Фильм Фолькера Шлёндорфа
Когда мой отец...
... почувствовал, что доживает свои последние дни, он попросил...
... положить на шкафчик возле его кровати несколько философских трудов.
Он был учителем философии...
... и испытывал наслаждение, читая эти книги.
А я всего лишь писал романы.
Он был прав, думая, что я живу в мире, сплошь состоящем из банальностей...
... дурацких сюжетов и никому не нужных изобретений.
На другой день я отправился на старую отцовскую квартиру...
... и как следует покопался в его библиотеке.
Я нашёл старинный экземпляр «Критики чистого разума»...
... с многочисленными заметками на полях...
... и миниатюрное издание «Пира» Платона.
Также я нашёл толстенный том Гегеля...
... и нераспечатанный экземпляр книги Дерека Парфита «Что важнее всего на свете».
Пока отец спал, я положил её в кучу книг на его тумбочке...
... и как только он проснулся...
... я тут же обратил на неё его внимание...
... произнеся на самом лучшем оксфордском английском, какой я только смог изобразить...
... «Что важней всего на свете».
Было бы замечательно, если бы при этом его лицо озарила улыбка...
... но он и не подумал улыбнуться.
Вместо этого он произнёс:
Генрих!
На этом свете лишь две вещи имеют значение.
Первое: если ты сделал что-то не так и очень сожалеешь о том...
... что это нельзя исправить.
И второе: если ты не сделал то...
... что должен был сделать.
Об этом ты тоже очень сожалеешь...
... но уже слишком поздно.
Легче всего сказать, что это было давно и посему значения не имеет...
... но увы, это не так.
Как раз они-то и имеют значение...
... а вот всё остальное — нет.
Я спросил его: «Это цитата?».
Внезапно его голос стал таким мягким...
... и исполненным сожаления. Он сказал:
— Нет!
А потом снова повторил:
— Нет...
... и вздохнул.
Здесь можно было бы хорошо написать:
«Это были его последние слова. Он отвернулся и умер».
Но это неправда: после этого он прожил ещё шесть или семь недель.
Что это? Гром?
ВОЗВРАЩЕНИЕ В МОНТOК
Эти последние слова отца долго не выходили у меня из головы.
Я чуть было не спросил врача, а может быть, он тоже? Может быть и мы все...
... медсёстры и пациенты...
... охранники и посетители...
... уборщицы, таксисты...
... все мы однажды делали...
... что-то не так?
И наоборот, может быть, мы все не сделали что-либо, о чём впоследствии...
... очень сожалели?
Может быть основой нашей жизни станет то...
... что важнее всего на свете, что имеет...
... или будет иметь значение?
Когда отец говорил мне о самом важном...
... мне явился образ...
... который остался со мной навсегда.
Это были две женщины.
Одной из них я причинил зло...
... а другую — разочаровал...
... хотя не имел права этого делать.
Будь я хоть чуть умнее, она была бы со мной.
Я до сих пор всё время думаю о ней.
Большое спасибо, Макс, за то что дал нам испытать чувство...
... охотника, поймавшего добычу. — Спасибо!
Завтра — чтение в публичной библиотеке.
Поздравляю!
Это было великолепно.
Это моя подруга Джулия.
— Привет, Джулия. — Привет, Макс.
— Я в восторге от вашего чтения. — Спасибо.
Так значит Клара — ваша подруга?
Она была одна в Нью-Йорке всю зиму, и вас это совершено не беспокоит?
Перформанс был удачным.
— Что? — Представление удалось.
Мы можем пойти домой?
Конечно.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СРЕДА
Макс!
Вальтер!
Как приятно снова видеть тебя.
Газеты писали...
... что ты специально приехал сюда, чтобы устроить презентацию.
Да, завтра в публичной библиотеке.
Твоя мама гордилась бы тобой.
Что это за прелестное созданье?
— Это Клара, моя жена. А это Вальтер. — Очень приятно.
Рад познакомиться.
— Придёшь завтра на презентацию? — Нет, нет, извини, завтра не могу.
У моего друга вернисаж, а я обещал прийти.
Хочешь пойти со мной?
Не могу, у меня же презентация.
Знаю, знаю.
Я ведь ещё не оглох...
... несмотря на возраст. Итак...
... ты написал очередную книгу?
Да, роман.
И снова фантазия?
Нет, правда.
Я так рад тебя видеть, ведь столько лет прошло.
Я уверен, тебя ждёт большой успех.
Ты впервые вернулся после столь долгого перерыва?
Да, разумеется. Иначе я обязательно сообщил бы тебе об этом.
Я с удовольствием организовал бы ужин для тебя и пары своих друзей.
— Спасибо. — Позвонишь мне?
Позвоню.
Спокойной ночи.
— Позвони мне! — Конечно.
Откуда вы его знаете?
Это мой старый друг. Он оплачивал мою учёбу.
И много чего другого.
Он был одним из тех, кто давал пожертвования на грандиозный фестиваль песни.
В честь него был организован ужин, но он на нём так и не появился.
Кто-то мне говорил, что он коллекционирует какие-то невообразимые вещи.
Трупы и всё такое.
— Спокойной ночи. — Пока.
Итак, это был Вальтер.
Я поняла это сразу же, как увидела его. Всё в точности как ты мне описывал его.
А он был в зале, когда я читал?
Я его не видела. Может быть, где-нибудь сзади.
Он какой-то странный.
Он — гений.
Так странно было снова увидеть его.
Я так счастлива, что ты наконец здесь.
По телефону я даже не могла...
... сказать, что всё, что я хочу — это приехать к тебе домой.
Я так по тебе скучала, что даже не могла находиться дома.
Мне тоже было не по себе.
Порой я даже был в панике.
Но я знал где ты, а это главное.
Откуда ты знаешь всех этих людей?
Это часть моей работы: маркетинг, реклама...
... всё это связано с ними.
Даже молодые практиканты из Германии хотят встретиться с писателями.
Ты выглядишь потрясающе.
— Правда? — Правда.
Да.
Я люблю тебя, и ты это знаешь.
ДЕНЬ ВТОРОЙ. ЧЕТВЕРГ
Два пятьдесят.
В два раза дороже, чем в прошлый раз.
Мы даём вам телефон. Я запрограммировала в нём несколько номеров.
Вот, смотрите.
— Спасибо. — Да. Алло.
Алло.
Да. Итак...
— Много желающих взять интервью? — Да.
— После краткого пресс-релиза? — Пожалуйста, пусть их будет как можно меньше.
Так вы же здесь. Тогда это будет сделать проще.
Я сделаю всё, что от меня зависит. А вы никому не давайте этот телефон.
А как быть с личными звонками? Друзья, семья?
У меня их нет.
А мистер Уолтер?
Он — исключение.
Вы можете позвонить ему и пригласить на презентацию?
Я знаю, что он не придёт, но попросите у него телефон Ребекки.
Ребекки?
Да, он знает. Это моя старая знакомая, и я хочу её увидеть.
А Клара придёт?
Она уже здесь.
— Доброе утро, Линдсей. Доброе утро. — Доброе утро.
— Как дела? — Спасибо, а у тебя?
Спасибо, хорошо.
Ему нравятся ваши произведения.
Леди и джентльмены, а сейчас мы будем говорить...
... с замечательным писателем Максом Цорном.
Мистер Цорн.
Как вы меня узнали?
Мне сказали, что вы выглядите...
... как европейский антиквар.
Сюда, пожалуйста.
Сейчас самое время позвонить Вальтеру.
Мистер Цорн, вы — интеллектуал...
... поэт, драматург, романист, живёте в Берлине.
У меня к вам такой вопрос...
... вы верите в то, что Европу в ближайшем будущем ждёт разрушение...
... как считают многие комментаторы?
Европа — это прежде всего культура, а не экономика.
Американцам трудно это понять...
... возможно и потому, что культура эта для них слишком сложна.
Ведь все наши истории совсем не про героев.
Когда мы видим политического лидера или вообще кого-нибудь во власти, мы смеёмся...
... потому что самоуничижение — это у нас в крови.
Наши истории состоят сплошь из дураков и идиотов...
... игроков и неудачников...
... Пиннокио, Дон-Кихотов...
... голых королей, Гамлетов или Дон-Жуанов.
И это... наш основной принцип, основы нашей культуры.
И независимо от того, что произойдёт в ближайшее время...
... европейский дух будет жить.
Вы много лет были сторонником левых экстремистов, затем агитировали за госпожу канцлер...
... а теперь вы поддерживаете зелёных и хотите, чтобы границы были открыты ещё больше.
Какова же ваша истинная позиция?
Видите ли, я — не дерево.
Простите.
У дерева есть корни, оно стоит на одном месте, у него есть твёрдая позиция.
А я — зверь.
Дикий зверь, я двигаюсь, я меняю позицию, я гибкий.
Понятно.
Так что он сказал?
Всё это было очень странно. Сперва он потребовал произнести по буквам вашу фамилию.
В этом весь Вальтер.
Потом сообщил, что сегодня вечером он не сможет прийти.
И наконец...
... когда я спросила его телефон Ребекки, он громко рассмеялся...
... а потом сказал: «Госпожа Эпстайн, бюро адвокатов»...
... и спросил, почему вы сами не можете ей позвонить?
Госпожа Эпштейн?
Мисс Эпстайн, пожалуйста.
Мистер Макс Цорн.
Он — писатель.
Она его знает. По личному делу.
Спасибо.
Алло, мисс Эпстайн?
Я — секретарь мистера Цорна.
Он сейчас в городе, представляет свою новую книгу и спрашивает...
... может ли он встретиться с вами?
Да, он здесь, напротив меня. Вы хотите поговорить с ним?
Он уезжает во вторник вечером.
Да... Я поняла.
Что происходит? Зачем вы это сделали?
Она ведь сказала «нет», не так ли?
Лучше бы батарейки сдохли. У вас есть её адрес?
Да, адрес её конторы.
Ну что ж. Идём туда.
— Это в центре города. — Хорошо, поедем на метро.
— И что будем делать? — Найдём её.
Прямо сейчас?
Разве она сейчас не на месте?
Вы не сможете этого сделать. Вас просто не пустит охрана.
Цэ. О. Эр. Эн.
Я не могу вас пропустить без предварительной договорённости.
— Я знаю её, она — мой старый друг! — Позвольте мне всё уладить, ладно?
Я могу поговорить с ней по телефону? Спасибо.
Алло. Мы вам звонили минут 15 назад...
... и, вы знаете, аккумулятор разрядился.
Да. Мы здесь, недалеко.
Хорошо, спасибо.
— Она сказала, что может быть спустится. — Хорошо.
А как она говорила?
— Весьма оживлённо. — Оживлённо?
Да и была немного раздражена.
Как будто она училась в Йельском университете.
— Она так сказала? — Нет, она ничего не сказала.
Она действительно поступила в Йель.
На стипендию Фуллбрайта, сразу же после падения берлинской стены.
Прямо из Восточного Берлина на Манхэттен через Йель.
И спряталась здесь.
Так она — немка?
— Да, но я познакомился с ней в Нью-Йорке. — И больше никогда её не видели?
Нет. Но я искал её.
Искали, говорите.
Да, ведь я даже не знал, живёт ли она в Нью-Йорке.
Как я мог её найти, если она сменила фамилию.
И тогда я встретился с Вальтером.
Он знал нас в ту пору, когда мы были вместе.
Когда я приезжаю сюда...
... каждый уголок напоминает мне о ней.
Это очень важно.
Мы оба виноваты в том, что случилось.
Она — героиня вашей книги?
Нет, это всего лишь роман.
Потрясающе!
— Здравствуйте. — Здравствуйте.
Ты точно такая, как я себе и представлял.
— Как ты меня нашёл? — Вальтер дал мне твой телефон.
Вальтер? Ты ещё видишься с ним?
Вчера вечером... В общем, так уж совпало.
Я уже десять лет его не видела? Как он?
Правда? Так откуда же у него твой номер?
Ты знаешь откуда.
Миссис Эпштейн.
Ты вышла замуж?
Это прекрасное имя для адвоката, особенно в Нью-Йорке.
А ты совсем не изменился. Всё такой же старый расист.
Да я... Я никогда не был расистом!
Давай не будем спорить.
Мы хотим пригласить вас сегодня вечером в Публичную библиотеку.
На обложке. ОХОТНИК И ДИЧЬ.
Вы уже в списке приглашённых.
Твоё любимое место, Макс?
Ты придёшь?
Мы увидимся?
Если мы этого не сделаем, это будет очень большой ошибкой.
Мы будем сожалеть об этом.
Я должна буду изменить своё расписание.
Сейчас я веду очень сложное дело. Мне приходится работать допоздна.
Вот если бы в другое время... Это всё так неожиданно.
Подожди...
У вас есть ещё один экземпляр?
Вот...
И ещё...
Вот моя визитка. На ней я написала телефон мистера Цорна.
Вот её адрес. Мистер Вальтер очень хотел, чтобы он был у вас.
Он сказал, что он нарушил все принципы, какие только есть на свете.
Он сказал, это только ради вас.
Клара — ваша первая жена?
О, нет, нет, мы не женаты.
А были другие?
Часто вы вот так не женились?
Подождите. Одна, две, три, четыре... Каждая из них была почти моя жена.
Миссис Эпстайн — одна из них?
Она вполне может так считать.
— А дети? — Дочь. Не от Клары.
Клара обсуждала каждую мелочь с вашим издателем.
Она вложила всю свою душу.
Даже нашла ваших почитателей.
Приходила в отель, чтобы убедиться, всё ли в порядке.
Во время своей практики она работала как лошадь...
... причём бесплатно.
Знаю. Без неё я бы ничего не смог сделать.
Этот пиджак мне явно не идёт.
Да? Почему же?
Я не выгляжу в нём писателем.
Никто не хочет выглядеть писателем.
А ты хочешь?
Да. О, нет, нет. Хотя...
Я похож на европейского антиквара?
Да, ты похож на европейского антиквара, у которого был неудачный день.
Спасибо.
Пошли.
О! Вы только посмотрите на неё!
— Всё нормально? — Отлично.
Сегодня у нас будет машина.
Это очень важный вечер для вас.
— Как дела? — Спасибо, хорошо.
— Полный зал. — Да.
Смотрите, кто здесь.
— Ну как? — Добро пожаловать.
Здесь уже много народу.
Вы не должны забывать, что это самая продвинутая аудитория, которую только можно собрать.
Когда мой отец говорил мне о том, что имеет и что не имеет значение...
... мне явился образ...
Это были две женщины.
Одной из них я причинил зло...
Другую, с которой я должен был быть сейчас, если бы был чуточку поумнее...
... и которая волнует меня до сих пор...
... я встретил в Нью-Йорке.
Это было спустя несколько лет после падения стены...
... и я был счастлив удрать из Берлина от всей этой политики.
За свой роман я получил стипендию...
... и крошечный кабинет в Публичной библиотеке.
Да, здесь наверху, на 4 этаже.
Впервые я увидел её на вернисаже...
... вернее, на выходе из него, так как внутри было очень много людей.
Мой друг из библиотеки, с которым я пришёл, был заядлым курильщиком...
... и я вышел из зала вместе с ним.
Мы оба видели, как она пришла...
Всё это время мы внимательно изучали её, а она видела лишь толпу. И мы сделали шаг назад.
Внезапно она обернулась и улыбнулась моему другу.
Потом она слегка коснулась моей руки и взглянула на меня.
В следующее воскресенье я снова увидел её.
Она пришла на пятичасовой спектакль...
... в концертный зал Элис Талли. Одна.
Я тоже был один и уже занял своё место в зале.
Когда она села на своё место, она на мгновенье посмотрела на меня...
... но ничего не сказала.
А я подумал, что она меня не узнала.
Она мне понравилась.
Незадолго до начала концерта она повернулась ко мне...
... сказала: «Вы из библиотеки», засмеялась...
... и прибавила: «Это прекрасное место».
Когда же заиграла музыка...
... я впервые в жизни почувствовал одиночество.
Я очень хотел поговорить с ней после концерта...
... но так и не придумал, о чём бы я мог с ней заговорить.
И я прошёл мимо неё прямо к выходу.
Надо же было куда-то идти.
Вот так это началось.
Вскоре мы снова повстречались.
Мы проводили вместе целые ночи, целые выходные.
А когда над нами нависали тучи, небо становилось серым...
... дул ледяной ветер...
... и дороги были пустынны, мы выезжали за город.
Наверное, это было самое счастливое время для нас.
Мы были близки как никогда прежде.
Нет, я не хочу сказать...
... что я любил её больше, чем кого-либо...
... и когда-либо.
Это было бы слишком просто и сентиментально.
Оставим это для шлягеров.
Но что ещё я могу сказать?
Есть ли для этого какие-нибудь другие слова?
Ну разве что, следует добавить, что она была...
... красивой и необычной и в то же время далёкой...
... и загадочной.
Боюсь, что эти или другие слова не помогут мне описать её.
Особенно сейчас, когда прошло столько лет.
Это была моя судьба.
И я упустил её.
Вот это самое главное.
С годами она превратилась в одного из моих призраков.
И вот однажды я подумал: Вот приеду я в Нью-Йорк...
... здесь будет издаваться моя очередная книга...
... я снова увижу этот город...
... побегу к ней...
... и сделаю вид, что прошлое не имеет значения.
И вот я здесь.
Спасибо.
Возможно, что следующую книгу он напишет о тебе.
Боюсь, что нет.
Имеет ли вообще значение, приехали ли эти венгры на самом деле из Венгрии?
Если их культура формировалась именно там...
Особенно эти стрижки.
Мне все они понравились, особенно вторая скрипка.
Да, такая страстная музыка.
Мой первый друг был как раз из Венгрии.
Думаю, это был уже не истинный венгр. Его родители приехали сюда в 56 году.
Он недавно звонил мне.
У него широкая венгерская улыбка, просто потрясающая.
— Так вы встречались? — Он очень мил.
Он высокий и задумчивый, как профессор из Колумбийского университета.
— Так вы всё-таки встретились. — Да, встретились!
Мы даже...
— Вот как. — Да, да, именно!
Это было так замечательно, так чудесно!
Вот чем хорош Нью-Йорк.
И вот почему я так много плачу за квартиру.
Из других стран люди бегут, а сюда они всегда возвращаются.
Кстати, о старых друзьях, мне тут недавно позвонил кое-кто.
Мы не виделись целую вечность.
И где же он скрывался?
Последний раз, когда я слышала о нём, он был в Берлине.
О нет, только не немец.
Терпеть не могу немцев.
Ни за какие коврижки.
Я тебя не виню.
Впервые я встретила его...
Нет, это был уже второй раз...
... на том концерте, где мы были с тобой.
Он — писатель.
Сегодня вечером он выступал в Публичной библиотеке.
Вот почему мы пошли на этот концерт.
Он там читал, а мы пошли на концерт?
Так это тот самый...
Это было так давно...
... но оставило глубокий след в моей душе. Другие, может быть и могут забыть, но я — нет.
Никто и никогда не сможет от этого избавиться.
— Ну что, поедем? — Да.
Здравствуйте, мистер Цорн. Пожалуйста, подпишите для Билла.
Ваш роман просто выдающийся, сэр.
Большое спасибо, сэр.
Алло!
Дай-ка взглянуть.
— Мне очень понравилось ваше чтение. — Спасибо.
Все эти люди хотят быть похожими на Дэвида Фостера Уоллеса.
Буквально все.
Думаете, что они все хотят умереть?
Если они хотят славы, то да, конечно. А почему нет?
— А может быть, они хотят быть похожими на Дона Делилло? — Эй! Что будете пить?
Пляжный секс с прибамбасом.
— С каким? — С лунным сиянием.
— Ты счастлив? — О, да.
Давайте поднимем бокалы...
... за того, кто является не только гением...
... но и моим другом.
За Макса Цорна.
Спасибо, спасибо...
— Отличная работа, Макс. — Спасибо.
Не уверен насчёт правильности твоего выбора.
— Да? — Да.
Ты мог бы быть и потактичнее.
Потактичнее. Это так глупо.
Смотрите вверх! Вверх!
Но там нет хода!
Попробуйте здесь.
Всё это...
А это та улица?
Следуйте за запахом.
Погоди-ка...
Генри Джеймс однажды сказал:
— Настало время жить той жизнью, которую вы себе представляете.
А я говорю вам: «Настало время жить той жизнью, которую мы заслужили»!
А что он здесь делает Родерик-младший?
То же, что и все.
Сочиняет рассказы и охотится за женщинами.
— Он — хороший человек? — Он считает, что у него хорошие рассказы.
Тут он ошибается...
... но женщинам это всё равно.
Вы давно его знаете?
Я представляла несколько его книг.
— Его уважают, да и мне он нравится. — Да ну?
Перестаньте! Они с Кларой — хорошая команда.
Да, это была классная работа.
Прекратите. По всем дальнейшим вопросам обращайтесь в фирму Шекспир&Шекспир.
А эта беседа прошла отлично.
Такси!
Кто бы это мог быть?
Это он? Твой философ?
Он — не философ.
Сейчас 23:45. И уже 15 минут, как я должна спать.
Позволь мне взглянуть на него.
Да не волнуйся ты так.
— Я не знаю, кто он теперь. — Так давай это выясним.
Не понимаю, зачем?
Это же бессмысленно.
Мне совсем не хочется, чтобы он вот так приходил.
Я догадываюсь, кто дал ему этот адрес.
Да какая разница. Дай-ка я его проверю.
У вас сегодня было чтение книги? Как всё прошло?
Это Рэчел, моя лучшая подруга. Она присматривает за моими кошками.
Привет.
У неё масса других достоинств. Думаю, что она вообще руководит страной.
Рэчел, ну перестань таращиться!
— Хотите выпить? — Да, но...
... хорошо бы немного кофе: это было бы лучше всего.
Я приготовлю кофе.
И позабочусь о том, чтобы ты ушёл как можно скорее.
И как же ты это сделаешь?
Позвоню и скажу, что меня преследуют.
Лучше я приготовлю кофе. А ты, Бекки, покажи ему квартиру.
Ты здесь живёшь?
Нет, просто прихожу сюда убираться.
Серьёзно?
Ты-то никогда не был серьёзным с тех пор, как я тебя знаю.
В глубине души я серьёзен.
Я никогда не заглядывала так глубоко.
Очень рада, что ты сохранил в себе это свойство.
Так ты купила эту квартиру?
Да. А кто же ещё?
— На свои деньги? — Да, на свои.
Что же ты за адвокат такой?
Я работала окружным прокурором.
Потом мне предложили работу в бюро адвокатов, и вот я уже на другой стороне.
А потом меня наняла другая юридическая фирма: покрупнее и получше.
Если хочешь быть богатым и при этом не сидеть в тюрьме...
... то рано или поздно ты окажешься в моём бюро.
О Джей Симпсон, Строс-Кан — это твой профиль?
— Нет, я не вела таких дел. — Но хотела бы?
Я больше по финансовым объединениям, инсайдерским делам, и тому подобное.
Медофф, например?
Я не обсуждаю своих клиентов с посторонними.
Но ведь ты знаешь толк в таких делах.
Если у меня будут проблемы, я найму тебя.
Ты не сможешь себе этого позволить.
А ты потолстел.
А я говорила кошкам, что ты стройный.
Так вот почему они на меня так глазеют?
Нет.
Им просто не нравится, когда кто-то является без предупреждения.
Понимаю тебя.
Я бы уехала с ним в Сиракузы или в Колорадо.
Да хоть в пустыню Гоби. Он...
— Хорош и умён, да? — Да.
Однако имел наглость заявиться сюда ночью.
— Только не смотри на него так. — А я и не смотрю...
Ну и о чём вы так мило беседовали?
Я бы хотела, чтобы вдруг появился шницель по-венски...
... и удивилась, что он не появился.
— Сахар? — Нет, спасибо.
Нам всем нужно пойти домой и выспаться.
Даже смена часовых поясов — не повод для того, чтобы являться вот так поздно.
Нет, лучше я исчезну.
Спокойной ночи.
Макс остановился в «Алгонкине». Подбросишь его?
Конечно.
— Спасибо. — Не за что.
Позвольте мне спросить вас кое о чём.
Ребекка сейчас одна?
Я имею в виду, как она живёт. У неё кто-нибудь...
Может быть вам лучше спросить у неё?
А я спрашиваю вас.
А вы сами?
Я думаю, она была рада вас увидеть. Вы довольны?
— Спасибо, Джон. — Пожалуйста.
Надеюсь, вы не будете возражать, если я немного пройдусь.
Я что, так вас напугала?
Я не боюсь, просто мне действительно это необходимо.
Прогулка, свежий воздух... Ну, вы поняли.
Смена поясов.
Ребекка всегда права.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ПЯТНИЦА
— Доброе утро! — Доброе утро.
Мы уже хотели звонить в ФБР.
Почему ты вечно куда-то исчезаешь?
Я гулял, потерялся и в конце концов...
... взял такси и вернулся в отель.
А мы танцевали до 4 утра.
Потом пошли в другое место. Там были болгары, безумные танцы...
... полька и водка.
О чём ты думаешь?
Ни о чём.
Нет, думаешь. Я это чувствую.
Я думаю, что моя жена считает, какого-то необразованного американского писаку...
... своим гуру, чёрт побери!
И когда она вошла сюда, я увидел на её лице...
... его идиотскую улыбку.
А я скучал по тебе, когда вернулся в отель.
Но я же здесь.
И ты здесь. Так в чём же дело?
Послушайте вот это.
Линдсей, это Ребекка Эпштейн. У меня сообщение для Макса Цорна.
В субботу я свободна. Если у него есть желание, мы можем уехать куда-нибудь...
... на самый дальний уголок Лонг-Айленда.
Отправление от моего дома в 11 утра.
Мы вернёмся после обеда.
Если он согласен, можете не перезванивать. Адрес ему известен.
Она выбрала Монток.
Уединённое место.
Выходные у вас свободны. Так я вношу эту встречу в план?
Почему нет?
Что у нас намечается?
Завтрак в «Таймс».
— А в субботу? — Монток.
Монток?
Да, есть такое место. Там культурный центр
Там будут важные люди.
О, Макс, пожалуйста. Ведь Джулия пригласила нас на вечеринку.
Я вернусь вовремя.
По-моему, с тех пор, как я здесь работаю, я ещё никогда не врала.
Ни авторам, ни кому-либо ещё.
Я уверена, она всё поняла.
Это была моя последняя ложь, ладно?
Ладно.
А что будет в Монтоке?
Не знаю.
А Клара ничего не знает о ней.
Нет. По крайней мере, я надеюсь на это.
Почему?
Потому что я люблю Клару и не хотел бы причинять ей боль.
Но это же глупо.
Почему вы хотите видеть Ребекку, когда у вас есть Клара?
Я не могу это объяснить.
Я не хочу терять её, даже при том, что всё это было очень давно.
Не хочу — и всё.
Даже когда я училась в институте, если бы парень приехал ко мне...
... аж из самой Европы и после этого встречался бы с другой...
— Знаете, что бы я сделала? — И что же?
Я бы ему яйца оторвала.
Да-а.
Да, это правильно, но...
Я — не дерево. У дерева есть корни, оно стоит на одном месте, у него есть твёрдая позиция.
А я — зверь. Дикий зверь, я двигаюсь, я меняю позицию...
... я гибкий.
... пока они не изменят свой путь исправления экономики...
Пока существует глобализация. Пока власть у финансистов, банков...
Вальтер! Ты что, следил за мной?
Нет, это случайное совпадение. Я здесь обедаю чуть ли не каждый день.
Я очень хотел бы, чтобы ты навестил меня.
— С женой! — Хорошо.
Ты же знаешь, я очень одинок.
Ты живёшь один?
Нью-Йорк — это город одиноких сердец.
Это я создал его таким.
Ты проектировал этот город?
Именно я!
— Ты обещал. Увидимся. — Хорошо.
У меня для тебя есть картина.
Пауль Клее?
У меня встреча с Вальтером в понедельник за обедом.
Нет проблем. Я уже внесла её в план.
Он хочет, чтобы вы тоже пришли. И Клара.
Отлично. Мне не терпится взглянуть на его коллекцию трупов.
Этот пиджак действительно ужасен.
Да нет, просто специфичен.
Всем, чего я достиг в литературе и искусстве, я обязан Вальтеру.
Будучи студентом, я восхищался им.
Мне было страшно.
Мне нужен был кто-то, кто присматривал бы за мной.
И таким человеком для меня был Вальтер. — Мы приехали.
Когда я начал писать и публиковать свои первые труды в газетах...
... он нещадно критиковал их. Даже мой первый роман.
Он сказал: «Это каждый может».
Даже по-французски.
Дело совсем не в том, что она плохо относится к своим детям.
Более того, она испытывает стресс и боль...
... от того, что не может впустить их в свою жизнь.
Эта книга о его матери.
Знаете, я пожалуй смогу это подшить.
Ну, я право не знаю.
— На меня всегда трудно было подобрать одежду. — Но...
... у вас замечательные плечи. Вы только взгляните!
Спасибо. Отлично!
Разрешите?
Вуаля!
У Вальтера был дом в Тоскане, и однажды, в конце лета туда пришла женщина.
И поскольку Вальтер с ней не спал, это делал я.
Хотя она была старше меня.
Кто-то всё время взламывает мою дверь.
Однажды они украли мой монитор.
Вам нужно надеть брюки.
Сколько вы платите вот за это?
— 1500. — На жизнь хватает?
Вам не нужно это знать.
Однажды после обеда Вальтер лёг вздремнуть.
Рот его был закрыт...
... а глаза открыты. Он был похож на какую-то ящерицу.
Она посмотрела на него...
... а потом на меня, как ребёнок...
... который хочет сделать то, что ему запрещено.
Думаю, что когда она вынула кошелёк из внутреннего кармана его пиджака...
... и затем снова посмотрела на меня, у неё был озорной взгляд...
... и она даже не знала, что мы будем делать дальше.
Потом она с гордостью посмотрела на меня, снова улыбнулась...
... и отдала мне кредитки.
Затем она приложила палец к губам...
Мы покинули этот дом с пустыми руками.
Без багажа, без чувства вины.
И только на вокзале, когда мы купили билеты в спальный вагон...
... я вдруг забеспокоился, что меня могут поймать.
Но одна мысль о том, что первый раз я трахну её, когда мы будем пересекать Апеннины...
... а потом ещё раз, по пути в Венецию при дневном свете...
... с открытыми жалюзи, на глазах у у крестьян, работающих в поле...
... а потом я трахну её снова, уже в Венеции, под шум прибоя...
... изгнала напрочь все мысли о страхе и чувстве вины.
Но вы же могли попасть в тюрьму.
Линдсей, да ведь я мог всё это выдумать.
Никогда не верьте тому, что вам говорят писатели.
Нет, заниматься любовью с открытыми окнами, это похоже на правду.
ДЕНЬ ЧЕТВЁРТЫЙ. СУББОТА
У неё прекрасная квартира в Бруклине. И все там хотят с тобой познакомиться.
— Когда ты вернёшься? — Надеюсь, что прямо к вечеринке.
Симпозиум, болтовня всякая.
— А когда выезжаешь? — Не знаю.
Я позвоню Линдсей.
Она так занята, эта Линдсей.
И как она только справляется со всеми её клиентами.
Не опаздывай.
— Чао. — Чао.
Они знают, что я уезжаю. Я им сказала.
Я сунула сумку в машину, но они заметили и что-то заподозрили.
Ну вот, пришлось рассказать.
А как их зовут?
Кросби, Стилз и Нэш.
Как в группе?
А четвёртый участник?
Какой ты умный!
А что произойдёт, если кто-то из них умрёт? Уже нельзя будет так называться.
Никто из них не умрёт.
Совсем забыл.
Это же Америка!
Ну, они и вправду похожи на рок-группу.
Твой парфюм... Этот запах. Он какой-то новый.
Я не пользуюсь парфюмом. Должно быть, это мыло.
Что за мыло?
У него нет названия. Оно сделано специально для меня.
Что?
Ты хорошо слышал.
Тут в Коннектикуте есть лесбиянка и ещё одна лесбиянка.
Поговори с ними, и они расскажут тебе, что ты за мыло.
Что я за мыло?
Точно.
Вуаля.
Что происходит? Откуда они узнали, что мы выходим?
Я догадалась, они догадались. А ты что подумал?
Что им позвонила маленькая лесбиянка из Коннектикута.
Очень остроумно. Тебе надо быть писателем. Или как, Макс?
— Да, я писатель. — Я так и думала. Спасибо, Джон.
Я ещё прихвачу несколько вещей.
Спасибо.
— Мне нравится быть твоим камердинером. — Это было бы великолепно.
Не могу поверить в это.
Что у тебя за вид!
А что не так? Ну, помялся немного.
Хипповый.
Не советую тебе появляться в этом на суде. — А почему бы и нет?
— Обвиняемый всегда должен быть хорошо одет. — Даже если он невиновен?
Любой человек изначально невиновен, пока суд не докажет обратное.
— Ещё что-нибудь? — Нет.
— Ты уже была там раньше? — Где?
В Монтоке.
С чего бы это?
Потому что мы едем туда, разве нет?
Ты же сама сказала: дальний конец острова.
А эта кошатница живёт у тебя, пока тебя нет? — Нет.
Я просто пытаюсь сложить пазл... Ну, чтобы узнать, как ты живёшь.
Расслабься, включи музыку.
— А где она? — Я думала, ты разбираешься в автомобилях.
Да, я просто плохой писатель.
У меня никогда не было автомобиля.
Не верю.
Но это правда.
Я — банкрот. По крайней мере, на данный момент.
Я не читаю много. Когда я пишу, чтение отвлекает меня.
И мне не нужны другие авторы.
А по вечерам я просто ложусь спать.
Ничего лучше выдумать не мог
— Я училась в университете вместе с ним. — Правда?
Что он из себя представлял?
Он был таким же, как и все остальные, и мне было скучно.
Они назначают тебе свидание...
... и начинают говорить о себе...
... а потом говорят: «А теперь твоя очередь рассказывать о себе».
Если ничего им не сказать, они не будут спать с тобой.
И ты конечно спала с ними?
Конечно.
А с этим?
Который не читатель, а писатель?
Человеку свойственно ошибаться.
Думаю, я был каким-то особенным, раз ты ошиблась насчёт меня.
С тобой я никогда не ошибалась.
Вот она.
Я хочу тебя
Как же я хочу тебя...
Были времена, когда мне хотелось слушать эту песню...
... а теперь не могу.
Мы слушали её, когда уезжали из города и когда возвращались.
Помню, помню.
А ты читала, что я писал в своей книге...
... о том, как мы проводили время вместе?
Так, пролистала.
Там было что-то не так?
Да, для меня стало неожиданностью...
То, что ты там выдумал.
Не так уж много я и выдумал.
Мы уже почти приехали.
Хочу посмотреть один дом.
Мне нужно было сделать это несколько месяцев назад.
Один мой коллега решил продать его, если ему предложат хорошие деньги.
Я сказала ему, что посмотрю его в конце лета, но так и не смогла приехать.
И решила купить для себя?
Мои родители живут в Дрездене.
Они уже старенькие и вполне могли бы приехать сюда и жить в нём.
Но я не сказала им об этом, а просто подумала.
У меня был дом в штате Мэн...
... но мне редко выпадали свободные уикенды, и я решила продать его.
Забавно...
... я не жила в нём, пока он принадлежал мне, а теперь жалею, что продала его.
Ты навещаешь своих родителей?
Иногда. Но я решила больше не возвращаться.
А что случилось?
Ничего особенного. Просто не могу больше там находиться.
Вот этого я никогда в тебе не понимал.
Ты никогда ничего не понимал.
Вот твоя куртка.
Спасибо.
Алло?
— Подожди немного? — Зачем.
Они сказали, что будут здесь.
Не заходи туда.
Я только хотела посмотреть.
Спасибо тебе за то, что сопроводил меня. Мы можем перекусить на обратном пути.
Раньше у тебя такого не было.
Твой вкус изменился к лучшему.
Прекрати.
Это просто ни в какие ворота не лезет. Ведь я им сказала, что буду ровно в 12.
100 километров проехали напрасно.
Не сердись.
— Это ещё почему? — Это же американцы.
Что ты имеешь в виду?
Они все такие деловые! А ты такая безжалостная и педантичная.
Восточная Германия лучше Америки?
Прекрати, или я тебя высажу.
Где же твоё чувство юмора?
И вообще, ты едешь не туда.
Может быть, но мы туда поедем.
Да уж. Вляпались на славу.
Пойду, принесу пару веток.
Алло?
Хорошо.
Завтра они пришлют кого-нибудь, чтобы открыть дом.
В воскресенье?
Придётся переночевать где-нибудь поблизости.
Я не смогу отвезти тебя обратно.
Сядешь на автобус или на поезд.
Никуда я не поеду.
А проблем у тебя не будет?
Будут и большие.
Но я их решу, если ты не перестанешь на меня наезжать.
Линдсей сказала, что ты вернёшься только поздно вечером.
А ты сказала, что сможешь осмотреть дом только утром.
Я вызову службу эвакуации.
Хорошо, спасибо.
Двадцать первый.
Двадцатый.
Двадцать третий.
Это здесь. — Хорошо.
Увидимся.
Ты только посмотри на это!
Пойдём, погуляем, а то может быть туман или дождь.
А может и вовсе стемнеет.
Мне нужно как можно больше двигаться.
Нужно позвонить Рэчел насчёт кошек.
И ещё...
Нам нужны зубные щётки, может быть, сапоги.
Это другой отель?
Нет.
Просто много времени прошло...
... а отель тот же самый.
Но при этом более импозантный.
— Ничего не изменилось? — А ты сама изменилась?
Я? Да.
— В каком смысле? — В таком, что не хочу говорить об этом.
А ты думаешь, что ты всё такой же?
Да нет, я постарел, полысел.
— Я вовсе не это имею в виду. — Я знаю, что ты имеешь в виду.
Столик на двоих, пожалуйста.
Прекрасно, спасибо. Увидимся позже.
В прошлый раз мы видели этот ресторан, хотя там было слишком дорого...
... или народу было слишком много, помнишь?
Я нашла его по Гуглю, и на этот раз мы туда пойдём.
Я вообще не помню, чтобы мы там что-нибудь ели.
Мы были в кафешке за углом, и нам дали рыбный суп.
Тебе он сразу не понравился, а я не смогла его доесть.
Совершенно не помню.
Я сказала, что это какая-то подделка.
А ты сказал, что все мы ненастоящие...
... и это худшее из того, что в нас есть.
И что это на меня нашло?
Большое спасибо.
А как было бы здорово снова оказаться в библиотеке.
Я не смогла туда прийти.
Мне было бы неловко, если бы ты оказалась среди публики.
Когда я работал в библиотеке...
... я любил рукописи больше, чем книги.
Кафка... Твен... Набоков...
— А тебе было страшно? — Нет.
— Нет? — Нет. Как раз наоборот.
Я же видел, что все писатели начинали абсолютно одинаково...
... зачёркивали слова, предложения...
... целые страницы.
Никто из них, даже те, кому суждено было стать великим...
... не был уверен в себе, когда начинал писать.
Они ещё не сложились как писатели и были вынуждены работать над собой.
Однажды, когда я был ещё подростком, я полностью выучил целую главу из Платона...
... чтобы произвести впечатление на отца.
А он, оказывается, знал его наизусть по-гречески.
Ты никогда не повзрослеешь.
Как по мне, это не выглядело забавным.
Знаю.
Я чуть не заплакала, когда ты мне впервые рассказал об этом.
— Я тебе это рассказывал? — Да.
Этим ты и завоевал меня.
Я была так невинна.
Пожалуйста, подожди минутку.
ДЕНЬ ПЯТЫЙ. СУББОТА
Когда мы ехали сюда, я и не представляла, какое чувство я буду испытывать.
А я думал, что это только у меня такое чувство.
Это вполне могло случиться на следующий день после нашей последней встречи.
Не говори ничего.
Ты говорила, что мы — чемпионы мира...
... по счастью.
Я пообещала себе...
... что если я его куплю, то ни за что не продам.
Не хочу больше переезжать куда-то, а потом жалеть об этом.
Отсюда всего два часа до города.
Но я люблю город.
Надо наконец решиться.
А я буду сидеть здесь...
... и больше никогда не встану.
А чем зарабатывает твой друг?
Пишет рассказы.
Он зарабатывает деньги на рассказах?
Вот дурак! Он — адвокат.
Он судится с людьми.
Встаёт рано утром и начинает кляузничать.
Так это была шутка насчёт рассказов?
Думаю, мне нужно переночевать здесь...
... чтобы почувствовать это.
Слишком одиноко, слишком красиво...
... и слишком страшно по ночам.
Мы можем хоть что-нибудь изменить?
— Что изменить? — Нашу жизнь?
— Или хотя бы попробовать? — Нет, нет.
Послушай меня.
У меня кое-кто здесь есть...
... но я с ней расстанусь. — Не говори так.
Хоть в эту же секунду.
Так в чём же дело? Ты возьмёшь меня с собой в Берлин?
У нас не будет другого шанса. Мы можем жить вместе, как тогда.
Но мы никогда не жили вместе.
Ты всегда куда-то уезжал.
Может быть, мы с годами стали умнее.
Я не хочу снова совершить ту же ошибку.
Ты вовсе не стал умнее.
Что ты имеешь в виду?
Расскажи мне о себе.
С момента нашей последней встречи?
Неважно. Просто расскажи о себе.
Облегчи мою душу.
Но что тебе рассказать? Ты же всё знаешь.
О своей работе, о своих книгах.
Главное в моей жизни — это ты!
А другие женщины?
Опять эти женщины.
— Продолжай. — Но это не имеет никакого значения.
Сейчас я счастлив. Счастлив быть здесь.
Счастлив.
После того как мы расстались, или как ты там это называешь...
... я встретила одного человека.
О! Вы были вместе?
Пожалуйста, не задавай вопросов, дай мне сказать.
А то ничего не скажу.
Но я... — Я ждала тебя, поэтому могу рассказать.
Может быть...
Может быть, ты единственный, кто должен это знать.
Мы сблизились, стали жить вместе...
... и я думала, что нам удастся соединить наши жизни, но...
Это было бы легко и просто...
... и мы были бы счастливы.
Ты ещё встречаешься с ним?
Он умер.
Маркус умер.
О, Господи...
Мне всё ещё тяжело говорить об этом.
Сколько ему было лет?
Он был совсем молодым.
У него случился сердечный приступ.
Это произошло прямо на улице, и он упал замертво.
Представляешь, он умер, а я ничего не знала...
... и даже не почувствовала.
Хотя я была совсем недалеко.
Но ничего не почувствовала...
Мы жили на Бликер Стрит.
Он нашёл своё место в жизни.
Там было всё, что ему было нужно: стол, стулья, кровать. И я.
Он тоже был адвокатом.
Он любил дела о договорах, анализировал их, находил нестыковки.
Он любил их, как любил шахматы, минимализм, джаз...
У него был только один костюм.
Он всегда носил одни и те же белые рубашки.
Мне нравилось быть рядом с ним, когда он спал.
А когда он просыпался, то смотрел на меня так...
... словно извинялся.
Ты вся дрожишь.
Знаешь, в таких местах, как этот...
... тихий уголок на краю света, у меня возникает чувство...
... особенно зимой, что он здесь... Или вот-вот придёт.
Придёт в этот бар и через весь зал направится прямо ко мне.
Он только посмотрит на меня и отхлебнёт немного из своего бокала...
... дав мне понять, что никогда не уйдёт отсюда.
И поэтому мы приехали сюда?
Нет.
Не поэтому, но...
Я думала, что мне обязательно нужно было рассказать тебе обо всём.
Я знаю, ты представлял себе нечто другое.
Когда мы были в этом доме, я поняла, что ты предаёшься мечтам не в своих книгах...
... а в жизни. Но эти мечты не обо мне.
Но прошлой ночью...
... и утром я почувствовал... Да и ты тоже.
Ой, не надо рассказывать мне о моих чувствах.
Но сейчас ты свободна.
— Нет, это не то слово. Ты одинока. — Но...
Я не свободна.
— У тебя ещё кто-нибудь есть? — Нет.
Я же тебе всё рассказала!
После его смерти я тут же вернулась в бюро.
Там было срочное дело...
... и никто кроме меня не мог его вести.
Постепенно я брала себе всё больше работы...
... а потом ко мне пришла известность.
В конце концов, когда я уже просто не могла не работать...
... я пошла к терапевту.
А она пришла в ужас от моего состояния и тут же направила меня к психиатру.
Мы пытались поговорить, но говорить — это и есть моя работа.
Он попытался выписать мне лекарства...
... но я не стала их принимать.
Наконец он попытался использовать гипноз.
Ты пробовал его когда-нибудь?
Нет.
Это был шок.
Самый большой шок, который когда либо был в моей жизни. Знаешь, что я думаю, Макс?
Когда Маркус умирал, я проникла в его сознание.
Понимаешь...
Я была вместе с ним.
Не рядом с ним...
... но в его сознании.
Как будто он взял меня с собой, и я стала частью его.
То что ты видишь — это всё, что от меня осталось.
Я вся уже в нём.
Я чувствовала то же, что и он.
И когда он умер, я тоже умерла.
Макс.
В то лето, когда ты уехал, ты писал мне письма...
... о том, что ты путешествуешь.
Для меня это было загадкой.
Я думала, что тебя примут в новом Берлине...
А потом были эти разговоры из отеля.
Я так и не поняла, почему ты уехал из Нью-Йорка.
Ведь я очень хотела, чтобы ты был здесь...
... а не, допустим, в Сиене или во Флоренции.
Но тебе было всё равно.
Ведь это же было несерьёзно.
Ты ведь просто дурачился, не так ли?
Это была всего лишь история, которую ты собирался мне рассказать, да?
Ну скажи мне, что это правда. Пожалуйста.
Ну скажи хоть раз в жизни: «Это правда».
Почему ты вернулся в Нью-Йорк?
Я был полностью разбит.
Столько всего случилось. Было полно работы...
Я потерял целый год и... — И что?
Во время своей книжной презентации я познакомился кое с кем.
Она забеременела...
... и захотела сохранить ребёнка...
... девочку.
— Ты навещаешь её? — Конечно.
Я её очень люблю.
А сколько ей лет?
Уже 16.
Это случилось первой зимой, после моего отъезда.
Вот так...
Почему ты не рассказал мне об этом?
Боялся причинить тебе боль.
Ого!
Мне это всегда в тебе нравилось.
Ты же никому не хочешь причинять боль.
Никогда не хочешь...
... но причиняешь.
Никогда не понимал, что ты во мне нашла.
Я всего лишь хотела, чтобы ты был отцом моих детей.
Спасибо, всё уже оплачено.
Спасибо.
Привет, это Клара.
Тот, кто любит меня, пусть пришлёт мне сообщение.
Привет, это Клара.
Тот, кто любит меня, пусть пришлёт мне сообщение.
Алло, Линдсей, это Макс.
У вас есть адрес Клары?
ДЕНЬ ШЕСТОЙ. ПОНЕДЕЛЬНИК
Сколько ты уже здесь живёшь?
Всю жизнь.
Прямо над кебабной лавкой.
Поэтому ты всё время так пахнешь!
Макс, не заводись.
Везде, по всей кровати сексуальный запах этого кебаба.
Я не заставляла тебя сюда приходить.
Я должен был сразу прийти сюда...
... но не подумал об этом.
Мне очень жаль, Клара.
За что я тебя люблю, так это за то...
... что ты так много знаешь.
За то, что ты старше меня.
И за многое другое.
Я была счастлива, когда ты решил...
... позвать меня в Нью-Йорк... ... и дал мне работу.
Но ты ни разу не звонил мне и не спрашивал о моей работе.
О том, что я вообще должна делать.
Я многому здесь научилась, но жить одной невозможно.
А насчёт работы... Каждый думает, что я получила её...
... благодаря своему мужчине.
Я ещё должна сказать спасибо Родерику.
Мы получили море удовольствия.
Он помог мне здесь выжить.
Это же замечательно: разъезжать в такси с места на место...
... жить в отелях, — всё это прекрасно как в фильмах Вуди Аллена...
... вот только попробуй-ка сам так пожить: ночь понедельника, зима...
... холод пробирает тебя до самых костей...
А человек, которого ты любишь...
... в тысяче милях от тебя, и ему на тебя наплевать.
Попробуй вот так хоть раз.
Попробуй.
Мне очень жаль.
Я хочу, чтобы ты наконец сказал мне...
... кто ты и чего ты хочешь от меня.
Смотри на меня!
Я смотрю на тебя, Клара. Я тебя вижу.
Я ревновал тебя.
Ревновал?
Ты ведь сам сбежал с этой сучкой Линдсей.
В Монтоке я был не с Линдсей!
Значит не был?
Нет. В Монтоке я был не с Линдсей.
Поедем домой.
Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
С тобой действительно произошло что-то ужасное.
Но я не хочу знать что именно.
Да, этой ночью.
Клара, повтори, что я скажу:
Я прочла все твои книги.
Пожалуйста.
Я прочла все твои книги.
Никто кроме меня не смог бы тебя вытерпеть.
Ну, это просто глупо.
Скажи, ведь это же просто.
Никто кроме меня не смог бы тебя вытерпеть.
Ты никогда не изменишься, но я останусь с тобой.
Не знаю почему.
Нет, только не это.
Только не возражай ему. Он любит милых и приятных женщин.
Милых и приятных?
Вот рисунок, который он мне давно обещал. Это Пауль Клее.
На аукционе он может стоить стоить под 300 тысяч.
Ну конечно, ты уже заботишься о своей старости.
Милых и приятных.
Вот Малевич, Кандинский...
... а ещё у меня есть Коро, Клее, ещё много разных вещичек...
Некоторые из них достались мне по наследству.
Иногда я спрашиваю себя...
... как это они мне ещё не надоели.
Здесь слишком много света, да?
Видите свет?
Вы же знаете, они поблекнут.
Видите, они уже выцветают...
Каждый год понемногу, особенно летом.
Так почему вы не заботитесь о них?
Да я вообще могу их сжечь. Они же мои.
Вот я и даю им выцветать.
Они исчезнут вместе со мной.
Я нахожу в этом утешение.
Я думаю, что это отвратительно.
Я так не думаю.
Они мои, вы понимаете?
— Я ими владею. — Чёрт побери, они никому не могут принадлежать.
Дорогая моя, по-моему наша беседа становится...
... слишком утомительной.
Почему вы ещё не оккупировали Уолл Стрит?
Выпьете что-нибудь?
Спасибо.
Макс, я позвал тебя сюда не просто так
Открой.
Они твои.
Ребекка была с нами, когда я их покупал.
— Ты видишься с ней? — Нет.
У неё слишком много работы.
А ты?
Возьми их. Пусть будет так.
Возьми их Макс...
... пока они окончательно не выцвели.
Надеюсь, я ещё вернусь.
Через год. Может быть раньше.
Ах да...
... твой платок.
Оставьте его себе.
Правда?
Спасибо. Пока.
Я люблю тебя, и ты это знаешь.
Я совершил... большую ошибку.
Я должен был тебе это сказать.
Так что же произошло в Монтоке?
Я... Я видел призрака.
Ты её трахнул?
Это был не секс.
А впрочем, может и был.
С призраком секс невозможен.
ПОСВЯЩАЕТСЯ ДРУГОЙ ЖИЗНИ МАКСА ФРИША
Перевод и редакция субтитров — imvolk-13