subtitles made by @mrita
Мне дo сих пoр казалoсь, чтo кoрoль бoлее распoлoжен к Альбани, чем к Корнуoллу.
Так всегда казалось и всем, но теперь при разделе королевства
Не заметно, чтобы король благоволил к кому-нибудь особенно.
Это ваш сын, милорд?
Я взял его воспитание на свою ответственность
И так часто краснел, сознаваясь, что он мой сын, что теперь в этом отношении совсем закалился.
- Я вас не понимаю. - Сэр...
A вот мать этого молодого человека не только поняла, но и зачала.
Вследствие этого её живот стал постепенно округляться и матерью она сделалась ранее,
чем успела дoбыть себе мужа.
Слышите, грехом попахивает?
Какой там грех... когда следствием его является такой прекрасный плод.
У меня есть еще другой сын, немного постарше этого и прижитый в законном браке,
Но он все-таки не более мне дорог, чем этот.
Хотя плут, которого вы видите, явился на свет несколько нахально и ранее, чем его попросили,
Его мать все-таки была красавица.
Её любовь доставила мне столько минут блаженства,
Что теперь волей-неволей приходится признавать этого байстрюка.
Знаешь ли ты этого почтенного джентльмена Эдмонд?
- Нет, милорд, не знаю. - Это граф Кент.
Запомни хорошенько его лицо, потому что он мой лучший друг.
Рад всегда служить, чем могу.
Мне очень бы хотелось полюбить вас,
Нам следует познакомиться поближе.
Сэр, постараюсь оправдать ваше доверие.
Он девять лет пробыл в отсутствии и скоро опять уезжает...
Король прибывает.
Глостер, ступай навстречу Французу и Бургундцу, проведи их сюда.
Сейчас, мой повелитель.
A мы тем временем объясним наши, до сих ещё для многих темные намерения.
Дайте мне карту страны.
Пусть знают все, что мы разделили свое государство на три равные части,
Так как твердо намерены избавить наши преклонные года от всяких правительственных трудов и забот.
Пусть эти труды выпадают на долю более молодых сил,
А мы, ничем более не обремененные, потащимся навстречу смерти.
Ты, сын наш, Корнуолл,
И ты, Альбани, тоже преданный наш сын,
Мы решились во всеуслышание объявить, какую часть нашего государства получит каждая из наших дочерей.
Чтобы избежать всяких поводов к недоразумениям в будущем,
Что же касается принцев Франции и Бургундии, двух этих блистательных соперников,
Добивающихся руки нашей младшей дочери
Ответ наш они узнают сегодня здесь же.
Вы же, дочери мои, ради которых мы поступаемся властью,
Доходами с государства, как и правительственными заботами,
Поведайте,
Которая из вас любит меня сильнее,
Дабы наша щедрость соответствовала этой любви
И на этом основании истинное достоинство было награждено по заслугам.
Гонерилья, ты старшая, поэтому тебе первой предоставляется слово.
Сэр, того, как сильно я люблю вас,
Не выразить словами.
Вы мне дороже, чем свет очей, чем необъятный мир, чем свобода.
Вы для меня ценнее всего, что может считаться редким и дорогим.
Дороже жизни, красоты и чести.
Едва ли когда-либо дочь умела так сильно любить,
А родитель мог быть любим
Дыхание замирает в груди, и речь становится бессильной,
Любовью более могучей, чем все восклицания: "Я люблю тебя!"
Что же скажешь ты, Корделия?
Люби,
И молчи!
От этой черты, и до этой,
Часть государства со всеми его тенистыми лесами, тучными полями,
Многоводными реками и широко раскинувшимися пастбищами
Назначeна мнoю тeбe.
Тебе и твоему потомству от Альбани...
Пусть вечно сохранится во владении
Что скажет теперь вторая наша дочь, горячо любимая нами Регана, супруга Корнуолла?
Я вылита из того же металла, как и сестра,
Цените и меня.
Клянусь,
Она сумела передать самую сущность моей любви к вам.
Не сумела она только высказать,
Что всевозможные, даже высшие радости жизни для меня ничто,
Что я живу и счастлива
Только своей любовью к вам.
Как же ты бедна, Корделия!
Но, нет!
Я убеждена, что твоя любовь ценнее их громких слов.
Тебе и твоему потомству, я назначаю вот эту треть прекрасного нашего королевства.
Она ни по ценности, ни по живописности не уступает той,
Которую я передал Гонерилье.
Теперь величайшая ваша радость, наша младшая, но не менее других любимая дочь,
Руки которой домогаются властелины французских виноградников и обильных молоком бургундских стад,
Твоя очередь.
Говори, и на основании своих слов
Ты получишь, быть может, самую роскошную часть наших владений.
Что скажешь?
Ничего, милорд.
Как, ничего?
Ничего.
Из 'ничего' - ничего не выйдет. Говори же!
Я, несчастная, не умею изливать в словах того, что у меня на сердце.
Я люблю вас, государь, так, как обязана любить дочь - ни больше, ни меньше.
Как,
Корделия!
Измени хоть немного свою речь, чтобы окончательно не повредить своему счастью?
Любезный милорд! Вам я обязана жизнью,
Вы воспитали, любили меня.
Я плачу вам за это, как предписывает мне долг:
Я повинуюсь вам, люблю вас и уважаю.
Зачем моим сестрам мужья, когда они уверяют, будто любят одного вас?
Придется и мне выйти замуж,
Тогда тот, кому достанется моя рука, получит с ней половину моей любви,
Моих попечений, моих обязанностей.
Никогда не выйду я замуж так, как сестры, чтобы продолжать любить одного только отца.
И ты говоришь это от сердца?
Да, любезный милорд!
Так молода и так мало чувства в душе!
Да, милорд, молода, но правдива.
Если так, пускай правдивость останется единственным твоим приданым!
Клянусь светом лучистого солнца,
Таинствами Гекаты и ночи,
Всеми сокровенными влияниями планет, от которых зависит и наша жизнь и смерть,
Я отрекаюсь от всяких родительских забот о тебе,
От всякой близости, от всяких уз крови,
И отныне считаю тебя чужой,
И по рождению,
И по сердцу.
Навсегда.
- Мой повелитель... - Молчи, Кент!
Не становись между драконом и тем, что возбуждает его ненависть.
Я любил ее больше всех,
Думал её нежным попечениям доверить свой будущий покой.
Прочь с моих глаз!
Просите сюда короля Франции!
Эй, кто там?
Просите и герцога Бургундского.
Корнуолл и Альбани, пользуйтесь что есть у ваших жен, и тем, что предназначалось их младшей сестре.
Пусть высказанная гордость, называемая ею правдивостью, поможет ей найти мужа.
Вам вместе с своими владениями и властью, я передаю
И все преимущества, нераздельные с королевским величием,
А я, каждый месяц,
Поочередно,
С сотней рыцарей,
Все мы, будем гостить у каждой из вас,
При соблюдении некоторых правил приличия.
За собой оставим только название и все титулы короля.
Управляйте страной -- все доходы с неё всецело,
Предоставляю вам, возлюбленные мои сыны.
В подтверждение моих слов разделите между собой вот эту корону
Царственный Лир,
Я всегда чтил тебя, как своего короля,
Любил, как отца,
- Служил тебе, как верный слуга, - Если тетива натянута, сторонись от стрелы.
Выпусти ее, хоть бы её острие вонзилось мне в сердце.
Кенту позволительно грешить против закона царедворства, когда сам Лир сошел с ума.
Что сделал ты, старик?!
Честность обязывает говорить откровенно, когда царственная власть впадает в безумие.
Будь благоразумен,
И по зрелом размышлении удержи власть от возмутительной несправедливости.
Жизнью ручаюсь, что младшая дочь любит тебя нисколько не меньше, чем обе другие.
Ни слова больше, Кент, если тебе дорога жизнь.
Жизнь свою я всегда считал только ставкой против злобы твоих врагов.
- Прочь с моих глаз! - Одумайся,
И позволь мне по прежнему постоянно оставаться мишенью для твоего зрения.
- Клянусь Аполлоном... - Тем же Аполлоном клянусь и я,
Что ты напрасно взываешь к богам.
- Мятежный раб! - Остановитесь, государь!
Отмени свое решение,
Или, пока мое горло способно издавать звуки, я не перестану кричать: - "Дурно ты поступил",
Слушай же меня, крамольник!
Как подданный обязан слушать своего государя!
Я вижу, что ты пытался заставить нас нарушить наши обеты,
А на это мы никогда до сих пор не покушались.
В награду за прежние твои заслуги,
Мы даем тебе пять дней на то, чтобы запастись всем необходимым
И обеспечить себя против всех случайностей, среди горьких волн житейских.
На шестой день ты отправишься вон с нашего королевства,
А если на десятый день,
Изношенный твой остов будет где-нибудь найден среди наших владений
Минута эта будет твоей последней минутой в жизни.
Вон! Клянусь Юпитером, что не изменю своего решения!
Прощай, король!
Если ты являешься таким,
То свобода всюду,
А изгнание только здесь.
Непорочная девушка, да примут милосердые боги под свою защиту тебя,
Мыслящую так благородно и отвечавшую так правдиво.
A вы подтвердите своими поступками то, что наговорили,
И пусть ваши уверения в любви действительно поведут к добру.
Так, о гордые властители, прощается с вами Кент.
Он и в новой стране пойдет старой дорогой.
Король Франции и герцог Бургундский, милорд.
К вам, герцог Бургундский, я обращусь к первому.
Если вы желаете взять за неё приданое, довольствуйтесь самым меньшим,
Иначе вам придется прекратить свои искания.
Мой король, я готов довольствоваться тем, что вы предлагали.
И сами вы, не дадите менее.
Да, герцог, когда обещали дать за неё приданое, она была еще дорога нашему сердцу.
Но теперь цена её значительно снизилась.
Вот стоит она перед вами, берите ее - она ваша.
- Право, не знаю, что ответить. - Если она со всеми своими недостатками,
Только что накликавшая на себя нашу ненависть,
Вместо приданого награжденная нашим проклятием, навеки клятвенным зароком отчужденная от нашего сердца,
Берите ее, но можете и отказаться.
Простите ваше величество, сэр.
Но немедленно сделать какой то выбор - затруднительно.
Если так, откажитесь от неё, потому что, клянусь! -- я не изменю своего решения,
И никакого приданого за неё не дам.
Поэтому советую, перенести свое сочувствие на более достойный предмет и отказаться от жалкого создания,
Которое сама природа стыдится признать своим.
Не понимаю!
Как могла та, которая до сих пор была драгоценнейшим вашим сокровищем,
Предметом горячих похвал и обожаний,
Как могла она в одно мгновение совершить нечто такое чудовищное,
Что прежняя безграничная любовь перешла в ненависть?
Вина её действительно должна быть ужасна, чудовищна,
Чтобы придти к такому убеждению, необходимо утратить всякую в нее веру,
- А это моему уму совершенно немыслимо. - Об одном только прошу ваше величество.
Скажите королю, что привязанности вашей я лишилась не вследствие какого-нибудь
Гнусного или предательского преступления,
Не вследствие какого-нибудь клейма порока, которым бы я опозорила себя,
Заслужила я вашу немилость только тем, что у меня нет, а это я считаю величайшим своим богатством!
Ни вечно молящих, чего-нибудь выпрашивающих взглядов, ни такого языка, который умел бы только льстить,
Хотя именно последнее, к великому моему огорчению, и вызвало ваше негодование.
Лучше совсем не рождаться на свет, чем казаться мне такой, какой я вижу тебя теперь.
Только-то?
Итак, виною всему -- врожденная робость,
Не находящая иногда слов высказать то, что она намерена сделать?
Герцог Бургундский,
Что скажете вы о леди? Хотите взять ее в жены?
Она сама по себе стоит целого королевства.
Царственный Лир,
Дайте за дочь хоть только то, что сами же предлагали,
И Корделия приняв мою руку, тотчас же сделается
Герцогиней...
- Бургундии. - Не дам ничего.
Я поклялся, и останусь непоколебимым.
Мне очень жаль,
Что вы, лишившись отца, лишаетесь в то же время и мужа.
Пусть герцог Бургундский удалится с миром.
Когда его ко мне влекла не любовь, а одни только расчеты,
- Я не соглашусь быть его женой. - Прекрасная Корделия,
Ты, которую нищета делает еще более богатой, отвержение еще более царственной,
Ты и твои добродетели теперь моя собственность.
Да позволено мне будет поднять то, что выбрасывают вон... О боги,
Не странно ли, что ваше холодное презрение разогрело мою любовь
До пылкой страсти.
Король, мой выбор пал на твою обездоленную дочь,
Она будет царствовать над нами самими,
Нашим народом,
Над нашей красавицей - Францией.
Бери ее, король Франции -- она твоя.
Такая дочь для нас ничто.
Пусть она никогда не показывается к нам на глаза.
Уезжай
Без нашей милости, без нашей любви, без нашего благословения.
Благородный герцог Бургундский, идем.
Простись с сестрами.
Дорогие жемчужины моего отца,
При прощании с вами у Корделии на глаза навертываются слезы.
Я знаю вас, кто вы,
Переполненных к нему бесконечной любовью.
Ах, если бы я не утратила его привязанности,
- Ему у меня было бы лучше, чем у вас. - Нечего учить нас нашим обязанностям.
Думай лучше, как угодить своему мужу, берущему тебя, как милостыню счастья.
Ты выказала недостаток послушания,
И вот наказана теперь достойным образом.
Время покажет, что скрывается под складками коварства.
Скрывающим свои пороки на долю выпадет стыд.
- Будьте счастливы. - Идем, милая Корделия.
Сестра,
Мне необходимо переговорить с тобой об очень важном деле, касающемся нас.
Я думаю, отец сегодня же уедет отсюда.
Непременно,
И прямо к тебе, поживет месяц.
А на следующий месяц к нам.
Ты видишь, каким изменчивым, каким взбалмошным делает его старость.
Сестру он всегда любил больше, чем нас,
А теперь, посмотри, с какой безумной поспешностью он лишил ее прежней любви.
Это просто бросается в глаза.
Впрочем, он никогда не умел правильно владеть собой.
Даже в лучшие свои годы, у него часто проявлялись порывы вспыльчивости.
Увы старость усилит этот недостаток, будут неприятности, к которым приведут проявления его старости.
И нам не раз придется видеть такие нелепые выходки с его стороны, как сегодняшнее изгнание Кента.
Пока он там, воспользуемся этим временем, чтобы сговориться хорошенько.
Если, при настоящем его настроении, верховная власть все-таки останется за ним,
Раздел королевства между нами явится обидной для нас насмешкой.
Надо об этом подумать.
И что-нибудь предпринять,
Не теряя времени.
Ты,
Природа,
Моя богиня!
И я обязан повиноваться только твоим законам.
Зачем дозволять чрезмерной щепетильности общества
Лишать меня того, что и так было бы моим, если бы я явился немного позже,
А не месяцев через двенадцать или четырнадцать
После брата?
Почему я считаюсь незаконным?
Считают меня каким то позорным исчадием,
Когда сложен я так же красиво,
Дух у меня так же бодр, черты так же правильны, как и у детей, родившихся от честнейших женщин.
Зачем же нас клеймят презрением?
Да, презрением,
За то, что мы байстрюки?
Презрением,
Тот, кто, как я, благодаря воровской прихоти природы, проявляет более страстности,
Более отваги, чем того требуется от родившихся на надоевшем скучном и истощенном ложе
Слабодушных и изнеженных созданий,
Вяло зачатых между сном и пробуждением?
Почему бы,
Законный Эдгар,
Твоим землям не перейти ко мне?
Любовь отца не делает различия между побочным Эдмондом и законным Эдгаром...
Какое громкое слово
"Законный"!
Ну, хорошо, оставайся законным!
Если письмо это подействует как следует, если на долю мысли моей выпадет надлежащий успех,
Презираемый Эдмонд далеко оставит за собой законного Эдгара.
Тогда меня ожидают богатство,
Почести!
Теперь...
Боги...
Стойте же хорошенько за меня, незаконнорожденного!
Итак, Кент изгнан,
А король Франции уехал в величайшем гневе. В эту же ночь уехал и наш король,
И все это так неожиданно, вдруг! А, Эдмонд!
- Что нового? - Ничего, милорд.
Зачем ты прячешь это письмо так старательно?
- Я не знаю никаких новостей, милорд. - Что это за бумага, которую ты читал?
- Ничего, милорд. - Ничего? Зачем же, если так, ты с такой поспешностью спрятал бумагу в карман?
Если ничего не было, то и прятать было нечего. Посмотрим!
Если это действительно ничего,
То и очков мне не понадобится.
Простите, милорд, это письмо от брата.
Я его еще не дочитал, но из того, что успел прочесть, вижу, что показывать его вам не следует.
Давай письмо.
- Я огорчен, и показать его, и не показать, - Посмотрим,
Посмотрим.
Надеюсь, что только одно и может оправдать брата, именно предположение, что письмо это писано, чтобы испытать меня.
Я считаю глупым, нелепым раболепством подчиняться старческой тирании.
Приходи повидаться со мной, и тогда я скажу тебе больше.
Хорошо, если бы отец наш мог спать до тех пор, пока я его не разбужу.
Ты постоянно пользовался бы половиной его доходов
И был бы дорогим любимым братом,
Твоего Эдгара.
Это что-то...
Похоже на заговор.
"Хорошо, если бы отец наш мог спать". "Ты постоянно пользовался бы половиною его доходов"
И это говорит Эдгар, родной мой сын!
Его рука могла написать это?
Такая мысль могла найти зачатие в его мозгу, в его сердце!
Когда попало к тебе это письмо? Кто его принес?
Никто мне его не приносил, милорд. В этом то вся хитрость и есть.
Я нашел его у себя в комнате на окне.
- И ты убежден, что это почерк Эдгара? - Я бы с радостью подумал, что это не так.
- Это положительно его почерк. - Это его рука, милорд,
Но я вполне уверен, что сердце его не участвовало в том, что писала его рука.
- Он никогда не говорил с тобой об этом предмете? - Никогда, милорд.
Однако...
Я не раз слыхал, как он говорил другим, что старик-отец обязан передавать управление над имением
Пришедшему в возраст сыну, а сам таким образом оставаться как бы под опекой у сына.
О, негодяй,
Негодяй! Ту же мысль проводит он и в письме!
Отвратительный мерзавец!
Противоестественный, ненавистный,
Скот! Нет, он хуже любого скота! Ступай, отыщи его! Я засажу его под замок!
Где же, где этот изверг?
Милорд, не знаю. Если бы вам было угодно обуздать свое негодование против моего брата
До полного разъяснения его намерений,
Вы могли бы действовать с большей уверенностью.
Я готов заложить свою душу, что написал он потому, чтобы испытать мою сыновнюю любовь к вам,
И что ничего опасного он против вас не питает.
- Ты думаешь? - Если вы считаете это исполнимым, я сегодня же вечером, спрячу вас в такое место,
- Откуда вы услышите весь наш разговор - Нет, он не может быть таким извергом!
- О, конечно, нет!
Замышлять подобные ужасы против отца, любящего его так нежно!
О, небо и земля!
Прошу тебя, отыщи его, Эдмонд,
- Верните его, я молю вас. - Я сейчас отправлюсь за ним,
Недавнее солнечное затмение и вскоре последовавшее за ним лунное не предвещают нам ничего хорошего.
Любовь остывает, дружба распадается, брат восстает против брата,
В городах -- мятежи, в селениях -- несогласия,
Во дворцах -- измена.
Даже узы между отцом и сыном и те разрываются.
Негодяй, получивший жизнь от меня, оправдывает значение, и вот, пример, как сын восстает против отца!
Король противится естественным наклонностям природы.
Отец идет против родного своего детища.
Мы уже пережили лучшие свои годы.
Происки,
Козни,
Плутовство и всякие губительные беспорядки,
Преследуют нас до самой могилы без малейшей передышки.
Отыщи же этого мерзавца, Эдмонд.
Приложи все старания, они тебе не повредят.
Итак, благородный, правдивый Кент изгнан,
Когда единственным его проступком
Была честность!
Изумительно,
Вот какими пустяками люди обманывают себя в мире.
Часто, когда счастье начинает нам изменять, а это бывает по собственной нашей неосмотрительности,
Мы сваливаем вину на солнце,
На месяц, на звезды,
Словом, мы делаемся негодяями в силу необходимости
И делаем глупости по воле небес.
Становимся бездельниками, ворами и обманщиками под влиянием враждебных созвездий,
А пьяницами, лгунами и прелюбодеями, благодаря влиянию планет,
Как будто все наши пороки являются последствиями какого-то рокового предопределения свыше.
Сваливать свою козлиную похоть на звезды - обычная уловка всех блудодеев.
Отец мой сошелся с моей матерью под хвостом дракона.
Я же явился на свет под "большой медведицей", и поэтому я и жесток, и развратен.
Все вздор!
Я был бы таким же, как и теперь,
Если бы при моем незаконорождении мигала самая девственно-чистая звезда на всем небосклоне.
Совсем, как развязка в старинных комедиях.
- Да, мало хорошего предвещают нам эти затмения. - Что с тобой, брат Эдмонд?
О чем ты так глубоко задумался?
Думаю о том, что прочел на днях, то есть, о предсказании того, что должно последовать за затмениями.
- И это тебя тревожит? - Как же не тревожиться, когда все предзнаменования одно за другим сбываются.
О предсказаниях на счет противоестественных отношений между родителями и детьми,
О море, о голоде, о расторжении старой дружбы,
О смутах в государстве, о расторжении браков и мало ли еще о чем.
- Давно ты записался в звездочеты? - Пойдем, пойдем.
Скажи, когда ты в последний раз виделся с отцом?
Вчера вечером.
- Долго ты с ним говорил? - Часа два.
И расстались вы мирно?
Не заметил ли ты из его слов или по выражению его лица, что он недоволен тобою?
Ничего не заметил.
Припомни, чем мог ты вызвать в нем недовольство тобой.
Прошу тебя, не попадайся ему на глаза, пока не остыл свирепствующий в нем гнев.
Который в этот момент так в нем бурлит,
- Какой-нибудь негодяй наговорил ему на меня. - Я и сам так думаю.
Слушай, ступай ко мне в мое помещение, там ты услышишь, как отзывается о тебе отец.
Прошу тебя, иди, вот тебе ключ.
Если понадобится выйти из дома, выходи не иначе, как вооруженным.
Вооруженным? Зачем же, брат?
Потому, что так надо. Послушайся доброго совета.
Я сообщил тебе то, что видел и слышал, что понял из намеков,
- И мои слова еще весьма далеки от страшной действительности. - Скоро я тебя увижу?
Я всячески стараюсь тебе помочь.
Доверчивый отец и благородный брат!
Природа последнего так чужда всякого зла, что ему и на ум не приходят подозрения.
Никакие.
Развязка видна.
Если не по рождению добуду я отцовские земли, то приобрету их умом.
Все хорошо то, что может служить моим целям.
Отец прибил одного из приближенных мне джентльменов за то, что тот обругал его шута?
Да, мадам.
Ни днем, ни ночью не перестает он мне досаждать.
Часа не проходит без какой-нибудь дикой выходки с его стороны,
От которой всем одно только беспокойство. Дольше выносить этого я не хочу.
Рыцари его становятся все более назойливыми, а сам он ссорится с нами на каждом шагу и из-за пустяков.
Когда он вернется с охоты,
Я не хочу говорить с ним сегодня. Скажи, что я нездорова.
Хорошо сделаешь если позбавишь к нему прежней услужливости, прежнего уважения -- ответственность за это я беру на себя
Он идет, мадам. Я слышу его.
Обращайтесь с ним и ты, и твои товарищи, как можно небрежнее. Я хочу вызвать его на объяснения.
Если такое обращение ему не по вкусу, пусть чешет к сестре -- её взгляд на это дело мне известен.
- Помни, что я тебе сказала. - Хорошо, мадам.
A с его рыцарями будь как можно холоднее,
Все равно, что бы из этого ни вышло.
Передай это своим знакомым.
Сестре сейчас напишу, чтобы и она поступала так же, как я.
Вели подавать обед.
Если мне при помощи подражания чужестранному говору так же ловко удастся сделать неузнаваемой мою речь,
Благодаря этой грубой одежде, удалось сделать неузнаваемым мой внешний образ, благая моя цель будет достигнута.
Теперь,
Изгнанник Кент,
Если ты можешь быть полезен тому, кто тебя изгнал,
Да увенчается успехом твое доброе намерение. И своему хозяину,
Кого ты любишь,
служи верой и правдой!
Я не намерен ни одной минуты ждать обеда.
Вели подавать
Сейчас же.
Ты кто такой?
Человек, сэр.
Что умеешь? Чего ты от нас хочешь?
Мне хотелось бы, чтобы меня считали не ниже того, чем я кажусь.
Хочу честно служить тому, кто удостоит меня своего доверия.
Любить того, кто честен,
знаться с людьми разумными и не слишком словоохотливыми,
Воздерживаться от слишком резких суждений, сражаться, если нет возможности этого избежать,
И не есть рыбу.
Кто ты такой?
Я честный малый и такой же бедняк, как король.
Если ты, как подданный, настолько же беден, насколько беден он, как король, то ты действительно, не богат.
- Чего же ты хочешь? - Службы.
Кому же ты желаешь служить?
Вам.
Разве ты меня знаешь, приятель?
Нет, сэр,
Но у вас в лице есть нечто такое, что вызывает во мне желание назвать вас своим мастером.
- И что же? - Власть.
Что же умеешь ты делать?
Я умею честно хранить тайны,
Ездить верхом, бегать,
Портить любопытный рассказ, пересказывая его сам, и самым безупречным образом доставлять простые послания.
И лучшее во мне... это усердие.
- Сколько тебе лет? - Я уже не так молод, чтобы полюбить женщину за её пение,
Но и не настолько стар, чтобы полюбить ее без всякой основательной причины.
У меня за спиной сорок восемь лет.
Меня зовут Кайc.
Идем за мной Кайс, будешь служить мне.
Если ты и после обеда не разонравишься мне, я не скоро с тобою расстанусь...
Ужин, где ужин...
Где мой дурак, мой шут?
Позвать его!
- Эй, любезный, где моя дочь? - Простите,
Что сказал этот бездельник?
Верните этого грубияна.
Эй, где мой шут.
Здесь все как будто заснули...
Ну, где же этот ублюдок?
Он говорит, милорд, что ваша дочь нездорова.
Отчего же этот раб не вернулся, когда я его звал?
Сэр, он ответил мне наотрез, что возвращаться он не может и не желает!
- Не желает! - Не знаю, милорд по какой причине,
Но, на мой взгляд,
С вами начинают обращаться далеко не с прежним глубоким уважением.
- А! Ты находишь? - Прошу прощения, милорд, если я ошибаюсь,
Но я нахожу невозможным молчать, когда вижу, что на каждом шагу выказывают полное неуважение к вам.
Твои слова заставили меня вспомнить то, что я замечал и сам.
В последнее время я ощущаю какое то пренебрежение.
Теперь я стану наблюдать за этим более пристально.
Где же мой шут? Я не видел его уже два дня.
С тех пор, как юная миледи отбыла во Францию, шут ваш, сэр, стал совсем мрачным.
Об этом больше ни слова, я и сам хорошо это заметил.
Иди, скажи моей дочери, что я поговорю с ней.
И позови сюда моего шута.
A это ты, сэр.
Ты,
Подойди сюда, сэр.
- Ты знаешь, кто я? - Отец моей леди.
«Отец моей леди»! Ублюдок, ты! Раб! Дворняжка!
Я не такой, милорд, прошу прощения.
- Как ты смеешь смотреть на меня, мерзавец? - Я не позволю бить себя, милорд!
А с ног сбить позволишь, негодяй?
Спасибо, приятель!
Довольно, сэр, вставайте,
Скорее вон отсюда!
Я научу тебя приличиям.
Вон же, кому сказал, вон!
- Вот так! - Благодарю тебя, верный мой слуга.
Вот тебе в счет будущего жалования.
Я тоже хочу отблагодарить его. Вот тебе дурацкий мой колпак.
Ну, что? Как поживаешь, милый мой забавник?
Право, тебе лучше бы надеть мой колпак.
Почему, мой мальчик?
A потому, что он смеет вступаться за павших в немилость.
Станешь улыбаться не в ту сторону, куда дует ветер, поверь, как раз простудишься,
Бери же петуший мой гребень...
Вот этот приятель мой прогнал двух дочерей,
А третью благословил против её желания.
Если ты желаешь оставаться около него, надень этот дурацкий колпак!
Ну, а ты, дядя, как поживаешь?
Хотелось бы мне, чтобы у меня было два дурацких колпака и две дочери.
Почему, мой мальчик?
Дочерям я отдал бы все состояние, а колпаки оставил бы себе.
Вот тебе один колпак.
А другой попроси у своих дочек.
Не забывай, шут, что и на тебя есть плетка!
Правда -- такая собака, что ей только на псарне и место. А госпожа борзая
Может преспокойно греться у камина и вонять сколько ей угодно.
Да, это довольно ядовитая насмешка надо многими.
- Хочешь, приятель, я буду учить тебя уму-разуму? - Учи.
Слушай же обоими ушами...
В запасе более имей, чем видят люди.
Старайся менее высказывать, чем знаешь. В долг более не верь другим, чем должен сам,
И чаще на коне являйся, чем пешком.
Поменьше думай, но побольше собирай. От пьянства отрекись и от красоток тоже.
Сиди век дома,
И богаче будешь ты,
Насколько двадцать - два десятка превышает.
Это одно пустословие, шут.
В таком случае мое красноречие тоже что речь адвоката,
Когда он защищает обвиняемого бесплатно.
Тебе, дядя, хотелось бы извлекать выгоды даже из ничего.
Почему бы нет, мальчик, если бы можно было извлечь хоть что-нибудь из ничего.
скажи вот этому, что доходы с тебя равняются теперь именно ничему. Шуту он, пожалуй, не поверит.
Злой дурак!
А ты знаешь разницу, мой мальчик,
- Между злым и добрым дураком? - Нет, объясни ее.
Пусть тот, кто дал тебе совет нелепый Отречься от владений добровольно
Становится здесь наряду со мной.
Или хоть с тобой,
Мой пышный властелин.
Решит он, кто из нас двоих добрее,
Я ли в наряд дурацкий облеченный,
Или ты в своей блистательной одежде,
вон там.
- Ты называешь меня дураком, мальчик? - От всех своих титулов ты отрекся добровольно.
От этого не отречешься, ты с ним родился на свет.
- Это не совсем глупо, милорд. - Нет, лорды и великие люди никак не хотят предоставить глупость одному мне.
Если бы у меня была монополия, они непременно потребовали бы часть её на свою долю. Да и женщины тоже,
Тоже очень до неё охочи, каждая то здесь урвет клочок её, то здесь, то там.
Дядя, дай мне яйцо, а я дам тебе за него две короны.
- Какие две короны? - Затем,
Я разрежу его пополам, содержание его съем, а пустую скорлупу отдам тебе,
Вот тебе и две короны.
Когда ты разломил пополам свою корону и обе половины отдал другим,
Ты взвалил своего осла на плечи и понес его через грязь.
Мало было мозга под плешивой твоей головой, когда золотую ты отдавал другим.
Если я говорю глупо, пусть выпорют первого, кто это скажет
Увы, для дураков настанет тяжкий год
Дурак вдруг поумнел, стал умный весь народ
Боюсь лишь, что совсем простится тот с умишком
Кто подражать глупцам начнет уже с излишком
С каких это пор ты научился песням, шут?
С тех пор, дядя, как ты обеих дочерей превратил в твоих матерей.
В этот день ты отдал им в руки розги, а сам спустил штаны.
Они от радости расплакались нежданной
А я, несчастный шут, с печали распеваю
Что и король, попав в ораву дураков
Для развлеченья сам теперь играет в прятки
Сделай милость, дядя,
найми учителя,
Чтобы он научил твоего шута лгать.
Как бы хотелось мне поучиться этому искусству.
Если ты, бездельник, научишься лгать, не миновать тебе плетки.
Удивительно, какая близость существует между тобой и твоими дочерьми.
Они грозят выпороть меня за правду, ты за ложь, а еще
Меня хлещут за молчание.
Лучше быть чем угодно,
Только не шутом, а все-таки, я бы не желал быть тобой,
Дядя. Ты ощипал свой здравый смысл с обоих концов и ничего не оставил в середине.
Вот идет одна, ради которой ты себя ощипал.
Скажи, дочка, в чем причина угрюмой тени, которая омрачает твое лицо?
Замечаю, что за последнее время ты сильно стала хмуриться.
Ты был счастливым малым, когда тебе не приходилось обращать внимание хмурится она или нет,
А теперь я лучше тебя. Я дурак, а ты ровно ничего.
Хорошо. Буду держать язык за зубами. Хотя вы и ничего не говорите,
- Не только... - Нет...
Не только, сэр...
Не только этот дурак, которому вы дали право говорить и делать все, что угодно,
Но и другие из вашей, в конец распущенной, свиты,
Постоянно предаваясь беспрерывному пьянству, позволяют себе всякие бесчинства и поминутно заводят ссоры.
После того, как я сообщила это вам, я думала, что безобразия их прекратятся.
Однако, теперь, судя по тому, что вы сами недавно говорили и делали, я начинаю бояться,
Что подобные безобразия вам не только не противны, но что вы одобряете, даже поощряете их.
Если это так, им отныне не избежать осуждения и наказание за вину будет неотложно.
Ты, дядя, ведь, знаешь: Кукушек кормил бедный зяблик так долго,
Что птицы ему отклевывали головку.
Вот так догорела свеча и мы остались впотьмах.
Дочь ли ты наша?
Я знаю, что вы здравым смыслом не бедны, поэтому я желала бы, чтобы вы прибегли к этому
И бросили те причуды,
Которые делают вас так мало похожим на того, кем вы были раньше.
Ослу ли не знать, когда телега тащит лошадь, а не лошадь телегу? "Эй, Джонни, я тебя люблю"!
Знает ли кто-нибудь здесь, кто я такой?
Нет, я, конечно, не Лир!
Разве Лир ходит так?
Говорит так?
Где его глаза?
Ослабел рассудок в нем окончательно или только его соображение охвачено летаргическим сном?
Ха! Неужто он не спит? Не может этого быть!..
- Кто же скажет мне, что я такое? - Тень Лира.
Восхищаюсь, сэр,
Большая часть во вкусе недавних ваших сумасбродств.
Я вас умоляю...
Прошу вас хорошенько прислушаться к тому, что я вам говорю.
Ваша рассудительность должна бы идти об руку с вашими годами и с тем уважением, которое вы должны бы внушать.
Вы держите при себе сто человек рыцарей,
До того разнузданных, развращенных и наглых,
Что наш двор, зараженный их безобразным примером, обращается в какую-то буйную гостиницу на большой дороге.
Вечное пьянство и разгул
Делают его скорее похожим на какую-то таверну...
Или публичный дом,
Чем на красивый дворец.
Такой позор требует немедленного лечения,
Поэтому позвольте той, которая и без всяких позволений может получить желаемое,
Да, позвольте ей просить, чтобы вы хоть сколько-нибудь уменьшили свою свиту
И оставили при себе только тех, кто хоть сколько-нибудь подходит к вам по годам,
По умению уважать и вас, и себя.
О, адский мрак и дьяволы! Седлайте мне скорее коня!
Созовите скорее мою свиту!
Тебя, незаконнорожденный выродок, я не стану более беспокоить своим присутствием.
У меня есть еще другая дочь!
Вы бьете мой народ, а ваша свита пытается обратить в слуг такие лица, которые много лучше её самой.
О, горе тому, к кому слишком поздно придет раскаяние!
А, вот и вы, сэр! Скажите, все это делается с вашего одобрения?
Скорее готовьте мне коней!
- Терпение, сэр, успокойтесь. - Проклятый змей! ты лжешь.
Сопровождающая меня свита состоит из лиц избранных,
Вполне знающих свои обязанности и с полным уважением относящихся к чести своего имени.
О, как могла мне показаться в Корделии гнусной такая ничтожная вина?
О Лир, Лир, Лир!
Стучись в эти ворота, впустившие твое безумие, а твой рассудок оставивший за своими пределами!
Едем,
Едем, дорогие мои спутники!
Милорд, я здесь не виноват ни в чем.
И даже не знаю, что вас так волнует.
Очень может быть, милорд.
О, слушай, природа! Слушай
Слушай всеблагая богиня!
Если ты решилась сделать эту тварь плодородною, отмени свое решение!
Пусть её чрево...
Остается бесплодным!
Иссуши её недра расположения настолько,
Чтобы её гнусное тело никогда не разрешилось ребенком, могущим служить ей утешением!
Если же суждено ей зачать и разрешиться,
Награди ее таким полным злобы исчадием,
Которое, живя, будет для неё страшным, сверхъестественным мучением!
Пусть морщины до времени избороздят её молодое чело!
Пусть все её материнские заботы обратятся в смех и в поругание,
Чтобы она на себе почувствовала, насколько ядовито змеиное жало
Дочерней неблагодарности!
Вон!
Теперь...
О, боги,
- Из-за чего все это? - Не обращай внимания!
Пусть себе идет путем сумасбродства.
Как!
Пятьдесят моих спутников без моего ведома уже распущены
- В какие-нибудь две недели! - Что случилось, сэр?
Сейчас узнаешь!
Жизнь и смерть! Какой для меня позор,
Что ты имеешь власть потрясать мою мужественную силу
Настолько, что...
Против моей воли льющиеся слезы признают тебя как бы достойной их.
Глупые старые глаза, заплачьте о ней еще раз.
А затем я вырву вас,
У меня есть еще другая дочь!
Я убежден, что она, нежная и ласковая,
Узнав о твоем чудовищном поступке,
Исцарапает ногтями твое волчье лицо.
Ты еще увидишь
Меня таким,
Каким более не думала увидеть
Видел и слышал?
Я не могу не быть беспристрастным, Гонерилья
- Не смотря на всю мою любовь к тебе... - Прошу об одном:
Будь покоен, Освальд! Ну, ты...
Сэр, скорее плут, чем шут, иди за своим господином.
Дядя Лир! Дядя Лир! Захвати с собой и меня, своего дурака!
С захваченной лисой, Да с дочерью такой,
Я б не задумался, хоть я -- дурак! Нашел бы я сноровку, Как выменять веревку
На этот вот колпак!
Придумано недурно.
Целых сто рыцарей!
Как было бы умно и благоразумно оставить при нем сто человек,
Всегда при каждом неудовольствии, при каждом поводе готовых вступиться за него,
А он при их содействии мог бы поддерживать свой безумный бред и даже грозить опасностью нашей жизни. Освальд!
Легко может быть, что страх твой преувеличен.
Это безопаснее, чем чрезмерная доверчивость.
Я его знаю.
Ну, что, Освальд,
- Готово письмо к моей сестре? - Да, мадам.
Возьми с собой еще несколько человек и скорее на коней!
Передай сестре все мои соображения
И подкрепи их своими собственными.
Итак, отправляйся сейчас же в путь и возвращайся скорее.
Нет, нет, милорд,
Хотя я и не осуждаю твоего мягкосердечия,
Ты более заслуживаешь порицания,
Благоразумия, чем похвалы за свою чрезмерную кротость.
Не знаю, насколько ты проницательна и дальновидна,
Но мы, стремясь к лучшему, часто губим то хорошее, что у нас есть.
- Не может этого быть, потому что... - Хорошо, хорошо!
Увидим после, что будет.
Поезжай вперед...
Отвечай ей только на те вопросы, из-за письма.
Советую поторопиться,
- Иначе мы будем там раньше тебя. - Не сомкну глаз, милорд, пока не вручу ваше письмо.
Что, если бы мозг находился в пятках, подвергалась бы их кожа простудным трещинам?
- Да, мальчик. - В таком случае, сделай одолжение, Возликуй, твоему уму никогда не ходить в стоптанной обуви.
Ха, ха, ха!
Увидишь, как ласково обойдется с тобой твоя вторая дочь.
Хотя она и похожа на эту, как садовое яблоко на лесное, тем не менее, я все-таки знаю то, что знаю.
- Что же ты знаешь, мой мальчик? - Она будет так же похожа на лесное яблоко, как лесное.
Знаешь ли ты, зачем нос у человека торчит на самой середине лица?
Нет.
A вот зачем...
Не отрывать глаз от носа,
И которые видели бы то, чего нельзя унюхать.
Разве я чем-нибудь ее обидел?
Можешь ли ты объяснить...
- Как устрица делает свою раковину? - Нет.
Ну, и я не могу.
- Но я могу сказать, почему улитка носит свой дом. - Зачем?
Затем, чтобы укрывать в него голову,
А не для того, чтобы отдавать его дочерям, оставляя таким образом собственные рога без всякого приюта.
Надо пересилить свою природу...
Обойтись так, с бесконечно любящим отцом!
Что же, готовы лошади?
Твои ослы пошли взглянуть, готовы ли.
A какая причина тому, что в созвездии из семи звезд их всего только семь!
A что их не восемь?
Именно так!
Из тебя вышел бы отличный шут.
Не отобрать ли подаренное силой? Чудовищная неблагодарность!
Если бы ты, дядя, был моим шутом, как бы я велел тебя драть за то, что ты состарился прежде времени.
- Как так? - Ты состарился бы уже потом.
А сначала набрался бы благоразумия.
О, не дайте, мне сойти с ума!
Не сойти с ума!
Благие небеса,
Дайте мне сохранить рассудок!
Я не хочу быть сумасшедшим!
Что ж, готовы лошади?
- Готовы, милорд. - Пойдем, мальчик.
Та дева, что смеется над моим уходом,
Не долго сохранит девство, если, впрочем, это дело не остановится на полдороге.
- Здравствуй, Корен. - Взаимно, сэр.
Я прямо от вашего отца.
Я принес ему известие, что Корнуолл
Со своей супругой Реганой прибудут сюда сегодня поздним вечером.
- Зачем? - Право, не знаю.
Вам известно, какие ходят слухи.
Я говорю о тех слухах,
- Которые, друг другу передают не иначе, как на ухо. - Ничего мне не известно. Скажи, в чем дело?
Разве вы не слыхали, что между герцогами, Корнуоллом и Альбани легко может вспыхнуть война?
Не слыхал ни слова.
Значит, скоро услышите.
Прощайте, сэр
Сегодня поздним вечером герцог прибудет сюда?
Тем лучше...
Отлично! Это событие само собой, как бы по воле судьбы, вплетается в мой план.
Отец расставил часовых, чтобы взять брата под стражу,
А мне еще предстоит исполнить очень щекотливое дело.
Надо действовать.
Ты, ловкость, за дело, а ты, счастье, помоги. Эй, брат, на одно слово!
Сойди сюда скорее, брат!
На одно слово!
Послушай меня,
Отец следит за тобой. Беги же отсюда. Отцу известно, где ты скрываешься,
Но тебе на пользу послужит ночная темнота. Не говорил ли ты чего-нибудь дурного про Корнуолла?
- Ни одного слова, я в этом уверен. - Я слышу, сюда идет отец... Прости,
Я для вида вынужден обнажить против тебя меч...
Ты тоже обнажи свой,
И притворись, будто защищаешься... Ну, а теперь отступай
Ну, сдавайся!
Предстань на суд перед отцом! Эй, огня сюда, огня!
Брат, беги скорее. Огня сюда, факелов!
Итак, прощай.
Несколько капель крови из моих жил заставят подумать, будто я вынужден был отражать более сильное нападение
Я видал, как пьяные люди делают еще хуже и все только ради шутки.
Остановись...
Отец, отец!
Остановись! Помощь не нужна?
Эдмонд, где этот негодяй?
Он с обнаженным мечом стоял вот весь во мраке
И обращался с какими-то волшебными заклинаниями к луне, умоляя ее быть его богиней-покровительницей.
- Да где же он? - Посмотрите, милорд, у меня кровь.
Эдмонд, где же этот изверг?
- Он убежал в ту сторону. Когда он никакими силами не мог... - В погоню, догоните его!
- Чего же не мог он сделать никакими силами? - Вырвать у меня согласие убить вас, милорд.
Пусть бежит!
В этом краю он не укроется от преследований, Невиданный закоренелый злодей!
Он готов отречься даже от собственного признания!
Слышишь? Это герцог прибыл, а зачем он едет сюда, не знаю.
Велю запереть все выходы, и мерзавцу от меня не уйти.
Герцог не может не изъявить на это своего согласия.
Что же касается моих земель, мой добрый, мой единственный сын
Право наследия их я предоставлю тебе,
Что это значит, мой благородный друг, с самого прибытия моего сюда, я узнаю самые странные вещи.
Если это правда, нет такой кары, которая была бы слишком жестока для виновного.
- Как поживаете, милорд. - Ах, мадам, старое сердце мое совсем разбито.
Как...
Крестник моего отца, замышлял покуситься на вашу жизнь?
Тот, кого назвали - "Эдгар"?
О, леди, позор так велик, что хотелось бы его скрыть.
Не дружил ли он с разнузданными рыцарями, составляющими свиту моего отца?
Я не знаю, мадам! Слишком это ужасно.
Да, мадам, он состоял с ними в самых дружеских отношениях.
После этого дурные его наклонности совсем меня не удивляют.
Сегодня вечером я получила письмо от сестры. Она самым подробным образом описывает мне их поведение,
С предостережением, что когда они явятся ко мне, меня на основании этих извещений
- Не окажется дома. - Даю тебе слово, Регана, что не окажется и меня.
Ты, Эдмонд, как я слышал, оказал отцу чисто сыновнюю услугу.
Я исполнил свой долг, сэр.
Все замыслы брата он открыл и, стараясь схватить изверга, как видите, получил рану.
- Послали вы за ним погоню? - Да, мой добрый лорд.
Когда его поймают,
Он не станет более изумлять мир своими злодействами.
Что же касается тебя, Эдмонд,
Чьи добродетели, чье послушание являются в самом выгодном свете,
Ты станешь у нас своим человеком.
Преданные люди будут скоро нам необходимы,
И мы рассчитываем на тебя.
Служить вам, сэр, я готов верой и правдой.
Как бы то ни было.
Благодарю за него вашу светлость.
Вы до сих пор не знаете, зачем мы к вам приехали.
И в такой скрытый час, под прикрытием темной ночи.
И отец, и сестра пишут о возникшей между ними размолвке, уладить
Которую мне кажется удобнее здесь, чем у нас в замке.
Старый и добрый наш друг, не горячитесь,
И помогите нам своими советами в этом деле,
- Требующем немедленного решения. - Готов во всем помочь вам, мадам.
Ваша светлость, добро пожаловать.
Я слышал, какое страшное обвинение тяготеет надо мной,
Но, благодаря дуплу в дереве, мне удалось избежать преследования.
Нет ни одной пристани,
Ни одного местечка, где бы самая суровая бдительность не стояла на страже, не старалась меня подстеречь.
Пока я могу ускользать,
Жизнь моя в безопасности.
Я решился принять вид самого жалкого, самого отверженного создания,
Которого нищета из человека превратила почти в скота.
Выпачкаю свое лицо грязью,
Чресла свои опояшу тряпицей, пусть волосы мои как по волшебству совьются в колтун.
Я, своей наготой, надсмеюсь над буйными порывами ветра и над преследованиями небес.
Даже в этой стране я вижу, как нищие, вырвавшиеся из Бедлама,
Втыкают в свои тощие, высушенные болезнями руки
Булавки,
Древесные занозы, гвозди и шипы терновника,
И с этим...
Отвратительным видом этих язв
Вызывать сострадание у обитательниц ферм и мелких поселков, скотодворов и мельниц,
Прибегая то к грозным заклинаниям, то к жалостным мольбам.
Бедный юродивый Том!
Бедный...
Бедный Том!
Это хоть что-нибудь,
Эдгар...
Ровно ничего.
Доброе утро, приятель. Ты не из здешних ли?
- Да. - Куда бы нам поставить лошадей?
- Да вот в лужу. - Нет, приятель, скажи без шуток.
Какой я тебе приятель...
Ну, раз так, ты более недостоин моего внимания.
Смотри, как бы я не определил тебя в преисподнюю за дерзость! Я заставлю тебя быть любезным со мной!
Что же ты имеешь против меня?
- Я совсем тебя не знаю. - Приятель...
- Я знаю тебя отлично. - За кого же ты меня принимаешь?
За негодяя, проныру,
За пожирателя объедков с чужих тарелок,
За подлого, наглого, пустопорожнего нищего,
Готового носить разом хоть три ливреи, за 100фунт. мерзавца в грязных шерстяных чулках,
За подлеца, за гнусного сутягу, за сына потаскушки, за бездельника, за тунеядца, за скота,
За мерзавца, которому за свою угодливость чужой похоти страстно хотелось бы стать сводней, но все же нищий,
Лизоблюдом, трусишкой и даже не сводником,
А только жалким пометом паршивой собаки, за мерзкую помесь,
Которую я заставлю визжать на все голоса,
Если ты дерзнешь отрицать хоть один слог из тех обвинений, которые я на тебя взвожу.
Что же ты за чудовищный мерзавец,
Когда несешь небылицы на того, который тебя не знает, которого не знаешь и ты?
У тебя, должно быть, медный лоб, если ты дерзаешь утверждать, будто не знаешь меня?
Разве каких-нибудь дня два тому назад я не сшиб тебя с ног и не исколотил тебя в присутствии короля?
Ничего, месяц светит, и при его лучах, поганый трусливый брадобрей, обнажай же меч, подлец!
- Отвяжись! Никаких общих дел у меня с тобой нет. - Говорят тебе, мерзавец, обнажай меч!
Я знаю, ты привез сюда письма с жалобами на короля.
И сам стоишь за эту куклу тщеславия против царственного величия её отца.
Обнажай же меч, негодяй, и защищайся!
- Помогите! Здесь разбой! Помогите! - Защищайся, подлый трус!
- Да стой же, стой же, гнусная тварь! Защищайся. - Помогите, здесь убивают людей!
- Что здесь за шум? В чем дело? - А быть может, вам угодно занять его место?
Извольте, очень рад вас потешить. Что же, обнажайте меч, юный храбрец,
Оружие? Мечи наголо? В чем дело?
Если дорога вам жизнь, прекратите это безобразие. Первому, кто нанесет еще удар, не миновать смерти.
- В чем дело? - Это гонец от сестры и от короля.
Из-за чего же вы поссорились? Говорите.
Ваша светлость, я едва перевожу дух.
Не мудрено! Ты так подгонял храбрость, что выбился из сил.
Скажите, из-за чего вы поссорились?
Этот старый неуч, жизнь которого я пощадил,
- Из уважения к седой его бороде... - Ах ты сукин сын,
Бесполезная буква!
Если позволит ваша светлость,
Я в ступе истолку этого мерзавца и тем, что получится, вымажу стены помойных ям.
- Ты-то пощадил меня из уважения к седине? Ах ты, трясогузка! - Замолчи, старый греховодник!
Ты, грубый простолюдин, кажется, понятия не имеешь о том, что такое приличия?
Нет, сэр, имею,
- Но у гнева есть свои права. - Что же привело тебя в такую ярость?
A то, что такой, не имеющий чести мерзавец носит у бедра меч.
Такие, как он, вечно улыбающиеся подлецы нередко, словно крысы, грызут
Тысячу язв на их припадочные рожи!
Насмехайтесь над моими словами, как над речами шута!
О, гуси,
Если бы вы встретились мне на Сарумской равнине,
Я живо загнал бы вас снова домой в Камелот.
Старик, ты, кажется, сумасшедший. В чем он провинился?
Рожа его мне не нравится.
Быть может, так же как моя? Или вот его, или её.
Сэр,
я привык высказываться откровенно.
Да, видал я на своем веку лица много получше тех, которые держатся на плечах у многих передо мной.
Это один из тех молодцов, которых как то похвалили за прямодушие, вот он и кичится теперь дерзкой грубостью.
Он не умеет льстить
И, как человек честный и откровенный, должен говорить правду.
Придется правда по вкусу - хорошо,
Не придется, - на то он человек прямой.
С позволения вашей светлости
И под впечатлением лучезарного венца, более светлое, чем лик самого Феба,...
Чего же ты хочешь?
Изменять способ выражать свои мысли, так как он вызвал с вашей стороны неодобрение.
Милорд, я знаю, что я не льстец.
Чем ты так разобидел его?
Ничем я его не обижал.
Он, чтобы угодить королю, вздумал придти к нему на помощь, бросился на меня сзади и свалил на землю.
Когда я оказался в его власти, он стал всячески оскорблять, ругать меня,
И совершил столько подвигов насилия, что они обратили на себя внимание короля.
Принести колодки!
Тебя, упрямый старый негодяй, почтенного вида нахал,
- Мы кое-чему научим... - Сэр, стар я, чтобы меня учить.
Если нужны для кого-нибудь колодки, то не для меня.
- Я служу королю. - Принести колодки!
Клянусь и жизнью, и честью, он просидит в них до полудня.
Как, только до полудня?
До следующей ночи, милорд,
- Или даже на всю ночь. - За что, мадам?
Вы с отцовской собакой не обошлись бы хуже чем со мной.
Сэр,
Я обращаюсь с тобою, как следует обращаться с рабом.
Умоляю вас, герцог, не делайте этого.
Королю не понравится, что вы, осудив его посланника на такое наказание,
- Не оказали должного уважения самому королю. - За это отвечу я сам.
Еще неприятнее покажется сестре,
Что её посланного ругают и бьют за то, что он исполняет её поручения.
Сажайте же его в колодки.
Идемте, герцог.
Жаль мне тебя, беднягу,
Так угодно герцогу, а всем известно, что его распоряжения
Не допускают ни возражений, ни отлагательств.
- Но все-таки я попрошу за тебя... - Не просите ни о чем, сэр.
Я долго не спал, утомился от дороги.
Усну теперь немного, а потом...
Начну свистеть.
Нельзя же, похвалить за это герцога.
Его поступок вызовет сильное негодование.
Всходи же светоч земного мира,
Чтобы я при сиянии твоих лучей мог прочесть это письмо.
Оно от Корделии,
Она на наше счастье как то узнала и о моем незавидном положении.
Я надеюсь, что благодаря её вмешательству, это невыносимое положение закончится,
О, Фортуна.
Доброй ночи!
Улыбнись еще хоть раз и поверни свое колесо.
Странно! Сами уехали из дома,
И даже не позаботились вернуть назад моего посланника.
Я слышал, что вчера они совсем еще не думали уезжать.
Приветствую тебя, милорд!
Ха! Уж не делаешь ли ты себе из позора забаву?
Нет, милорд.
Ха, ха! Посмотри, какие у него жесткие подвязки.
Кто же мог до того забыть, кто ты, чтобы подвергнуть
- Тебя такому унизительному наказанию? - Оба они,
- И сын твой, и дочь. - Нет. - Да. - Нет, говорю.
- A все-таки захотели. - Клянусь Юпитером, что нет.
- A я Юноною, что да. - Не посмели бы они этого сделать!
Не могли, не захотели бы.
Хуже убийства!
Такое страшное проявление неуважения
Объясни мне скорее, но без торопливости,
Как и за что решились они,
Подвергнуть такому унижению
- Моего посланника? - Милорд,
Явился другой гонец, весь в пыли и в поту.
Едва переводя дух,
Пробормотал приветствие от Гонерильи её сестре и подал письмо,
Гонец оказался тем самым мерзавцем, который недавно выказал неуважение к вашему величеству.
Он своими дикими криками вызвал сюда всех обитателей замка.
Твой сын и дочь,
Нашли меня вполне достойным того наказания, которому я подвергся.
Зима еще не прошла, если гуси летят в эту сторону. У отца, что носит...
- Где моя дочь? - Здесь, в замке у графа.
Не идите за мной. Подождите меня здесь.
Что же, значит, что король приехал с такой ничтожной свитой?
Если бы тебя посадили в колодки за этот вопрос, это было бы тебе по делу.
- Зачем, шут? - Затем...
Хотя при поиске дороги, все, кроме слепых, пользуются помощью не только чутья, но и глаз,
Однако из двадцати слепых не найдется ни одного который не сказал бы сразу, от кого воняет.
Брось хвататься за колесо, которое под гору катится, так только шею сломаешь,
Но, когда такая громада вверх идет, и тебя может вытянуть.
Когда мудрый человек дает тебе более умный совет, возврати мне обратно тот, который я тебе дал.
Желал бы я, чтобы этому совету не следовал никто, кроме дураков, так как и дает то его шут.
Тот, кто служит из-за денег.
Часто лишь для вида предан, Дождь пойдет, и он сбежит
И в бурю бросит нас. Я, - дурак, с тобой останусь.
Коль бежит дурак, он мигом Обратится в негодяя.
Негодяй же - тот вовеки
В дурака не обратится.
- Дурак, где ты этому научился? - Разумеется не в колодках, дурак.
Они не хотят говорить со мной?
Больны? Устали с дороги, так как ехали почти всю ночь?
Добейся от них более приличного ответа.
Милорд, вам известен пылкий нрав герцога,
Как он настойчив и непреклонен в своих решениях.
Проклятие! Чума! Смерть и разрушение!
Какое мне дело до того, что у герцога нрав пылкий?
Эй, Глостер, Глостер!
Я хочу переговорить с Корнуоллом и с его женой.
- Милорд, я только что уведомлял их об этом. - Уведомлял!...
- Слышал ты и понял, что я тебе сказал? - Да, милорд.
Король хочет говорить с Корнуоллом.
Желает переговорить с дочерью,
Распоряжение...
Согласие с её стороны.
Передано им это?
О кровь моя, мое дыхание!
Вы настолько же пылки, насколько пылок герцог.
Скажите этому пылающему герцогу... Нет, нет, погоди еще!
Может быть, он и теперь еще нездоров?
Болезнь, ведь, постоянно заставляет забывать о долге, который при здоровом состоянии является обязательным.
Я воздержусь.
Смерть и проклятие! Человек сидит в колодках?
Освободить сейчас же моего слугу!
Ступай, скажи герцогу и его жене, что я требую свидания с ними!
Да, требую теперь же, сию минуту. Пусть явятся сейчас и выслушают меня!
Иначе я стану бить в барабан у дверей их спальни, и этот гром прогонит их сон!
- Очень буду рад, если все между вами наладится. - О мое...
Мое сердце, мое...
перестань так сильно биться!.. Успокойся!
Прикажи ему, дядя, тоже, что приказывала кухарка, всовывая в пирог живых угрей.
Она била их палочкой по голове
и приговаривала: "Ну, не ворочайтесь, глупые, лежите смирно".
- Доброе утро, вам обоим. - Того же и вам.
- Очень рада видеть ваше величество. - Надеюсь, что так, Регана,
А, приятель, ты свободен, но мы поговорим об этом в другое время.
Ненаглядная Регана,
Твоя сестра - женщина гнусная, о Регана,
Она припустила вот сюда свою острозубую неблагодарность,
И та, словно коршун, клюет мне сердце.
Я едва в силах говорить с тобой...
Если бы ты могла только вообразить, о Регана, с каким постыдным бессердечием...
Терпение, сэр, прошу вас.
Я думаю, что скорее
Вы способны объяснить в дурную сторону поступки сестры, чем она забыть чувство долга.
Это как?
Никак не могу поверить, чтобы сестра хоть на миг могла уклониться, что ей предписывает долг.
Если она, резко отнеслась к бесчинствам ваших рыцарей и постаралась подавить эти бесчинства,
Поступить таким образом ее заставили весьма уважительные и законные причины.
- Будь она проклята! - О, сэр,
Вы уже стары,
И жизнь ваша почти уже достигла крайних своих пределов.
Поэтому я прошу вас,
Поэтому я посоветовала бы вам тотчас же вернуться к моей сестре,
Покаяться, что вы перед ней виноваты...
Просить у неё прощения?
Посмотри, как такая речь была бы уместна со стороны главы дома...
Дражайшая дочь,
Сознаюсь, что я стар.
Старый человек ни на что не нужен,
Поэтому я на коленях умоляю тебя,
Не лишай меня одежды, постели и пропитания!
Перестаньте, сэр, такое поведение вам совсем не к лицу.
- Отправляйтесь-ка лучше к моей сестре. - Никогда, Регана.
Она сократила мою свиту на половину, смотрела на меня с нескрываемой злобой,
Язвила меня своим змееподобным языком
До глубины души.
Пусть небеса соберут все свои громы
И разразятся ими над её неблагодарной головой!
Да будет вам, сэр, стыдно, не хорошо!
О, вы, молнии, сверкайте прямо в её глаза!
A вы, испарения, вызываемые солнцем из гнилых болот,
- Подействуйте как беспощадная отрава на её тщеславную красоту! - О, милосердые боги!
В минуту гнева, пожалуй, и меня станете осыпать такими же пожеланиями?
Нет, Регана, ты не подашь мне повода проклинать тебя.
Твоя добрая и кроткая душа не допустит тебя дойти до грубого бессердечия!
У неё глаза кровожадные, твой же взгляд только ласкает, согревает, но не жжет.
Ты не забыла о половине своего королевства,
Что я отдал тебе.
- Прошу вас, сэр, к делу. - Кто, скажи, приказал...
Посадить моего слугу в колодки?
Приехала твоя госпожа?
Напускная самоуверенность этого нахала
Поддерживается одной только изменчивой милостью той, кому он служит.
Прочь с моих глаз, гнусный холоп.
Чего же вы хотите, милорд?
Скажи, Регана, кто посадил в колодки моего слугу? Сама ты, конечно, ничего об этом не знала...
Однако, кто же это идет?
О небеса,
Если в вас есть хоть капля жалости к старикам, если сами вы можете состариться,
Сочтите мое дело личным своим делом, заступитесь за меня и разразитесь громом.
Неужто у тебя хватает духу, не краснея, смотреть на мою седую бороду?
Как, Регана, ты согласна пожать ей руку?!
A почему бы и не так, сэр? В чем моя вина?
Еще не все то настоящая вина, что находят виною, что осуждают без толку недомыслие и дряхлость.
О бока, вы слишком жесткие,
Будете ли вы еще держаться?
Кто приказал посадить в колодки моего слугу.
Я приказал, сэр.
Он так безобразничал, и я вынужден был сделать это, хотя оно слишком для него милостиво.
- А, так ты засадил его! Ты? - Прошу вас, отец,
Вы уже человек слабый, сознайте это сами.
Мой совет вам вернуться к сестре и прожить у неё,
Распустив половину своей свиты, а затем, если угодно, приезжайте ко мне.
Мне вернуться к ней,
отпустив пятьдесят человек моей свиты?
Ни за что! Я скорее соглашусь остаться совсем без пристанища,
Иметь товарищами волков и сов,
Испытывать все мучительные пытки,
Вернуться к ней?
Нет, пылкий король Франции, взявший себе в жены младшую нашу дочь без всякого приданого,
Я скорее брошусь на колени перед тобой и, как нищий, вымолю у тебя ничтожное содержание,
Чтобы я вернулся к ней?
Нет, я скорее соглашусь быть рабом, вьючным животным вот этого гнусного холопа!
- Как угодно, сэр. - Умоляю тебя, дочь,
Не своди меня с ума.
Я не хочу беспокоить тебя, дитя мое,
Поэтому прощай!
Мы больше не встретимся,
Больше не увидим друг друга.
Однако...
Ты все-таки моя...
Плоть от плоти моей,
В тебе течет моя кровь!
Моя дочь.
Или нет, ты скорее болячка моей плоти,
Которую я волей-неволей вынужден признавать своей!
Ты гнойный нарыв, заразная язва, беспощадный огневик,
Народившийся из моей испорченной крови.
Но я не буду бранить тебя.
Пусть позор, когда ему вздумается, падет на твою голову, но я его не призываю,
Если можешь, исправься и постарайся на досуге сделаться лучше.
Я могу быть терпеливым, и могу жить у Реганы,
- С сотней своих рыцарей. - Не совсем так.
Я не ожидала вас так рано, поэтому и не была готова вас принять как надо.
Послушайтесь, милорд, моей сестры.
Всякий, кто при помощи рассудка стал бы проверять ваши выходки, пришел бы к заключению, что вы стары, а поэтому...
- Впрочем, она знает, что делает. - Что же по-твоему хорошо это сказано?
Я осмелюсь спросить, сэр,
Неужто с вас мало пятидесяти человек свиты?
Зачем вам большее количество рыцарей? Мне кажется, что и этих слишком много.
Расходы на их содержание, опасность, при их присутствии... все говорит против такой многочисленной свиты.
Неужто в одном и том же доме, в котором два хозяина, две власти, такое множество людей уживется мирно?
Это очень трудно, даже почти совсем невозможно.
Почему люди, служащие мне и ей не могли бы в тоже время служить и вашему величеству?
Да, милорд, почему бы не так?
Если бы в их служении вам вы стали замечать нерадение,
Мы живо сумели бы положить этому конец.
Если вам угодно будет приехать ко мне, пока велика опасность, я вас умоляю...
Не брать с собой более двадцати пяти человек.
Мне негде будет их разместить, и я откажу вам в гостеприимстве.
Я дал вам все...
И, к счастью, совершенно вовремя.
Я сделал вас моими опекунами, моими казнохранительницами,
Выговорил для себя право держать свиту в точно определенном количестве человек,
Чтобы я к тебе не привозил более двадцати пяти человек?
Регана, И это ты говоришь?
И повторю тоже, милорд. Больше я не приму.
Я вернусь к тебе.
Пятьдесят человек все-таки вдвое больше двадцати пяти.
- И ты дважды ее любишь. Твоя любовь вдвойне. - Послушайте, милорд,
Зачем вам свита в двадцать пять человек в десять, даже в пять,
Когда в доме, где вы, всегда окажется вдвое больше людей, чем для услуг лично вам.
- Даже и в одном-то человеке нет необходимости. - O, причина не в необходимости:
Самый жалкий нищий и тот живет в изобилии среди еще более вопиющей нищеты!
Давай человеку только то, без чего он не в состоянии обойтись, и ты его жизнь приравняешь к жизни животного.
Вот ты женщина знатная. Если бы одежда была необходима только для того, чтобы согревать тело,
Зачем тебе этот великолепный наряд, когда он даже едва тебя согревает?
Что же касается истинной нужды… -- о небо, пошли мне терпение,
Потому что в терпении я нуждаюсь больше всего!
Вы, о, боги, видите здесь несчастного старика, столько же удрученного годами, и подавленного горем.
Вдвойне несчастного человека,
Если именно вы вооружаете сердца дочерей против меня,
Не дайте переносить обиды с гнусной покорностью! Распалите в моей груди благородное чувство гнева
И не дайте этому женскому оружию, каплям соленой влаги,
Осквернить мои мужские щеки!
Подождите вы, бессердечные ведьмы,
Я придумаю для обеих вас такое страшное мщение,
Что весь мир придет в ужас!
Я...
Сделаю...
Такое,
Впрочем,
Я сам еще...
Не знаю...
Что сделаю, но от мщения задрожит вселенная!
Вы думаете, что я заплачу?
Нет, плакать я не стану,
Хотя имею много причин, чтобы проливать слезы!
A все-таки, если бы мое сердце разорвалось на тысячу частей,
Я не допущу себя заплакать!
Идем, шут, я сойду с ума!
Войдемте в замок, надвигается гроза.
Замок не велик.
В нем не хватит удобного помещения для старика и для его свиты.
Виноват он сам. Он добровольно лишил себя покоя, вот и собирает теперь плоды своего безумия.
Самого его я приму охотно, но не впущу к себе ни одного человека из его свиты.
Так же и я.
- Куда же ушел милорд Глостер? - Пошел за стариком... Да вот и он.
- Гневу короля нет границ. - Куда же он направляется?
Требует лошадей, а куда думает отправиться, не знаю.
Лучше всего ему не мешать. Пусть едет куда хочет.
Милорд, ни под каким видом не уговаривайте его остаться у вас.
Как же это? Ночь уже близка, гроза обещает быть ужасной,
- А на несколько миль в округе нет ни одного куста, - О, сэр,
Невзгоды, которые сумасброды накликают на себя, должны служить им уроком.
Закройте ворота замка.
Свита его состоит из отчаянных головорезов.
Человек он доверчивый, готовый слушать наговоры, мало ли на какое новое безумие могут его подстрекнуть.
Да, милорд, заприте ворота.
Это дикая ночь. Регана дает хороший совет.
Уйдемте от грозы.
Кто есть здесь, кроме гнусной этой непогоды?
Человек, настолько же возмущенный, как и сама природа,
- Я вас узнаю. Где король? - Он злобствует против стихий,
Взывает к ветрам, чтобы они сдунули землю в море.
- Он требует, изменения мира, или окончания. - Кто же при нем?
Один только шут, старающийся шутками заглушить горе, разъедающее его душу.
Сэр, я знаю вас,
Поэтому решаюсь доверить вам многое и весьма важное.
Французы уже высадились на берег и теперь они на земле нашего, тревожимого смутами государства.
Пользуясь нашей беспечностью, это войско нашло несколько удобных случаев овладеть лучшими нашими портами.
И уже готово открыто развернуть свое знамя.
Теперь обращаюсь к вам...
Если вы доверяете мне, скачите скорее в Дувр.
Там вы найдете человека, который щедро отблагодарит вас
За правду всех возмутительных, превосходящих все человеческие силы страданий, от которых стонет несчастный наш король.
- Мы еще поговорим об этом в другое время. - Зачем же?
В доказательство того, что я выше того, чем кажусь, вот вам кошелек.
Сосчитайте то, что в нем есть, и возьмите себе. Если вы увидите Корделию,
А я не сомневаюсь, что так оно и будет, покажите ей вот этот перстень.
Она скажет вам то, чего вы еще не знаете, то есть, имя вашего сообщника...
Проклятая буря!
Отправитесь искать короля.
Первый, кому удастся его повстречать, пусть криком даст об этом знать другому.
Бушуй, неистовый ветер, надувай свои щеки.
Беснуйся, надрывайся!
Вы ливни и ураганы,
Разверзните свои хляби и потопите землю так, чтобы не видно было даже петухов на её колокольнях.
Вы, молнии, пропитанные серой и быстрые, как мысль, предшественницы громов,
Обращайте в щепки могучие вековые дубы,
Палите мою седую голову!
А ты, всесокрушающий гром,
Сплюсни толстую округлость этого мира,
Разбей все формы, в которые природа отливает свои произведения,
И в самом зачатке иссуши семена, из которых произрастает неблагодарное человечество!
O дядя,
Придворная святая вода в сухом доме намного, ведь приятнее, чем этот ливень под открытым небом?
Знаешь ли что, добрый дядя... Помирился бы ты с дочерьми,
В такую ночь мокнуть под дождем, одинаково неприятно, как умным, так и дуракам.
Рокочи, свирепствуй, буря!
Изрыгай пламя, разражайся ливнем!
Дождь, гром, ветер и молнии все-таки не то, что мои дочери.
Вас, разъяренные стихии, я не обвиняю в неблагодарности,
Вам я никогда не дарил королевств, вас никогда не называл своими детьми,
Вы ничем мне не обязаны.
Так предавайтесь ужасающей своей потехе.
Вот перед вами ваш раб,
Бедный, хилый, беспомощный, презренный старик!
A я все-таки назову вас подлыми угодниками за то,
Что вы заодно с моими гнусными дочерьми
И могучей ратью вступаете в неравный бой,
Против такой старой и седой головы, как моя,
О, это омерзительно!
Умная голова у того, кто имеет свой дом,
Где можно преклонить усталую голову. Гульфик ищет дом,...
Головка не находит, Овшивеет потом - да нищих поразводит.
Нет, хочу быть образцом терпения
и не стану больше ничего говорить.
Кто здесь?
Высокая душа и гульфик, то есть, мудрец и дурак.
Вы здесь, сэр?
Даже то, что любит ночную темноту, не любит таких ночей, как эта.
С тех пор, как я стал взрослым человеком, не запомню таких потоков огня,
Таких страшных громовых раскатов, такого ливня, такого воя и таких стонов ветра.
Человеческая природа не в силах выносить подобных ужасов, подобных неистовств рассвирепевших стихий.
Пусть всемогущие боги, так грозно гремящие над нашими головами,
Узнают теперь настоящих своих врагов.
Я же сам -- скорее жертва, чем преступник.
Он в такую непогоду бродит с непокрытой головой!
Милостивый милорд, неподалеку есть место, где вы найдете пристанище.
Оно защитит вас от жестокой бури. Отдохните там,
Мои мысли начинают путаться.
Пойдем, мой мальчик.
Как ты себя чувствуешь мой, мальчик?
Озяб? Я и сам озяб.
Мой друг, где же шалаш?
Бедный мой шут и слуга,
Одна часть моего сердца страдает даже и за тебя.
Если умишко отпущен тебе,
Тра-ла-ла, тут ветер и дождь,
Ты всегда благодарен будешь судьбе,
Хоть бы дождь шел весь день и всю ночь.
Верно, мой мальчик. Веди нас в шалаш.
Как хочешь, Эдмонд, а мне не по душе такое неестественное жестокосердие.
Когда я стал просить позволения сжалиться над ним,
Они отняли у меня мой дом.
Мне, под страхом вечной опалы, запретили даже произносить его имя,
Мне запрещено ходатайствовать за него, а тем более ему помогать.
- Совсем дико и вполне противоестественно. - Слушай, но не рассказывай никому.
Прошедшей ночью я получил письмо...
Об этом опасно даже и говорить,
Часть войска уже высадилась, наша обязанность быть на стороне короля.
Я разыщу его и окажу ему помощь.
Ступай, займи герцога разговорами, так чтобы мое отсутствие не было замечено.
Если он обо мне спросит, скажи, что я нездоров и лежу в постели.
Если бы, как меня предупредили заранее, мне предстояло лишиться за это жизни,
Я все-таки не оставлю без помощи своего старого хозяина.
Очень странные дела в недалеком будущем, Эдмонд.
Прошу тебя,
Будь осторожен.
Хотя ты и запрещаешь, а я все-таки доведу твои намерения до сведения герцога.
Расскажу ему и про письмо и тем окажу важную услугу.
За нее я получу все то, что потеряет отец, то есть, все и никак не меньше.
Там, где старика ожидает падение, молодой найдет повышение.
Вот и шалаш, милорд. Входите.
Оставаться в такую ночь под открытым небом не под силу человеку.
- Оставь меня. - Милорд, прошу вас, войдите сюда.
- Ты хочешь в конец разорвать мне сердце? - Я скорее разорву свое.
Входите же, милорд.
Неужто ты считаешь чем то важным эту бурю, заставившую нас продрогнуть до мозга костей.
Для тебя, может быть, это и важно,
Но тот, кого терзают более крупные страдания, не обратит ни малейшего внимания на мелкие.
Буря, ревущая в моей душе, заглушает все чувства,
Кроме того, что бьется вот здесь.
О, неблагодарность детей!
Нет, не хочу я больше плакать!
В такую ночь заставить меня бродить без пристанища!
Изливайте на меня все свои потоки, - я вынесу все,
Даже в такую ночь, как эта!
О, Регана, о, Гонерилья! Любящее сердце отца заставило его отдать вам все, все!
Но если дольше думать об этом, сойдешь с ума!
Надо этого избегать. Довольно!
Хорошо, милорд, войдите сюда.
Нет, прошу тебя, войди туда сам и ищи там себе успокоения.
Эта буря помогла мне забыть о таких вещах, которые для меня еще мучительнее...
А, впрочем, пожалуй, войдем. Ты, дитя, иди вперед...
Жертва бесприютной нищеты.
Идем. Я помолюсь, а потом лягу спать.
Несчастные бедняки,
Где бы...
И кто бы вы ни были, застигнутые непогодой,
Когда самая неприкрытая нищета, выглядывает из каждой прорехи жалкого вашего рубища,
Кто приютит,
Согреет вас в такую ужасную ночь?
Как мало думал я об этом ранее.
Ты, пышность, прими хоть лекарства,
Чтобы сколько-нибудь иметь понятия о том, что чувствуют бедняки!
Тогда ты разделишь с ними свой избыток,
И таким образом небо явится более справедливым.
Полтора на полтора... Бедный Том!
Не ходи туда, дядя, не ходи! Там дух. О, помогите, помогите!
Дай мне руку. Что там такое?
Дух, говорят вам, дух! Он уверяет, будто его имя -- Том.
Ты что за человек, лежащий здесь на соломе? Выходи, выходи.
Бегите отсюда! За мною гонится нечистая сила!
Сквозь колючие ветви боярышника прорывается леденящий ветер.
Бррр! Иди отогрейся на холодную постель.
Разве ты отдал все своим двум дочерям?
- Что довело тебя до такого положения? - Кто даст что-нибудь бедному Тому?
Нечистая сила заставила его пройти через огонь и сквозь пламя,
Заставила нырять через реки и водовороты, таскала меня по топям и по трясинам.
Она положила ему ножи под подушку, мочальные веревки на его скамью в церкви, подсыпала в похлебку отраву,
Вселила гордыню в его сердце,
Как предателя, заставляла его гоняться за своей тенью! Да поможет тебе небо сохранить все пять душевных сил!
Бедному Тому холодно!
О, да, да, да... Да сохранят тебя боги от ветра, от дыхания зловредных звезд и от чар колдовства!
Подайте что-нибудь бедному Тому... Его, несчастного, терзает нечистая сила!
Знаете, я могу ее поймать... вот тут... и вот тут опять... и опять вот тут.
Неужто дочери довели его до такого состояния?
Ты им отдал все и ничего не оставил себе?
Ну, нет, для себя он приберег тряпицу, иначе, при виде его наготы, мы сгорели бы со стыда.
Если так, все реющие струящемся воздухе грозные кары,
Да падут на головы твоих дочерей.
- У него нет дочерей, сэр. - Смерть тебе, обманщик!
Ничто не могло бы довести человеческую его природу до такого унижения.
Разве что его недобрые дочери.
Пиликок сидел на Пеликоковом холме... Привет, привет, вет, вет!
Эта холодная ночь всех нас обратит в дураков и в бесноватых.
Берегись нечистой силы,
Повинуйся родителям,
Твердо держи данное слово, не сквернословь, не приставай к законной жене твоего ближнего,
Не наряжай свою любовницу в яркие наряды! Тому холодно.
Чем ты был ранее?
Женским угодником, гордившимся своим умом и сердцем.
Я завивал волосы, носил перчатку за околышем шляпы,
Служил страстной похоти своей возлюбленной и совершал с ней дело мрака,
Говорил столько же клятв, сколько слов вообще, и беспечно нарушал их перед лучезарным лицом небес.
Засыпал я не иначе, как мечтая о сладострастии, а просыпался, чтобы осуществлять эти мечты.
Вино любил я сильно,
игру в кости тоже, а любовниц имел больше, чем жен у любого турка.
Берегись, как бы скрип башмаков
И шелест шелка не отдали твоего бедного сердца во власть женщины,
Не позволяй себе заходить в дома терпимости, держи свои руки подальше от женских юбок,
Тебе нечего будет бояться нечистой силы! Холодный ветер прорывается сквозь ветви боярышника?
A как он воет-то? - у-у-у...
Дельфин, мой сын,
Не мешай ему.
Пусть себе злится
Лучше бы тебе лежать в могиле, чем подвергать свое тело всем ужасам непогоды.
Это крайность неба.
Неужто человек в самом деле не больше этого?
Вглядитесь в него хорошенько.
Нельзя сказать, чтобы у червя он был в долгу за шелк,
У красного зверя за мех, у овцы за шерсть, а у кабарги за благовония.
Ха! Мы трое все поддельные.
Ты - тварь, как есть.
Неприкрытый человек - не более, как бедное голое
Двуногое животное, как ты.
Прочь, прочь! Все это взято взаймы! Расстегни мне здесь.
Дядя, прошу тебя, успокойся. В такую ночь не с руки купаться.
А, смотрите, вот сюда приближается блуждающий огонек.
Это злой дух Флибертиджибет.
Его обязанность кричать, чтобы гасили огни, и бродить по земле до первых петухов. Он насылает бельмо,
заставляет глаза косить, приставляет заячью губу,
портит пшеницу, и всячески старается досаждать бедным, земным созданиям.
И пошла вон, ведьма, пошла!
- Как вы себя чувствуете, милорд? - Это кто?
- Ты кто такой? Кто тебе нужен? - Сами вы кто такие? Как вас зовут?
Я - бедный Том,
Который ест плавающую лягушку, жабу, головастика, стен-тритонов и воду,
А когда сидящая во мне нечистая сила очень разгуляется, приправляю еду коровьим дерьмом,
Жру старых крыс и утопленных собак.
Пью зеленоватую плесень, покрывающую поверхность стоячих луж.
Меня гонят кнутами от одной десятины до другой,
Сажают в колодки, бьют, заключают в тюрьмы,
Прежде у меня было три пары платьев, шесть рубах для прикрытия наготы,
Конь для верховой езды, а у левого бедра меч. Мышей да крыс - вот мелкий скот,
Что бедный Том семь лет уж жрет.
Берегитесь моего мучителя. Тихо, Смолкин! тихо, нечистая сила!
И вы, не нашли общества получше этого?
Нечистый дух тоже джентльмен. Имя ему Модо и еще Маху.
Наши плоть и кровь, до того выродились, что стали ненавидеть того, кому обязаны жизнью.
Бедный Том продрог.
Идемте ко мне.
Мой долг предписывает мне не вполне подчиняться воле ваших дочерей.
Несмотря на их приказ запереть перед вами ворота и предоставить вас на волю свирепствующих стихий,
Я все-таки решился вас отыскать и отвести туда, где вас ожидают тепло и пища.
Дай мне прежде побеседовать вот с этим философом.
Скажи, откуда берется гром?
Хорошо, милорд, воспользуйтесь его приглашением, идите в дом.
Хорошо. Дай прежде порасспросить вот этого ученого фиванца.
Позволь тебе предложить один вопрос на ухо.
Сэр, попросите его еще раз идти с вами. Он начинает мешаться в рассудке.
Всякий бы помешался. Дочери желают его смерти. Ах, невольно вспомнишь теперь доброго Кента.
Бедный изгнанник тогда же предсказал все это.
Ты говоришь, будто король сошел с ума, а я скажу тебе, что я и сам почти совсем уже помешался.
Был у меня сын, которого я знать теперь не хочу. Недавно, он тоже покушался на мою жизнь.
A я, мой друг, его любил! Едва ли хоть один отец любил сына так сильно,
И от этого горя, признаюсь тебе,
у меня голова тоже не на месте
Какая ужасная ночь! Умоляю вас, пойдемте.
Ах, извините меня, сэр.
Благородный философ, просим, не лишай нас своего общества.
- Том озяб. - Отправляйся парень в шалаш и грейся там.
- Идемте же все туда. - Давайте сюда, милорд.
Нет, с моим философом я не расстанусь!
- Сэр, не перечьте королю, пусть он возьмет этого парня. - Пожалуй, пусть берет.
Идем с нами, любезный.
Добрый афинянин, идем с нами.
Только идти молча,
И тихо.
A когда к башне той грозный Гауленд подъехал,
Закричал он: - Фи! фай!
Здесь британской кровью несет!
Не уеду отсюда без того, чтобы не отомстить.
Вот письмо, о котором он говорил и в нем ясно, что отец был не только сторонником Франции,
О, боги, если бы никогда не существовало этой измены, или, не мне пришлось бы ее обличать.
- Идем к герцогине. - Если все, что тут написано -- правда, хлопот нас ожидает не мало.
Правда оно...
Или ложь,
Но ты именно этому обязан титулом графа Глостера.
Разыщи отца,
Чтобы мы немедленно могли привлечь его к ответственности.
Я все-таки останусь верен вам.
Как ни тяжело столкновение между долгом верноподданного и долгом родственным,
Вполне тебе верю, и ты увидишь, что я своей любовью вполне заменю тебе отца
Здесь лучше, чем под открытым небом.
Будьте благодарны и за это.
Насколько могу, постараюсь еще улучшить ваше положение здесь.
Да наградят вас боги за вашу доброту.
Фратеретто зовет меня и уверяет, будто Нерон удит рыбу в озере мрака,
- Молитесь, невинные люди, и остерегайтесь нечистой силы. - Дядя, сделай одолжение,
Скажи, кто такой сумасшедший - джентльмен или простолюдин?
Король, король!
A по моему нет -- он простолюдин, у которого сын джентльмен.
Кто же, кроме сумасшедшего, потерпит, чтобы сын ранее его самого попал в знать,
О, если бы иметь под руками тысячу человек, которые со змеиным шипением
Набросились бы на них.
- Нечистая сила кусает мне спину. - Он безумен, что верит, будто волка можно приручить,
Что лошадь всегда будет здорова, что можно верить любви юноши или клятвам потаскушки.
Решено!
Я сейчас же призову их к суду.
Ты, ученейший из судий, займешь председательское место.
A ты, мудрый законовед, садись вот сюда.
Ну, а теперь очередь за вами, лисицы.
Смотри, как она стоит и сверкает глазами.
Неужто, миледи, вы желаете разжечь сластолюбие даже в судьях?
Ну, плыви скорее, Бесси, ты ко мне.
Но, к несчастью, дырка у нее в челне, И нельзя признаться Бесси, почему
Плыть она не может к другу своему.
Вот теперь нечистая сила терзает бедного Тома голосом соловья.
Хопдэнс требует, чтобы в желудке у Тома оказались две белые селедки.
Не каркай, черный ангел! Нечем мне тебя угостить!
Как вы, сэр?
Зачем вы стоите, словно окаменелый?
- Прилягте лучше вот на эти подушки и отдохните. - Я вначале посмотрю, как их будут судить.
Введите свидетелей.
Ты, облеченный в мантию судьи,
Занимай свое место,
Ты, товарищ его по правосудию,
Садись рядом с ним. Садись и ты, так как ты тоже принадлежишь к числу судей.
Будем же судить по совести
Спишь ты или дремлешь, милый пастушок,
На соседском поле, ведь, стада пасутся.
Не беда, однако! Заиграй в рожок,
И сейчас овечки все к тебе вернутся.
Брысь, брысь, серая кошка!
Вызовите сперва вот эту.
Она - Гонерилья.
Клянусь перед находящимся здесь почетным собранием.
Она пинками вытолкала из дома бедного короля своего отца.
Пожалуйте сюда, миледи.
- Ваше имя -- Гонерилья? - Она не может этого отрицать.
От души прошу у вас прощения: я было сначала принял вас за складную скамью.
А вот и другая.
Её уклончивый взгляд прямо говорит, из какого вещества вылеплено её сердце.
Взять ее под стражу! Оружия, оружия!
Мечей! Огня!
Здесь измена, подкуп!
Судьи предатели, зачем допустили вы, чтобы она ушла от должной кары?
- Благослови твои пять чувств! - О, какое горе!
Сэр, где сейчас ваше терпение, вы же так часто хвастались, что не утратите его?
Мои слезы доказывают, как сильно я ему сочувствую, а они того гляди и выдадут, что я притворяюсь.
Вот собачонки... Их целая стая
Трэй, Белянка, Любимка!
И все они лают на меня.
Том бросит в них своей головой, и они разбегутся. Эй, прочь вы, мерзавки!
Дворняжка-ублюдок или пудель ты гордый,
Красивы или скверны статьи все твои. Пушистым или куцым хвостом ты кичишься,
Мне стоит тебе лишь свой лик показать,
От этого лика ты с воем умчишься и больше ко мне не вернешься.
Эй, до-ди, до-ди, до!
Идем на посиделки, на рынки в большие, торговые города...
Бедный Том, рог твой совсем сух.
Пусть вскроют грудь Реганы,
И дознаются, чем заражено её сердце.
Постарайтесь узнать, отчего природа делает иные сердца такими жестокими и бесчеловечными.
Тебя, сэр, я зачисляю в свою сотню,
только одежда твоя не совсем мне по вкусу.
Ты, пожалуй, скажешь, что одет персианином,
Теперь, милорд, ложитесь здесь и отдохните.
Не шумите...
Опустите занавески у окон. Вот так, так!
А поутру я отправлюсь ужинать.
A я в полдень лягу спать.
Подойди сюда, дружище.
- Где мой король и повелитель? - Он здесь, сэр.
- Не беспокойте его, он совсем помешался! - Я подслушал, что думают посягнуть на его жизнь.
Носилки готовы.
Положи его на них и постарайся пробраться в Дувр,
Где тебя ждет ласковый прием и где ты найдешь могучих покровителей.
Уноси своего господина!
Если ты промедлишь хоть полчаса,
Придется расстаться с жизнью и ему, и тебе, и еще многим, предлагающим взять его под свою защиту.
В опасности. Ну, поднимай скорее,
Кто видит, как других судьба гнетет,
Свою беду скорей перенесет.
Теперь не тяжки мне ни стыд, ни боль,
Когда под горем изнемог король.
Ему удар нанесен, как отцу, мне, как сыну.
Спит, натерпевшись.
Покой тебе пусть силы восстановит.
Помогай же нести своего господина, отставать от нас тебе не следует.
Идите вперед!
Том,... вперед!
Скройся же, и снова появись на свет Божий.
Пусть в эту ночь произойдет что угодно,
Но лишь бы удалось спасти короля.
Скройся,
Скройся.
Ранее, чем уйти, я выскажу свое прорицание.
Коль алтарю служить ты будешь только словом,
Коль пиво шинкари начнут водою портить,
Коль вкусу обучать начнут портных дворяне, и не еретиков сжигать, а блудодеев,
Коль дело каждое считать суд будет правым, не будет должников, ни средь рабов, ни средь обнищавшей знати,
Коль клевета шептать не станет на ушко, карманники кишеть в толпе не станут больше,
И лихву ростовщик считать краснея станет, а сводни со шлюхами начнут вдруг строить храмы,
Тогда, о Альбион, в великое смятенье и в страх впадет твое владычество пустое.
Настанут времена, - кто доживет увидеть.
Что на ногах ходить все люди перестали
Все это когда-нибудь предскажет Мерлин,
Так как я живу раньше его рождения.
subtitles made by @mrita
Французская армия уже высадилась у нас.
Разыскать изменника Глостера!
- Повесить его сейчас же! - Вырвать у него глаза!
Расправиться с ним предоставьте мне.
Эдмонд, проводи нашу сестру домой.
Тебе неприлично быть свидетелем наказания, которому мы вынуждены подвергнуть вероломного твоего отца
Прощайте, любезная сестра.
Счастливого пути,
Милoрд Глoстер.
- Ну что? Где король? - Глостер где-то его спрятал.
Некоторые направились к Дувру, хвастаясь тем, что у них есть там высокие покровители.
- Вели подавать лошадей для своей хозяйки. - Прощайте, герцог.
Прощай, сестра.
Кто там? А! ведут изменника.
Да, это он! Неблагодарная лиса.
Вяжите крепче его высохшие, как плети, руки.
Что же это значит?
Друзья мои, вспомните, вы у меня в гостях...
- Друзья мои, не платите мне злом за гостеприимство! - Вяжите же его.
Крепче, крепче!
- Ох ты, гнусный изменник! - Нет, безжалостная женщина,
- Я не изменник! - Прикрутите его к этому стулу...
Ты, негодяй, узнаешь все...
Клянусь богами,
Рвать мою седую бороду гнусно, бесчеловечно!
Даже седая борода
- Не помешала ему стать изменником! - Бесчеловечная женщина,
Хозяин здесь я,
Не следовало бы вам меня раздражать за мое гостеприимство.
Чего хотите вы от меня?
Какое письмо ты получил из Франции?
Не запирайся, мы знаем все.
Какие отношения у тебя с войсками, недавно предательски высадившимися у нас?
К кому ты отправил сумасшедшего короля?
- Говори! - У меня есть письмо, где одни только предположения, и я получил его от человека, совершенно нейтрального.
- И нет ничего противоположного. - Хорошо.
Ложь!
Куда отправил ты короля?
- В Дувр. - Почему в Дувр?
- Не трать попусту... - Почему в Дувр? Пусть он сначала ответит.
Почему в Дувр?
Затем, что я не хотел видеть, как твои безжалостные когти примутся вырывать его старческие глаза
Или как кабаньи клыки твоей сестры вонзятся в его царственное тело.
Однако я еще увижу, как крылатая месть обрушится на таких людей, как вы оба.
Не увидишь ты её никогда! Держите его крепче,
Я шпорой выколю ему глаз.
О, пусть тот, кто надеется дожить до старости, поможет мне хоть чем-нибудь!
О боги, какие они изверги!
Один глаз будет видеть и издеваться над другим. Выколи и его.
- Увидишь ты теперь мщение... - Остановитесь, милорд!
Я служу вам с детства,
Но еще никогда не оказывал вам такой важной услуги, как теперь, прося вас остановиться.
Это еще что такое, собака?
Будь у вас на подбородке волосы, я вырвал бы их все до одного!
Чего вы хотите?
Вот тебе, мерзавец!
Если так, пожми плоды своих деяний!
Дай сюда меч.
Раб дерзает восставать на господина!
Я ранен насмерть!
Милорд, у вас еще остался один глаз, и вы увидите кару, которая их постигнет...
A чтоб он не увидал, мы примем свои меры.
Вон, белая слизь!
Ну, чтo, гдe тeпeрь твoй блeск?
Все мрачно... темно!
Где же ты, сын мой Эдмонд?
Эдмунд, воспламени каждую искру своей души и отомсти за это ужасное дело!
Его нет, вероломный негодяй,
И ты напрасно взываешь к тому, кто тебя ненавидит.
Это был он,
И открыл нам твою измену.
О, глупец я! Значит Эдгара оклеветали без всякой вины с его стороны.
О, всемогущие боги, простите меня, и пусть он будет счастлив!
Вытолкать его за ворота! Пусть он носом отыскивает дорогу в Дувр...
Что с вами, милорд?
- Ваш вид не очень. - Я ранен...
Следуйте за мной, леди.
Безглазого негодяя вытолкать за ворота, а вот этого свалить в выгребную яму.
Регана, я истекаю кровью,
Быстро...
Эта рана совсем не ко времени.
Дай мне руку.
Если этот человек будет наслаждаться счастьем, меня не станет тревожить ни один из моих грехов.
A если она проживет долго,
И умрет своей смертью,...
- Все женщины обратятся в извергов. - Пойдем за старым графом,
И уговорим бесноватого из Бедлама вести его туда, куда тому будет угодно.
Иди ты...
А я добуду льна, яичного белка и привяжу их к ранам несчастного.
Помоги ему небо!
Гораздо лучше знать,
Что ты презренен,
Чем, будучи презренным, слушать лесть.
Самое жалкое,
Несчастное, обиженное судьбою существо не впадает в отчаяние.
И то живет надеждою на лучшие дни
Плачевна перемена для счастливцев.
Несчастным поворот - на радость.
Привет тебе, бесплотный воздух, который я теперь обнимаю!
Не ты, не твои необузданные порывы виною тому, что вихрь несчастья загнал горемыку на самое дно пропасти.
Однако, кто же это идет?
Мой отец,
И его ведет нищий.
Мир,
О, ты, свет!
Ты необъятный свет, не заставь человека возненавидеть тебя за страшные в тебе перемены!
О милорд, я был вашим слугой,
И долгое время был вассалом вашего отца.
Уйди, уйди от меня, добрый мой друг. Помощь твоя никакой пользы мне не принесет,
- А тебе она может только повредить. - Одни вы не можете отыскать дорогу.
Никакой дороги у меня больше нет, поэтому мне и глаз больше не нужно.
Я пал зрячим.
О, дорогой мой сын Эдгар,
О, небо послало мне радость, если не видеть тебя, то хоть дотронуться до тебя руками!
- Тогда я сказал бы, что зрение мне возвращено! - Как теперь!
- Кто там? - О, боги!
Кто может сказать: "Вот теперь я дошел до самой глубины несчастья"? Никогда не был я так несчастен.
- Бедный бесноватый Том! - Могу ли я сказать, что дошел до крайнего предела несчастья,
Потому что кто же знает, где этот предел?
Куда идешь, приятель?
- С кем ты говоришь, с нищим? - Сумасшедший,
- И нищий тоже. - В нем хоть проблески рассудка, иначе он бы не попрошайничал
Ночью, во время бури, я видел одного, и с тех пор мне кажется, что человек - как земляной червь.
Тогда мне невольно припомнился сын,
но в то время я не мог думать о нем иначе, как с ожесточением.
С тех пор для меня настало просветление.
Что мухи в руках детей, тоже и мы в руках богов,
- Убивающих нас забавы ради. - Благослови вас, хозяин.
- Это тот нищий? - Да, милорд.
Когда так, сделай милость, уйди.
A если вздумаешь вывести нас на дорогу в Дувр, -- она, должно быть, пролегает в миле или в двух отсюда,
То выведи, и, если можешь, добудь какую-нибудь покрышку, чтобы накинуть ее на плечи
Этой бедной душе человеческой. Я попрошу его отвести меня.
Сэр, да ведь он сумасшедший.
Горьки те времена, когда вожаками слепых становятся сумасшедшие.
Сделай так, как я сказал, или как вздумается самому, только уходи скорее.
Принесу ему лучшую мою одежду,
А там будь что будет.
Эй, любезный,...
Бедняк,...
- Бедненький Том озяб... - Нет, притворяться больше нет сил!
- Подойди ко мне поближе. - И все же...
Я должен....
Мир твоим глазам кровавым.
Знаешь ли ты дорогу в Дувр?
- Перелазы и калитки, конные дороги и пешие тропы. - Вот,...
Возьми этот кошелек.
Бич небес до сих пор заставлял тебя гнуть спину под ударами всевозможных бед,
Теперь мое горе облегчит хоть немного твою судьбу.
О, небеса, поступайте всегда так же.
Кому, среди всяких наслаждений, живущему только в свою утробу
И потому попирающему ваши законы, что он ничего не видит, не чувствует,
Дайте скорее познать ваше всемогущество,
Так чтобы не было ни взысканных не в меру, ни совсем обделенных!
Нет, пусть каждый имеет только необходимое.
- Ты знаешь дорогу в Дувр? - Да, хозяин.
По дороге есть утес. Вершина утеса с ужасом смотрится в море, над которым она нависла.
Проводи меня теперь на самый край пропасти,
И я постараюсь всем, чем только могу, облегчить заевшую тебя нищету.
Давайте руку,
Бедный Том вас проводит.
Добро пожаловать, милорд.
Меня удивляет, почему мой мягкосердый супруг не выехал ко мне навстречу.
- Где твой господин? - Мадам, внутри.
Но только едва ли когда человек быстро так сильно изменялся.
Когда я объяснил ему, что французское войско высадилось на наши берега - он только улыбнулся.
Когда же я сообщил о вашем возвращении, он только промолвил: -- "Тем хуже".
Про измену Глостера и про необычайную преданность его сыну,
Когда же я рассказал это, он обругал меня,
И сказал, что я понимаю все наоборот.
Это проявление трусливости недалекого ума, боящегося предпринять что-нибудь решительное,
И нежелание обращать внимание на обиды, требующие возмездия.
Вернитесь, Эдмонд, к нашему брату,
Уговорите его скорее набрать войско и возглавить его.
Дома мне придется поменяться оружием.
Предоставить мужу веретено, а самой схватиться за меч.
Переписываться мы будем через верного нашего дворецкого и,
Если только не побоитесь попытать счастье, вы, вероятно, скоро узнаете желание той, кого любите.
A на память о ней возьмите это.
Не будьте расточительны на слова.
Наклоните голову!
Этот поцелуй, если бы он мог говорить, объявил бы самим богам, как и кого я люблю.
Пойми,
И будь счастлив.
Даже и в рядах смерти я все-таки был бы ваш.
Мой дорогой Глостер!
Тебе нужны женские услуги.
Мой дурак овладевает моим телом.
Вот и разница...
мужчины и мужчины!
Мадам, сюда идет.
- Все-таки меня стоило бы спросить. - Нет, Гонерилья,
Ты не стоишь и пыли, которой ветер осыпает твое лицо.
Муж молочный!
Щеки у которого для одних только пощечин, голова для обид.
А глаза во лбу - для неумения различить почет от оскорблений.
Где твой барабан?
Французские знамена уже развеваются в нашей мирной стране,
А ты сидишь себе да восклицаешь: "Ах зачем они это делают?"
Посмотри хорошенько на себя, дьявол!
Даже и в нем свойственное ему безобразие не так отвратительно, как в женщине.
Какое вдруг мужество напало!
О, милорд, Корнуолл умер от раны,
Убит слугой в то время, когда хотел выколоть Глостеру другой глаз.
- Глаз Глостеру? - Слуга, который всем ему обязан,
- Восстал против такой жестокости, - Обнажил меч, - Яростно бросился на герцога.
Явное доказательство, что на небе есть правосудие,
Быстро карающее за преступления, совершаемые нами на земле.
Но что же бедный Глостер?
- Лишился он и другого глаза? - Оба, оба, милорд.
Это письмо, мадам, требует немедленного ответа.
- Это от вашей сестры. - С одной стороны мне это приятно,
Но сестра теперь вдова, а мой Эдмонд с ней.
Вследствие этого здание, воздвигнутое моей мечтой, может рухнуть и раздавить всю остальную мою жизнь.
Вот почему с другой стороны эта весть меня тревожить.
Прочту и отвечу.
Где же находился сын, когда ослепляли его отца?
Он уехал провожать сюда герцогиню.
- Его здесь нет. - Нет милорд, я встретил его на дороге, когда он возвращался.
Знает он об этом злодействе?
Да, милорд. Он сам донес на отца,
На отца и уехал нарочно,
Чтобы тем двоим, без него, было удобнее расправиться со стариком.
Глостер,
Моя жизнь будет направлена на то, чтобы отблагодарить тебя за твою преданность королю.
И чтобы отмстить за твои глаза.
Войдем, друг, в замок, расскажи мне подробно все, что знаешь еще.
Увы, это он,
Его сейчас видели, он бушевал, как разъяренное море.
Громко распевал песни.
Увенчанный горькой дымянкой, куколем,
Крушиной, омегом, крапивой,
Словом, всеми сорными травами наших плодоносных нив,
Пошлите целую сотню людей.
Пусть они обыщут каждый клок земли, поросший высокими хлебами,
И приведите его к нашим глазам.
Могут ли человеческие знания возвратить ему утраченный рассудок?
Средство помочь ему есть, мадам.
Это средство -- питающий нас кормилец сон, которого король лишен столько времени.
Есть много снадобий, могущих вызвать желанный этот сон,
Они сомкнут веки, удрученные горем.
О, все вы, благодатные тайны,
Все еще неизведанные силы земли,
Излейтесь вместе с моими слезами!
Помогите бедному страдальцу, уврачуйте его горе!
Отыщите, отыщите же его,
Чтобы несдерживаемое волей исступление не расторгло уз жизни, утратив способность управлять собою.
Важное известие, мадам,
Британские войска идут сюда.
Это нам уже известно.
Мы готовы и ожидаем его.
О, бесценный мой отец,
Твои дела теперь я защищаю,
Не ненасытное честолюбие заставило нас поднять оружие,
А любовь,
К нашему престарелому отцу
и желание вступиться за его права.
Скоро я смогу его услышать и увидеть!
Однако, войско нашего брата все таки выступило?
- Да, мадам. - A сам он идет во главе?
Мадам, с большим уважением,
Ваша сестра - лучший солдат.
- Лорд Эдмунд с герцогом не говорил? - Нет, мадам.
Что же может говорить сестра в письме своем к нему?
Я не знаю, леди.
Он уехал по важному делу.
Величайшей ошибкой было, выколов Глостеру глаза, оставить его в живых.
Где бы ни появился старик, он во всех сердцах станет возбуждать против нас ропот.
Я предполагаю, что Эдмонд затем и уехал, чтобы из сострадания к слепому старику
Совсем с ним покончить,
А также поразведать и о неприятеле.
Придется с этим письмом, мадам, скакать за ним в погоню.
О чем писать ей к Эдмонду?
Разве ты не мог бы передать её поручение на словах?
Вероятно,
Что-нибудь... Впрочем, сама еще не знаю что.
Я буду очень тебе благодарна.
- Дай мне прочесть её письмо. - Мадам, я скорее способен...
Я знаю, твоя госпожа не любит мужа,
В этом я убеждена.
В последний свой приезд сюда, она бросала такие странные,
Такие наглые взгляды,
На Эдмонда
Ты же её поверенный, это я тоже знаю.
Я, мадам?
Я говорю в понимании,
Ты её поверенный,
Я знаю.
Поэтому
Советую принять в соображение следующее.
Мой муж умер.
Мы с Эдмондом объяснились, и для него я женщина более подходящая,
чем твоя госпожа.
Затем,
Прощай.
Если тебе удастся услыхать о слепом изменнике,
Знай, что того, кто с ним покончит, ждет большое повышение.
Желал бы я встретить его, герцогиня, тогда я доказал бы, на чьей я стороне.
- Прощай. - Когда же я достигну вершины утеса?
Вы уже взбираетесь на него. Чувствуете, как тяжело идти?
Будто мы идем по ровному месту.
Тут очень круто.
Чу,
Слышите море?
Нет.
Боль в глазных впадинах, стало быть, ослабила и другие ваши чувства.
Может быть, оно так и есть.
Вот мне кажется, будто и твой голос изменился, что ты говоришь лучше, чем раньше
Опять ошибаетесь, сэр. Ничто во мне не изменилось, кроме одежды.
Нет, ты стал говорить много лучше.
Сюда, сэр!
Вот то самое место. Стойте!
Ах, какой ужас! Голова идет кругом, когда вижу такую глубину!
Вороны и воронье, рассекающие пространство между нами и подножием утеса, кажутся не более жуков.
На полпути между вершиною и подножием утеса кто-то висит на веревке и собирает укроп.
Кажется, он не больше своей головы.
Рыбаки, расположившиеся у берега, кажутся не более мышат.
Большое судно, стоящее у берега,
Можно принять за его ладью,
Как поплавок,
Едва заметный для глаза.
На такой высоте не слышно даже прибоя, дробящегося о камни, разбросанные на побережье.
Нет, не могу более смотреть.
Пожалуй, закружится голова, в глазах помутится, тогда, того и гляди, стремглав полетишь в бездну.
- Подведи меня туда, где ты стоишь. - Давайте руку.
Теперь вы не более как на расстоянии одного фута от обрыва.
За все сокровища мира не согласился бы прыгнуть вниз.
Отпусти мою руку.
Вот тебе драгоценный камень,
СтОящий того, чтобы на него польстился бедняк.
И призовет на тебя милость богов и волшебниц.
Отойди отсюда подальше,
Простись со мной и дай мне услышать, как удаляются твои шаги.
Прощайте, милорд,
От всего сердца желаю счастья.
Если я и решаюсь обманывать его, то для его же спасения.
Всемогущие боги,
Я добровольно покидаю этот мир, и перед вашими очами
Стряхну с себя великое свое горе.
Если бы, не вступая в борьбу с непобедимою вашею волею, я еще мог выносить свое горе,
Огарок этой жизни
Догорел бы сам собой.
Если Эдгар еще жив,
Наделите его всеми дарами счастья!
Ну, любезный,
Прощай.
Если бы он действительно находился там, где думал,
Все было бы покончено.
Живой или мертвый?
Послушайте вы сэр, друг!
Скажите хоть слово.
Он, ведь, в самом деле мог бы убиться насмерть...
Сэр, кто вы такой?
- Прочь! Дай мне умереть. - Если бы ты не был...
Ни паутинкой, ни пушинкой, ни дыханием ветра,
Мог бы разбиться, как яичная скорлупа.
Но ты все же дышишь,
Не истекаешь кровью, говоришь и вполне здрав и невредим.
Жив ты остался каким то чудом.
- Но говори, говори еще. - Упал я или нет?
Да, вот с этой меловой скалы. Взгляни на ее вершину.
И звонкого жаворонка не было бы ни видно, ни слышно, если бы он там запел. Присмотрись.
Увы, у меня больше нет глаз!
Неужто страдание лишено даже желанной возможности покончить с собой? Это было бы..
Давай руку!
Вставай!
Вот так!
Ты стоишь на ногах. Чувствуешь ты под ними землю?
Слишком хорошо чувствую.
Слишком хорошо.
Это просто чудо!
Скажи, кто разговаривал с тобой на вершине утеса?
- Жалкий помешанный нищий. - Я стоял здесь внизу и разглядел, что
Его глаза казались двумя полными месяцами, а его нос, нет, тысяча носов,
Как и рога, крутились и вздымались, словно разъяренные морские волны. Это был как...
Злой дух.
Поэтому
Ты, счастливый старец,
Будь уверен, что своим спасением обязан милости светлых богов,
Припоминаю теперь все...
Отныне я буду переносить страдания, пока судьба не крикнет мне: "Довольно". Тогда умру с миром.
Нет, за то, что я чеканил монету, они ничего не могут мне сделать!
Я...
Ведь я король.
Какое, щемящее сердце, зрелище!
В этом отношении природа выше искусства.
Вот деньги, за которые ты завербовался.
Этот малый умеет обращаться с самострелом не лучше, чем воронье пугало...
Нарисуй мне суконный двор
Смотрите, смотрите, мышь!
Тише,
Тише!
Куска поджаренного сыра будет достаточно за глаза...
Вот моя железная перчатка.
Я хочу бросить ее в лицо великану...
Принесите сюда вороненые копья!
Славно ты летаешь,
Птица! Прямо в силок!
Прямо в силок! Дзинь...
Пароль?
- Майоран. - Проходи.
Мне знаком этот голос.
Ха!
Гонерилья! и с белой бородой!
Они ласкали меня, как собачонку,
И говорили, что у меня в бороде ранее появились седые волосы, чем выросли черные..
На все, чтобы я ни говорил, отвечали либо "да", либо "нет"...
Из этих "да" и "нет" выходило весьма сомнительное богословие.
Вот, когда меня как-то дождь промочил до костей,
Да насквозь продуло меня ветром,
А гром, не внемля моим приказаниям, не унимался,
Вот тут-то я увидал, что они такое, узнал их как нельзя лучше!
Нет, не хозяева они своему слову!
Уверяли, будто я для них все на свете!
Но это ложь!
И хватит меня лихорадка, если не так.
Я отлично помню этот голос! Ведь это король!
Да, король! с головы до ног!
Смотри, как пристальный мой взгляд заставляет дрожать моих подданных.
Я прощаю этого человека и дарю ему жизнь.
В чем же он провинился?
В прелюбодеянии!
Ты будешь жить!
Можно ли казнить людей за прелюбодеяние? Нет!
Крапивник балуется с самкой,
А маленькая золотистая мушка бесстыдно развратничает у меня на глазах.
Пусть процветает сближение.
Незаконнорожденный сын Глостера
Относится к отцу лучше,
Чем мои дочери, зачатые на законном ложе.
Ну, блуд, делай свое дело, старайся!
Мне нужно побольше солдат!
Смотрите, вот стоит женщина и скромно улыбается.
По лицу её можно подумать, будто у неё между ляжками снег.
Она изображает из себя строжайшую добродетель
И жеманно опускает голову всякий раз, как только заговорят при ней о плотских вожделениях,
А между тем ни хорек, ни жеребец не превзойдут её и подобных ей в той необузданности,
с какой они отдаются любострастию.
До пояса они кентавры,
Ниже пояса -- женщины.
Верхняя часть их тела принадлежит богам,
Нижняя -- дьяволам.
Вот тут-то -- настоящий ад,
Мрак,
Серная пучина,
Неугасаемый огонь, клокотание, вонь,
Зараза и, наконец, истощение. Фу, какая мерзость!..
Тьфу,
Тьфу!
Эй, приятель, торгующий лекарственными снадобьями, дай мне унцию мускуса,
Чтобы заглушить в своем воображении смрад.
Вот тебе и деньги!
О, дай мне облобызать твою руку!
Нет, дай прежде вытереть ее хорошенько, от неё сильно несет мертвечиной.
Чудесное произведение природы, ты теперь разбито!..
Неужто подобный же конец постигнет и весь необъятный мир?
Узнаете вы меня?
Да, я помню твои глаза.
Только зачем ты смотришь на меня искоса.
Напрасный труд, слепой купидон,
Любить я больше не намерен.
Прочти...
Вот этот вызов,
И обрати внимание, каков почерк.
Если бы вместо букв было по солнцу, я и тогда бы не рассмотрел ни одной.
Когда бы мне это рассказывали, я бы не поверил.
Оказывается -- правда, и она надрывает мне сердце.
- Читай. - Как же читать, когда глазные мои впадины пусты?
Так вот, как я вижу до чего дошло.
У тебя нет ни глаз во лбу, ни денег в кошельке!
В таком случае положение твоего зрения так же увесисто, как легковесен твой кошелек.
Видишь, как все идет на свете?
Видеть не вижу, а чувствую.
Как, с ума ты, что ли, сошел?
Человек и без глаз может видеть, как все идет на свете.
Зрение при этом заменяет ему уши.
Смотри, как вон тот судья издевается над этим простоватым воришкой.
Слушай, что я скажу тебе на ушко:
Заставь их поменяться местами и отгадай,
Кто вор, а кто судья?
Видал ты, как собаки фермера лают на нищего?
- Видел, сэр. - И как бедняга бежит от пса?
Вот тебе полнейшее олицетворение власти...
Повинуются даже псу, когда он исполняет долг службы.
Сквозь дырявые одежды видны даже мелкие пятна на теле,
А меховые скрывают даже самые крупные.
Одень преступление в золото,
И самая крепкая секира правосудия отскочит, даже не поранив его.
Но одень тоже преступление в рубище, и соломинка карлика пронзит его насквозь.
Никто не виноват,
Говорю я!
Никто!
Добудь себе очки,
И, словно сгнивший государственный муж, притворись, будто видишь то, чего совсем видеть нельзя...
Ну, ну,
Снимай с меня сапоги!..
Тяните сильнее!
Вот так.
Странная смесь здравой мысли и бессмыслицы!
Если ты хочешь оплакивать мою судьбу,
Возьми себе мои глаза.
Я узнаю тебя как нельзя лучше,
Твое имя Глостер
Но надо вооружиться терпением.
Все мы с плачем являемся на свете.
Ты, ведь знаешь. Как только мы понюхаем свежего воздуха, как тотчас же начинаем пищать и кричать.
Я буду проповедовать тебе.
- Итак... - Какое горе! Какое горе!
Стоит нам родиться,
Как мы тотчас начинаем плакать,
Зачем родились
Для этих подмостков, выстроенных для дураков...
Какая великолепная шапка!
Ею можно было бы подковать всех лошадей в целом отряде конницы..
Я попытаюсь это сделать,
Потом подстерегу своих зятьев,
И тогда смерть им, смерть.
Вот он, держите его. Сэр, ваша дражайшая дочь...
Неужто никто не вступится? Пленник я теперь, что ли?
Значит, я вечная игрушка в руках судьбы!
Обращайтесь со мною хорошенько,
за меня вам внесут выкуп.
Добудьте мне врача, я ранен в мозг.
Вам ни в чем не будет отказа.
У меня нет помощников, я вынужден все делать сам.
А это может заставить человека превратиться в соль,
Из глаз своих сделать садовые лейки
Я умру мужественно,
Как нарядный жених.
Что же,
Не стану унывать!
Идемте же, идем!
Ведь я король.
Знаете вы это, господа?
Да, знаем, как короля.
- И будем повиноваться вам. - Тогда еще не все пропало.
Если хотите завладеть ею, догоняйте ее
Догоняйте ее бегом, иначе вы её не догоните.
Ей, ей...
О, вечно-милосердые боги, порвите же нить моего существования,
Не дозвольте злому духу снова внушить мне мысль покончить с собой ранее, чем это будет угодно вам!
Старик, молитва твоя хорошая.
Но сами-то вы, сэр,
Кто такой?
Самый бедный человек,
Смиренный ударами судьбы.
Собственное изведанное и испытанное горе
Расположило меня к кроткому состраданию.
Дайте мне вашу руку,
Я доведу вас до какого-нибудь жилья.
Благодарю тебя от души.
Да благословит и наградит тебя за это милосердое небо
Какая счастливая встреча!
За твою голову обещана крупная награда, вот эта-то безглазая голова создана для моего возвышения.
Меч, который должен с тобою покончить, уже обнажен.
Желаю от всей души, чтобы у твоей руки хватило на это сил.
Зачем, дерзкий сын черни, решаешься ты защищать явного изменника, голова которого оценена?
- Оставь руку! - Не оставлю, сэр, если не буду иметь более уважительной причины.
Пусти, холоп, или несдобровать и тебе.
Идите, милорд, своей дорогой, а беднякам дайте идти своей.
- Не смейте подходить к старику... - Прочь, груда навоза!
Подлый раб,
Ты нанес мне смертельный удар. Вот тебе, мерзавец, мой кошелек.
Если хочешь воспользоваться своей удачей, зарой где-нибудь мой труп,
Но ранее достань находящееся при мне письмо и передай его графу Эдмонду Глостеру.
А, вот она преждевременная смерть!
Знаю я тебя, услужливый негодяй,
Как, он умер?
Обыщем его карманы. Письмо, о котором он говорил, может оказаться для меня драгоценным помощником...
Король безумен,
Лучше бы сойти с ума и мне.
Тогда бессвязность мыслей заглушила бы мои страдания,
O, Гонерилья...
Вот оно ничем неприкрытое выражение женских желаний.
Она замышляет убить доброго своего мужа и предоставить его место...
Моему брату.
Счастье его, что я могу разом уведомить его и о твоей смерти, и о послании.
Давайте мне опять вашу руку. Я слышу вдали гром барабанов. Идемте, я отведу вас к другу.
Добрый Кент,
Научи меня, как жить, как поступать, чтобы соответствовать твоей доброте?
Жизнь моя для этого слишком коротка, и чтобы я ни сделала, все-таки будет мало.
Раз услуга оценена, за нее заплачено с избытком, мадам.
Этот чрезмерно скромный наряд напоминает слишком тяжелые дни. Прошу тебя, сними его.
Простите меня, мадам.
Моим целям сильно навредит, если я сейчас себя раскрою.
Как в награду себе прошу, не признавайте меня тем, кто я есть, пока не настанут благоприятные времена.
Пусть будет по-твоему, мой добрый лорд
- Как король? - Мадам, спит до сих пор.
О, милосердые боги,
Исцелите его тяжкий недуг, вызванный жестокой несправедливостью!
Приведите в прежнее согласие расстроившиеся и не ладно звучащие чувства
Этого отца, снова ставшего ребенком!
Если угодно вашему величеству, мы разбудим его.
Он спал достаточно.
Поступайте так, как нужно и как внушат ваши познания.
Находитесь, мадам, тут, когда мы его разбудим. Я убежден, что бушевать он более не станет.
Эту музыку погромче!
Ненаглядный отец мой!
О, врачующая сила природы, сосредоточь все целебные средства на губах моих,
Чтобы я одним поцелуем могла избавить его от всех страданий,
Которым обе сестры мои подвергли почтенную старость.
Добрая и милая принцесса!
Если бы эти седые пряди волос даже не принадлежали ему, они в душе у каждого вызвали бы сострадание.
Можно ли было такое милое лицо подвергать неистовству бушующего ветра,
Страшным раскатам не умолкавшего грома, скрещиванию
Сверкавших повсюду молний?
Собака моего врага, если бы она и укусила меня, в эту ночь спокойно лежала бы около моего камелька,
А ты, бедный мой отец, вынужден был искать убежища среди скотов, забытых самими небесами,
Остается только удивляться, что вместе с рассудком не лишился ты и жизни!
Он просыпается.
- Заговорите с ним. - Мадам, лучше сделать это вам.
Как ваше здоровье, милорд?
Как чувствует себя ваше величество?
Не хорошо ты со мною поступаешь, вырывая меня из могилы.
Ты, душа, призванная к небесному блаженству,
Тогда как я привязан к огненному колесу,
Которое собственные мои слезы превращает в расплавленный свинец.
Сэр,
- Узнаете вы меня? - Ты -- дух, я знаю:
Когда ты умерла?
- Он все еще не приходит в себя. - Не совсем еще он проснулся.
- Оставим его в покое еще на минуту. - Где я был?
Где я теперь?
Какой чудесный день!
Со мной жестоко обошлись.
Я умер бы от сострадания, увидав другого в таком положении.
Не знаю, что и сказать...
Не решусь даже побожиться, что эти руки действительно мои...
Посмотрим...
Укол этой булавки я чувствую...
Хотелось бы узнать, в каком именно я положении?
Вглядитесь в меня, сэр,
И в виде благословения положите руки мне на голову
- Вы не должны преклонять колен передо мною. - Умоляю тебя, не насмехайся надо мной.
Я жалкий, глупый, взбалмошный старик.
Мне уже восемьдесят лет... даже слишком
к тому же я боюсь, что я не совсем в своем уме.
Мне чудится, что я должен знать и тебя,
И вот этого человека, но все-таки сомневаюсь,
Потому что никак не могу сообразить, где я нахожусь,
Сколько ни напрягаю память, никак не могу припомнить, чтобы у меня была такая одежда.
Не припомню также, где провел я прошедшую ночь.
Не насмехайтесь же надо мной,
Потому что так же верно, как то, что я мужчина,
Я думаю, что ты, прелестная леди,
дитя мое, моя Корделия.
Она, отец, она!
- Это я. - Мокры у тебя глаза?
Да, мокры... Умоляю тебя, не плачь!
Если у тебя есть для меня яд, дай, я его выпью.
Я знаю, ты меня не любишь.
Твои сестры, как я припоминаю, обидели меня жестоко.
У тебя есть причина не любить,
- У них же никакой. - И у меня тоже никакой, никакой!
Значит я во Франции?
В вашем собственном королевстве, сэр.
Будь ко мне снисходительна.
Теперь, мадам, можете быть спокойны.
Целебное средство, одержало верх над жестоким умоисступлением.
Попросите его пройтись с вами
Угодно вашему величеству пойти со мной?
Не будьте строги ко мне.
Умоляю тебя,
Забудь все...
И прости.
Я стар и выжил из ума.
Теперь, дорогой милорд,
Вам известно все то хорошее, что я для вас придумала.
Скажите же,... но только правду...
Одну только правду,...
Любите вы мою сестру?
Я чувствую к ней уважение, но не любовь.
И никогда не находили дороги к такому месту, кроме законного супруга...
- Куда доступ запрещен каждому? - В этом отношении вы в полнейшем заблуждении.
Сдается мне, что вы были с ней в связи...
И притом в связи самой близкой.
Нет, никогда, мадам.
Я просто ее ненавижу!
Дорогой мой лорд,
Держитесь от неё подальше.
Не бойтесь.
A вот и она идет сюда с мужем
Привет любезнейшей сестре нашей.
Сэр, до меня дошли слухи,
Что король успел присоединиться к младшей своей дочери,
Вместе с другими, недовольными нашими порядками, и подняли против нас знамя восстания.
- Но к чему они? - Но где нельзя быть честным,
Я не могу быть храбрым.
Пойдем общими силами против врага,
Не время разбирать теперь семейные дрязги.
Созовем же совет из старейших воинов и обсудим, как нам следует поступать.
Сестра,
- Ты идешь с нами? - Нет.
- Было бы несравненно приличнее, если бы ты пошла с нами. - О, хо,
Понимаю, с каким умыслом это говорится
- Хорошо, иду. - Если вашей светлости случалось разговаривать с таким бедняком,
- Умоляю вас выслушать меня. - Ступай, я вас догоню.
Говори.
Прежде чем вступить в бой, прочтите это письмо.
Если одержите победу, зовите трубой того, кто доставил вам послание.
Как ни кажусь я ничтожным и жалким,
Я могу выставить свидетеля рыцаря, который подтвердит все, что здесь сказано.
- Желаю вам удачи! - Оставайтесь, пока я не прочитал письмо. - Не могу, не приказано.
Когда придет пора, велите протрубить вызов, тогда я снова появлюсь.
- Если так, прощай. А письмо я все-таки прочту. - Неприятель уже в виду.
Отдайте приказ войскам строиться в боевой порядок. Не теряйте ни минуты, такая поспешность необходима.
Я поклялся в любви обеим сестрам,
И обе так же мало доверяют одна другой, как способной ужалить ядовитой ехидне.
Кого же мне выбрать?
Обеих?
Одну из них или ни одной?
Если обе будут живы, не удастся вполне воспользоваться ни одной. Выбрать вдову,
Значило бы взбесить Гонерилью,
А если держаться старшей, цели мои едва ли осуществимы, пока жив её муж.
Во всяком случае, необходимо обеспечить за собой её помощь в сражении.
Когда же это будет сделано,
Если ей так уже не терпится избавиться от мужа, пусть избавляется сама, как знает.
Что же касается милосердия, которое герцог готов проявить для Корделии и её отца,
После битвы дай им только попасться к нам в руки,
И это милосердие не найдет случая проявиться на деле.
Мне же самому приходится думать только о самозащите,
А не тратить попусту время на переговоры
Иди за мной, старик.
Сядь и отдохни под этим деревом.
Моли богов, чтобы восторжествовало правое дело!
Я вернусь к тебе и, надеюсь, с доброй вестью.
Благодать богов да будет твоей спутницей!
Надо уходить, старик! Давай руку и идем.
Король Лир проиграл сражение. И он, и дочь его в плену. Давай же руку и идем.
Нет, не пойду больше никуда. Человек может сгнить и здесь.
Как? Опять черные мысли?
Не по своей воле является человек в этот мир, не может он и уйти из него своевольно.
На все -- свой срок.
Все верно.
Уведите их и смотрите за ними неусыпно,
Пока имеющие власть их судить не вынесут своего решения.
Мы не первые при самых лучших намерениях подвергаемся самой печальной доле.
Скорблю я только о тебе, угнетаемый, обездоленный король,
Без тебя я сумела бы посмеяться над насмешками обманчивой фортуны.
- Увидим ли тех двух, то есть, моих сестер, а твоих дочерей? - Нет! Нет! Нет!
Идем лучше скорее в тюрьму.
Там, наедине друг с другом, мы станем распевать, как птички в клетке.
Если ты попросишь у меня благословения,
Я упаду перед тобою на колени и буду просить прощения у тебя!
Так-то потечет наша жизнь среди молитв
И песен, и станем рассказывать друг другу старые были,
Улыбаться, глядя на золотистых бабочек,
И слушать, как бедняки передают один другому придворные новости.
Мы не погнушаемся разговориться с этими бедняками,
И узнаем, кто при дворе фаворит, кто проигрывает, чье благополучие идет в гору или понижается,
А мы, словно соглядатаи всеведущих богов, станем объяснять себе таинственный смысл событий.
Уведите их.
Подобных жертв, моя Корделия, сами боги осыпают ладаном.
Если кто вздумает разлучить нас, пусть тот принесет огня с неба
И выкурит нас, как лисиц из нор.
Утри же слезы.
Скорее удастся проказе сгноить их кожу и мясо, чем сами они заставят нас плакать.
Они сами подохнут с голода, мы это еще увидим.
Идем же.
Капитан, подойдите ближе и слушайте.
Возьми приказ и отведи их в тюрьму.
Толковым исполнением того, что здесь сказано, вы проложите себе дорогу к блестящему будущему.
Ответьте только: "исполню", или ищите счастья в другом месте.
Все будет исполнено, милорд.
Сэр, вы сегодня выказали много храбрости,
Да и счастье благоприятствовало вам.
Главные виновники настоящей войны у вас в плену. Мы требуем от вас их выдачи,
Сэр, я счел за лучшее под верной охраной отправить жалкого, дряхлого короля в одно из мест заключения.
Отправил я с ним и королеву Корделию.
Завтра, или когда вам будет угодно, они предстанут перед судом, где бы вы его ни назначили.
С вашего позволения, сэр,
Я замечу, что в битве вы участвовали только, как подданный, но нисколько не как равный нам брат.
Именно возведением в этот сан мы и намерены его наградить.
Он шел во главе нашего войска,
Был облечен нашею властью, был нашим вождем,
А это, разумеется, могло поставить его на одну высоту с вами
- И дать ему право называться вашим братом. - Поменьше горячности!
Собственные его доблести дают ему более прав на повышение, чем твое покровительство.
Облеченный моим доверием, он стал равным самым высокопоставленным лицам.
Это самое большее, что ты могла бы сказать, если бы он уже был твоим мужем.
Шутки нередко являются пророчествами.
Как видно, глаз, сказавший тебе это, немного косил.
Леди,
Я чувствую себя нехорошо,
Мой желудок как будто переполнен, иначе я сумела бы ответить вам как следует,
Глостер,
Бери себе...
Моих солдат,
Моих пленников, все, чем я владею!
Весь мир свидетель,
Что я провозглашаю тебя своим мужем и повелителем!
И ты в самом деле думаешь стать его женой?
Не в твоей власти этому помешать.
- Да и не в вашей, лорд. - В моей, полукровный ублюдок!
Вели бить в барабаны и докажи всем, что моя власть у тебя в руках.
Постой и выслушай,
Эдмунд,
Я беру тебя под стражу, как государственного изменника,
А вместе с тобой и эту, сияющую злом, змею
Ради выгод жены, я вынужден восстать против ваших намерений.
Она ранее вступила в тайный брак с этим полуграфом, поэтому я и восстаю против оглашения этой помолвки.
Если хотите, выходите за меня, так как жена моя уже сосватана.
Что за шутки?
Ты вооружен, Глостер. Вели же трубить.
Если не явится никто, чтобы уличить тебя в гнусных злодеяниях,
В многократных твоих изменах, вот тебе задаток - моя перчатка,
Я докажу, кто ты есть.
Ох, как мне дурно, как дурно!
Если бы не так, я потеряла бы веру в силу яда.
Вот вам в обмен и моя перчатка.
Кто бы ни назвал меня подлецом, -- сам подлец и бездельник!
Пусть трубы вызывают желающих уличить меня.
Кто бы ни вышел,
Я на ком угодно докажу правоту своей чести!
- Трубы и герольды, скорей! - Мне все хуже
Ей дурно, проводите ее в мою палатку .
Подойдите сюда, герольд, и зачитайте это
"Если в рядах наших найдется кто-нибудь подходящего положения и звания, готовый уличить Эдмонда,
Называющего себя теперь графом Глостером, в многочисленных изменах и злодеяниях,
Пусть он предстанет перед третьим звуком трубы
Еще раз!
Спроси, что ему нужно
Кто ты такой?
Имя твое и звание?
Зачем явился ты на зов трубы?
Знай, имя мое погибло.
Оно изорвано в клочки, изгрызено в конец зубом измены.
Но я настолько же знатен, как и тот мой противник, с кем я пришел сразиться.
- Кто же этот противник? - Кто хочет сказать слово в защиту графа Эдмонда Глостера?
Он сам.
- Что скажешь ты ему? - Ты изменник,
Против богов, против отца, против брата.
Было бы, пожалуй, благоразумно узнать прежде всего твое имя,
Но у тебя такая красивая воинственная наружность,
Пусть все взводимые на меня обвинения в вероломстве падут на твою же голову. Эй, трубы!
Спасите его, спасите его!
Глостер, все это гнусная западня!
По законам поединков, ты нисколько не был обязан отвечать на вызов неизвестной личности.
Ты не побежден, а обманут и предан!
Замолчи, или я заткну тебе рот вот этой бумагой. Взгляни...
Ты гнусная тварь. Руки прочь, миледи! Вижу, что письмо тебе знакомо.
Что ж, если и знакомо,
Законы мои, а не твои.
Кто может обвинить меня?
- Ох, тварюка!... - Она в бешенстве. Ступайте и присматривайте за ней.
- A тебе это письмо знакомо? - Не спрашивайте меня об этом.
Я не только виноват во всем, в чем ты меня обвинял,
Но даже в большем,
В несравненно большем,
Покажет время. Все это уже покончено,
Как и моя жизнь.
Но кто же ты?
Меня зовут Эдгар,
Сын твоего отца
Боги справедливы,
И карают нас при помощи любимейших наших пороков.
Бедному нашему отцу за темное и греховное твое зачатие пришлось поплатиться глазами.
Все, что ты сказал, истинная правда.
Колесо совершило полный оборот
- И вот я здесь. - Как вы узнали о страданиях своего отца?
Я все время ухаживал за бедным отцом, милорд
Я встретил, с опустевшими глазными впадинами отца, с кровавой оправой,
Только что лишившихся своих драгоценных камней... Я стал его проводником,
Скрывал от него, кто я... О грех!... и открылся ему, каких-нибудь полчаса тому назад,
Но его слабое сердце,
Увы, слишком слабое чтобы бороться!
Против двух таких сильных чувств, как...
Радость,
И горе…
Разорвалось, и он скончался с улыбкой на устах.
Твой рассказ тронул меня до глубины души.
Он, может быть, принесет мне даже пользу.
Помогите,
Помогите, о, помогите!
- Помогите! - Какой же помощи просишь ты? - Говори.
Что значит этот окровавленный кинжал?
Он вынут прямо из её сердца! Она умерла!
- Да говори, кто же? - Ваша супруга, сэр,
Ваша супруга! Она созналась в том, что отравила сестру.
Я считался женихом обеих.
Вот теперь все трое повенчались разом.
Я пришел пожелать спокойной ночи моему королю и повелителю.
Разве его здесь нет?
О главном то мы и забыли. Отвечай, Эдмонд, где король,
- И где Корделия? - Я сам едва жив, хочу, сделать хоть одно доброе дело.
Скорее пойдите в замок
И скажите, что я отменяю свой приговор для Лира и Корделии. Поторопитесь, чтобы не опоздать.
О, беги, беги скорее.
К кому, милорд? Кому приказ? Дайте хоть что-нибудь в доказательство, что приказ отменяется.
Хорошо, что вспомнил. Вот меч, отдай его капитану. - Спеши! Заклинаю тебя твоей жизнью!
Этому капитану, по приказанию твоей жены и моему предписанию,
велено было повесить Корделию в темнице,
А насильственную смерть её, приписать отчаянию.
О, боги, примите ее под свою защиту. Унесите его отсюда.
О, войте...
Войте...
Надрывайтесь от воя!
Вы, должно быть, каменные!
Имей я ваши глаза и языки, я так пустил бы их в ход,
Что треснул бы самый свод небесный!
Она скончалась...
Замолкла навсегда!
Я умею различать...
Кто умер, а кто еще жив...
А она вот мертва, как земля!
Подайте мне зеркало.
Если, гладкая его поверхность потускнеет от её дыхания, значит, она еще жива.
Это возвещает, что настает конец мира.
- Нет, это образчик его ужасов. - Надо ложиться,
И умирать!
Пух колеблется от её дыхания! Она еще жива!
О одно это вознаградит меня за все испытанные мною страдания!
- Что я когда-либо чувствовал. - О мой добрый мастер!
- Прошу тебя, уйди. - Ведь это благородный Кент, твой друг.
Проклятие всем вам! Убийцы, предатели!
Ее можно было спасти,
Теперь она ушла навсегда!
Корделия,
Корделия!
Повремени немного!...
А?
Что ты сказала?
Голос её всегда был мягок,
Нежен и тих,
Я убил удавившего тебя раба.
Это правда, мои лорды
Ведь так, друг?
Было время, когда мой добрый и верный меч заставлял всех трепетать.
Кто вы такие? Глаза мои не из лучших, или я выскажу это за вас.
Если есть два человека, которые хвалятся тем, что насладились дарами природы
И были их лишены,
Два этих человека стоят теперь лицом к лицу.
Понимаю с трудом.
Ты Кент?
Да, он,
Верный слуга ваш Кент.
- A где же ваш слуга Кай? - Он хороший человек, это я могу сказать,
Умел и наносить удары, и защищаться от них.
- Он умер и теперь уже сгнил. - Нет, мой милорд
Он жив и человек этот -- я.
A вот сейчас увидим.
Не я ли тот, кто с первых превратностей вашей судьбы шел с вами одной печальной дорогой?
- Очень тебе рад. - Не можете вы быть рады никому.
На свете все безрадостно, мрачно и мертво.
Старшие ваши дочери сами погубили себя,
Обе умерли от отчаянья.
- Да, хорошо, хорошо! - Он сам не знает, что говорит,
- И мы напрасно к нему пристаем. - Совершенно напрасно.
- Эдмонд мертв, милорд. - Теперь это уже неважно.
Благородные лорды и друзья наши,
Узнайте дальнейшее наше намерение.
Будет сделано все, что как-то заставит забыть о великом этом несчастье.
Что же касается нас
Мы на время, пока будет жив царственный старец,
Снова передаем ему в руки неограниченную власть
О, смотрите,
Смотрите!
Бедного моего шута тоже повесили!
Нет,
Не надо мне жизни!
Зачем живут собака,
лошадь, крыса,
А ты, моя ненаглядная, совсем перестала дышать?
Ты уже никогда не вернешься к жизни,
Никогда,
Никогда!
Прошу вас, расстегните вот эту пуговицу.
Благодарю вас, сэр
Вы видите это?
Посмотрите на нее,
Посмотрите, её уста...
Смотрите,
Смотрите!
Ему дурно! Милорд,
- Милорд! - Разбейся, мое сердце,
- Молю тебя, разбейся! - Взгляните, милорд.
Не тревожь его духа.
Пусть отойдет с миром.
Плохую услугу оказал бы ему тот,
Кто хоть одну лишнюю минуту заставил бы его выносить мучительную пытку жизни.
- Да, он в самом деле скончался. - Удивительно, что так долго выносил страдания!
- Это было захватом собственной жизни. - Друзья души моей,
Возьмите в свои руки бразды правления и поддержите наше пошатнувшееся государство.
Я должен отправиться в дальний путь, сэр.
Мой властелин зовет меня,
И я обязан ему повиноваться.
Эту скорбь,
печальных времен...
Приходится выносить.
Высказывать то, что на душе,
А не то, чтобы следовало.
На долю тех, кто были старше других,
Выпали самые тяжкие страдания, нам, молодым,
Не вынести столько, сколько вынесли они
И не жить так долго.