- Лаэрта? - Да, Лаэрта, сэр.
Я знаю, от вас не скрыто...
Я хотел бы, чтобы это не было скрыто от вас. Хотя и в таком случае я б ничего не выиграл. Итак, сэр?
Я знаю, от вас не скрыто совершенство, с каким Лаэрт...
Не смею судить, чтобы не быть вынужденным с ним меряться. Хотя, вообще говоря,
себя вполне узнаешь только из сравнения с другими.
Речь идет о совершенстве, с каким он владеет оружием. По общему убеждению, ему в этом нет равных.
- Какое у него оружие? - Рапира и кинжал.
Оружие двойное. Что же дальше?
Король, сэр, держит пари с Лаэртом на шесть арабских коней, против которых тот, как я слышал,
прозакладывал шесть французских рапир и кинжалов с их принадлежностями, как-то: кушаками, портупеями и так далее;
три пары гужей действительно сказочной красоты и очень подходят к рукоятям;
чрезвычайно изящные гужи, с глубокомысленными украшениями.
Что вы называете гужами?
Гужи, сэр, - это ремешки к портупеям.
Но не будем отвлекаться. За что же все это прозакладовано, как вы сказали?
Король, сэр, утверждает,
что при обмене ударами Лаэрт в двенадцати схватках возьмет верх над вами не более чем на три удара.
Это можно было бы немедленно проверить, если бы ваше высочество соблаговолили ответить.
А если я отвечу: нет?
Я хотел сказать, милорд: если вы ответите согласием.
Сэр, я буду прогуливаться по залу. Если его величеству угодно,
сейчас время моего отдыха. Я постараюсь, если смогу, выиграть его пари.
Если же нет, на мою долю достанутся только стыд и неотбитые удары противника.
Можно ли именно так передать ваши слова?
Именно так, сэр, с прикрасами, какие вам заблагорассудятся.
Поручаю себя в своей преданности вашему высочеству.
Честь имею, честь имею...
Побежал, нововылупленный, со скорлупой на головке.
Он, верно, и материнской груди не брал иначе, как с расшаркиванием.
Вы проиграете заклад, милорд.
Не думаю. С тех пор как он уехал во Францию, я постоянно упражнялся.
А тут еще льгота в мою пользу. Я выиграю.
Но не поверишь, как нехорошо на душе у меня.
- Впрочем, пустое. - Нет, как же, добрейший принц!
- Совершенные глупости. - Если у вас душа не на месте, слушайтесь ее.
Я пойду к ним навстречу и предупрежу, что вам не по себе.
Ни в коем случае.
Надо быть выше суеверий.
На все господня воля. Даже в жизни и смерти воробья.
Если чему-нибудь суждено случиться сейчас,
значит, этого не придется дожидаться.
Если не сейчас,
все равно этого не миновать.
Самое главное - быть всегда наготове.
Стой, Гамлет. Дай соединю вам руки.
Прошу прощенья, сэр. Я был не прав.
Но вы как дворянин меня простите.
Собравшиеся знают, да и вам
могли сказать, в каком подчас затменье мое сознанье.
Все, чем мог задеть я ваши чувства, честь и положенье, прошу поверить, сделала болезнь.
Прошу во всеуслышанье, при всех, сложить с меня упрек в предумышленье.
Пусть знают все: я не желал вам зла.
ошибкой я пустил стрелу над домом и ранил брата.
В глубине души,
ценю предложенную вами дружбу и дружбой отплачу.
Душевно рад
- и с легким сердцем принимаю вызов. Приступим. Где рапиры? - Мне одну.
Для вас я очень выгодный соперник.
Со мною рядом ваше мастерство тем выпуклей заблещет.
Вы смеетесь.
Нет, жизнию своей клянусь, что нет.
Раздайте им рапиры, Озрик.
Гамлет, известны вам условья?
Да, милорд. Вы ставите на слабость против силы.
Неправда. Преимущества в борьбе
он выравнял уступкой трех ударов.
Другую. Эта слишком тяжела.
Мне эта по руке.
- Равны ли обе? - Да, милый принц.
При первом и втором его ударе
и отраженье третьего - палить
в честь Гамлета со всех бойниц из пушек.
Король его здоровье будет пить.
Сейчас в бокал жемчужину он бросит,
ценнее той, которою в венце четыре датских короля гордились.
Пусть гром литавр разносит трубам, трубы - канонирам,
орудья - небу, небеса - земле тост короля за Гамлета. - Начнемте.
Вниманье, судьи! Просим не зевать.
- Готовьтесь. - Бьюсь. - Судьи!
Удар, удар всерьез.
- Возобновим. - Стой, выпьем.
За твое здоровье, Гамлет!
Жемчужина твоя.
Вот - твой бокал.
Не время пить. - Начнемте.
- Опять удар. Не правда ли? - Не отрицаю. - Сын наш побеждает.
Дай, Гамлет, оботру тебе лицо.
Вот мой платок. Как ты разгорячился! Я, королева, пью за твой успех.
- О матушка... - Не пей вина, Гертруда!
Я пить хочу.
Прошу, позвольте мне.
В бокале яд!
- Ей больше нет спасенья! - Нет, матушка, мне рано с вами пить.
Дай оботру лицо тебе от пота.
- А ну, теперь ударю я. - Едва ль.
Хоть это против совести поступок.
На этот раз, Лаэрт, без баловства.
Я попрошу вас нападать, как надо. Боюсь, вы лишь играли до сих пор.
Вы думаете? Ладно.
Оба мимо.
Так вот же вам!
Нет, сызнова!
Милорд! Милорд!
Милорд! Милорд! Милорд!
- Тот и другой в крови. - Ну как, милорд? - Ну как, Лаэрт?
Увы, кулик попался. Я ловко сети, Озрик, расставлял и угодил в них за свое коварство.
- Что с королевой? - Обморок простой при виде крови.
Нет, неправда,
Гамлет,
питье, питье!
Отравлена! Питье!
Средь нас измена!
Как?
- Закройте двери! - Предательство! Сыскать!
Искать недалеко.
Ты умерщвлен, и нет тебе спасенья.
Всей жизни у тебя на полчаса.
Улики пред тобой. Рапира эта
отравлена и с голым острием.
Я гибну сам за подлость и не встану.
Нет королевы.
Больше не могу...
Всему король, король всему виновник!
На выручку, друзья! Еще спасенье есть. Я только ранен!
Так на же,
самозванец-душегуб!
Глотай свою жемчужину
в растворе!
За матерью последуй!
Поделом: напиток был его изготовленья.
Ну, благородный Гамлет, а теперь
прощу тебе я кровь свою с отцовой,
Ты ж мне - свою!
Прости тебя господь.
Я тоже вслед.
Все кончено, Гораций.
Простимся, королева! Бог с тобой!
А вы, немые зрители финала,
ах, если б только время я имел, -
но смерть - тупой конвойный и не любит,
чтоб медлили, - я столько бы сказал...
Да пусть и так,
все кончено, Гораций.
Ты жив.
Расскажешь правду обо мне непосвященным.
Этого не будет. Я не датчанин - римлянин скорей.
Здесь яд остался.
Если ты мужчина, дай кубок мне; оставь; дай, я хочу.
О друг,
какое раненое имя,
скрой тайна все, осталось бы по мне!
Когда меня
в своем хранил ты сердце
то отстранись на время от блаженства,
дыши в суровом мире,
чтоб мою
поведать повесть.
Дальше...
тишина.
Разбилось сердце редкостное.
Спи
спокойным сном под ангельское пенье!
Перевод: Б. Пастернак, Т. Щепкина-Куперник