ГЕЛЬВЕТИКА перевод - innuendoc@gmail.com
Шрифт постоянно нам о чем-то говорит.
Шрифты создают настроение, атмосферу,
они добавляют словам определенный колорит.
Шрифты везде, куда ни посмотри.
Но, возможно, один шрифт мы видим чаще остальных. Это Гельветика
Она просто есть, и кажется, возникла из ниоткуда.
Как воздух, как сила тяготения.
Её трудно оценивать,
как если бы вас спросили - это стена слишком белая?
она просто есть, и всё.
Такие грандиозные вещи даже в голове не укладываются.
Большинство дизайнеров пользуются Гельветикой, потому что она просто везде.
Это как пойти в Макдональдс вместо того, чтобы нормально поесть.
Он рядом, буквально за углом.
Получается, едим всякую хрень, просто потому что ее продают за углом.
Для меня Гельветика - нечто прекрасное, вечное.
Понимаете, есть вещи, котороые не стоит трогать.
Графический дизайн - это основа коммуникации,
с ее помощью мы получаем информацию о об окружающем мире,
о том, к чему мы должны стремиться,
шрифт - это способ до нас достучаться.
На дизайнерах лежит огромная ответственность,
они вставляют свои шестеренки в наши часовые механизмы.
Мне говорить? Мне не говорить?
Хотите, чтобы я что-то сказал?
Хочешь что-то сказать, не говори ничего.
Жизнь дизайнера - это постоянная борьба:
борьба с уродством.
Так же, как врач борется с болезнью.
Для нас видимая болезнь - это то, что нас окружает,
и мы как-то пытаемся ее вылечить с помощью дизайна.
Хороший художник-шрифтовик всегда точно чувствует, каким должно быть растояние между буквами.
Мы думаем, что шрифт черно-белый.
На самом деле он белый, и вовсе не черный.
На самом деле именно растояние между черным составляет шрифт.
Это своего рода музыка,
не ноты, а растояние между нотами создает музыку.
Например, мы разработали логотип American Airlines.
Это было сделано в 1966 году,
мы объединили два слова в одно, в то время это было в новинку
AmericanAirlines вместо American Airlines,
половина красная, половина синяя отличие было только в цвете.
Что еще можно придумать для Америки, кроме красного и синего? Так что получилось идеально.
American Airlines - единственная авиа компания, которая не меняла логотип
на протяжении сорока лет.
Авиа компании появляются, исчезают, меняются... American Airlines остается неизменной. И нет необходимости ничего менять,
Да и что здесь совершенствовать?
У них итак есть лучшее: логотип на Гельветике.
Мы склонны использовать лишь несколько видов шрифтов.
И не потому, что мы не верим в шрифт.
Мы верим в том, что хороших шрифтов много не бывает.
При всей моей шедрости их примерно двенадцать,
на самом деле я использую не больше трех.
Некоторые люди считают, что шрифт должен быть выразительным.
Я с ними не согласен.
Я не думаю, что шрифт должен быть выразительным
Я могу написать слово "собака" любым шрифтом
и ему не нужно быть похожим на собаку.
Но некоторые люди считают, что если они пишут слово "собака", то слово должно лаять!
Что такое Гельветика: это шрифт, который был создан с
желанием добиться максимальной разборчивости.
Это современный шрифт. Очень четкий шрифт.
Он хорошо подходит для всего.
Вы можете сказать: "Я люблю тебя" на Гельветике.
Вы можете сказать это с помощью Helvetica Extra Light, если хотите быть оригинальным.
Или можете сказать это с помощью Helvetica Extra Bold, если ваша любовь сильная и страстная,
и может сработать.
Вы можете также сказать: "Я тебе ненавижу".
Я могу написать...Я определенно могу написать пару писем с такими словами..
в частности в Вашингтон, ну вы понимаете о чем я.
Когда появилась Гельветика, мы все были к ней готовы.
У нее есть все нужные элементы, которые мы искали,
чтобы произнести громко и четко: современный.
1950-е - интересный период в развитии графического дизайна.
В то послевоенное время,
после ужаса и катаклизма Второй Мировой Войны,
среди дизайнеров возникло чувство идеализма, возможно, среди многих,
по всему миру, безусловно в Европе,
что дизайн должен переделывать, перестраивать,
сделать всё более открытым,
более простыми , более демикратчными.
Тогда существовало настоящее чувство социальной ответственности среди дизайнеров.
И как раз в то время ранние эксперименты развитого Модернизма
начали классифицироваться, совершенствоваться, систематизироваться,
и появились так называемые международные типографские шрифты
или шрифты в Швейцарском стиле.
И именно Швейцарские дизайнеры в 50-х годах этим активно занимались.
И именно здесь появляется Гельветика.
Гельветика появилась в то время, в 1957 году,
когда чувствовалась потребность в рациональных шрифтах,
которые могут быть применены к любому виду современной информации,
будь то система знаков, или фирменный стиль,
и представлять эти визуальные образы современного мира обществу
в понятной и разборчивой форме.
Так что, как я уже сказал, создание Гельветики подпитывалось
этим чувством идеализма, которое разделяли многие дизайнеры.
Знаете, я модернист.
Я учился в то время,
Я жил в то время. Я люблю Модернизм.
На следующей неделе я еду в Лондон на выставку Модернистов.
Я его обожаю.
Это вся моя жизнь.
Меня окружает мебель того времени. И я уже не могу измениться.
Но я вижу, что современные дизайнеры используют сегодня один шрифт,
завтра другой, и все ради создания определенной атмосферы,
А я не... Мне это не нравится.
Я всегда добивался четкости.
Надпись должна быть четкой,
удобочитаемой и написанной прямо.
Так что я стал постепенно использовать сетки в своих эскизах,
каталогах для музеев.
Я изобрел сетку, и внутри этой сетки
я играл в свою игру.
Но всегда вдоль линий сетки,
так чтобы в ней существовал определенный порядок.
Вот почему я использую сетки,
и вот почему меня называют "Сеточник".
Для меня это инструмент создания порядка,
а создание порядка и есть типография.
Я поздно начал работать на компьютере.
Где-то в 1993 я купил свою первый компьютер,
начал учиться и сейчас я довольно хорошо с ним управляюсь
но не так хорошо, как молодые.
Я могу работать на компьютере, но делаю это медленно.
Мне очень интересно было бы и
я очень хотел бы иметь компьютер тогда в 60-х,
потому что можно ускорить работу и можно сделать ее гораздо лучше,
и особенно возможность привнести в работу слои.
Самой большой проблемой в 60-е было добавить в работу 2 или 3 слоя...
Приходилось делать это с помощью фотографии и разных сумасшедших приемов,
и на одну афишу уходил несколько дней.
А сейчас нужно буквально полчаса, у вас есть задумки и вы можете сделать несколько вариантов
и выбрать лучший.
Улучшить дизайн с помощью компьютера нельзя,
но можно чрезвычайно ускорить работу.
Мне начинать?
Я делал почтовые марки на тему Неопластицизма.
В начале, если посмотреть на эскизы,
Я использовал шрифты ван Душберга, одно из художников, работавшего в стиле неопластицизма.
Но в завершенных эскизах
я решил не использовать эти шрифты, потому что сам рисунок был из того времени,
и я использовал самый неитральный шрифт - Гельветику.
Гельветика была настоящим шагом вперед по сравнению со шрифтами XIX века.
Она была немного более печатной,
отходила от элементов, выполняемых вручную,
и Гельветика нас очень впечатлила, потому что она была более нейтральной.
Нейтральность - вот слово, которое мы любим.
Шрифт должен быть нейтральным;
Он не должен нести смысл в себе самом. Он должен...
смысл в содержании текста, а не в шрифте.
Вот почему мы очень любим Гельветику.
Должен признаться, что долгое время
я боялся того момента, когда нужно объяснить кому-то...
ну знаете, где-нибудь в самолете или в поезде вы сидите
рядом с каким-нибудь милым человеком. и рано или поздно он спрашивает вас, чем вы занимаетесь
и когда вы отвечаете "художник-шрифтовик", этот человек обычно сильно бледнеет.
Случается, что некоторым, как ни странно, знаком термин,
но позже они говорят: " Я думал, они все умерли".
С тех пор как я работал над экранными шрифтами для Майкрософт в середине девяностых,
в частности, над Verdana и Georgia,
у меня случались довольно странные знакомства с людьми, которые говорили:
"О, вы работаете со шрифтами.
А у нас как раз в офисе висит памятка о том, что мы должны пользоваться чем-то под названием Verdana.
Вы об этом что-то слышали?"
Курьезы, которые никогда не произошли бы со мной
тридцать, сорок лет назад.
Мой отец был печатником, и хотя он никогда не настаивал на том, чтобы я шел по его стопам,
когда я закончил школу, среднюю школу в Британии, мне нужно было чем-то себя занять на целый год перед университетом,
и меня направили стажером без оклада, практикантом
на шрифтолитейный завод в Нидерландах,
где я провел год, обучаясь, как выяснилось, совершенно устаревшему ремеслу
изготовления шрифтов вручную.
Нужно было вырезать буквы из стали, вырезать в натуральную величину.
Знаете, я сомневаюсь, что в то время продвигался больше, чем на одну букву в день.
Так что в общем-то я могу сказать, что в самом деле создавал шрифт всеми средствами,
какие только существовали за пятьдесят, пятьдесят один год, что я работаю.
Трудно обобщать то, как работают художники-шрифтовики.
У нас нет какого-то универсального метода.
Но думаю, большинство художников-шрифтовиков, если они сидели бы в этом кресле,
по сути начали бы практически одинаково.
Я, вероятно, начал бы с прописной "h".
она прежде всего говорит мне о том, есть ли у шрифта засечки или нет.
Если бы это бы шрифт с заческами, то буква выглядела бы вот так,
вот так называемые засечки, эти небольшие ножки
снизу и сверху основных линий буквы.
Большие ли они или маленькие, какова природа засечки,
оптимален ли контраст между толстым и тонким в форме буквы,
какова пропорция общей высоты к высоте, так называемого, надстрочного элемента h,
и высоте без выносных элементов,
Потом, поскольку "h" прямосторонняя буква,
рядом с ней я затем сделал бы круглую букву, такую как "o".
Я интуитивно чувствую, как толщина изогнутой части "o" соотносится с прямой частью "h".
И вот у нас уже есть большое количество ДНК, а значит, пара подобных буквоформ.
Потом я, наверное, сделал бы что-то типа прописной "p",
потому что она наполовину прямая, наполовину круглая,
и у нее также есть подстрочный знак,
являющийся еще одним вертикальным измерением, в создании которого я заинтереснован.
И затем на от этого я буду отталкиваться.
Если у вас есть "h", у вас уже есть куча информации
о прописных "m", "n" и "u".
Если у вас есть "h", значит, у вас есть "q" и "b" и так далее.
И потом, как только станет возможно, я собираю буквы в слова
или во что-то, что выглядит, как слова
потому что для меня процесс чтения является очень важным с точки зрения оценки шрифта,
потому что для меня это решающее испытание того, как работает шрифт.
Одной из наиболее характерных и, на мой взгляд, прекрасных черт Гельветики
являются эти горизонтальные окончания, видите, в прописных "a" и "c", "e" и "g".
И вся структура основана на этом горизонтальном срезании окончаний.
Дизайнеру сложно посмотреть на эти буквы и сказать:
"Как бы я их улучшил? Как бы я изменил их?"
Они кажутся абсолютно правильными.
Я рад, что никто не попросил меня
критиковать Гельветику,
потому что я не знал бы, что мне делать.
Это первоначальный образец Гельветики,
до того, как она стала Гельветикой. Изначально она называлась Die Neue Haas Grotesk.
Вся история появления Гельветики
не до конца ясна, по крайней мере для меня.
Говорят, и я думаю это правда,
что Эдуард Хоффман, который руководил шрифтолитейным заводом Хаас,
хотел создать модернизированную версию Akzidenz Grotesk,
который был по сути традиционным немецким шрифтом 19-го века без засечек,
и метод, которым он этого добивался, заключался в своего рода обновлении и т.д.
Ну и, конечно, именно Макс Мидинер сделал эскизы Гельветики.
От людей, которых я знал в 60-х и 70-х, я слышал мнения,
что роль Хоффмана в этом гораздо более значима,
чем та, что преподносится в учебниках,
что Макс Мидинер был дизайнером, разработавшим Гельветику.
Можно не кривя душой сказать, что это был совместный проект
Мидинера и моего отца.
Мидинер не мог создать шрифт в одиночку,
и мой отец не мог.
Но они плодотворно поработали вместе и получили отличный результат.
Вот первые наброски Neue Haas Grotesk,
так сначала называлась Гельветика.
Я знаю, что к чему было на Хаас,
и я постепенно узнал и о значимости Эдуарда Хоффмана
и его почти патологической скромности,
и о том, как он оставался в тени.
Но боже мой! Видели бы вы, как работа мысли отражалась на его лице,
когда он был сильно увлечен.
Вот здесь записка от Эдуарда Хоффмана
с указаниями, что нужно исправить.
"Заглавная "Y" слишком тонкая.
Заглавная "А" тоже слишком тонкая."
Если говорить о дизайне Haas Neue Grotesk или Гельветики,
то здесь все построено на взаимоотношении с фоном,
на отношении фигура-фон,
на форме пространства между буквами и внутри букв,
на взаимоотношении с черным, так сказать, с поверхностью, покрытой чернилами.
Швейцарцы уделяли больше внимания фону,
чтобы внутрибуквенный просвет и растояние между знаками держало буквы.
В общем-то нельзя представить, чтобы что-то двигалось,
все такое крепкое.
Это не буква, которая подчиняется форме,
это буква, которая живет в твердой матрице окружающего пространства.
Это... О, когда это правльно сделано, это просто великолепно.
У моего отца было четкое представление
о том, как должен выглядеть шрифт.
Так что он и Мидинер собрались вместе, и мой отец начал рисовать.
Вот здесь корректура алфавита
с заметками Макса Мидинера.
Когда Мидинер работал на Хаас, он не был дизайнером.
На самом деле он был торговым агентом.
Его работа заключалася в том, чтобы ездить по Швейцарии
и принимать заказы на комплекты шрифтов.
По профессии он был графическим дизайнером,
но он осознавал, что может заработать больше денег, продавая шрифт, отлитый в словолитне.
Но мой отец всегда говорил ему: "Уверен, если бы у меня была идея нового шрифта, ты смог бы его разработать".
У меня есть книга с образцами шрифтов
обоих заводов, Штемпеля и Хаас.
Вы должны знать, что Хаас контролировался немецким заводом Штемпель.
И в свою очередь Штемпель контролировался Лайнотайп.
Сейчас мы спустимся в подвал и заглянем в архив, где можно найти Гельветику.
Итак номер 24.
Вот они, эскизы Гельветики.
У директора по маркетингу в Штемпель была мысль дать шрифту более подходящее имя,
потому что "Neue Haas Grotesk" звучало не подходяще
для шрифта, который собирались продавать в США.
Штемпель предложил имя Гельвеция.
Это очень важно: Гельвеция - латинское название Швейцарии.
Мой отец сказал: "Это невозможно.
Вы не можете назвать шрифт в честь страны."
И добавил: "А почему бы нам не назвать его Гельветика."
Другими словами это будет означать швейцарский шрифт.
И они согласились.
Я думаю в то время имя Гельветика было идеальным.
Швейцарское книгопечатание в то время
было известно во всем мире.
Так что имя Гельветики обеспечивало шрифту
выход на рынок.
Как только мы представили Гельветику, она мигом разошлась.
Она была тем, что дизайнеры искали.
Не думаю, что с тех пор появлялось что-то столь же востребованное,
как это идеально сработанное отношение фигура-фон
и это было... о, просто лавина за секунду до схода с горы.
И она сошла.
Представляю себе, как приятно было в то время
взять что-то старое, пыльное, самодельное и паршиво выглядещее
и заменить это Гельветикой.
Наверное, было ощущение, будто выбрасываешь грязный старый хлам
и заменяешь его на сияющую красоту. И на самом деле
фирменный стиль в 60-е отчасти из этого и состоял.
Клиенты приходили с кучами старых глупых брошюр, в которых 50-е годы
прятались как призраки, и с кучей глупых плохих фотографий.
Например, на их фирменном бланке сверху было написано Amalgamated Widget
каким-то глупым, возможно, рукописным шрифтом, над Amalgamated Widget
шла гравюра, изображающая их Правление
в Падьюке, Айова, с трубами, извергающими дым
и потом они шли к консультанту по фирменному стилю примерно в 1965-66,
он брал все это, клал вот так и говорил: "Вот то, что имеете на данный момент
и все, что с этим связано, а вот то, что мы предлагаем."
И вместо всего этого, вместо дымящих труб и
свадебного рукописного шрифта и серой бумаги
у них появлялся белый хрустящий лист бумаги,
и вместо "Amalgamated Widget, основанный в 1857 году",
просто - "Widgco" Гельветикой Медиум.
Можете представить, как это было волнительно и потрясающе?
Наверное, было похоже на то, как если бы вы ползли по пустыне
с полным ртом грязного песка,
и потом кто-то предложил вам стакан чистой, освежающей, дистиллированной, холодной воды,
чтобы стереть следы этого ужасного, бремени истории.
Наверное, было просто фантастично. И знаете, оно и должно было быть фантастичным,
потому что повторялось снова, снова и снова.
Вот то, о чем я говорю, это Life Magazine 1953 года.
Одна реклама за другой здесь четко показывает все типичные дурные визуальные привычки того времени.
Повсюду какие-то сумасшедшие надписи от руки,
орнаментированные курсивные буквы, символизирующие элегантность,
восклицательные знаки, восклицательные знаки, восклицательные знаки.
И здесь вот курсивным шрифтом свадебного приглашения:
"Почти все ценят лучшее".
И так было по всюду в 50-е, и так все это выглядело в 50-е.
А вот тот же продукт в период расцвета Гельветики
Никаких людей, никаких фальшивых улыбок,
просто большой красивый стакан холодной Кока-Колы.
Слоган внизу: "Настоящая вещь",
точка.
"Кола", точка.
Гельветикой,
точка.
Вопросы есть? Конечно, нет Пейте Колу, точка.
Просто.
Правительства и корпорации любят Гельветику,
потому что, с одной стороны, благодаря ей они кажутся нейтральными и эффективными,
а, с другой, плавность букв помогает им иметь почти "человеческое лицо".
Это то качество, которым они все хотят обладать,
потому что, конечно, у них такая репутация, вечно борющихся,
авторитарных, бюрократичных,
деспотичных - таких, которые подминают вашу личность под себя.
А используя Гельветику, они вместо этого
могут процветать и казаться более доступными, четсными и ответственными -
именно этими модными словами описывают то, какими должны быть правительства
и корпорации в настоящий момент.
Сейчас им не обязательно быть доступными, четсными или ответственными,
но они могут такими казаться.
Наши декларации о доходах во Внутренней налоговой службе выполнены Гельветикой.
Ее использует Управление по охране окружающей среды.
Кое-кто хочет выглядеть чистым, официальным и эффективным.
Дизайнеры, и, я думаю, даже читатели так много вкладывают в окружение шрифта.
American Apparel использует Гельветику, и она выглядит нахально.
American Airlines использует Гельветику, и она выглядит серьезно.
И дело даже не в том, какая у них плотность, растояние между буквами или цвета.
У шрифта есть что-то такое, что, как мне кажется, открывает своего рода пространство для свободной интерпретации.
Полагаю, можно сказать, что шрифты делятся на те,
что можно свободно интерпретировать
и те, что вызывают лишь одну единственную ассоциацию.
Шрифт, сделанный из рюшек и завитушек или еще чего, может сказать что-то одно.
А Гельветика говорит обо всем.
И это, возможно, одна из сторон ее привлекательности.
В типографии на самом деле очень мало терминов для описания.
Кроме высоты строчной буквы, высоты и толщины прописных букв и т.д.
Когда мы с Тобиасом работали вместе над проектом,
у нас была склонность использовать абсолютно субъективные термины для описания качества.
Помню, год назад мы работали над шрифтом для Эсквайр,
и я сказал: " Нет, у этого качество ракеты Сатурн 5 раннего НАСА.
Ему недостает этой оранжевой пластмасовой пишущей машинка Оливетти, ощущения эспрессо из "Римских каникул".
И я знаю, что ты все правильно понимал. Да, понимал.
Но суть в том, что на самом деле не существует способа описать качественную сторону
шрифта, не обращаясь к понятиям из совершенно другой сферы.
И мы постоянно говорим: "Знаешь, этот похож на Ерика Сати,
а нужно, чтобы был Дебюсси."
Или: "Этот похож на ремень и подтяжки,
нужно что-то, ну, более элегантное... туфелька ручной работы."
Я собираю эти знаки уже где-то пару лет.
И мои самые любимые вот эти. У меня их несколько.
Вот так когда-то выглядели улицы Нью-Йорка.
На самом деле они более четкие,
и работают гораздо лучше, чем то, что мы видим на улицах сейчас.
Представители классического модернизма в вопросе об
осведомленности читателя о шрифте
считают, что он не должен быть осведомлен вообще.
Шрифт должен быть кристалльным бокалом,
чтобы просто вмещать в себя, показывать и упорядочивать
информацию. Но не думаю, что все так просто.
Я думаю, что, осознают ли читатели
или не осознают шрифт, который читают, он все равно на них влияет.
Также как актер, которому дали неподходящую роль, повлияет на восприятие
фильма или пьесы, которую смотрят зрители. Они будут также следить за сюжетом,
но пьеса их не увлечет, не взволнует, не заставит поверить.
Я считаю, с типографией тоже самое,
и дизайнер, который выбирает шрифт, не кто иной как ассистент рижессера, подбирающий актеров.
Для меня практически не существует шрифтов вне работы.
Как и все, я в курсе, какие шрифты используются в моей окружении.
Знаете, есть старая шутка про то, что графические дизайнеры не могут смотреть исторические фильмы,
потому что шрифты всегда не те, -и это чистая правда.
Шрифт определенно делает мир вне офиса иным.
Мы с невестой пытались запомнить, где находится новый ресторан
в нашем районе, и она запомнила его как то новое место,
в паре кварталов от химчистки.
А я запомнил, как то новое место, в паре кварталов
от того места с неудачным интервалом между буквами.
Никто не знает, что такое Гельветика.
Я имею в виду, в начале нашей карьеры, когда ни у кого еще не было компьютера,
никто не знал, что такое экранные шрифты.
Думаю, что и тогда люди могли не знать, что такое Гельветика.
Тот факт, что на нее так активно давали лицензию
и распространяли с помошью популистских технологий,
как бы создал миф о том, что Гельветика в каком-то роде окончательный шрифт.
И даже нам, профессионалам, трудно от него отделаться.
Я вроде как тоже купился на идею,
о том, что "О, шрифты без засечек эволюционировали сотни лет,
и венцом творения стала Гельветика."
А потом подумал: "Подождите минтуку, это не верно в историческом смысле,
эстетическом, культурном и политическом."
Но что-то такое в ней есть, что придает ощущение законченности,
как будто Гельветика - это главная мысль,
а все мысли после нее в каком -то смысле второстепенны.
Я безусловно шрифтоголик, и это неизлечимая, если не смертельная болезнь.
Я не могу объяснить, мне просто нравится смотреть на шрифты,
Меня просто прет от них. Они мои друзья.
Другие люди смотрят на бутылки вина или под юбки девушкам,
а меня вставляет смотреть на шрифты.
Должен признаться, меня это немного беспокоит, это какое-то идиотское занятие.
Я в большой степени человек слов.
Поэтому типография для меня как дополнение.
Она делает мои слова видимыми.
Настоящему шрифту нужен ритм, контраст; он идет от почерка.
Вот почему я могу прочесть ваш почерк, а вы - мой.
И я уверен, что нашему почерку очень далеко до Гельветики,
и до всего, что можно называть разборчивым.
Но мы можем его прочесть, потому что в нем есть ритм и контраст.
У Гельветики нет ни того, ни другого.
Почему спустя 50 лет она до исх пор так популярна?
Не знаю. Почему плохой вкус так вездесущ?
Нет, на самом деле, Гельветика была хорошим шрифтом в то время.
Она отвечала запросам.
Но сейчас она стала одним из шрифтов "по умолчанию",
отчасти из-за распространения компьютеров, которым сейчас уже 20 лет,
персональным компьютерам, конечно,
она стояла по умолчанию на Макинтоше Apple, а потом появилась по умолчанию на Windows,
ведь Windows копировала все, что делала Apple, ну вы в курсе.
Интерфейс и все остальное, и потом появился клон - шрифт Arial,
который хуже Гельветики,
но служит той же цели. Теперь Гельветика не исчезнет, наверное, никогда,
потому что она повсеместно, она по умолчанию. Она - воздух,
знаете, она просто везде. И выбора нет.
Вам нужно дышать, поэтому вы вынуждены использовать Гельветику.
Она несет в себе определенный стиль, как и все шрифты.
У нее есть определенный,
ну, это как с человеком, если вы немного полноваты,
то вы не будете разгуливать в обтягивающей футболке. Это смотрится по идиотски.
И Гельветика немного полновата. Так что у нее есть,
ей нужно определенное пространство вокруг, много белого пространства,
с ней нужно очень осторожно выбирать градацию веса (толщины).
Ей и по сторонам нужно много пространства.
Она очень читабельна, но
очень мелкая и зажата со всех сторон, и особых усилий не требует - так современные дизайнеры и работают.
Это кошмар, полный кошмар.
Я бы не говорил, если бы сам не попробовал.
Потому что все буквы... вся эта щвейцарская идеология,
парни, которые ее разработали, хотели, чтобы все буквы выглядели одинаково.
Алло??? Знаете, это вообще-то называется армией. Это не люди.
Эта кучка в одинковых ебаных касках.
Здесь нет индивидуализма.
А задача шрифта всегда заключается в том, чтобы сделать что-то настолько индивидуальным,
чтобы оно было интересным,
но, конечно, 95% любого алфавита должно выглядеть как оставшиеся 5% алфавита,
иначе его нельзя будет прочесть.
Я никогда не просыпался с картинкой нового шрифта в голове,
ну знаете, как некоторые люди... "О, мне надо это сделать", и они бегут
к своему блин мольберту и начинают рисовать что-то гениальное.
У меня не бывает таких порывов.
Я вообще когда просыпаюсь, обычно хочу обратно заснуть.
Я имею в виду, что все вкладывают в свою работу себя, свою историю.
Я точно знаю, что когда я что-то рисую, то в нем есть то,
что я быстрый, громкий, хаотичный,
не очень-то соблюдаю правила, хотя я немец и люблю правила,
я Близнецы, вчера у меня был день рождения, я один сплошной беспорядок.
Я всегда вовремя, но опаздываю на год, ну вы поняли, о чем я,
но потом я на втором месте.
И все эти ужасные вещи, конечно, проявляются в моих шрифтах.
Они не идеальны. В них всегда есть отпечаток того,
что я их бросаю, как только они мне надоели.
Я знаю, есть люди, которые меня ненавидят и не будут использовать мои шрифты и через миллион лет,
и наоборот, есть люди, которые будут использовать любой шрифт, который я разработал,
не потому что он им подходит или соответстует цели,
а просто потому, что Я его разработал.
Думаю, мы все так делаем. Я покупаю все диски каких-то групп,
какие-то из них полный отстой.
Но я их покупаю, потому что я всегда покупаю их диски
или их музыку.
Почему люди покупают конкретные вещи? Они покупают бренд.
Шрифт тоже бренд.
Вы говорите публике: "Это для вас" - с помощью определенного типографского голоса.
Вы узнаете Marlboro с трех километров,
потому что только они используют этот шрифт.
Вы можете его купить. У меня он есть, называется Neo Contact. Кто угодно может его купить,
но Marlboro сделали этот шрифт исключительно своим.
Вы издалека узнаете любую рекламу Marlboro,
из-за этого дурацкого шрифта.
Если бы они использовали Гельветику... Алло??? Не сработало бы.
От того, как представлена вещь, зависит то, как вы на нее отреагируете.
Можно взять одно и тоже сообщение и офомить его с помощью трех разных шрифтов,
и отклик на него, первый эмоциональный отклик, будет разным.
И выбор шрифта - это, если хотите,
главное оружие передачи информации.
И я сказал "оружие" во многом из-за того, что в коммерческом маркетинге и рекламном бизнесе,
то, во что "одето" сообщение, определит реакцию на это сообщение в рекламе.
Так что если написано: "Покупайте эти джинсы", и это грандж шрифт,
то вы представите себе какие-то рваные джинсы,
или что они будут продаваться в каком-то неформальном магазине.
Если вы видете то же сообщение на Гельветике,
вы знаете, что, скорее всего, джинсы продаются в бутике Gap.
И вы будете опрятны, будете, как все, и не будете выделяться.
Я бы сказал, что нам всем на подсознательном уровне что-то внушают.
Может быть ощущение, которое у вас появляется, когда вы видете конкретный шрифт на упаковке,
это просто "О мне нравится, как это выглядит, прикольно, это вещь мне подходит".
Но на самом деле это шрифт воздействует своими тайными чарами.
в каком-то смысле Гельветика - это клуб. Это символ членства,
это бейдж, на котором написано: "Мы часть современного общества,
мы разделяем те же идеалы."
Гельветика очень гармонична, она не навредит, не будет опасной.
Гельветика содержит почти идельный баланс стратегии "тяни-толкай" в своих буквах,
и этот идеальный баланс как-будто говорит нам,
ну не как-будто, а говорит нам:
"Не переживай, все проблемы, которые у тебя есть, или проблемы в мире,
или проблемы с метро или поиском ванны,
все эти проблемы не будут нарастать, их остановят,
их вообще, может быть, не существует."
Какой-то очень серьезный шрифт
говорит вам на улице, что можно делать, а что нельзя,
и в тот момент это должна быть Гельветика.
Образ Гельветики как корпоративного шрифта
сделал ее так называемым шрифтом капитализма,
что я бы опроверг и сказал,
что это шрифт социализма,
потому что он доступен по всему миру, и он приглашает дилетантов и любителей,
всех - заниматься оформлением текста,
создавать собственный дизайн шрифтов, и думаю, это хорошо.
И еще думаю, я прав, когда называю Гельветику парфюмом города.
Это то, что мы обычно не замечаем,
но будем очень скучать, если этого не станет.
Я считаю удивительным то, что шрифт приобрел такой статус
в нашей жизни.
Так всегда бывает с любым стилем, это закон уменьшающейся отдачи.
Чем больше вы его видите, чем больше общество видит его,
чем больше дизайнеры используют данные типографские и графические решения,
тем более привычным, предсказуемым и в конце концов скучными они становятся.
В то время, когда я начал карьеру дизайнера, казалось, что в городе была только одна фишка,
что-то типа: "А что ты можешь использовать вместо Гельветики?"
Ну знаете, ВСГ, Все Кроме Гельветики.
На самом деле нужно много шрифтов без засечек,
но, кажется, Гельветику использовали и переиспользовали настолько,
она стала ассоциироваться с таким количеством больших, безликих вещей,
что потеряла, по крайней мере на мой взгляд, свою способность хорошо смотреться.
И к 70-м в особенности в Америке,
началась реакция против,
того, что казалось дизайнерам, конформизмом,
каким-то скучным полотном единообразие,
против того, что такой стиль навязывается миру.
Так что то, что вышло из идеализма,
теперь стало просто рутиной, и нужны были перемены.
Ты приходишь в сферу дизайна,
в тот момент, когда начинаешь творить историю,
не зная того, что начал творить историю,
и зачастую не имея понятия, что там было до тебя и как оно там очутилось,
и, уж конечно, не знаешь, что там будет после тебя.
И когда я пришла в сферу дизайна, будучи студенткой Тайлерской Школы Искусства,
меня поразило то, что существовало как бы две культуры дизайна.
Одна была корпоративной культурой,
а корпоративная культура была визуальным языком больших корпораций,
а они в то время они точно были Гельветикой.
Они выглядели одинаково, для меня они были немного фишисткими,
Они были чистыми, это напомнило мне уборку в комнате.
Я почувствовала себя так, как будто это был какой-то замысел моей маме, которая хотела заставить меня убираться в доме,
так что все мое подростковое бунтарство грязной комнаты вернулось
и было направлено на Гельветику, и мне пришлось ее отбросить.
Эй, у меня тут распечатки вчерашней фигни.
Еще я была морально против Гельветки,
потому что я видела, что большие корпорации, с которых буквально капала Гельветика,
были спонсорами Вьетнамской войны.
Следовательно, если вы используете Гельветику,
это значит, вы одобряете войну во Вьетнаме,
так как ее вообще можно использовать?
В тот момент я считала клевыми обложки музыкальных альбомов, сигаретную бумагу от Zig-Zag,
внешние атрибуты красивой жизни и контркультуры,
конечно, андеграудные газеты и журналы, и Pushpin Studios.
Pushpin Studios была во время моей учебы в колледже,
пределом мечтаний каждого. Работать там, делать что-то такое же вдохновляющее,
потому что это казалась чем-то новым, живым, остроумным и содержательным,
не говоря уже о том, что Сеймор Квост и Милтон Глейзер по-настоящему умели рисовать.
И мне хотелось делать что-то похожее на их работы.
Когда я училась в Тейлерском колледже, я хотела быть иллюстратором,
и у меня был учитель по имени Станислав Загорски.
И я вечно не знала, что делать с текстом на моих эскизах.
Мы делали школьные проекты - обложки книг и альбомов.
и я пошла в местный художественный магазин Sam Flax, и купила Гельветику в виде печатного шрифта,
и я впихнула ее в уголок обложки так, как себе это представляла, что-то типа выравнивания по левой стороне.
И, конечно, строчка не вставала, как надо, и все трещало и ломалось,
и это было ужасно.
И Загорски сказал мне оставить печатный шрифт в покое и
разработать свой собственный шрифт.
Мне не приходило в голову, что у шрифта может быть характер,
так же, как у рисунка.
Я поняла, что у шрифта есть душа, и он может выражать настроение,
что он может быть твоим собственным средством,
твоей собственной палитрой, широкой палитрой для выражения чего угодно.
Я нарисовала обложку ежегодника AlGAAnnual,
а назывался ежегодник "Графический Дизайн США".
И я решила использовать название буквально,
я как бы проанализировала, чем являлся Графический Дизайн США,
и решила взять каждый штат Соединенных Штатов,
и процент тех людей, которые использовали Гельветику.
У меня не было никаких научиных доказательств того, какой процент людей в каждом штате на самом деле использовал Гельветику,
так что я решила основываться на прошлых выборах Рейгона.
В штатах, которые полностью были за Рейгана,
более 50% людей использовали Гельветику.
Если Гельветика была шрифтом войны во Вьетнаме,
то какой шрифт у этой войны?
Войны в Ираке?
Гельветика.
Тот же период, ну я имею в виду, такой же, он повторяется.
Вот почему мы воюем. Во всем виновата Гельветика.
В период Постмодернизма, дизайнеры ставили все с ног на голову.
Они хотели отойти от упорядоченности, опрятности, отточенности дизайна,
от его ужасной, на их вгзляд, правильности,
и создать что-то живое.
Я сам очень разочаровался
в Модернизме в целом.
Он просто стал скучным.
Если я сейчас вижу брошюру с избытком пустого белого пространства,
в которой шесть строк на Гельветике сверху,
маленький непонятный логотип снизу,
и картинка идущего куда-то бизнесмена,
то все сообщение в целом говорит мне:
"Не Читай Меня, потому что я скучное до усрачки",
и не только внешне, но и по содержанию,
потому что содержание скажет мне тоже самое, что и внешняя сторона.
Когда мне было пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, я играл в ужасных рок группах,
и мне кажется, этот опыт помог мне лучше понять суть обложки альбома
я и в художественную школу пошел по сути из-за обложек альбомов.
Я, наверное, из последнего поколения, которое училось все делать руками,
типа рисовать кистью шрифт размером 10 пунктов.
Вообще мне всегда было очень скучно смотреть на наборы шрифтов
и решать снова и снова, какой шрифт выбрать под конкретный проект.
Не очень-то интересное занятие.
Так что то тут, то там, на обложках пластинок и CD
мы стали изобретать свои шрифты,
и по-моему, в какой-то момент, кажется, на обложке для Lou Reed
эти рукописные шрифты пошли в народ,
и из этого русла вышло множество проектов самого разного толка.
Что-то для прикола, что-то более серьезное,
один раз, например, стажер сделал афишу лекции, вытатуировав на моей коже рукописный текст.
Шрифт в одно мгновение, в одном образе
рассказывает историю своего создания, рассказывает о своем развитии
очень элегантно, очень быстро.
Подобные шрифты стали странным образом популярны в дизайнерских кругах,
конечно, некоторые начали думать - это все, что мы делаем,
что, слава богу, не правда.
Ну, я всегда считал очень подозрительным подход тех людей, которые используют три или четыре шрифта.
Я думаю, такой подход интересен при единичном проекте
как тренировка, когда создаешь себе дополнительные ограничения, чтобы сосредоточиться.
Но поступать так всю жизнь,
это тоже самое, как если бы писатель сказал,
Я буду писать с помощью только трех-четырех слов.
Да, возможно, вы и могли бы это делать, но, во-первых, зачем это вам,
и во-вторых, будет ли вам по-настоящему интересно заниматься такой работой всю жизнь?
Дизайнеры хотят выражать собственную индивидуальность,
собственное отношение к миру,
ощущение того, что им есть, что сказать с помощью дизайна,
через дизайнерский выбор, который они делают.
И, конечно, это вызвало споры.
Если взять, например, такую личность как Массимо Винелли, который был одним из лучших проповедников 60-х,
и его компанию Unimark,
то уже в самом названии, Unimark, заложена идея унифицированной формы выражения.
И когда он видел эти новые работы,
экспрессивные, субъективные, неуправляемые,
созданные, по его мнению, совершенно иррациональным способом,
казалось, что варвары не просто стоят у ворот,
а что они уже прорвались внутрь и завладели всем.
В 70-х молодое поколение было за психоделику,
и весь этот джанк.
И в 80-х их умы были совершенно сбиты с толку
этой... болезнью под названием Постмодернизм,
людей просто кидались туда сюда, как куры без голов,
в поисках любых шрифтов, которые можно было назвать "не модернистскими".
Они не знали, за что,
они только знали, против чего они были.
И тем, против чего они выступали, была Гельветика.
У меня не было специального образования в этой области,
Что касается меня, то я никогда не учился всем тем вещам, которые должен был делать.
Я просто делал то, что имело для меня смысл.
Я просто напросто экспериментировал.
Так что когда люди начали почему-то расстраиваться, я не мог понять, почему.
Я говорил: "Что за фигня? О чем это вы вообще?"
И только много лет спустя кто-то объяснил мне,
возможно, лучше, чем я объясню сейчас,
что на самом деле была группа людей, которая много времени потратила на то, чтобы все организовать,
и привести в систему,
а потом эти люди видели, как пришли мы и вышвырнули все это в окно.
Что, возможно, делал и я, но я не специально,
я ничего не планировал.
И лишь гораздно позднее я узнал термин Модернизм, и то, и это.
Журнал Raygun был очень экспериментальным,
соверешенно экспрериментальным. В каждой статье мы пробовали многое,
многое срабатывало,
многое не срабатывало.
Я даже не видел, что зачастую были ошибки,
конкретные ошибки, про которые народ писал длинные статьи,
почему я использовал черный шрифт на черном фоне или еще что-то.
Нет я никогда не замечал, о чем это вы вообще?
Очень сложно делать качественно что-то более субъективное, поясняющее.
Ну я могу научить кого угодно с улицы
делать сносные визитки или информационные бюллетени.
Но если я приведу с улицы группу людей, проиграю диск и скажу:
"Так, а теперь давайте переложим эту музыку на обложку",
и 9 из 10 точно растерются
и сделаютт что-то банальное и избитое,
и только один человек сделает что-то потрясающее,
потому что эта музыка говорила с ним и направляла его в том направлении,
в котором никто, кроме него, идти не мог. И для меня как раз вот тут-то и начинается самое интересное,
захватывающее и эмоциональное.
И именно здесь рождаются лучшие работы.
Это статья про певца Брайана Ферри,
и когда я читал ее, я понимал, что она такая же, как и многие другие, которые я читал,
и она была, блин, такая нудная, такая скучная.
И я прошелся по всем своим шрифтам, а тогда у меня их были сотни и сотни,
ну, их и сейчас не меньше,
и я не нашел ни одного, который бы подходил бы к моему отвращению и скуке от статьи.
И наконец я дошел до самого низа, и нашел Dingbats,
который, конечно, сейчас называется Zapf Dingbats, так что он был последним в прямом смысле.
И я подумал: " Ну, такая скучная статья, которую не стоит читать,
а почему бы не сделать ее на Zapf Dingbats?"
Это шрифт. Так что я сделал статью на Dingbats,
это настоящий шрифт, можно выдвинуть его на первый план и сделать Гельветикой или типа того
и можно будет читать,
но оно того не стоит, потому что не очень хорошо написано.
Не путайте разборчивость с коммуникацией.
Если что-то разборчиво написано, это еще не значит, что оно о чем-то расскажет.
И, что более важно, это не значит, что оно расскажет то, что нужно.
И наоборот, что-то, что в начале сложно прочесть,
может нести совершенно иное послание,
которое эффективно работает там, где употребляется,
и оно может потребовать от читателя немного больше времени или участия.
Но это гораздо эффективнее, чем
преподносить очень важное сообщение в соверешенно скучной и неинтересной форме -
сообщение просто теряется.
Я имею в виду, что вот это не говорит "накофеиненный"!
Это просто, как привет?
Почему нет?
Ну оно просто весит тут! В нем нет ничего накофеиненного!
В этом нет ничего "внебрачного".
Тут нет "солнечного света".
Нет веселья, нет веселой детской площадки.
А где взрыв?
Это могло бы быть первым свиданием.
Вот это уже ближе, эти автобусы немного скучные.
Существует очень тонкая грань между простым, понятным и ярким, и
простым, понятным и скучным.
Тогда был подъем направления, которое называли грандж,
и это направление на 2, 3, 4, 5 лет полностью всех захватило
и это направление прошло путь от мастеров, которые его создали,
до всех, кто уже имел склонность делать ошибки,
и вдруг осознавал, что они теперь выглядят хорошо, а не некомпетентно,
как они выглядели раньше.
К концу грандж периода типография была жутко сломана,
просто какая-то мешанина,
все правила были отброшены, никакого движения вперед,
и все, что те дизайнеры конца 90х могли сделать, было вернуться назад
вернуться к более раннему стилю дизайна,
но с новой теоретической базой.
Для нас Модернизм имеет более взрывную сторону.
Думаю, что сам образ модернизма
как чего-то напрямую связанного с функционализмом и
улитаризмом, появился гораздо позже,
и это что-то вроде позднего модернизма.
Думаю, ранние течения модернизма,
такие как дадаизм, футуризм, сюрреализм,
имели более оппозиционные стороны
и более, как вы это называете,
диалектические стороны, так как все они были против чего-то.
Я не хочу сказать, что мы против тех экспериментов,
какие делали люди вроде Дэвида Карсона, Эмигри, и Фьюз, и Невилль Броди.
Мы думаем, что то, что мы делаем, это в неком роде расширение таких экспериментов.
Все эти охоты за новыми шрифтами каждый раз отнимали столько энергии,
и я до сих пор помню, как мы будучи студентами по-настоящему расстраивались
когда, например, кто-то хотел использовать определенный шрифт, а потом видел, что кто-то другой уже его использовал,
и он не мог его использовать, потому что хотел быть оригинальным.
А с Гельветикой такой проблемы вообще не существует, потому что все используют Гельветику.
Многие люди видят, как молодое поколение дизайнеров использует шрифты, такие как Гельветика,
поверхностно, как бы заменяя им стиль.
Мы с этим совершенно не согласны.
Мы все втроем выросли в 70х
в Нидерландах, где в тот момент господстующее место занимал поздний модернизм.
Например, герб города, где я родился и вырос, Роттердам,
разработал Уин Крауель,
дизайн марок разработал Крауель,
дизайн телефонного справочника был разработал Крауелем,
и атлас, который я использвал в школе, тоже разработал Крауель.
Так что для нас Гельветика была естественным родным язык,
чем-то по-настоящему естественным.
и не то, чтобы мы...Я имею в виду, многие думают, что мы вроде как учили Гельветику
по книгам, а потом просто копировали, но
я бы сказал, что этот шрифт практически у нас в крови.
Забавно, что многие люди связывают Гельветику
с опасностью глобализации
и стандартизации.
Я этого соверешенно не боюсь,
потому что знаю, что каждый может добавить в Гельветику свою фишку.
Мне кажется, можно внести столько же национального колорита
в разбивку шрифта, сколько и в сам шрифт.
И мне кажется, такие люди, как Крауель используют Гельветику чисто по-голландски,
и именно поэтому меня никогда не трогает утверждение о том,
что Гельветика - это какой-то монстр глобализации.
Я не из тех, кого можно назвать настоящим печатником
я не знаю всех этих интересных слов для обозначения букв,
типа лигатуры, или верхний и нижний выносной элемент строчной буквы, и все такое.
Я просто как бы реагирую на опредленные вещи,
и делаю то, что считаю правильным,
так что я никогда не был классическим шрифтовиком.
Я одержим вещами, я собираю вещи,
у меня уже столько кусочков и обрывков бумаги и всяких вещей, которые валяются на улице,
и еще обертки. Они делают из чего-то совершенно обычного что-то по-настоящему красивое.
И вот именно это мне и нравится, обычные вещи,
которые большинство людей просто засунули куда подальше, мне кажутся красивыми.
Для меня самое важное в дизайне
это получить от композиции определенную эмоциональную отдачу.
Для меня это лучший дизайн.
Я вижу вещь, и если она меня заводит,
я думаю, что хотел бы сделать также, и для меня это самое главное.
Или просто думаешь: "Вааау, оооу, это мило".
Все дело в эмоциональном отклике.
Я всегда очень хотел разработать дизайн идентификационного комплекта авиакомпании,
стиль авиалинии.
Я хотел бы разработать дизайн униформы, кресел, ну и всех мелочей,
и всего такого. Было бы просто замечательно.
Я так долго делал это для двенадцати дюймовых,
хочется уже чего-то побольше.
Просто есть мысль о том, что что-то из сделанного выдержит проверку временем,
и я очень надеюсь, что кое-что из того, что я создал, будет использоваться и через 20-30 лет.
Мне нравится об этом думать.
Я женился 3 года назад. И я делал свадебные приглашения,
а это, поверьте мне, самая плохая работа для графического дизайнера.
Я делал приглашения на свадьбы других людей, и больше не буду это делать никогда.
Это была самая стрессовая работа за всю мою жизнь.
Общаться с тещами просто ужасно. Но я делал наши приглашения,
и расписание церемонии
и я должен сказал спасибо Максу Мидинеру за Гельветику.
Но моя жена категорически запретила и мне пришлось убрать Гельветику с приглашений.
Но было весело...
Мне кажется, я сделала шаг навстречу Гельветике, когда работал в DR.
Мне всегда по-настоящему нравилось пользоваться Гельветикой.
потому что...некоторые люди говорят, что используют разные шрифты, потому что они дают разные ощущение.
А мне нравится бросать вызов и заставлять Гельветику говорить по-разному.
Она существует уже 50 лет, и становится все лучше,
и остается такой же свежей, какой была.. очевидно, она не создавалась, чтобы быть модной,
но она просто красивый шрифт.
Ну сейчас мы меньше одержимы Гельветикой,
чем были когда-то.
Да, мы были по-настоящему одержимы Гельветикой, но сейчас уже не так.
Мы ее просто приняли... Мы пришли к тому, что она просто есть.
Нам нравятся ограничения.
Мы не можем работать, мы не можем ничего делать без ограничений.
Чем больше ограничений, тем мы счастливее.
Когда мы начали учиться,
графический дизайн был под воздействием Броди и Карсона.
И только какое-то время спустя мы обратили внимание на работы Джозефа
и Швейцарскую Типографию 60х.
Когда мы открыли фирму, мы решили,
что хотим оглянуться назад,
чтобы найти более упорядоченный стиль дизайна.
Для нас очень важно сокращать элементы, которые мы используем.
Когда дело касается шрифта, мы используем по возможности только один шрифт,
или два, и если возможно, мы используем один размер.
Нам, например, не нравятся шрифты "с человеческим лицом",
шрифт должен быть более рациональным,
потому что в противном случае он слишком много выражает.
Нам кажется, что Гельветика содержит что-то вроде программы дизайна.
И она приводит вас к определенному языку, и это также
один из секретов успеха Гельветики -
шрифт сам в себе уже
содержит определенный стиль, определенную эстетику
так что вы просто используете его как есть,
из-за самого шрифта, потому что так хочется шрифту.
Вы будете делать то, что шрифт хочет, чтобы вы сделали.
Если вы не отличный дизайнер, или вы не дизайнер,
просто используйте Гельветика Bold одного размера
для флайера... выглядит красиво.
Очень может быть, что если говорить о направлениях
по крайней мере в графическом дизайне, то мы подошли к концу истории.
У маятника, который качется взад и вперед, нет других направлений, в которых можно расскачиваться.
Конечным направлением может быть простое демократичное распредение средст производства
любому, кто хочет или может это себе позволить.
Можно купить музыкальную студию за пару тысяч кусков,
можно купить кино студию за десять,
и определенно можно быть дизайнером с одной или двумя тысячами долларов,
и иметь в основном
те же инструменты, что и люди, которые этим зарабатывают на жизнь.
И когда у всех этих людей есть инструменты для дизайна,
они понимают, что это не так-то просто.
Это не просто открыть шаблон в Corel Draw или Powerpoint.
Дело не в том, чтобы иметь последнюю версию какой-то программы.
Если у вас нет видения, если у вас нет чувства дизайна,
программа вам его не даст.
Помню сто лет назад один мой друг, который выпускал рекламу на радио,
попросил 5 парней выйти в коридор CBS Records
и спеть начало песни "Round Round Get Around, l Get Around"
группы Beach Boys.
И они очень старались, репетировали целую неделю, чтобы получалось слажено,
и они были лучшими вокалистами, работавшими в том отделе на том этаже,
и они любили музыку.
И вот они вышли и спели,
и, конечно, соверешенно провалились и пели ужасно...
кошмарно. Но они репетировали. И потом
голос за кадром в рекламе произнес: "Вот теперь вы способны оценить Beach Boys".
И это примерно тоже самое.
Чем ближе к этому подходишь, тем больше видишь,
тем лучше можешь оценить что-то потрясающее.
Сейчас больше хороших молодых дизайнеров,
под молодыми я понимаю ближе к тридца и чуть за тридцать, чем когда-либо в истории.
Так что кто знает, какие шрифты они разработают
в смысле стиля и т.д. Но у них хорошо получится.
И я считаю, что огромный выигрыш,
огромная польза достигается этими более демократичными, более доступными технологиями.
Что-то такое есть в Гельветике.
Есть что-то, потому что люди продолжают говорить: "Я придумал, как улучшить Гельветку".
И она никогда не бывает по-настоящему хороша.
Мне вот интересно, есть или нет какая-то единая неизученная наука о типографии,
которая как бы говорит, что это не просто потому что мы привыкли ее видеть,
и не просто потому что она ассоциировалась со всеми этим вещами,
которые мы признаем авторитарными,
но просто в ней самой содержится некая внутренняя правильность.
Типа как правильность того, как закругляется строчная "а",
правильность того, у как "G" уходит вних хвостик,
правильность того, что "с" наклонена вот так, а не так.
То есть я бы не поверил, что подобные вещи действительно могут быть правильными или нет
в зависимости от чьего-то вкуса.
И тем не менее у нас тут 50 лет истории шрифта, который просто наблюдал,
как люди отваживались его исправить. И кажется, он совсем неисправим.
Все меняется, время меняется,
оценка шрифтов очень сильно меняется.
То, почему вы выдергиваете конкретный шрифт для конкретной работы,
умеет уже иное значение, чем то, когда мы выдергивали шрифт в 50х для конкретной работы.
Вы всегда дитя своего времени, и вы не можете уйти от этого.
Сейчас существует атмофера, в которой сама идея визуальной коммуникации
и графического дизайна, если хочется так это называть,
поддерживается гораздо большим числом людей.
Они улавливают. Они понимают. Они начинают видеть в графической коммуникации
выражение собственной личности.
И классическим примером служат социальные сети,
такие как, MySpace, где вы можете переделывать свой профиль.
Можете менять фон, вставлять картинки,
можете изменять шрифт на все, что угодно,
и ваш выбор, решения, которые вы принимаете,
становятся выражением того, кто вы есть. Вы начинаете заботиться об этом также,
как заботитесь об одежде, которую носите, как о выражении того, кто вы есть,
или вашей прическе, и т.д.,
или как об интерьере квартиры - обо всех подобных вещах.
Знаете, мы признаем, что можно выражать собственное Я
подобным потребительским выбором.
Ну, сейчас это происходит в сфере визуальной коммуникации
и нет причин для того, чтобы инструменты не становились бы все более сложными,
как и нет причин думать, что все это не будет развиваться, развиваться и развиваться.