Я хочу чтобы вы выглядели прилично.
Вы ещё не готовы? Мы сильно опаздываем!
- Папа! - Что? - Браслет! - Твой?
Ты ведь ещё маленький, чтобы носить его. Что это?
Заколка для волос?
Тебе не стоит пускать Джованни гулять с заколкой, ты так не считаешь?
- Но иначе его волосы спадают ему на глаза. - Что за глупости.
Ты выучил стихотворение? Наизусть?
Целиком? Не выставляй нас на посмешише, хорошо?
СТО ШАГОВ
Господи, да вы замолчите наконец? Моя голова уже раскалывается!
Объясни своим детям как вести себя! Они не должны петь в машине.
Ну же, прекратите. Неужели вы не видите, что ваш отец нервничает?
Тебе стоит быть более собранным. Мы всегда опаздываем!
Мы извиняемся! Мы извиняемся что опоздали!
Это подарок моему зятю!
Я хочу поблагодарить дядю Цезара за это замечательное торжество.
Мы очень рады присутствовать здесь вместе с моими сицилийскими друзьями и родственниками.
Я не очень хорошо говорю, извините меня.
Мой паспорт американский, но моё сердце - сицилийское!
За дядю Цезара!
Энтони, мой дорогой Тонуззо, ты такой красивый и сильный,
и ты выглядишь очень по-американски,
но я до сих пор помню, как, будучи ребёнком, ты приносил воду
мне и своему отцу сюда, в виноградники,
когда больше всего после работы мы хотели именно её.
Тогда мы были бедны. У нас ничего не было.
Твой отец уехал далеко, на поиски удачи.
Но сегодня всё это принадлежат нам.
Всё, что мы сделали своим трудом, всё что мы понемногу приобретали.
Зять! Почему мы должны говорить о таких грустных вещах
в такой прекрасный день, как этот?
Если вы все согласны, я хотел бы произнести тост за свободу и труд,
потому что они дали нам всё, что мы имеем.
Мы больше никогда не будем бедствовать, никогда!
Браво!
И я хочу ещё сказать кое-что нашему кузену Энтони:
мы так рады, что ты женился на на американке,
а на женщине из нашего края, потому что, как говорится в пословице:
"Лучше жениться на мулатке, чем на негритянке"!
Давайте выпьем за Козиму, столь прекрасную,
чтобы она подарила нам много детей, как мальчиков, так и девочек!
- И ещё. - Достаточно!
- Сколько всего ты ещё хочешь нам сказать?! - Хватит, этого достаточно!
- Хорошо, я замолкаю! Давайте лучше послушаем твоего сына, Пеппино.
- Где ты, Пеппино? Ты хотел что-то сказать? - Стихотворение!
Иди сюда, забирайся на стул.
Дорогие Энтони и Козима,
моя семья дарит вам это стихотворение,
дабы вы не забывали наш язык и нашу землю.
- Чтобы вы не забыли итальянский! - Помолчи!
Всегда был мил мне этот холм пустынный
И изгородь, отнявшая у взгляда Большую часть по краю горизонта.
Но, сидя здесь и глядя вдаль, пространства
Бескрайние за ними, и молчанье Неведомое, и покой глубокий
Я представляю в мыслях; оттого Почти в испуге сердце. И когда
Услышу ветерка в деревьях шелест,
Я с этим шумом сравниваю то Молчанье бесконечное: и вечность,
И умершие года времена,
И нынешнее, звучное, живое,
Приходят мне на ум. И среди этой
Безмерности все мысли исчезают, И сладостно тонуть мне в этом море.
Тут у нас остались ещё некоторые из машин.
Это хлам со времён Второй Мировой.
Сегодня мы зальём масла в эти жестянки!
Масло в жестянки? Я предпочитаю держать его в глиняных кувшинах.
Дядя Гаспаро, ты так старомоден!
Если всё было бы по-твоему, мы всё ещё были бы в Каменном Веке!
Сегодня сельское хозяйство должно использовать промышленные системы!
А что насчёт денег, которые на это потребуются?
Мы получим их от Администрации Области.
- Они все сволочи! - Ну что ты, дядя Гаспаро!
У нас уже давно не монархия, мы живём в республике, при демократии!
Эта машина выглядит так здорово!
Семьдесят пять лошадиных сил - это больше, чем в старой "Джульетте"!
И где же все эти лошади спрятались? Ими даже и не пахнет!
Пахнет!
- Когда мне будет восемнадцать, я её заполучу. - Нет, она будет моя.
Ты никогда на неё не накопишь!
Когда дядя Цезар купит новую, я попрошу его отдать эту мне.
Зачем?
Ты даже водить не умеешь!
Пеппино!
Иди сюда.
Осторожнее, или ты раздавишь моё хозяйство.
Дави на газ! Давай распугаем всех этих женщин!
И этих стариков!
Давай! И толстопузого Председателя!
Нет, давай лучше к Тано, погляди на него!
Хочешь задавить Тано? Ты его больше не любишь?
Убери руки.
"Я хочу быть сказочно богатым и всем об этом хвастать."
"Дюжину зданий и табун лошадей, чтобы пасся у меня за спиной."
"И попугая, чтобы по ушам шастать, чтоб был всегда со мной!"
- Твой сын очень умный. - Весь в отца!
После пяти минут за рулём он уже знал как водить!
И он сразу понял, кого нужно давить!
Не так ли, Тано? Ты ведь хотел показать своё мужество, не так ли?
- Ты даже с ребёнком поиграться не можешь. - Дорогой, ну хватит!
- Сколько лет "Джульетте"? - Почему ты спрашиваешь? Тоже хочешь её заполучить?
Я? "Джульетту"?!
Говорят, Барберас купил "Мерседес".
- Откуда ты знаешь? - Оттуда. Все знают.
Ты водишься с этими проклятыми палермитанами?
Мерседес? Они, должно быть, остались теперь без штанов!
С голой задницей!
Сядьте поближе, я хочу сделать хорошую фотографию.
- Нет! Нет! - Мы не хотим фотографироваться сейчас!
Пеппино, ты где?
Я хочу чтобы мой шофёр стоял рядом со мной. Пропустите его!
Сделай так, чтобы все попали в кадр, хорошо?
Мы снова собрались на площади, чтобы осудить...
Ты что, волчок? Всё крутишься и крутишься...
...то, что делается за счёт простых горожан!
- Что это за шум? - Это Стефано Венути, художник.
- Он всё о том же... - А о чём он сокрушается?
- Об аэропорте! - Здесь есть табуретка? - Да.
Вынесите её. Пеппино, ты прекратишь?
Пойдём. Пойдём подыграем коммунистам!
- А как же ваша борода? - Подождёт.
Кому нужен был этот аэропорт?
"Алиталии"? Воздушным Силам?
Нет! Никому не нужен был аэропорт здесь, в Пунта Раизи!
Просто поднимите глаза и поймёте почему:
горы здесь слишком высокие, и самолёты запросто могут о них разбиться!
Единственная настоящая цель была в том, чтобы купить ваши земли за бесценок,
а затем продать их людям из аэропорта,
выручив при этом на несколько порядков больше денег!
Но я не к ним обращаюсь.
У них не хватает чести даже чтобы сделать вид, что они слушают.
Я обращаюсь к тебе. Да, к тебе.
Мне нравится твоё лицо: оно чистое, и у тебя живые глаза,
умные.
Ты, возможно, думаешь, что постройка улицы, больницы или аэропорта
это хорошее дело, которое может быть полезным для всех.
Но я хочу сказать тебе, что они строят только для того, чтобы воровать!
Они просто делают на этом деньги!
Давайте, хлопайте, но это то, что и происходит на самом деле!
Но вам и этого мало!
Вам нужно проложить ещё полосу, нужно ещё хорошего цемента,
и прочих теневых сделок с управляющими, с Областью, или даже с самим Всевышним!
Это то, что называется прогрессом, мой дорогой друг,
и благодаря ему у нас есть новые рабочие места, дома и туристы!
Разве это не хорошо для Чинизи? Почему сицилийцы должны оставаться пещерными людьми?
Где все эти новые рабочие места? У вас и ваших дружков-мафиози!
И где же все эти мафиози?
Вы ничего не делаете, а только говорите о Мафии!
Где Мафия? Где?
В любом случае, хочу чтобы вы знали, что я против строительства новой полосы.
Я даже сказал Администрации, что это плохая затея.
Слишком много цемента, слишком много машин, слишком много шума...
Вы можете быть против, дорогой Цезар Манзелла,
но остальные уже всё решили за вас.
Какие ещё "остальные"? Не может быть никакой сделки без меня!
Давай, поторопись, мы опаздываем!
Что за идиот! Иди, позови его, давай!
Ну же, просыпайся!
Вы где? Отгоните машину!
Громче! Кричи громче!
Вы где? Уберите машину с дороги!
Иди, посмотри, может она не заперта.
- Ключи в замке. - Ну же, мы почти опоздали!
Здесь никого нет.
...ныне и в час смерти нашей. Аминь.
Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою;
благословенна Ты между женами,
и благословен плод чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия...
Он всегда был рад помочь людям.
Он был такой интеллигентный...
...благодати полная! Господь с Тобою;
благословенна Ты между женами,
и благословен плод чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных,
ныне и в час смерти нашей. Аминь.
Радуйся, Мария, благодати полная! Господь с Тобою;
благословенна Ты между женами,
и благословен плод чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных,
ныне и в час смерти нашей. Аминь.
- Ты внутри, весь в маленьких кусочках... - Тебе нужно отдохнуть.
Твой меленький ротик...
Хочешь глоток кофе, из моего рта в твой?
Взгляните! Администрация Области...
Кузен Энтони не успел сделать этого, потому что он пропустил самолёт...
ныне и в час смерти нашей. Аминь.
Моя милая маленькая головка...
благословенна Ты между женами,
и благословен плод чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне...
Мам? Люди знают кто убил дядю Цезара...
- Они на нас тоже обозлятся? - Нет. Почему они должны?
Мы не сделали ничего плохого.
Мам, ты знаешь кто сделал это?
Нет.
А папа?
Он тоже.
Мам.
Каково это, умереть такой смертью?
Просто. Всё происходит слишком быстро.
- Стефано Венути? Художник? - Да, а что?
- Сколько будет стоить портрет? - А кого мне нужно нарисовать?
Можно мне войти?
Конечно.
Входи.
Ты юный Импастато, Пеппино.
Возьми стул.
Садись.
Сядь здесь.
Ты хочешь чтобы я нарисовал его?
Извини, но я не могу.
Вы убили моего дядю?
- О чём таком ты говоришь? - Вы коммунист.
- Коммунисты нас ненавидят! - Кто вбил тебе это в голову?
Тогда кто это был?
Такие, как он.
Люди, которые хотели занять его место.
Это правда что вы были друзьями? Что вы сидели в тюрьме вместе?
Да, много лет назад. Муссолини нас посадил.
Твоего дядю за то, что он был мафиози, меня - за то, что я был коммунист.
Но мы никогда не были друзьями. Мы не могли ими быть.
Тогда почему вы отказываетесь нарисовать его?
Лицо подобно ландшафту: это может быть сад, может быть лес
или пустошь, где ничего не растёт.
Я рисую только ландшафты, которым мне нравятся.
В таком случае, каким ландшафтом может быть вот он?
Рекой, рекой в разливе. Это товарищ Маяковский.
- Серьёзно? - Это длинная история...
Расскажите!
Пеппино, пойдём, друг.
Только не перестарайтесь, хорошо?
Товарищи, слушайте внимательно, но без реакции на сказанное!
Будьте осторожнее с вашими знамёнами!
Судебный пристав!
После указа об изъятии земли для общественных нужд,
в согласии со статьёй сорок восемь, параграфы два и три...
Нет третьей полосе!
...согласно заявлению региональных властей,
после того, как было достигнута договорённость о компенсации,
как заверено комитетом, следует незамедлительно очистить территорию
от зданий, расположенных на ней,
до, в крайнем случае, десяти часов утра третьего марта,
и дать полиции указание привести приказ в исполнение.
Товарищи, послушайте меня!
Я хочу сказать вам кое-что.
Сегодня мы потеряны, мы поражены, и не отрицаем это.
Но мы показали им, что мы все вместе, неразделимы,
и что мы не боимся полиции!
Товарищ Венути, раз уж мы все вместе,
нам стоит подумать, что мы можем вынести из этого поражения.
Для начала нам нужно определиться, кто наш друг, а кто - враг.
- Что ты хочешь сказать? - Если Партия обещала поддержать нас,
прислать рабочих из Палермо, но ни один не показался,
это значит, что Партии наплевать на нас!
- Где Партия? - Отцепись от меня!
Они продали нашу землю!
Где будут жить мои дети?
Обвинения бесполезны. Давайте успокоимся и попытаемся объясниться.
- Подождите, можно я тоже скажу кое-что? - Конечно, давай!
Это так глупо, что мы должны отдуваться за кого-то!
Мы должны обсудить то, что произошло.
Может быть, это бесполезная борьба?
Может, Партия продала нас за пару рабочих мест в аэропорту?
Кто ты такой?! Какого чёрта ты объясняешь нам, что мы должны думать?
Ты сын Импастато и племянник Цезара Манзелла!
И что из этого? Здесь мы все равны.
Кто ты? Друг мафиози?
Довольно! Замолчите! Это не пивная, ясно?
Импастато Джузеппе, Импастато Джузеппе! На выход.
Ты напугал меня до смерти.
Кто сказал "мафиози"? Ты?
Я знаю твоё имя. Я знаю кто ты и где ты живёшь.
- Уходите! - Не кипятитесь... - Уходите!
Проваливайте!
Их было трое или четверо.
Они зашли в пиццерию и, даже не поздоровавшись,
принялись называть моего сына коммунистом,
крёстным сыном Стефано Венути.
Потом они начали кричать, обзывать его.
Я сказал им: "Как вы смеете?"
"Вы не знаете ничего о Пеппино."
- "Пеппино образованный парень!" - С твоим сыном всё в порядке.
Он очень импульсивный, порой опрометчивый.
- Он всегда говорит что думает. - Но я сказал им.
"Вы не имеете права говорить подобное о моём сыне."
"Только мне дозволено учить его манерам."
Но я хочу сказать тебе кое-что, Феличия:
если он и в самом деле связался с коммунистами, я его убью.
- Что такое ты говоришь? - Я сказал, я переломаю ему кости.
- Он ещё молод. - Я говорю тебе, я убью его.
- Подожди пока он немного подрастёт. Он изменится. - Я надеюсь.
МАФИЯ: КУЧА ДЕРЬМА
Ну, что ты думаешь?
И чего ты думаешь сможешь этим добиться?
Это не имеет отношения к Партии. Мы просто хотим воспользоваться твоей копировальной машиной.
Это просто детскость и тщеславная провокация!
- Почему, разве это всё не правда? - Ты думаешь, я не знаю?
Мы понимаем что ты всё знаешь. Просто мы устали ждать.
- Мы должны что-то сделать! - Правильно, но это - перебор!
Люди и вовсе будут бояться покупать такую газету!
Я тебя не понимаю. У нас есть голоса Чинизи!
Ты и в самом деле думаешь, что их достаточно, чтобы говорить правду?
Их будет ещё меньше, если мы этого не сделаем!
Дорогой мой, ты говоришь с человеком, который никогда не замолкает!
Забирайте это и проваливайте.
Стефано, почему этот офис пуст?
Тебя не удивляет, что молодёжь больше не приходит?
"Вы не можете этого сделать", "Это авантюризм",
"Люди не готовы".
Товарищ здесь может лишь отчаяться и почувствовать себя поражённым.
Замолчи, ты говоришь чушь!
Дисциплина, порядок... Это всё было достигнуто в Риме, в Палермо.
Когда же наступит пора и нам принимать решения?
- Это не доведёт до добра. - Пойдём, Пеппино.
Стефано, то стихотворение Маяковского, твоё любимое:
"Не закрывайся в комнатах, Партия"
"Будь другом уличных людей."
Не могли бы вы выключить эту машину?
- Вы напечатали эту газету? - Да, я.
- У вас ещё остались экземпляры? - Да, остались. - Могу я их забрать?
- Посмотрите, как здорово они выглядят! - Да, они прекрасны.
Когда придут ребята,
скажите им, что эту газету больше напечатать нельзя, хорошо?
- Здравствуйте. - Дайте мне эту газету. - Какую?
Вы знаете какую.
Эту? "Социалистическую мысль"?
Я куплю все копии, что у вас имеются.
Сколько это будет стоить?
Раз, два, три, четыре, пять,
шесть, семь, восемь, девять, десять. Две тысячи лир.
Спасибо.
- До свидания. - До свидания.
Атмосфера в университетах всё ещё очень напряжена:
многие университеты по-прежнему заняты бунтующими студентами.
Самые ужасные случаи имели место в Милане и Риме.
В последнем студенты добрались до факультета Архитектуры...
Что это?!
- Это газета. - Газета? А что насчёт подписи?
"Джузеппе Импастато", что это значит?
Что, этому идиоту Венути не хватило мужества подписаться самому?
- Он тут не при чём. Это была моя идея. - Что, правда?
Хорошо! Что же ты тут пишешь? "Мафия - это куча дерьма"!
"Мафия - это куча дерьма"!
И как мне после этого на улицу выходить?
- Никто не читает эту газету, я скупила все копии! - Я тебя не спрашивал!
Какого черта, почему ты не хочешь просто закончить университет?
Ты хочешь убраться из этого дрянного места? Я помогу тебе.
Я могу найти тебе работу далеко отсюда, в Палермо.
Но пообещай, что ты выбросишь Мафию из своей головы.
Конечно, ведь стоит только подумать о Мафии, и все уже тут как тут, к вашим услугам.
- Кто "все"? - Ты и твои друзья.
Ты мнишь себя непререкаемым авторитетом, но затем появляется Баттагги...
...и вы все тут же ложите в штаны. - Замолчи!
Ты забыл, как они зовут Бадаламенти?
- "Баттагги", словно звон колокольчиков на шеях коров. - Я сказал тебе заткнуться.
Послушные коровы, правильно? Свиньи, коровы, молодые и свежие телята.
Я встретил Дона Тано. "Почём сегодня мясо?"
"У вас есть мясо коммунистов?"
"У меня есть что-то особенное для вас, мистер Импастато: ваш сын!"
- "Как вам его приготовить?" - Ты говоришь гадости.
Ты совершенно бесчувственнен.
Неужели ты не понимаешь, что если будешь и дальше так говорить, то они тебя убьют?
И что ты сделаешь, если они убьют меня?
Пеппино.
Давай, заходи, сейчас же. Хорошо?
- Братишка! Ты же знаешь, какой наш отец! - Нет, и какой же?
Он... старомоден, но он не плохой человек.
Да, он не плохой, просто старомодный.
Но отец не плохой человек.
- Ты ходил в школу, ты умеешь считать? - Что ты имеешь в виду?
- Ты знаешь, раз, два, три, четыре... - Разумеется я умею.
- Ты можешь идти? - Конечно я могу идти!
- А ты можешь идти и считать одновременно? - Думаю что могу.
Хорошо, тогда иди и считай.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.
- Куда мы идём? - Давай, иди и считай!
...девяносто семь, девяносто восемь, девяносто девять, сто.
- Ты знаешь кто живёт здесь? - Успокойся, идём обратно. - Тано!
- Не кричи! - Он живёт в ста шагах от нашего дома.
Мы все живём на одной улице, ходим в одни и те же кафе
мы закончим тем, что будем выглядеть одинаково!
- "Давайте поприветствуем Тано!" - "Рад видеть тебя, Пеппино, и тебя, Джованни."
Но они - хозяева Чинизи.
И мой отец, Луиджи Импастато, лижет ему задницу, как и все остальные!
Он не старомоден, он просто обычный мафиози!
- Он наш отец. - Мой отец! Моя семья!
Мой город! К чёрту всё это!
Я хочу писать, что Мафия - это куча дерьма!
Я хочу кричать, что мой отец - жополиз!
Мы должны сопротивляться, пока ещё не поздно,
до того, как мы станем похожими на них, до того, как мы станем совсем слепыми!
"Встречающиеся персонажи и факты вымышлены,
но общественная и окружающая реальности, из которых они вышли, реальны."
"КОНЕЦ"
Я хотел бы начать обсуждения с фразы,
которая завершает фильм Роси, "Руки над городом".
Она гласит: "Встречающиеся персонажи и факты вымышлены,
но общественная и окружающая реальности, из которых они вышли, реальны."
Давайте постараемся быть серьёзными. У нас есть целая ночь для веселья.
Извини, Пеппино, я просто проверял звук.
Будучи произведением искусства, фильм не может показать реальность такой, какая она есть на самом деле.
Он реконструирует реальность, наблюдая её с разных точек зрения,
тем самым раскрывая истинное её значение.
Мы можем начать наше обсуждение сейчас.
- Товарищи клуба "Музыка и Культура"... - Ты верно заметил!
"Музыка и Культура": сначала музыка, потом культура.
Товарищи, давайте прервёмся! Да здравствует рок-н-ролл!
Пеппино! Пеппино!
Заходи, потанцуй! Давай, заходи, потанцуй с нами!
- Мне нужно с тобой поговорить. - Позже, давай сейчас танцевать.
- Нет! Мне нужно что-то тебе сказать! - Сейчас? - Да, братишка.
- И что же? - Что-то очень важное.
- Ну же! Ты испортил плёнку? - Нет!
- Ты заставляешь меня тревожиться. - Я тебя напугал?
- Что случилось? - Ничего!
Я просто хочу представить тебя кое-кому.
Феличия, это мой брат, Джузеппе.
- Как твоё имя, я не запомнил? - Феличия. Феличетта.
Как у мамы?
- Так? - Нет! Вот так, я уберу это отсюда.
- Не на одиннадцать! - Тебя так волнует фокус?
Если всё это не настроить, ты ничего не увидишь!
Ты кто? Картье Брессон?
Хорошо, сделай всё как надо. Идёт? Ты надел фильтр?
Это не сигарета! Мы не курим её!
Я имею в виду объектив, ты хочешь его поменять?
Не нужно ничего менять, отстань от меня!
Хорошо.
- Сальво, ты специалист? - Да, я специалист.
Ну, тогда сделай фотографию этой хреновиной.
- Я тебя задел? - Нет.
Ну так сделай!
Знаешь, что я думаю? Этот аэропорт не так уж и плох, в конце концов.
- Что ты говоришь? - Ну, если взглянуть на него отсюда...
Если смотришь на него отсюда, видно, что природа по-прежнему доминирует.
Но это не правда.
Для всего можно найти объяснение, будучи оно однажды созданным.
Подумай о тех домах с окнами из алюминия и без штукатурки.
- Ты слушаешь? - Да!
Люди поселяются в них. Они вешают занавески, ставят герань, телевизор
и, спустя некоторое время, всё выглядит так, будто оно всегда тут было.
Никто не помнит, как оно выглядело раньше.
- Это так просто, уничтожить красоту. - Да, и что?
Что? Вместо политики, социальных интриг
и всего этого дерьма
кто-то должен напоминать людям, что такое красота.
- Учить их распознавать и охранять её. - Красоту?
Конечно. Красота очень важна. Всё остальное выходит из неё.
Что это? Ты влюбился, как и твой брат?
- Это семейная эпидемия? - Думаю о Джованни и Феличетте.
Они так молоды, но они влюблены друг в друга.
Они даже не знают, какой мир большой.
- Ты говоришь как моя бабушка. - Дело в том, что Джованни такой.. простой.
Он встретил эту девушку, привёл её прямо к матери,
ко всем её друзьям, даже мой отец видел её.
- Не вижу ничего плохого в этом. - Я завидую его простоте.
Я никогда не смогу быть таким.
Когда ты встретишь нужную девушку, ты станешь таким же простым.
Не знаю. Возможно.
Слушайте, дамы и господа.
Внемлите, дамы и господа!
Мы начнём с одного очень простого вопроса.
- Какое кратчайшее расстояние между двумя точками? - Прямая линия!
Прямая линия? Быть может, в Стокгольме, в Милане,
или даже в Сиракузе.
Но здесь кратчайшее расстояние между двумя точками - это три кривые!
Одна, две, три!
Они совершенно прекрасны, изгибающиеся кривые поистине невероятны!
У вас есть идея, как мог родиться этот геометрический парадокс?
- У них, конечно, есть! - В тебе всегда столько злобы!
По решению Председателя,
предпочтение было отдано извивающейся дороге.
У них были хорошие причины для этого, разумеется: водителям будет веселее ездить по ней,
и они не будут рисковать заснуть за рулём!
- Председатель, я прав? - Прекрати это, иди на работу.
Я прав или как? Что вы думаете?
Дело в том, что этот участок принадлежит некоторым друзьям!
Друзьям друзей друзей его друзей.
Это, к примеру, Дон Пантофо, прекрасный человек!
А это - Дон Цезар Манзелла, прости его душу Господь,
который устроил великолепное представление со своей взрывающейся машиной.
А здесь - мой отец, Дон Луиджи Импастато.
Это - Дон Заро, кузен очень, очень влиятельного человека... Тано!
Председатель Тано, прекрасный правитель колонии Чинизи!
- Импастато. - Я.
- Вы сейчас же отсюда уберётесь! - Нет, мы не уйдём!
Я сказал, забирайте весь этот хлам и идите по домам!
Наша Конституция дарует нам свободу слова...
Тогда покажи мне разрешение на эксплуатацию общественного места!
- Это не эксплуатация общественного места! - Что ты говоришь?
Думаешь ты единственный, кому есть что сказать?
Проваливайте! Немедленно!
- Ты уверен что это работает? - Конечно работает!
Пару дней назад мы вещали в эфир.
- Выглядит как довоенная! - Что? Это отличная штука, понятно?
- А что насчёт этого? Оно работает? - Да!
Это Technics M51: редкая, отличная вещь.
- Нужно только головку купить. - Тони Брайган, Санто и Джонни,
"Хранитель Маяка"... Это использовали для "Канзониссимы"?
Это очень старые записи. А вообще, какое тебе дело?
- Нам это нужно, чтобы организовать радиостанцию. - В Палермо и по стране.
Да, верно, и на Липарские острова! Этот хлам такой старый!
Сегодня всё, что вам нужно - это передатчик и антенна.
Я хочу, чтобы нас было слышно в Чинизи.
Будет... при ветреной погоде!
Да! И при ветреной, и при солнечной, и при дождливой.
Если они не дают нам собираться, пусть попробуют разогнать радио...
Они не могут схватить воздух!
- Это делается не так! - Ты мне надоел!
- Справа! - Нет! С другой стороны!
Что ты делаешь? Если ты будешь держать его вот так, под дождём, он сломается!
В Сицилии почти не бывает дождя: нам обязательно делать это сегодня?
- Завтра у нас эфир! Включи микрофон! - Я уже промок!
Мокрая собака, счастливая собака... Иди сюда!
- Почему бы тебе не помочь и не подержать вот это? - Нет, я не могу!
- Чёрт! Вот она! - Осторожнее!
Это собака Председателя. Мы здесь, чтобы взять интервью у собаки,
в надежде что она сможет рассказать нам про своего вора. - Вора?
Нет, извиняюсь, я хотел сказать "хозяина"!
Хорошо, давай спросим у неё: что вы можете сказать об этом?
Гав, гав, гав!
Замечательно, чудесно. У нас есть переводчик с собачьего,
Доктор "Трах-Бабах, башмак в зубах"!
Собака Председателя говорит нам, чтобы мы не лезли в чужие дела.
А почему мы не должны? Разве они не лезут в наши, в Зале Мафии?
- Ты хотел сказать в "Зале Города"? - Да, в Зале Мафии в Городе Мафии.
Теперь давайте послушаем национальный гимн Города Мафии!
Теперь очередь самого Председателя.
"Дорогие коллеги, сегодня мы собрались здесь, чтобы утвердить
строительство маленького незапланированного здания прямо напротив аэропорта"
- Насколько высоким оно будет? - Я не знаю, четыре, пять, шесть этажей!
- Это будет как небоскрёб в Чикаго! - Слишком много!
- Самолётам нужно пространство! - Меня это не волнует!
Они будут пролетать как-нибудь иначе, или мы можем построить им замечательный туннель!
- Эй, Луиджи. - Кузен! - Привет.
- Тано хотел бы угостить тебя кофе. - Где? Здесь?
Нет, у него. Сейчас.
- Пожалуйста, будь откровенен: что-то не так? - Нет.
Глядите! Кто это здесь, в центре?
Кто этот человек во главе стола Зала Мафии?
Это Великий Шеф Города Мафии, Восседающий Тано! Ох!
- У него есть свой персональный проект тоже! - Разумеется!
Загородное поместье с домиками и служанками!
- Служанками? - Женщинами, развратницами, шлюхами - много, много шлюх!
И, ко всему прочему, много...
- Ты в порядке, Пеппино? - Я хотел сказать...
- Ты простудился? - О-аин...
- О-аин...? - О-аин, кокаин, лучший, что можно найти...
- И, в добавок, "друзья"... - Что за "друзья"?
Куча друзей, съехавшихся со Штатов,
чтобы привезти кучу денег Дону Тано!
Но что самое главное - это то, как они будут строить усадьбу.
Они построят её на островах, на райской земле,
на деньги Южного Фонда Развития!
- Идиоты! Шесть миллиардов! - Шесть миллиардов!
Шесть миллиардов, все в сумке у Тано, потому что Тано - Властелин Чинизи!
Восседающий Тано, Великий Шеф Города Мафии подписывается!
"...у некоторых руки бывают порой длиннее, чем обе ноги вместе взятые!"
"Пойми, - сказал Санчо, - они не гиганты, они - ветряные мельницы."
- "И то, что выглядит как руки, на самом деле - лопасти." - Луиджи...
"Ветряная мельница не может работать без них."
- "Это понятно, сказал Кихот..." - Пеппино, пойдём, нам нужно поговорить.
Я слушал радио. Очень здорово, в самом деле.
- Ты говорил очень умные... вещи! - Ты с ума сошёл? - Ничего страшного.
Ничего.
В церкви...
когда ты был ещё ребёнком...
на проповеди...
чему они тебя учили?
"Уважай своего отца".
Они говорили тебе: "Уважай своего отца".
Ты уважаешь своего отца?
Скажи мне...
ты уважаешь своего отца?
"Уважай своего отца".
Скажи это.
"Уважай своего отца".
Скажи это!
"Уважай своего отца"!
Ну же, скажи это! "Уважай своего отца"!
- "Уважай своего отца"! - Довольно! Хватит! Прекрати!
Кто там?
- Я тебя разбудила? - Нет, я не спал.
- Не клади это на кровать, она грязная. - Не беспокойся об этом.
"Дилижанс", "До и после 68-го"...
- А что насчёт Пазолини? - Это я тоже нашла.
Ты такой тощий. Тебе стоит есть, а не книги читать!
"Это не Май, этот грязный воздух и сумеречный сад...
...в котором становилось ещё темнее." - Тише, они тебя услышат!
Я прочитаю ещё!
Тихо.
"Тяжело выразить словами сына то,"
"что совершенно чуждо моему сердцу."
"Ты - единственная, кто знает, что всегда творилось в моём сердце..."
- ..."перед любой иной любовью..." - Эти слова прекрасны.
- Ты можешь произнести их тоже. - Нет, я не могу!
- Давай, только попробуй! - Исключено! - Давай, вот здесь, читай.
Попытайся!
"...Поэтому я хочу сказать тебе то, что с ужасом осознал:"
"мои страдания произрастают из твоей доброты."
"Ты незаменима."
"Вот почему жизнь, что ты даровала мне, обречена на одиночество."
"Я не хочу быть одиноким."
"Я ужасно изголодался по любви, любви тела без души."
"Потому что душа моя в тебе, она и есть ты."
"Но ты - моя мама,"
"и для меня твоя любовь - это рабство."
"Команды ещё не вернулись на поле. Напоминаю, Турин ведёт в счёте,"
"мячи забили Сала и Грациани, и сейчас Напле."
"Второй тайм начался две минуты назад."
Друг! Ты смотришь так, будто никогда прежде не видел девушки!
Сегодня я хотел бы поговорить об одной очень важной вещи:
о пристрастии к наркотикам, как тяжёлым, так и лёгким.
Что позволяет нам отделять лёгкие наркотики от тяжёлых,
когда они не вызывают физической зависимости?
...но революция никогда не состоится, если женщин будут призывать к борьбе
на стороне пролетариата, которому нет до них никакого дела.
Женщины будут способны изменить своё настоящее положение лишь тогда,
когда они поймут, что это им даст...
- Привет, можно? - Конечно, входи.
Здравствуйте.
Я Тереза. Кто из вас Пеппино Импастато?
Я!
Ой, ой, ой, держись правее! Италия, не Англия!
Ой, я постоянно забываю!
О, Пеппино, Пеппино, разве это не прекрасно, что нам суждено было встретиться?
- Я чувствовал, что рано или поздно это случится. - Серьёзно?
- Конечно, я знаю всё о вас, ребята, и Радио Аут. - Я рад.
Единственная ваша проблема в том, что вы касаетесь только узкого круга проблем.
Очень много политики... Но это не особо жизненно...
Но это, разумеется, лишь мелочи, вы, ребята, хороши.
- Пеппино, мы можем делать великие вещи вместе. - Что ты имеешь в виду?
Наша коммуна способна дать многое проекту вроде "Радио Аут".
- Говори громче, я тебя не слышу! - Мы можем быть полезными вам.
- Чем? - Я не знаю... Мы можем помочь стать вам менее провинциальными.
Пройдя половину пути по дороге жизни,
Я обнаружил себя в тёмном лесу,
Блуждающего в поисках прямой тропинки.
Ах, тяжело представить такого дикаря, Неотёсанного и сурового, какой вздымался
Прямо посередине поляны!
Это Чинизи, срамное место, которое населяют
Уродливые бедняки с ввалившимися задницами.
"Почему, - спросил я, - это место такое бесчеловечное?"
"Потому что последние тридцать лет
все голосовали за Христианских Демократов!"
Мы прибыли в сердце Города Мафии...
...где обитали все те, чьё дыхание разило
от всех тех задниц, что они лизали.
Мой Учитель сказал мне: "Отвернись, что ты делаешь?"
"Смотри, Вице-Председатель проснулся, теперь ты встретишься с ним из-за шума, который поднял."
Вице-Председатель Города Мафии, что вы делаете здесь?
"Оставь меня в покое, - сказал он печально, - я обречён страдать от тифа."
"Я попытался передвинуть Дворец Спорта, а теперь они говорят мне: так не пойдёт!"
Дон Пеппино Перчиалино,
создатель афёр и гор, тоже был здесь,
и он нюхал кокаин.
Да, похоже, что он втягивал кокаин прямо через нос,
а, нет, подождите, может он мочился, нет, испражнялся,
не могу сказать, кашлял он или стрелял, но он вопил:
"Я всё ещё джентельмен, друг моих друзей и Пантофо,
и я возглявляю сообщество Ecce Homo,
а сейчас в моей заднице артишок."
"Ай! Его шипы колют мне задницу!"
Но чтобы искупить свои грехи, сейчас все молятся.
Давайте, помолитесь, Дон Тано. Вера Дона Восседающего Тано сильна.
Кто знает? Может даже сейчас он молится, чтобы искупить
все грехи, которые он совершил в течение своей жизни,
и мы его простим.
Мы простим его и всех людей из Города Мафии,
Дон Тано, мы прощаем вас!
Феличия,
ты знаешь, что коммунисты ввели практику разводов в Италии?
- Почему ты ей это говоришь? - Почему?
Теперь она может наконец развестись со мной и выйти замуж за своего сына Пеппино.
Пап, оставь Пеппино в покое.
Разве мы здесь кого-то тревожим?
"Кто этот парень, проходящий мимо? Это Пеппино Импастато, Король!"
- Куда ты? - Это меня не касается.
Нет, нет, присядь. Я хочу, чтобы вы все меня выслушали.
Я сыт по горло. Я уезжаю.
- И куда ты собрался ехать? - Этого я тебе не скажу.
- Вот как? И на сколько ты уедешь? - Я не знаю.
На день, на месяц, на год, в любом случае, кому какое дело?
- Почему ты уезжаешь? - Потому что если всё здесь не утрясётся,
я клянусь, что просто продам всё и уйду.
- И больше не вернусь, никогда. - Правильно!
- И кто будет заботиться о твоей семье? - Ты!
Поучи своих детей манерам. Поучи их!
Поучи своих детей манерам!
Затем...
Когда я туда доберусь...
Я возьму такси... Конечно, мне нужно будет взять такси.
Я надеюсь, что водитель будет не чернокожий...
Надеюсь, это будет итальянец...
Кому я там буду нужен?
О, Яко, Яко, смотри!
Это парень, что продаёт рисовые пироги!
Яко, возьми мне два кусочка!
- Они очень горячие. - То, что надо. Спасибо.
Пятнадцать долларов! Пятнадцать! Пятнадцать долларов!
Луиджи, тебе нужно было привезти своего сына сюда.
Раз ему нравится радио, мы найдём ему работу на радио.
Здесь достаточно радиостанций, транслирующих итальянскую музыку.
Ему нравится журналистика? У нас много друзей-журналистов.
Но тогда ему пришлось бы приехать и остаться жить здесь, в Америке!
По крайней мере, он перестал бы водиться с теми людьми.
Здесь нет коммунистов, разве я не прав, Козима?
Луиджи, не переживай. Я помню Пеппино, когда он был ещё ребёнком
и громко читал те стихи. Он был славным малым.
Дядя Цезар постоянно говорил, что он был лучшим в семье.
- Принеси подарок. - Матильда, пожалуйста!
У меня есть кое-что для Тано.
Принеси пакет из моей спальни.
Когда вернёшься в Чинизи, приподнеси этот подарок Тано и скажи ему:
"Это от моего кузена Энтони, из Штатов".
Он поймёт.
Вот.
Спасибо.
Луиджи, не переживай. В Чинизи нет плохих людей.
С Пеппино будет всё в порядке.
К тому же, помни, что Тано - это человек, с которым всегда можно договориться.
Всё наладилось с тех пор, как он стал Главой.
Я хотела бы чтобы здесь было побольше людей вроде него.
Вот что я тебе скажу:
прежде чем даже дотронуться до Пеппино, им придётся убить меня.
Убить? Что такое ты говоришь?
Вы с ним всё обсудите и договоритесь. Мы ведь не животные, разве не так?
Предубеждения и ограничение желаний - это то, на чём зиждется власть.
Сексуальные табу - это оружие, которое используют буржуа против молодёжи
с тем, чтобы держать их в рамках своих планов.
Чего буржуазия не приемлет, так это нарушения их планов,
потому что это будет самая настоящая революция.
Мы пользуемся Радио Аут, чтобы провести нашу акцию:
освобождение тела.
Пятнадцатого августа мы выйдем голыми на пляж Чинизи.
Этим мы символически покажем наше желание бороться
за наше личное пространство, включая наше тело и нашу сексуальность.
И, поскольку мы не моралисты, мы назовём нашу операцию:
дикие задницы!
Пожалуйста, назад!
Дамы, пожалуйста, встаньте здесь, это опасно, стоять там!
Пожалуйста, если кто-нибудь упадёт и разобьётся, отвечать придётся нам!
Давайте, отойдите, все!
Импастато! Импастато?
Ты видел своих друзей?
- Почему бы тебе не спуститься к ним? - Чтобы вы смогли меня арестовать?
Ах, какой ты серьёзный! Мне было сказано не трогать их.
В конце концов, они никого не задевают.
- Если честно, я не имею совершенно ничего против этих "голых задниц". - Хорошо.
Тогда почему бы вам не снять ваши штаны тоже?
Издеваешься, значит? Дай мне свои документы.
У меня нет прав.
Прочь!
- Они в самом деле были голые? - Да, полностью!
Проблема в том, что ты никогда не читал Маркузе:
ты не можешь этого понять!
Почему ты не пошёл и не показал свою дикую задницу?
- Что ты хочешь сказать?! - Ты ханжа!
Пеппино, тебе нужно уходить: твой отец здесь.
Они обычно бывают во время, это странно...
- Не переживай, я позабочусь об этом. - Луиджи!
- Какой приятный сюрприз! Когда ты вернулся? - Только что.
Я хотел поздароваться. Мне сказали, что ты здесь.
Иногда нужно проверять лично, как идут дела в бизнесе.
Как они говорят: "Забота хозяина делает корову толще".
Если я не буду проверять их, мои ребята будут делать ужасный сыр.
- Можно мне поздароваться с моим кузеном? - Разумеется! - С возвращением!
- Я рад, что ты вернулся. - Как ты, Тано?
Да что я. Ты ведь был в Америке.
- Расскажи мне о ней! - Рассказать об Америке? Ты шутишь?
Ты здесь знаменит, все тебя любят.
Да, я знаю, слава Богу, что Тано все любят.
На самом деле, у меня даже есть подарок тебе. Это от Энтони.
- Помнишь его? Сына Пеппуччио? - Конечно помню.
Браслет? Браслет!
Тано с браслетом! Я простой человек.
Энтони носит его, потому что он общается с важными людьми.
Скажи, Луиджи. Если я отдам этот браслет Паолино,
твой американский кузен не обидится?
Ну, знаешь, это подарок.
Расскажи мне: у тебя всё в порядке дома?
- Ты уже встречался с своим сыном? - Пеппино?
Разве ты не знаешь, что я выгнал его?
- Пока ты был в Америке, Пеппино возвращался домой. - Что?
Ничего страшного, она ведь женщина.
В конце концов, она - его мать! Луиджи...
Я очень не хочу, чтобы ты шёл домой и ругался со своей женой.
- Пообещай мне. - Нет, я пообещаю что отправлю его в Америку.
- Я говорил с моим кузеном. Он поедет в Америку. - Не переживай.
Они утихомирились. Они сменили приоритеты. Теперь они поют:
"Давайте пойдём на пляж и покажем наши белые задницы!"
- Ну же, Пеппино! - Ты что, с ума сошёл, или что? - Давай!
Открой, это же мы!
Ваш друг Пеппино ведёт себя как фашист.
Эй, волосатый, что ты вообще знаешь о Пеппино?
Всё что я знаю, это что он - грёбаный сталинист, так же как и все вы.
- Да что ты? Пошёл к чёрту! - Думаешь, вам всё дозволено?
Грёбаные сталинисты! Сталинисты, куски дерьма! Будьте вы прокляты!
Если вы нас слушали,
вы должны были заметить, что многие вещи изменились.
Теперь мы говорим о разных вещах.
Посредством Радио Аут мы пытались привить ценности,
в основе которых - свободолюбивое поведение.
Мы были увлечены идеей "возвращения нам прав на наши тела".
Кто не считает, что мы не должны подавлять свою сексуальность?
Мы любим наших товарищей из Милана, Болоньи или даже Индии.
Немецкие и английские девушки в самом деле прекрасны.
Они заставят вас бросить всё и уехать с ними.
Но это не Париж, не Беркли, не Вудсток, не Уайт.
Это Чинизи, это Сицилия.
Они только и ждут, что мы сдадимся
и они снова начнут управлять нашими старыми тихими жизнями.
Причина, по которой я затеял всё это с радио, была в том, что я хотел привлечь ваше внимание.
Но одному мне это не под силу: мы все должны продолжить информировать
и говорить правду. Но мы не должны обманываться и насчёт наших возможностей.
Достаточно этой серьёзной фигни. Давайте послушаем музыку.
Я хотел бы поблагодарить всех тех, кому хватило терпения выслушать меня.
Пеппино.
- А, это ты. - А кто ты думал это?
- Я думал, может... - Кто? - Не важно.
- Говори. - Я слушал тебя.
Знаешь, я согласен почти со всем, что ты сказал.
Но ты не можешь просто делать всё по-своему.
Ты не можешь просто закрыться на радио... Оно не твоё.
Иногда, если ты хочешь быть услышанным, ты должен кричать.
Это не так. Если ты будешь кричать, люди подумают, что ты расстроен и обеспокоен.
Они не будут тебя слушать, они тебя не услышат.
Как прошла твоя поездка в Америку?
Она была длинной...
но мне понравилось.
Американские кузены в порядке?
У них всё прекрасно.
Мой кузен Энтони...
Он сказал мне, что, если ты хочешь, ты можешь уехать жить и работать к ним.
С твоим радио и всем прочим.
Радио?
- С твоей радиостанцией, он так сказал. - В Америку? - Да.
Ты не хочешь прокатиться?
Ты же знаешь, я предпочитаю прогулки.
Я пойду, прогуляюсь, пройдусь пешком.
Тогда спокойной ночи, пап.
Спокойной ночи.
"Какая она, Америка?" "Она прекрасная."
"Как поживают твои кузены?" "А, замечательно."
Какого чёрта! Почему никто не спросит меня, как я поживаю?
Спроси меня! Давай же, спроси! "Зачем ты поехал в Америку?"
"Ты хочешь проехаться?" Да.
Хорошо, и куда мы должны были поехать?
Ты хотел мне что-то сказать? "Нет, ничего!"
Но... когда ты был ребёнком, ты разговаривал со своим папой.
Ты помнишь стихотворение?
"Сладостно..." Как дальше? "Тонуть в море..."
Но сейчас... Не переживай обо мне.
Я разберусь. Я найду выход.
Я уверен в этом.
Для Луиджи Импастато не проблема найти выход.
Пожалуйста, вы меня не подбросите?
Семья скорбит о преждевременной смерти любимого человека.
...да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный дай нам на сей день;
и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь.
Извините. Дорое утро.
Ты не можешь поступать с ними так!
Ты должен уважать своего отца и его друзей.
Ты не можешь быть в стороне ото всех!
Извините, я не понимаю английский, я забыл его.
- Тогда давай говорить по-итальянски! - Энтони.
- Пеппино, можно тебя на пару слов? - Зачем?
Ты не должен поступать так, ты не должен оскорблять их.
- Я не желаю видеть их! - Ты втяную свою семью в проблемы.
И теперь, когда твоего отца больше нет, некому защищать тебя.
О чём вы говорите?
Почему, ты думаешь, они никогда тебя не трогали? Потому что они боятся?
Теперь тебе нужно быть очень осторожным!
- Что это? - Папины бумаги.
На самом деле, это мои журналы.
Ты же знаешь, он любил всё хранить.
Я имею в виду мои статьи, мои листовки...
Ты помнишь это?
"Мафия - это куча дерьма!", "Мафия - это куча дерьма!"
Не могу поверить, что он в самом деле всё это хранил.
- Прочтёшь это? - А ты уже разучился читать?
Нет, возраст отнял у меня зрение. Ты прочитаешь?
"Я хочу завязать и с политикой, и с жизнью."
- Это написал ты? - Да, пару лет назад.
Кто знает, о чём я тогда думал!
Может, тебе и в самом деле стоит завязать с политикой.
Что?
Тебе нравится провоцировать людей?
Тебе нравится втягивать других в неприятности?
Какого чёрта ты несёшь?
Это были похороны нашего отца.
Ты просто превратил это в склоку,
ты умудрился позлить их даже здесь.
Хочешь вести себя как герой? Как мученик?
Святая Розалия! Чтобы мы могли прийти на твои похороны тоже?
- Эй, ты зашёл слишком далеко! - Ты думаешь о других людях?
О том, что они чувствуют? Думаешь, им нравится смотреть на то,
как ты роешь яму самому себе?
Пока ты геройствуешь, задумываешься о тех,
кто рвёт свою жопу у тебя дома?
"Джованни, сделай то"! "Джованни, сделай это"!
"Джованни, помоги своему отцу". "Джованни, поддержи свою маму".
Думаешь, это так просто и весело?
- Ты прав, но успокойся сейчас же. - Каждый может вести себя как герой!
- Тано - мафиози! - Какого чёрта ты делаешь?
Я тоже могу быть героем!
Я тоже могу! Тоже могу!
Мама переночует пару дней где-нибудь в другом месте.
Может, у тёти.
Нам нужно будет позаботиться о папиных вещах, это будет слишком болезненно для неё.
Обсудим это завтра.
- Закрыто! - Траур!
По преждевременной кончине любимого человека...
- ...его сыновей и жены скорбим... - Прекрати!
Я знаю, что вы в трауре. Но я хотел бы кофе.
Что ж, думаю, я смогу приготовить его и сам.
Кто-то же должен уметь всё, даже приготовить кофе.
Я могу приготовить кофе без проблем. Я могу всё.
Если бы вы только знали, как много раз в моей жизни я чувствовал себя одиноким.
Сегодня...
Я собирался пойти на кладбище...
почтить своего друга, который более не с нами.
Вместо этого, я решил пойти за город, чтобы разобраться в себе. Я подумал:
"Как получилось так, что Тано не может почтить своего друга Импастато?"
Более того, я попытался уяснить, почему они не хотят видеть Тано
на похоронах его друга Луиджи Импастато.
Почему?
Может быть, из-за этой вещи, что у меня в кармане:
"Восседающий Тано, специалист по контрабанде оружия и героина."
Вот почему он им противен.
Как он может почтить память своего друга,
если это то, что они думают на его счёт?
"Восседающий Тано, специалист по контрабанде оружия и героина."
Поэтому я удивился:
разве Тано управляет всеми поставками наркотиков через Пунта Раизи?
Разве все заводы, спрятанные в местности Пунта Раизи
принадлежат Тано?
В таком случае, этот Тано, должно быть, монстр.
Он - Дьявол, воплощение жестокости; Тано ужасен!
Ужасен.
Кто сказал это?
Более того, как мог он это сказать?
Он видел, как Тано всё это делал? Нет, не видел.
Он когда-либо видел Тано, перевозящего наркотики? Нет.
Видел ли как он перерабатывает
и привозит их в Америку? Нет.
Тем не менее, он об этом говорит.
Пока я был за городом,
я думал о моём друге Луиджи и этих двух малых.
Когда он пришёл ко мне в слезах со словами: "Тано, помоги мне найти работу."
"Тано, помоги мне найти еду."
Что сделал Тано Бадаламенти?
Он побеспокоил других своих друзей и сказал им:
"Вы должны найти Луиджи работу: у него появилась семья."
Луиджи начал работать и зарабатывать свои деньги.
Он купил эту замечательную пиццерию и отправил своих детей в школу,
чтобы им потом не пришлось страдать подобно ему.
Чтобы они научились не прогибаться, как когда-то прогнулся он.
И всё это благодаря Тано,
Восседающему Тано, специалисту по контрабанде оружия и героина.
Вы угостили меня кофе,
и теперь мы расстаёмся с взаимной благодарностью и уважением.
Я прекрасно знаю, как тяжело быть хорошим: это только пробуждает в людях ненависть.
Это закон природы.
Но вам больше не нужно меня ненавидеть: эта чашка кофе всё исправляет.
Если ты хочешь продолжать меня ненавидеть, Пеппино, пожалуйста.
Ты такой беспомощный, что попросту забавляешь Тано.
Твои выпады до меня даже не доходят, потому что ты даже не существуешь.
Ты - ничто, смешанное с никем.
Тебе даже не нужно беспокоиться, потому что Тано присмотрит за тобой.
Только благодаря Тано вы можете продолжать реветь, подобно ослам...
подобно ослам.
...драматические, невероятные новости:
Президент Партии Христианской Демократии, Альдо Моро,
был похищен недавно в Риме бандитской группировкой.
Это случилось прямо перед его домом.
Коллеги говорят мне, что четверо людей погибли и один был ранен.
Во время похищения был ранен и сам Моро.
Это следы от пуль... пожалуйста, не могли бы вы показать дверь машины?
Вот, здесь видны следы от пуль автоматического оружия.
На полу всё ещё валяются гильзы.
А вот и вы!
Вы, ребята, молодцы! В этом вы тоже обвините Мафию?
- Подлецы! - Вы заслуживаете смертной казни!
Ничто не может устоять здесь на ногах.
Пеппино, мы стоим. Наше радио стоит.
Сколько мы ещё продержимся?
- Они вот-вот линчуют нас здесь. - Потому что они просто идиоты.
Они не могут отличить нас от Красных Бригад.
Но это говорит о том, что что-то не так.
Просто им проще смешать всех в одну кучу.
Так они заставят нас замолчать. Они заткнут нам рты!
Я решил принять участие в Городских Выборах.
Я уверен, что смогу набрать около ста голосов, может больше.
Ты будешь выступать на нашей стороне?
Нет, на стороне Пролетарской Демократии.
Тебе нужно моё согласие?
Люди, которые проголосуют за меня, никогда не станут голосовать за Коммунистов.
По меньшей мере, сто голосов будет утрачено.
Что если ты их наберёшь?
Я буду делать в городском совете то же, что делал на радио.
Я буду пристально следить за ними, я заставлю их уважать закон.
Однажды, в кабинете, ты сказал мне: "Всё, чему мы можем научиться здесь, так это проигрывать."
Мы всегда будем проигрывать, потому что мы хотим быть отдельно друг от друга,
чтобы делать всё по-своему.
Открой ящик того стола.
- Когда ты это нарисовал? - Во время твоего первого визита сюда.
Граждане Чинизи! Не ведите себя подобно этим козлам.
Идите против основного движения!
Голосуйте за Пролетарскую Демократию!
Голосуйте за Джузеппе Импастато!
Товарищи Чинизи, не позволяйте запугивать себя атмосферой
похищения Моро, которая обволокла уже всю Италию!
Эта атмосфера заставила всех объединиться против Движения,
как если бы мы все были террористами и убийцами!
Не поддавайтесь на уловки. В следующее воскресенье вам предстоит решить,
с Мафией вы, или против неё!
К сожалению, больше новостей об Альдо Моро нет.
Мы беспокоимся о нём с тех пор, как это случилось...
Пеппино?
Почему бы тебе не найти себе пистолет?
Пистолет? Что я буду с ним делать?
Защищать себя. Разве ты не видишь, что все вокруг сходят с ума?
И что, мне тоже нужно сходить с ума? Ты же знаешь, я никогда не любил оружие.
Пеппино, мне страшно.
Пусть другие участвуют в разборках! Зачем тебе это нужно?
Что это за идея насчёт выборов?
Нельзя сказать, что мы согласны со всем, что он сказал.
Теперь послушаем Импастато...
Ты теперь работаешь на конкурентов?
В предвыборной кампании нужно давать всем возможность поговорить с тобой!
Да, но ты не знаешь, собираются ли эти "все" голосовать за тебя.
"Мы собираемся обличить кучку ***, что управляла нами до этого момента."
Сукины дети!
"Этот город станет свободным лишь тогда, когда мы перестанем называть их ***"
"и когда мистер Т*** Б*** перестанет быть хозяином наших жизней."
- Как называется это радио? - "Терразини Централе".
Его здесь нет...
Они даже имена свои назвать боятся, сволочи!
Они существуют за счёт рекламы, вытягивают деньги из всего.
Я поеду поем чего-нибудь к своей маме.
- Ты починил плату? - Не переживай, всё будет в порядке.
- Я навещу вас в девять. - Подбросишь меня? - Конечно.
- Увидимся в девять? - Да, не опаздывай.
- Ребята, где Пеппино? - Разве ты не был в Палермо?
Где Пеппино? Это важно.
- Что сказал тебе твой кузен? - Что мне не стоит ехать в Чинизи.
потому что сегодня ночью что-то должно случиться.
- С кем? - Это всё, что он мне сказал: что мне стоит остаться дома.
- Что нам делать? - Найдите Сальво и проверьте улицы
возле аэропорта. Мы поедем к нему домой.
- Вито, что стряслось? - Пеппино здесь?
- Разве он не с вами? - Нет... Наверное, он где-то гуляет.
- Вито, что-то не так? - Нет... ничего.
- Если встретите его... - Да... Уверен, что он с Сальво. Пока.
Его здесь нет. Поехали назад, поворачивай!
Вот они...
Помогите! Помогите!
- Вы проверили возле пляжа? - Мы сейчас возвращаемся туда.
Нет, езжайте в Пунта Раизи. Мы поедем в Терразини.
Проходите, майор, проходите, сюда.
Что все эти люди делают здесь?
Отойдите, пожалуйста, отойдите.
Неплохо. Марешиалло, ты сказал что вы нашли машину?
Да, сэр, он принадлежит человеку, которого я знаю.
- И кто это? - Идите за мной.
Сюда. Вот эта машина. Она принадлежит Импастато.
Только это выглядит странно, что машина здесь,
в то время как всё произошло там, на путях.
Пустите нас поговорить с Марешиалло, нам нужно поговорить с ним.
Вот. Всё очень просто.
Видишь, Марешиалло? Эти провода он использовал, чтобы подорвать бомбу.
Но они слишком далеко от путей.
- Они убили нашего друга! - Кто это?
Вот доказательство!
Это друзья Импастато. Они работают на радио.
Прогоните их прочь, я не хочу видеть их здесь.
На этом камне его кровь! Это оттуда, где они его убили!
Марешиалло, прогоните их,
и, если они окажут сопротивление, отвезите их всех в участок.
- Это оттуда, где они его убили! - Вот доказательство!
- Они убили его! - Они убили его там!
- Марешиалло? - Вот доказательства!
Мы будем разбираться с этим делом или нет?
Сальво, это ты?
- Чья это комната? - Это моя спальня.
Что случилось?
Эй, какого чёрта вы делаете?
Вот листовка. Это для завтрашнего голосования.
Изъять книги, тетради, журналы, всё!
Это мои вещи!
"Я хочу завязать и с политикой, и с жизнью..."
Жандарм! Что вы делаете!? Остановитесь!
Я лишь исполняю приказ!
Сальво, что ты здесь делаешь?
Сальво...
Нет, уйди, нет!
Этим утром Пеппино должен был вступить
на финальную часть его предвыборной кампании.
Но этого не случилось.
Ничего больше не будет транслироваться.
Пеппино покинул нас, он умер, он совершил самоубийство.
Нет, не удивляйтесь, это всё на самом деле.
Это то, что говорят Полиция и Прокуратура.
Они говорят, что нашли листок бумаги, на котором было написано:
"Я хочу завязать и с политикой, и с жизнью."
Это должно подтвердить версию самоубийства.
Так, с целью завязать и с политикой, и с жизнью, он поехал к железной дороге,
ударил себя камнем по голове,
забрызгав при этом кровью всё вокруг,
обвязал себя взрывчаткой и взорвал её на путях:
самоубийство!
Подобно анархисту Пинелли,
который выпрыгнул из окна Полицейского Управления Милана,
или подобно Фелтринелли, редактору, который взорвал себя у опоры линии электропередачи.
Все они совершили самоубийство!
Это всё то, что вы прочитаете завтра в газетах,
то, что они скажут по телевизору.
На самом деле, вы ничего не прочитаете, потому что завтра
газеты и телевидение будут говорить о чём-то более важном:
об Альдо Моро, найденном в Риме,
убитом подобно собаке Красными Бригадами.
Конечно, эти новости сделают всё остальное пустяками.
Так что, кому есть до этого дело?
Кому, чёрт возьми, есть дело до маленькой провинциальной Сицилии?
Кто вообще этот Пеппино Импастато?
А теперь, сделайте вот что: выключьте радио,
забудьте про него; мы все и так знаем, как всё вокруг устроено.
Мы все знаем, что ничего не изменить.
Вы счастливцы: вы благоразумны, Пеппино же не был таким.
Завтра будут его похороны: просто не идите на них.
Давайте оставим его в покое.
Почему бы нам, сицилийцам, не усвоить раз и навсегда:
мы хотим Мафию!
И мы вовсе не боимся её.
Она позволяет нам чувствовать себя в безопасности,
мы ассоциируем себя с ней, мы любим её!
Мы - Мафия, а ты, Пеппино, ты был всего лишь мечтателем.
Ты был ничем смешанным с никем!
- Феличия, кузен Чилиро пришёл. - Я здесь.
Примите мои соболезнования, Феличия.
У меня послание для вас от Тано:
он говорит, что сожалеет о произошедшем,
и что он ничего не мог с этим поделать.
Что ещё?
Что на время похорон...
вам стоит остаться дома, что вам стоит теперь присматривать за Джованни.
Прочь.
Прочь!
Это не мой сын.
Они разорвали его на части...
Пеппино... был безумцем...
...но он был одним из нас.
Нет, он был совсем не таким, как все вы.
И я не хочу мести.
Где же его друзья? Его товарищи...
Они уже забыли его?
Только мы все здесь. Его семья.
Его семья.
Энтони.
Что там такое?
Пеппино жив, и он сражается вместе с нами!
Наши идеи будут жить вечно!
Пеппино жив, и он сражается вместе с нами!
Наши идеи будут жить вечно!
"Мафия убивает. Молчание тоже убивает."
Они не забыли Пеппино.
Пеппино Импастато был убит девятого мая 1978 года.
В 1997 году Суд Палермо
потребовал возобновления слушания по делу Гаэтано Бадаламенти
как организатора убийства Пеппино Импастато.
Этот фильм является выражением благодарности семье Пеппино и его друзьям.
Этот перевод посвящён всем Тем, кто не привык молчать.