4 июня 1944 года в Нормандии идет дождь.
Погода настолько плохая, что люди наконец могут покинуть подвалы и убежища.
Никаких самолетов союзников в небе, никаких бомбардировок.
Немцы могут уйти в отпуск,
увереными, что не будет
того, что они называют «вторжением».
Их лидер, Фельдмаршал Роммель сказал:
"Это абсолютно неподходящая погода - англо-американское вторжение не следует ожидать
в ближайшие недели».
Роммель возвращается в Германию на годовщину
его жены, родившейся 6 июня.
Он надеется встретиться с Гитлером и убедить его предоставить ему
бронетанковые дивизии для укрепления Атлантического вала.
Роммель затопил внутренние районы,
это смертельная ловушка для десантников союзников.
Для нормандцев это самое сильное наводнение за последние 20 лет.
По ту сторону Ла-Манша
Бедфордские парни застряли на своих лодках,
как и тысячи союзных бойцов первой волны.
Все ждут, волнуются,
пока французские солдаты тренируются
в Северной Африке для еще одной высадки в Провансе, после Нормандии.
АПОКАЛИПСИС: ДЕНЬ "Д"
В Англии под дождем главнокомандующий Эйзенхауэр
тревожится, но метеослужба наконец передает ему
прогноз улучшения погоды
на следующий день, 6 июня 1944 года.
Эйзенхауэр использует возможность и принимает решение,
самое трудное в его жизни: решение великого штурма.
ВЕЛИКИЙ ШТУРМ
5 июня в 5 часов вечера BBC, Лондонское радио,
транслирует вторую часть судьбоносного послания во Франции.
"Рани мое сердце однообразной истомой».
Это долгожданная фраза
из поэмы Верлена.
Все понимают: «Это оно, они идут!».
Сопротивление принимает меры -
вывоз из тайников оружия,
предоставленного английскими парашютными выбросками.
Например, пистолет-пулемет Sten, слишком легкий
против тяжелого вооружения немцев.
20 000 FFI, бойцов французских внутренних сил,
погибнут в течение трех месяцев борьбы за освобождение.
В Нормандии, на фермах и на рынках,
распространяются два сообщения:
«Игральные кости на столе»
и «В Суэце жарко»,
приказ о уничтожении коммуникаций,
чтобы предотвратить прибытие немецких подкреплений
в сторону пляжей высадки.
Для крупнейшей десантной операции всех времен
союзники выбрали длинную полосу
песка с побережья Нормандии, между Котантеном
и устьем Сены.
5 июня,
на аэродромах южной Англии
механики заканчивают рисовать белые полосы
на всех самолетах.
Эти полосы при вторжении помогут избежать ошибок
и перестрелки между союзниками,
когда в воздухе одновременно будут находиться 10 000 самолетов.
5000 истребителей, 3000 бомбардировщиков и 4000 планеров,
которые будут перевозить 23 000 десантников.
Эйзенхауэр приезжает, чтобы успокоить этих десантников,
которые первыми прыгнут в Нормандии
для защиты берегов высадочных пляжей.
Он объясняет им, что сейчас самый благоприятный момент.
Луна полная, ночью будет хорошая видимость.
Десантники фамильярно называют его «Айк».
Техасец сказал ему: «Не волнуйся. Я найду тебе работу
на моем ранчо после войны».
Гитлер сказал об американцах:
«Это кучка безродных ребят».
Фюрер тогда находился в своем горном шале Бергхоф
на свадьбе сестры своей любовницы. Он говорит:
«Американцы пересекли Атлантику
чтобы заработать деньги. Они не выдержат сильного удара».
Однако Гитлер, покоривший Европу,
только что пережил серию поражений,
и немецкие города продолжают рушиться под бомбами.
Американским десантникам по 20 лет. Они все добровольцы.
Их раздавило 40 килограммами их оборудования:
парашют, оружие, гранаты, еда.
Под этой тяжестью многие утонут в болотистой земле,
затопленной немцами.
Они прыгнут в полночь.
За ними последуют английские и канадские десантники.
Большинство полетит
в этих больших деревянных и брезентовых планерах, которые позволяют
забрать их мотоциклы, джипы и пушки,
и которые обеспечивают им мобильность и огневую мощь.
Они ждут сигнала к отбытию
сегодня вечером.
В южном порту Англии
Черчилль приходит приветствовать
последние посадки пехоты.
С его внушительной сигарой.
И его знаменитой буквой V, означающей победу.
Он скажет своей жене Клементине:
"Ты понимаешь, что к тому времени, как ты проснешься завтра утром,
20 000 этих людей могут погибнуть ?"
Среди них в первой волне коммандос 177 молодых французов,
которые бежали из своей страны, оккупированной нацистами,
как Гвенн-Аэль Боллоре из Бретани.
Как и аббат Рене де Наруа, из Парижа,
или Юбер Фор из Дордони.
Все носят значок «Франция» на своей английской форме.
И они находятся в конвое в бурном море
в течение длительного форсирования Ла-Манша с 5 по 6 июня 1944 года.
Какие эмоции у Гвенн-Аэль Боллоре! Он пишет:
«Насколько хватает глаз, огромный флот.
Лодки, тысячи лодок.
Более 5000.
Над нами большие зенитные аэростаты,
которые производят странное впечатление.
Почти по-детски».
На борту американских кораблей атмосфера не поэтическая.
Один из Бедфордских парней, 20-летний Джон Барнс, говорит:
«Почему мы идем, как овцы на заклание? Какой смысл подчиняться,
когда ни голова, ни ноги не хотят идти дальше?
Воинская дисциплина?
Патриотизм? Любовь к флагу? К стране?
Мы смеялись, мы шутили,
но мы знали, что это притворство. Все были напуганы.
Мы не хотели потерять лицо».
По мере продвижения колонны вперед,
реальность войны
становится более заметной в сознании людей.
Все помнят последние слова своего полковника:
«Есть только один способ обезвредить врага -
убить его. Война — это не детская игра,
она требует ненависти к противнику.
Немцы — хитрые бойцы.
которые не проявят милосердия к вам».
Странное оцепенение охватило конвой.
Затишье перед бурей.
Те, кто в первой волне, понимают, что завтра
на рассвете они высадятся.
Как и ожидалось,
лунный свет благоприятен для десанта с парашютом,
который ворвется в середину немецкой обороны.
Луна также освещает гору, где Гитлер принимает нацистских сановников и их жен,
чтобы послушать одного из его любимых композиторов, Иоганна Штрауса.
И успокоить самого себя разговорами
про секретное оружие, которое должно изменить ход войны.
В 3 часа ночи Гитлер решает лечь спать, принимает снотворное и приказывает:
«Не будите меня. Ни при каких обстоятельствах».
6 июгя, 12.15
Освобождение Франции начинается с высадки 15 000 американских десантников над Нормандией.
Но Flak, грозная немецкая
зенитная артиллерия, открывает огонь.
Сержант Зане Шлеммер, 19 лет, сказал:
«Я подумал о двух вещах. Нужно выбраться из
этой консервной банки как можно быстрее, и как же я тут оказался, в этом беспорядке?"
Немцы не понимают, что это вторжение.
Полная неразбериха.
82-й парашютный полк по ошибке
высаживается на деревню Сент-Мер-Эглиз.
101-й полк рассеивается по затопленным землям Карентана.
Потери уже велики. Но выжившие должны
выполнить свою миссию: не допустить немецкое подкрепление к пляжам.
6 июня в час ночи Британские десантники, со своей стороны, отправляются на своих планерах.
Они взлетают тяжело, иногда по два сразу,
буксируемые Дакотами, королями транспортных самолетов войны.
Британская 6-я воздушно-десантная дивизия должна нейтрализовать немецкую батарею в Мервиле
и обеспечить прикрытие англичан и канадцев.
После трудного перехода через Ла-Манш пилот планера, 19-летний сержант Стэнли Пирсон, говорит:
«Мы тренировались в течение 6 месяцев для этого первого
и последнего полета на холостом ходу.
Это было похоже на то, как будто горячий нож прорезал масло.
Прибыв к цели, нам пришлось отцепить трос и выполнить
своего рода контролируемую аварию».
В немецком артиллерийском блокгаузе Лейтенант Штайнер скажет:
«Я видел машину из своей батареи в Мервилле.
Я не понимал, как она может летать».
Он в панике звонит своему начальнику.
Для Штайнера это вторжение, но никто не воспринимает его всерьез.
Штайнер смотрит в бинокль Десятки планеров разбиваются на земле.
Но не все. Английские солдаты выходят и идут в бой.
Но кто может верить Штайнеру? В регионе немцы привыкли наблюдать
бомбардировщики союзников, опустошавших сельскую местность,
избегая нападения на пляжи, чтобы не раскрыть
их настоящую цель.
Нормандцы не знают, что их ждет.
4 утра. Десантники союзников удерживают фланги пляжей.
Французы готовятся на своих лодках.
Хьюберт Фор говорит: «Наш лидер, командир Киффер, предупреждал нас:
Будет много потерь. Тех, кто не хочет идти,
я не буду винить.
Никто не отступил. В этом возрасте
мы не боимся смерти».
Капеллан Рене де Наруа пишет: «Я никогда не видел людей настолько готовых к смерти
и близких к Богу».
Но для многих морская болезнь маскирует страх.
Британский спецназовец Клифф Моррис говорит: «Нам было так плохо.
Мы бы предпочли умереть».
На рассвете, в блокгаузе на побережье Нормандии,
Командир Пласкэт вызывает остальных офицеров.
Он говорит:
«Это вторжение».
Он будит своего начальника. Его голос прерывается.
«Там должно быть 10 000 кораблей!»
Огромный флот союзников теперь простирается более чем на 80 километров, между Гавром и Шербуром.
Телефонные коммутаторы Генерального штаба Германии
охватывает сильная лихорадка.
Фельдмаршал Роммель все еще находится в Штутгарте. У него не будет времени отпраздновать день рождения своей жены Люсии
с сыном Манфредом.
Он прыгает в свою мощную машину,
ему предстоит 10-часовая поездка.
Он повторяет водителю: «Быстрее. Быстрее».
Он сказал: «Я был прав. Если бы у меня были две танковые дивизии из Па-де-Кале, я бы отбросил их за 3 дня».
Во время путешествия он расслабляется.
Он ударяет кулаком по ладони и говорит: «Я встречусь со своим главным врагом. Монтгомери».
Британский генерал сэр Бернард Монтгомери,
разгромил Роммеля в пустыне.
Теперь он командует десантными войсками с Эйзенхауэром, Верховным главнокомандующим союзными войсками,
который отдает приказ о крупномасштабном обстреле немецкой обороны с моря
по 5 пляжам, где высадятся десятки тысяч человек,
последовательными волнами.
Затем в союзном флоте моряки Военно-морских сил Свободной Франции
включают «Марсельезу» из своих громкоговорителей.
На борту крейсера «Монкальм» адмирал Жожар провозглашает:
«Нам выпала честь выступить первыми.
Мы должны сделать это на нашей родине.
Это цена, которую мы платим».
Столкнувшись с кораблями союзников, немцы окапываются в свои блокгаузы.
Среди них 18-летний Франц Гоккель, который находится на передовой. в укрепленной яме над пляжем Кольвиль-сюр-Мер.
Этот пляж имеет кодовое название «Омаха». Вместе с Ютой
это один из двух американских секторов.
В 5:50 утра флот открыл огонь.
Франц Гоккель расскажет:
«Это был бушующий ад. Громкая барабанная дробь.
Осколки летят повсюду со свистом. Я был так напуган. Я молился Богу безостановочно».
Пляжи, обозначенные как «Gold» и «Sword» для англичан и французских коммандос,
и «Джуно» для канадцев,
подвергаются обстрелу со стороны Королевского флота.
В то же время отдан приказ начать штурм.
Британские солдаты и американцы
выдвигают большие транспорты к десантным баржам.
Капитан Армеллино из 16-го пехотного полка США говорит:
«Учитывая бурное море, это был травмирующий опыт. Мои уже высаживались так на Сицилии.
Но здесь это было ужасно.
Парни ломали обе лодыжки. Баржи переворачивались вместе с людьми».
Один из величайших американских писателей Эрнест Хемингуэй, тогдашний военный корреспондент, стал свидетелем отплытия барж:
«В сером бледном свете рассвета железная лодка, напоминающая
12-метровый гроб забирала волны зеленой воды,
которая хлестала по шлемам.
Мужчины прижались плечом к плечу
в неудобном, невыносимом,
суровом одиночестве,
солдаты, идущие в бой».
Им понадобится час, чтобы добраться до пляжей.
Известный фотограф Роберт Капа с ними.
Офицер, полковник Тейлор, сказал ему: «Это будет самый трудный момент.
Часы, когда мы будем наиболее уязвимы.
Но проложить путь — наша задача».
Пока англичане и канадцы грузятся в свои баржи,
Королевская морская пехота восстанавливается, как и их героические боевые водолазы. Они установили
ночью под водой взрывчатку
на немецкое минное поле,
чтобы открыть проходы для причаливания барж.
Эти взрывчатые вещества будут взорваны
удаленно в 6 часов одновременно с воздушной бомбардировкой пляжей.
Будет сброшено 5000 тонн бомб в течение получаса.
Смогут ли немцы выдержать такой шквал огня?
В 6:25 утра, согласно запланированному графику, баржа «Бедфорд Бойз» приближается к пляжу под кодовым названием «Омаха»
в Кольвиль-сюр-Мер.
На борту все больны. Запах невыносимый.
Рой Стивенс сказал своему брату-близнецу Рэю:
«Мы встретимся в конце утра на дороге над пляжем».
Английский лейтенант Джимми Грин, управляющий баржей, говорит:
«Наступила тишина, от которой волосы встали дыбом».
Некоторые немецкие пулеметчики выжили, например, Франц Гоккель.
Он говорит:
«Я стреляю очередями».
Гоккель убивает Бедфордских парней, таких как Рэй, брат-близнец Роя Стивенса.
19 погибли в первые минуты приземления
из 34 человек, приехавших из Бедфорда, в Вирджинии, чтобы освободить Францию.
Немецкий пулеметчик Гокель говорит: «Мой друг Зигфрид стрелял из пушки по танкам».
Гокель говорит: «Американцы идут на смерть как роботы.
Пляж покрыт убитыми и ранеными.
Я буду стрелять, пока
американская граната не оторвет мне пальцы».
Ему удастся достичь немецкого пункта оказания помощи.
Он скажет: «Когда я увидел, что мои пальцы висят на концах сухожилий, я был полон радости. Для меня война закончилась».
Другой берется за пулемет. У них есть приказ держаться,
пока у них не закончатся боеприпасы.
8 часов. Десантные баржи движутся под огнем противника.
Атаки следуют одна за другой.
Уолтер Халлоран из Голливуда прибывает вместе со своей пятикилограммовой камерой.
Он снимает этот кадр, который вошел в историю:
солдаты, которые умирают.
Он сказал: «Я сразу же положил катушку в небольшую сумку,
прицепил к моему личному почтовому голубю и отправил его в Англию».
Роберт Капа так же снимает на видео.
В своих мемуарах он пишет:
«Камера дрожала у меня в руках.
Новый вид страха сотряс мое тело
от пальцев ног до волос».
Его самая знаковая фотография:
Просьба о помощи рядовому Хьюстону Райли, 21 года с осколком в голове.
Капа приходит ему на помощь.
Хьюстон Райли дожил до 90 лет.
Эти фотографии свидетельствуют о мужестве Капы, и тяжелом положении американцев на пляже Омаха.
Они находится под обстрелом немцев в Пуэнт-дю-Ок, которые угрожают пляжу под кодовым названием «Юта».
На кончике Хока,рейнджеры, элитные солдаты, атакуют скалу, чтобы нейтрализовать
ценой больших потерь пулеметные гнезда и немецкие блокгаузы,
уже сильно поврежденные выстрелами корабельной артиллерии.
Это позволяет 4-й пехотной дивизии высадиться без особых затруднений
в Сент-Мари-дю-Мон, на пляже под кодовым названием «Юта»,
чтобы иметь возможность выйти потом на Шербур, одну из двух целей операции «Оверлорд».
Американцы должны взять этот жизненно важный порт
для перевозки подкреплений и оборудования.
В то же время британцы высадились на пляжах под кодовым названием «Gold».
«Sword и «Джуно» и выступят на Кан, ключ к Нормандии, затем к Парижу.
"Джуно" зарезервирован для 3-го канадского дивизиона.
Канадцы пересекли Ла-Манш в коридоре, расчищенном водолазами
перед Курсёлем и Вер-сюр-Мер,
двумя очаровательными маленькими курортными городками.
Автоматическая камера, закрепленная на краю баржи,
записывает эти изображения.
Исключительное свидетельство страха и мучений
этих принесенных в жертву молодых людей.
Канадцы потеряют тысячу человек убитыми и ранеными.
Ударные коммандос высаживаются по очереди.
Голландцы, норвежцы, датчане, поляки и югославы.
Им приходится продвигаться под огнем противника, поддерживаемым истребителями «Спитфайр» Королевских ВВС.
Однако немецкая угроза сохраняется,
и именно в этом аду высаживается французский коммандос на пляже Уистрим под кодовым названием «Sword».
Их 177 человек, в большинстве своем бретонские моряки,
бежавшие из Франции в 1940 года.
Их лидер, лорд Ловат, сказал им по-французски:
«Вы идете домой. Вы будете первыми.
Французские солдаты в форме, которые выбьют дерьмо из этих ублюдков».
Чтобы быть более мобильными, им выдали велосипеды. Многие будут немедленно убиты.
Хьюберт Фор говорит:
«Я пересек пляж. В 50 метрах от меня находился блокпост.
Я стрелял в открытые пространства.
Вы должны знать, что пуля, которая попадает в бункер, может срикошетить там».
После взятия укреплений в Рива Белла приходят
сильные эмоции от встречи первых французов.
Они немедленно предоставляют выпивку и информацию на немцев, которых они хорошо знали на протяжении четырех лет.
Высадка ничего не изменит в планах Гитлера.
Он встречается с премьером Венгрии Доме Стоя,
чтобы попросить его ускориться с доставкой евреев из Венгрии, до тех пор
упорно удерживающихся его предшественниками.
Более 400 000 несчастных людей
отправятся на поезде в Освенцим.
Некоторые выживут, отобранные нацистскими врачами при поступлении в лагерь, как годные для работы.
Но для немецкого Генерального штаба и генерала Йодля
чрезвычайная ситуация — высадка союзников в Нормандии.
За Йодлем его заместитель генерал Варлимонт, он напишет:
«Меня удивило спокойное отношение Гитлера.
В отличие от своих генералов
он был полон уверенности. Он сказал нам: Теперь мы можем их победить».
Его окружению, Гиммлеру и Герингу,
Гитлер объясняет, что это уловка союзников,
и что настоящая высадка состоится в Па-де-Кале.
Поэтому он отказывается вступать в бой
с двумя бронетанковыми дивизиями, что требует Роммель.
И все же союзники продвигаются на пляжи Нормандии.
С трудностями, как 50-я дивизия перед Арроманшем, на пляже с кодовым названием «Gold».
Британские моторизованные автомобили, выжившие
после разгрома Дюнкерка, увязли в глине, и многие танки затонули вместе со своей командой.
Один из бойцов спецназа, Клифф Моррис, пишет: «Тела лежали на пляже
без ног, без рук, без голов. Предсмертные хрипы смешались под свист пуль и визг снарядов».
Генерал лорд Ловат пишет: «Когда начался прилив, в воде было так много крови,
что на сапогах солдат скапливался липкий налет».
На пляже Омаха, в районе, граничащем со скалой,
до победы было еще далеко.
Американцы прижаты огнем сверху.
Число мертвых растет.
Прилив усиливается.
Десантники с кораблей и рейнджеры пытаются спасти выживших.
Им также приходится эвакуировать раненых во время шторма.
Их кровь течет на баржах.
На борту госпитального судна
Марта Геллхорн, военный репортер,
как и ее муж Хемингуэй. Она пишет: «Приходит время,
где ты чувствуешь себя таким маленьким в огромном кошмаре, что тебя ничего не волнует».
В Омахе, пока военные ищут укрытие, рейнджерам удалось подняться на склон и атаковать немецкие позиции.
Их поддерживает линкор «Техас».
Они достигают позиции Гокеля с его пулеметом.
Они берут в плен немцев. Но только американцы, поскольку британцы не хотят обременять себя пленными.
После 10 часов боя пляжи находятся в руках союзников.
Теперь им нужно двинуться на Шербур и Кан.
В этот день погибло или было ранено 10 000 солдат союзников. То же самое касается и немцев.
Мужчины продолжают высаживаться, подразделение за подразделением.
Непрерывный поток.
150 000 будут брошены в бой.
Французы переживают момент, которого они ждали в течение четырех лет.
Они услышали по радио из Лондона голос генерала де Голля.
"Генеральная битва началась.
После стольких боев, ярости, боли
вот и наступает решающий штурм.
Долгожданный штурм.
Конечно, это битва Франции.
Это битва за Францию".
Все более трудная битва для мирного населения.
Несмотря на листовки ВВС союзников, предупреждавшие их о налетах,
15 000 нормандцев погибнут в результате бомбардировок союзников.
В генеральном штабе разгорается ожесточенная полемика
по существу этих бомбардировок.
Командующий ВВС, британский генерал сэр Траффорд Ли-Мэллори сказал:
«Мне пришлось столкнуться со всеми видами давления. но если только 25% взрывов
получат результаты, это того стоит».
Энтузиазм нормандцев будет серьезно снижен.
Например эта владелица кафе, которая демонстрирует свою враждебность
по отношению к освободителям, названными с сарказмом «освободителями» - пособниками немцев.
Великий писатель того времени Жорж Дюамель, обращается к союзникам:
«Нет ничего более болезненного, чем быть раненым собственными друзьями».
Дни и ночи проходят от сигналов тревоги до сирен.
Все города будут разрушены.
Как Вир,
Конде-сюр-Нуаро, Гавр,
Сен-Ло,
Утес, Кутанс,
Лизьё, Руан, и особенно Кан.
13 июня, через 7 дней после Дня Д,
Союзники занимают пляжи,
несмотря на бомбардировки. Монтгомери арестовали перед Каном, который он должен был взять 6 июня,
и при этом он находится всего в 13 км от пляжей.
Английские и канадские танки оказались очень слабыми по отношению к немецким танкам.
Гитлер наконец ввел в действие свои резервные дивизии.
Для Роммеля уже слишком поздно. Он знает, что битва проиграна из-за Гитлера.
Но он все еще пытается всеми силами остановить союзников,
пока месяц спустя его не расстреляли из пулемета на дороге, тяжело раненого его эвакуировали.
Гитлер забеспокоился, узнав, что Сталин,
как и ожидалось, развязал наступление на Востоке.
О переброске войск в Нормандию больше не может быть и речи.
Американцам удалось отрезать
Котантен и осадить Шербур. Великий порт жизненно важный для подкреплений и оборудования.
Гитлер приказал гарнизону держаться до самой смерти.
Но 39 000 солдат Рейха сдаются. Портовые сооружения совершенно непригодны к использованию.
Два искусственных порта Малберри обеспечивают первые поставки.
Эти необыкновенные механизмы сделали возможным
выгружать 4 миллиона тонн материала 24 часа в сутки, 500 000 транспортных средств, и 2,5 миллиона человек,
несмотря на шторм 19 июня, который уничтожил один из двух портов.
В начале июля Эйзенхауэр пришел упрекнуть Монтгомери
за его остановку перед Каном.
Он критикует его неэффективную тактику
и дорогую с точки зрения потерь. Монтгомери говорит:
«Эйзенхауэр принадлежит другому миру
и другому столетию». Эйзенхауэр не может вынести
вида Монтгомери, позирующего со своим фокстерьером по кличке Гитлер
и его кокер-спаниелем по кличке Роммель, которого он берет с собой повсюду, А так же своих канареек.
На равнине Кана
раненых становится все больше.
Враги или друзья, о них заботятся героические медсестры.
В этом несчастье
все организовано.
Для англичан джазовый оркестр Сида Миллуорда, лучший из Лондона.
Для американцев тур звезды Марлен Дитрих. Немка, ставшая американкой
и боровшаяся против Гитлера.
Голливудский режиссер Джордж Стивенс несет ответственность за то, чтобы показать всему миру хорошее понимание
между Монтгомери и американцами.
Такими как знаменитый генерал, Джордж Паттон, который
тем не менее его ненавидит.
Но общественное мнение необходимо успокоить, и Монтгомери награждает американского генерала Нормана Коту, который руководил одним из решающих наступлений на пляже Омаха.
Паттон, со своей стороны, возглавит победное наступление.
Он добился головокружительного прорыва
на Кутанс и Авранш.
Немцы вокруг Кана отступают.
По дороге в Жизор этим дождливым летом
солдаты Гитлера проходят мимо дома господина Биньона,
кинорежиссера-любителя, который снимает с риском для себя.
Немцы, которые уходят, и сразу за ними прибытие английских танков.
6 августа, через два месяца после высадки, Эйзенхауэр демонстрирует свое удовлетворение
и показывает свою силу.
Он может перейти ко 2-му этапу плана «Оверлорд», который предусматривал
высадку в Провансе вслед за Нормандией.
Его задержали из-за нехватки кораблей.
Его цель — захватить порты Тулон и Марсель, затем вернуться на перекресток в направлении Дижона
с армиями, пришедшими из Нормандии и зажать немцев в тиски.
Генерал де Голль, желавший чтобы Франция была максимально освобождена
французами, появляется на борту линкора «Лотарингия»,
чтобы дать решительное наставление его восстановленному и модернизированному флоту,
и своей новой, воссоединенной и перевооруженной армии.
Бывший экспедиционный корпус в Италии, который помог освободить Рим, присоединился к первой французской армии.
Африканская армия готовится таким образом пересечь Средиземное море.
Они сходятся к Провансу - все, кто был.
Французская колониальная империя: из Африки, Алжира, Марокко, Туниса.
Их 230 000, в то время как американцев и британцев
всего 100 000.
На борту французских кораблей наступает торжественный момент.
Для этих женщин, этих мужчин, это возвращение на родину,
побежденную и униженную в июне 1940 года
Их лидер, Жан де Латр де Тассиньи,
один из немногих победоносных генералов 1940 года,
бежал из оккупированной Франции,
как 20 000 его солдат.
Де Латр говорит: «Это незабываемая сцена.
В поле зрения 2000 кораблей и земля».
«У Нэнси скованность шеи, у Нэнси скованность шеи» -
повторяло лондонское радио всю ночь,
предупреждая о высадке в Провансе и поставках
оружия сопротивлению.
Его сила растет с каждым днем, как и престиж среди девушек.
Они также мужественно сражаются по всей Франции,
как Симона, 19 лет, героиня франтиреров и коммунистических партизан, со своим пистолетом-пулеметом,
который она отобрала у эсэсовца.
Американские, английские и французские парашютисты на высотах Гримо
десантируются вглубь Вара, чтобы заблокировать прибытие немецких подкреплений.
На рассвете отряд оранских добровольцев штурмует
немецкие бункеры с мыса Негр.
Треть первой армии состоит из тех, кого назовут
"pieds-noirs". Как Люсьен Гарсия, 18 лет. Он говорит:
«До 1962 года я возлагал цветы на могилу
двух друзей из Алжира, которые больше не ступят на землю своей родины, не дожив до победы несколько часов.
Последние в их жизни».
Десантные баржи движутся вперед в сторону пляжей.
Это больше не Арроманш. Это Сен-Тропе.
3-я пехотная дивизия США и 1-я дивизия Свободной Франции ступит на французскую землю на 18 пляжах, от Сен-Рафаэля до Сент-Максима и Кавалера.
Некоторые пляжи лучше защищены, чем другие.
Там потери весьма значительны.
Затем Черчилль выступил с яркой речью в Палате общин.
Он сказал: «Как замечательно быть французом сегодня.
«В 20 лет тебе предстоит отвоевать свою страну».
Среди стрелков,
молодой солдат из Вест-Индии Франц Фанон, 19 лет,
говорит, почему он здесь.
«Всякий раз, когда свобода и достоинство человека
под вопросом, мы все обеспокоены, белые, черные или желтые.
Но мы сталкиваемся с этнической дискриминацией
и национализмом».
20 лет спустя , когда Франц Фанон стал теоретиком антиколониализма
в Фронте национального освобождения (ФНО),
который борется за независимость Алжира,
многие из этих стрелков будут офицерами и солдатами.
Но в августе 44-го, по дороге в Марсель, генерал де Монсабер,
любимый и уважаемый командир 3-й Алжирской пехотной дивизии,
сказал: «Мы должны признать необычайный симбиоз,
осуществлявшийся в африканской армии между французами и магрибцами.
«Французская армия представляла собой идеал.
Тунисский лейтенант Эль Хадж погиб, крича: «Да здравствует Франция!»
«Коголен не был у моря»,
сказал алжирский стрелок Ален Мимун,
будущий олимпийский чемпион по марафону.
Получив ранение в Италии, где ему едва не ампутировали ногу,
он все еще страдал от этого. Он говорит:
«Нам пришлось пройти 30 км со снаряжением на спине,
но после этого началось торжество.
Действительно, французы были счастливы».
Целые немецкие части сдаются регулярной армии,
чтобы не попасть в руки сопротивления.
Когда в этот прекрасный месяц август 1944 года был освобожден Марсель,
свою роль сыграли французские внутренние силы (FFI).
Многие из них — бойцы 11-го часа,
которые стригут подозреваемых в любовных отношениях с немцами женщин.
Пришло время свести без суда счеты
между бойцами сопротивления с разных сторон
и предателями.
Когда де Голль идет по Елисейским полям 26 августа
в освобожденном Париже, он оценивает масштаб своей задачи:
восстановить порядок, перестроить страну.
Но на данный момент то, что доминирует над всем,
это радость освобождения.
В сентябре 44-го 2-я танковая дивизия
генерала Леклерка, который родом из Нормандии,
присоединяется к 1-й дивизии Свободной Франции,
которая родом из Прованса.
Освобождение Франции
стоило жизни 40 000 солдат союзников,
60 000 немецких солдат
и 70 000 мирных жителей,
и оставили без крова 300 000 человек.
Черчилль сказал:
«Изнуренные, обедневшие, но торжествующие,
мы пережили великий момент, прикоснувшись к возвышенному».
Капитан Доусон из Омаха-Бич говорит:
"День "Д" это
самый захватывающий момент века,
потому что он помог освободить мир.
Это что-то священное».
Жаклин Пардон, боец ​​сопротивления, говорит:
«Возможность такого опыта — исключительная возможность.
Это важнее всего остального».