ЗОЛОТЫЕ ДНИ
Часть 4 НАКАНУНЕ ПОХОДА НА СЕВЕР
По роману Сироямы Сабуро
Автор сценария Итикава Синъити
Композитор Икэбэ Синъитиро
Рассказчик Кадзивара Сиро
В ролях:
Скэдза – Итикава Сомэгоро
Мио – Курихара Комаки
Имаи Канэхиса – Хаяси Рюдзо
Сугитани Дзэндзюбо – Каватани Такудзо
Исикава Гоэмон – Нэдзу Дзимпати
Фуэ (Моника) – Нацумэ Масако Асикага Ёсиаки – Мацухаси Нобору
Яманоуэ Содзи – Симидзу Кодзи Хибия Рёкэй – Ацуми Куниясу
Ода Нобунага – Такахаси Кодзи
Акэти Мицухидэ – Найто Такэтоси
Сайдзо – Ханасава Токуэ
Сибата Кацуиэ – Нитта Сёгэн Сайто Дзюро – Сакабэ Фумиаки
Мацуи Юкан – Като Кадзуо Вада Корэмаса – Судзуки Сатоси
Луис Фроис – Алоизио Кангас Иссики Фудзинага – Хино Митио
Имаи Сокю – Тамба Тэцуро
Режиссер Окамото Кию
Вооружить корабли пушками впервые в Японии пришло в голову Нобунаге.
Контракт на производство этих орудий
был заключен с домом Имаи из Сакаи,
который занимался также торговлей, изготовлением пороха, морскими перевозками.
Мацуи Юкан
Сам Имаи Сокю, глава дома Имаи,
был назначен советником Мацуи Юкана, наместника Нобунаги.
а также мастером чайной церемонии у Нобунаги и сёгуна Ёсиаки.
Союз Сакаи, порта международной торговли,
и молодого военачальника Оды Нобунаги, стремившегося объединить страну,
стал самым жизнеспособным в Японии.
– О... – Ну как вам?
Времена военачальников уходили в прошлое.
Наступавшая эпоха богатых торговцев
требовала объединения страны.
Это же колокол церкви в доме господина Хибии.
Когда я слышу звон этого колокола,
мне так хочется выйти в море, что я просто места себе не нахожу.
Я уж думаю: неужели в моих жилах
есть примесь европейской крови, что он так отзывается в моей душе?
Мне чудятся виды заморских городов, где я не был и куда не мечтал попасть.
Дзэндзюбо! Ты не знаешь?
В той церкви Хибии,
я слышал, есть такой макет мира, "глобус" называется.
Что? Макет мира?
– А что это такое? – Ну...
Я не знаю, как он выглядит, но непременно хочу его увидеть,
вот и хожу туда-сюда перед домом Хибии.
Но одному мне трудно зайти в дом к христианскому священнику.
На такой случай есть Гоэмон.
Гоэмон?
Госпожа Мио
в последнее время часто ходит к этому священнику.
Госпожа Мио стала христианкой?
Кажется, пока еще не стала,
но помогает ухаживать за больными в больнице, которую устроил священник.
Гоэмон по приказу хозяина охраняет госпожу Мио.
Дом Хибии он хорошо знает.
Гоэмон?
Вот только захочет ли он показать мне дорогу?
Да он просто одержим деньгами.
Когда сказали, что из-за приказа Нобунаги о запрете монет низкого качества
наличные деньги обесценятся,
он аж позеленел.
Если пообещаешь ему деньги, он возьмется за дело.
Деньги?
Этой осенью наш корабль идет в Амакаву.
Там я смогу раздобыть и шелк-сырец, и шелковые ткани, и многое другое.
Если хочешь, я могу тебе привезти.
Выслушай мою просьбу.
– Что толку говорить о будущем? – А?
Макет мира?
В церковь заходить ни к чему.
Если эта штука и есть, то в комнате священника.
– Я тебя туда проведу. – Да.
Но открыто войти мы не сможем.
Верующие в комнату священника не заходят.
Есть какой-нибудь способ туда попасть?
– Разве что проникнуть тайно. – Что?
Не беспокойся, я пойду с тобой.
Святой Франциск Ксаверий
В квартале Кусия в Сакаи
был дом богатого торговца Хибии Рёкэя.
Парк Ксаверия
Будучи истовым христианином, Рёкэй построил здесь трехэтажное здание.
На втором этаже располагалась больница.
На третьем этаже были комната миссионера и церковь.
Франциск Ксаверий, который первым принес в Японию христианство,
побывал здесь в 19 году эры Тэммон, то есть в 1550 году.
С тех пор прошло почти двадцать лет.
Пришедшая вместе с европейскими кораблями иноземная религия
наконец встретилась с Нобунагой.
Ишь ты... Это и есть европейское жилье?
Хорошо, что ты предложил сюда забраться.
Эй, где этот твой макет мира?
– Это? – Это.
Тяжеловат.
"Где же моя страна?"
"Где Амакава?"
"Где Камбоджа?"
"Рюкю?"
"Китай? Европа?"
Эй! Ты что делаешь?
А что, непонятно?
Ты долго собираешься эту штуку рассматривать? Лучше помоги мне.
Что? Помочь?
Вынести всё это. Я тебя для того сюда и привел.
Эй! Я сюда не воровать пришел!
Вот как...
И что же, проникнуть сюда тайком от всех –
и уйти с пустыми руками?
Я тебе с самого начала говорил, что иду просто посмотреть на глобус.
Ну-ну... Делай что хочешь.
Можешь любоваться сколько душе угодно.
А я пойду.
Этот сверток оставь.
Ты уже второй раз встаешь у меня на пути.
Воровать нельзя!
Не мешай мне.
Ты добрый малый, я не хочу тебя убивать.
Понятно?
Воровство – твоя дурная болезнь.
Я тебя вылечу.
Ну ты и болван!
Кто это?
Скэдза?
Непутевый ты человек.
Прошу меня простить.
Если ты так хотел увидеть глобус, мог бы попросить меня.
Прошу меня простить.
Кто еще с тобой был?
– Пожалуйста, простите меня. – Можешь не говорить, я и так догадаюсь.
– Это был Гоэмон? – Нет.
– Гоэмон тебя подбил на это? – Вовсе нет.
Это я его попросил. Пожалуйста, простите его.
Ну что с вами делать...
Госпожа Мио!
Падре Фроис от души развеселился.
– Он сказал, что не нужно его так ругать. – Госпожа Моника...
Сегодня и мой отец, и падре в особенно хорошем расположении духа.
Ведь падре впервые за пять лет разрешили вернуться в Киото.
Значит, господин Фроис сможет наконец вернуться в столицу?
Да, наконец-то.
– Госпожа Мио! – Падре, поздравляю вас!
Благодарю.
Всё это благодаря вам всем.
Отец Моники,
ваш отец,
все христиане Сакаи поддерживали меня.
Благодарю вас.
И когда вы отправитесь в Киото?
Пока князь Нобунага находится в столице, я хотел бы получить торговую лицензию.
Вы собираетесь поехать к князю Нобунаге?
Я хочу с ним встретиться. Непременно.
Моника, поезжай со мной в столицу.
Госпожа Мио, вы тоже поезжайте с нами.
Ты тоже поезжай.
А?
Ты впервые увидел глобус?
Да.
Его вместе с зеркалом, шляпой
и павлиньими перьями я преподнесу в дар князю Нобунаге.
Ты служишь у госпожи Мио.
Поезжай вместе с ней в столицу.
Но я матрос на "Рюкюмару"...
Забудь об этом и поезжай со мной.
В любом случае корабль до осени не выйдет в море.
В марте 12 года Эйроку (1569)
Луис Фроис и его спутники покинули Сакаи и направились в Киото.
Скэдза...
Скэдза, иди сюда. Иди сюда.
Иди-иди. Сюда.
Это Япония.
Наша страна здесь?
Это Макао.
Малакка.
Гоа.
Португалия.
Испания.
Неаполь.
Флоренция.
Венеция.
"Это и есть европейские страны?"
Ты ведь тоже в будущем
хочешь стать купцом и вести морскую торговлю?
Да.
Скэдза...
Представь, что ты стоишь на площади Синьории во Флоренции.
И Флоренция, и Венеция,
и Нидерланды так же, как твой родной Сакаи,
построены руками торговцев.
В них нет короля.
Как и городское собрание Сакаи,
жители сами управляли этими городами.
Как и Сакаи, для защиты города
они строили укрепления
и за деньги нанимали солдат.
Все, кто там жил, были очень горды.
Молодые люди могли жить, не зная войны,
не зная голода,
занимаясь тем, чем им хотелось.
Молодежь Флоренции жила припеваючи, наслаждаясь настоящим
и не заботясь о завтрашнем дне.
Наслаждаясь настоящим?
Не заботясь о завтрашнем дне?
Эти города и сейчас процветают?
Дни расцвета Флоренции и Венеции
закончились более 50 лет назад.
Сейчас они под властью других стран.
Жителей полностью лишили свободы.
Сакаи ждет такая же судьба?
Всё в руках божьих.
Нам, смертным,
не дано знать о том, что будет завтра.
Развалины замка Нидзё
Это остатки
замка Нидзё, который, как храм Соломона в Иерусалиме, когда-то вызывал восхищение.
В наше время здесь, на перекрестке проспекта Карасума в квартале Савараги,
под землей строится тоннель шириной 26,9 метра.
В тот день Фроис явился для Нобунаги
живым представителем европейской культуры.
Эту встречу Фроис подробно описывает в своей "Истории Японии".
Нобунага тогда был очень занят на строительстве замка Нидзё.
Издали увидев падре,
6 или 7 тысяч работников замка Нидзё ожидали, не сводя с него глаз.
Когда падре издали поклонился Нобунаге,
Нобунага подозвал его и сел на складной стул на мостках.
Пекло солнце, и Нобунага разрешил Фроису надеть шляпу.
Нобунага не спеша беседовал с падре примерно два часа.
Сколько вам лет, падре?
Тридцать семь.
– А мне тридцать шесть. – О!
Сколько лет назад вы приехали из Европы в нашу страну?
Я прибыл в Японию 6 июля 6 года Эйроку (1563).
С тех пор прошло шесть лет.
– Все ваши родные остались в Португалии? – Да.
– Вы намерены до самой смерти жить здесь? – Да.
Разве вам не хочется увидеться со своими родными?
Я посвятил себя богу.
Других желаний у меня нет.
В случае, если учение вашего бога не распространится в нашей стране,
вы не намерены уехать в Индию или к себе на родину?
Если будет хотя бы один верующий,
ради заботы о нем я до конца своих дней останусь в этих краях.
Священники прибыли в наши края
из далекой страны. Объясните, почему.
Мы приехали в эти края,
чтобы указать людям вашей страны путь к спасению.
Мы не желаем ничего иного,
кроме как объяснить, что есть творец мира и спаситель человечества.
У нас нет других желаний, мы не ищем никакой выгоды.
Мы выбираем путь, полный лишений,
и подвергаем себя всевозможным опасностям долгого плавания,
потому что верим в то, что открываем людям истинного бога.
Что вы делаете?
Ты христианка?
Говорят, христиане едят младенцев. Ты тоже их ешь?
– Отпустите ее! – Ишь ты...
Эге, да ты красавица! Стой, не убегай!
– Мужлан! Руки прочь! – Ну что еще?
Фроис пишет, что некий солдат
забавы ради сорвал со знатной девушки покрывало.
Нобунага случайно увидел это и тут же на месте отрубил ему голову.
Голова пехотинца
с недоуменным видом взлетела в весеннее небо.
Десять слитков серебра.
Христианский священник намерен поднести их мне в дар?
Осмелюсь заметить, падре живет бедно.
Эти вещи привезены из далекой страны, и больше ему нечего подарить.
Вернуть подарки было бы невежливо.
Вада Корэмаса
Ведь он принес их в знак дружбы.
Я тоже от своего лица прошу вас принять
все подношения от падре.
– Корэмаса... – Да?
Я не могу принять деньги.
Если я возьму деньги
за торговую лицензию с христианского священника,
это может плохо отразиться на наших внешних связях.
Да.
В качестве подарка достаточно европейской шляпы и глобуса.
Я и без того дам ему лицензию.
Подготовь бумагу и отнеси священнику, да спроси его, годится ли.
Я поставлю печать.
Есть.
Падре!
– Вот торговая лицензия. – Да.
"Что касается проживания христиан в Киото,"
"предоставляю им свободу,"
"освобождаю от дорожной пошлины"
"и позволяю им находиться в любой части страны".
"Все препятствия к этому будут устранены".
"Если же кто-либо станет притеснять христиан,"
"он понесет наказание".
О, боже мой!
Боже мой!
В августе 12 года Эйроку (1569),
имея в своем распоряжении ружья и корабли, войска Нобунаги
в походе против клана Китабатакэ в провинции Исэ впервые явили свою мощь.
Скэдза, который доставил из Сакаи оружие и боеприпасы,
был поражен блестящим военным искусством Нобунаги.
– Эй, ты! – Да?
– Я тебя где-то видел? – Да.
В замке Акутагава я обращался к вам с просьбой.
Вот как...
– Ты служишь в доме Имаи? – Да.
– Пушку привез? – Да.
Я вспомнил.
– Ты не надумал стать самураем? – Нет.
– Глупо! – Да...
У меня нет намерения становиться самураем.
Непокорный малый.
– Ты впервые на войне? – Да.
Тогда смотри.
Отныне война будет такой.
Следуя своему плану осады Китабатакэ,
Нобунага перекрыл врагам сухопутные и морские пути снабжения.
13 октября, через 50 дней после начала военных действий,
люди Китабатакэ, умиравшие от голода, сдались.
Еще один род, знаменитый со времен сёгуната Камакура,
исчез в пороховом дыму войны.
13 год Эйроку (1570) 14 апреля
Нобунага потребовал, чтобы Асакура Ёсикагэ,
князь Этидзэна, приехал в Киото на пир,
Замок Нидзё
устроенный 14 апреля 13 года Эйроку
в честь завершения строительства замка Нидзё.
Однако Ёсикагэ проигнорировал Нобунагу.
Пир 14 апреля 13 года Эйроку
проходил в разгар противостояния между новой политической системой Нобунаги
и объединенными силами противников Нобунаги, окружавших его со всех сторон.
За кулисами против созданной Нобунагой системы действовал
еще один человек – сёгун Асикага Ёсиаки.
«Такэду Сингэна из Каи тоже беспокоит моя жалкая участь?»
«Князь Сингэн возмущен до предела коварством Нобунаги,»
«поэтому скоро он приведет войска в столицу».
«Прежде чем Сингэн прибудет в Киото,»
«Нобунага будет уничтожен моими руками».
«Но как же вы собираетесь покарать Нобунагу?»
«Призову войска с севера, из Этидзэна».
«Войска Асакуры Ёсикагэ?»
«В это время монахи из Исияма Хонган-дзи в Сэтцу»
«будут ждать их в лесах с тыла».
«Нобунага будет зажат в клещи с севера и с юга».
«Поистине грандиозный план!»
«Даже этому мужлану Нобунаге»
«придется вспомнить хоть немного о страхе перед сёгуном».
«Дождусь весны и нападу на Асакуру Ёсикагэ».
ЭТИДЗЭН
ОМИ
«В таком случае нужно немедленно вызвать Асаи».
«Нет. Им лучше ничего не знать».
«Осмелюсь заметить,»
«семью Асаи следовало бы поставить в известность».
«Не нужно».
«Асаи связаны с родом Асакура,»
«а вы обменялись с Асаи клятвами в том, что не будете выступать друг против друга».
«Если вы нарушите клятву, ваше имя будет запятнано».
«Усмирение клана Асакура служит делу справедливости».
«Тем не менее,»
«если паче чаяния Асаи пойдут против нас,»
«наши войска будут обречены на верную смерть».
«Нельзя допустить их истребления».
«Пока жив Нагамаса, Асаи не нарушат клятву».
«Нагамаса – муж моей младшей сестры Оити».
«Мы с ним поклялись, объединив силы, завоевать страну».
«Но на этот раз я не прошу его помощи в походе против Асакуры».
«Достаточно, если он просто будет смотреть со стороны».
«Асаи должны понимать, что это единственный путь».
Акэти Мицухидэ
«Князь обдумывает внезапное нападение».
«Следовательно, мы должны обеспечить ему поставки оружия».
«Значит, место назначения – Цуруга в Этидзэне?»
«Получается, выступив из Оцу, войска пройдут через Оми, владения Асаи?»
«Вступив в земли Асаи, они попадут в лагерь союзников».
«Можно идти с гордо поднятой головой».
«Значит, если идти этой дорогой, одних наших наемных солдат будет достаточно?»
«Хорошо. Я пришлю пятьсот ружей и боеприпасы к ним».
«Позвольте узнать, когда князь выступает в поход?»
«Сразу после окончания пира в честь постройки замка Нидзё».
Сакаи, квартал развлечений
А, это ты, Содзи.
До каких пор ты намерен дурью маяться?
Ходят слухи, что сын Имаи помешался.
Сын помешался, дочь увлеклась христианством.
Похоже, единственный, кто сейчас нужен Имаи Сокю, это Ода Нобунага.
Но... Если Нобунага умрет, дому Имаи тоже конец.
– Ты настолько его... – Ненавижу.
– Ненавидишь? – Да, ненавижу.
Почему жители Сакаи больше не испытывают ненависти к Нобунаге?
Сколько он ни потребует дани – десять или тридцать тысяч канов, – всё выплачивают
За обращение с жалобой – казнь.
Разве можно вечно прощать такой произвол?
Куда подевалась гордость жителей Сакаи?
Яманоуэ Содзи
Нобунага – военачальник, который смыслит в торговле.
Наблюдая за его прошлогодними делами, я хорошо это понял.
В марте от выпустил приказ об изъятии из обращения монет низкого качества.
В апреле он разрешил европейцам проповедовать христианство.
В августе поручил господину Сокю серебряные рудники в Икуно.
В октябре отменил заставы между провинциями.
Для воина это на удивление хорошо.
Торговля стала процветать.
Разве не потому, что господин Сокю помогал ему?
Теперь такое время.
Род Имаи берет свое начало от рода Гэндзи из Оми.
В таком случае...
По происхождению ему следовало бы помогать Роккаку Дзётэю.
Отец – хитрый предатель.
Выйдите все.
Отец, вы не ошиблись адресом?
Господа вроде Имаи Сокю не должны бывать в подобных местах.
Завтра утром отправляйся в Этидзэн.
Что вы говорите?
Сегодня князь Нобунага поднял знамя похода против Асакуры Ёсикагэ и направился в Этидзэн.
Отвези в его лагерь пятьсот ружей.
Отвезти ружья Нобунаге?
Слушаюсь. Но... Не слишком ли много чести для меня?
Для меня эта обязанность – чересчур тяжкое бремя.
К тому же мне никогда еще не приходилось командовать обозом.
Прошу вас освободить меня от этого.
Иди и своими глазами посмотри, как воюет Нобунага.
Знатный род Асакура будет уничтожен.
Иди!
Может быть, хоть немного ума наберешься.
Выступаешь на рассвете.
Немедленно иди домой и собирайся.
Это все мои деньги. Пусть хранятся у тебя.
У меня? Почему у меня?
Если я погибну, они достанутся тебе.
Какая щедрость... И куда ты идешь?
Через Оми в Этидзэн, в самую заварушку.
В Этидзэн?
Нужно отвезти ружья в лагерь Киноситы Токитиро, командира в войске Оды.
У дороги бродят восставшие крестьяне и монахи с горы Хиэй.
Моя обязанность – искать дорогу, свободную от засад.
Только что-то у меня на душе неспокойно.
Киносита Токитиро, говоришь?
Самурай, которого я тогда встретил на кухне, стал командиром?
Что ты там бормочешь себе под нос?
Гоэмон, когда вы отправляетесь?
На рассвете. Выходим с первыми лучами солнца.
– Неужели ты... – Встретимся в Этидзэне.
– Зачем тебе туда идти? – Хочу кое-кого повидать и убедиться.
Гоэмон! В дозоре не зевай!
Спятил?
Господин Канэхиса! Где господин Канэхиса?
Не знаете? Не знаете? Господин Канэхиса!
Господин Канэхиса!
Госпо...
У меня к вам просьба. Я служащий Имаи, матрос на "Рюкюмару".
Меня зовут Скэдза.
Прошу вас, пожалуйста, возьмите меня в обоз!
Прошу вас!
Я получил разрешение своего капитана.
– Вот как... – Господин Канэхиса!
Вот ваши командирские знаки отличия.
Военная накидка, большой и малый мечи, опись груза. Пожалуйста, наденьте.
Пусть он наденет.
– Скэдза, надевай. – Что?
Всё командование обозом поручаю тебе.
– Не шутите так! – Какие же это шутки?
Командиром
должен быть тот, кто хочет добраться живым. Этот парень хочет выжить.
Но почему...
Сайто! Вы, наемники, с этого момента подчиняетесь приказам Скэдзы.
– Господин Канэхиса! – Недоволен – прогоню.
Скэдза, тебя тоже.
Если идешь со мной, садись на лошадь и выступай в поход.
С-слушаюсь...
А я поведу лошадь под уздцы.
Эй! Где лошадь?
Подожди.
Сейчас приведу.
Эй!
Будь осторожен. Нельзя дать ему уклониться от своих обязанностей.
Господин Сокю приказал довести его до самого Этидзэна, хотя бы и под угрозой меча.
Ясно.
Вот, это я возвращаю.
– Тебя зовут Скэдза? – Да.
– Ничего не поделаешь. Надевай накидку. – Что?
Пора выступать. Нет времени ждать, пока командир проспится.
Потерпи пока его шутки.
– Но... – Ну что?
– Это только пока он не протрезвеет. – Но...
– Прошу тебя. – Ну...
Эй!
Ну что, давай, садись, почтенный Скэдза.
20 апреля 13 года Эйроку (1570)
Ода Нобунага с войском в 30 000 солдат выступил из Киото
и по берегу озера Бива направился на север.
Обоз Имаи поступил так же.
Эй, эй! Не отвлекайся.
Эй!
Через три дня, 23 апреля,
сёгун Ёсиаки изменил девиз правления с Эйроку на Гэнки.
Тем самым он бросил вызов растущему могуществу Нобунаги
и начал войну, которую назовут смутой эпохи Гэнки.
ЗОЛОТЫЕ ДНИ Конец 4 части Перевод с японского morgenstern3