Постель, в которой ты спишь
Нет, нет, нет. Я понимаю. Конечно!
Да. Хорошо.
Я позвоню в понедельник.
Чёрт!
- Потерял контракт? - Нет.
Контракт есть.
Да выполнить его мы не сможем.
А деньги по кредиту?
Они будут только когда будет лес.
- Это нас сильно подкашивает. - Ещё бы.
Придётся начать всё с начала.
Искать где добыть лес.
В гос. заказнике нам ничего не светит.
По крайней мере сейчас.
Да.
А начальство порта нас совсем доканает.
Ты мне говоришь. Это уже само собой.
Они делают деньги.
Докеры, судовые компании деньги лопатами гребут.
Их не колышет, что у нас нет сырой древесины.
А мы в результате неизвестно где.
Абсолютно ни с чем!
И делаей что хочешь с лесопилкой, когда нет древесины.
Почему бы тебе не посидеть на телефоне?
Позвони этому агенту в Портленд.
- Может он наскребёт нам чего-нибудь. - Ладно.
Надо разнообразить продукцию, Рэй, а то хоть закрывайся.
Вот-вот! Именно это мне не нравится в нашем деле.
Как на родео.
То скачешь "хвост трубой" — всё тип-топ.
Процентные ставки падают. Начинается строительство.
Заказы сыплются один за другим.
А на следующее утро открываю газету:
конгресс выбивает кредиты под налоги.
Вот и сидишь на своих досках.
А их набивается всё больше и больше.
И начинаешь увольнять этих бедолаг.
Я же ответственен перед шестьюдесятью парнями.
Надо продержаться, пока "зелёные" не примут решение относительно чёртовых сов.
С совами решат — что-нибудь ещё придумают...
полевых мышек...
или рыбок.
Я слишком давно здесь осел, чтобы всё прикрыть и отчалить.
Помнишь вечеринку...
которуб Боб устраивал в честь своего партнера.
Да-да! Японские фонарики, сырая рыба и подогретая водка.
Меня чуть не стошнило!
А тут ещё этот япошка стал распевать.
Словно всё здесь ему принадлежит. А мы вроде бедные родственники.
Должен сказать я тогда сильно разозлился.
Как тот чёкнутый сенатор из Южной Каролины,
готовый разбомбить их снова, раз они делают машины лучше наших.
Да, многие думают так.
А я предпочитаю парочку бифштексов, пиво, да чтобы было, чем заплатить.
И ничего плохого в этом не вижу.
А вообще хорошо бы их биржа с треском лопнула.
Хорошо ты рассуждаешь на тему мировой экономики.
Ты лучше вот что послушай.
Может это безумная идея...
потому что придётся расширяться, нанять с десяток рабочих.
Я хочу построить новый корпус
для обработки малых брёвен,
и продавать японцам всякую мелочь
из пресованной стружки, которая нам перепадёт.
Что скажешь?
Рэй, ты иногда полным идиотом кажешься.
Ты только себя послушай.
Какое расширение, когда мы леса достать не можем!
Это ещё со своими "жёлтыми" друзьями.
Ну ты же видел цифры?
Это лотерея.
Или сразу пойдёт прибыль...
или придётся идти за пособием.
Твоей жене такая игра понравится.
- Ты приготовил цифры? - Да, вот они.
По-моему это то, что тебе нужно.
Что они сказали?
Мы получили!
Заложили всё, что можно.
Мы получили!
Риск большой, но надежда есть.
А что ты думаешь? Стоит нам в это ввязываться?
Если получится, мы вылезем из дыры в которой сидим.
Ты хозяин — тебе решать.
Слава Богу, неделя кончилась! Не хочешь пропустить пару кружек в кафе?
Нет, спасибо.
Джин кого-то пригласила сегодня. Я обещал прийти не поздно.
Но что бы ни было, завтра встану пораньше и отправлюсь рыбачить.
Прекрасная мысль!
Куда отправишься? На камни?
Да нет, это слишком далеко.
Попробую на Брест-Крик.
Не так хорошо, зато близко.
Это твоя рыбалка... не понимаю.
Почему бы тебе не отправиться как-нибудь ночью на залив с динамитом,
рванул разок и на год холодильник рыбой набит.
Все вы только об этом и думаете:
набить холодильник,
трахнуть свою старуху.
Я вообще половину рыбы выбрасываю.
Вот-вот!
Поймать рыбку и не съесть.
Всё равно что вынуть, чтобы не кончить.
Боже, Даг!
Ноги замерзли в воде.
А как у тебя?
Никак.
Потеряла двух мушек.
Очень жаль.
Не надо смеяться.
Сама удивляюсь, почему так увлеклась.
Не сдавайся.
Красиво здесь.
Да.
Очень.
Как у тебя?
Две совсем маленькие. Я их бросил обратно.
Кофе есть?
Спасибо!
- Хочешь? - Нет.
Точно?
Хорошо пахнет!
Я рад, что ты поехала со мной.
Я тоже!
Хорошо!
Рэй.
Хочешь мы займёмся любовью?
Что???
Займёмся любовью.
- Где? В машине? - Нет, где-нибудь... где-нибудь здесь.
На столе?
Да ладно тебе!
А где?
Найдём какое-нибудь место.
Что это с тобой?
Не знаю.
Ты посмотри на меня.
Я и одет неподходяще для этого.
Ладно тебе!
Это что тебя обстановка так настроила?
- Наверное. - Осторожно!
Я весь покрыт кремом от комаров и солнца.
Я уж и забыл, как это делается.
Ничего, вспомнишь.
Когда я выберу себе участок согласно этим планам
и проект будет подтверждён, во сколько мне это встанет, всё вместе?
Сейчас посмотрю.
У меня тут государственнный реестр.
Сметная стоимость сейчас около ста тысяч долларов.
Ну вот... здесь написано, что на первые сто тысяч долларов...
это будет четыреста тридцать три доллара, а затем...
по два доллара пятьдесят центов на каждую следующую тысячу.
Но это по общей смете, а по добавочным расходам во время строительства?
- Есть ещё выплаты? - Да.
Пересмотры первоночального планирования в шестьдесят пять процентов...
общей стоимости разрешения на строительство.
Ну и ещё пяти процентный местный налог штата,
сверх этого.
Ну и сколько же всё это займёт, чтобы утрясти?
Сколько дней?
Ну, обычно... от трёх до четырёх дней.
Может быть неделю.
Можешь сам всё сделать.
Можешь отправить в администрацию штата.
А можешь отдать агенту,
у нас с ним контракт.
Спасибо!
Ты мне очень помог.
Постараюсь прийти через неделю.
Спасибо!
- Из тебя бы получился отличный подрядчик. - Сомневаюсь.
Ты не собираешься прийти в четверг?
Четверг?
Я совсем...
А когда начало?
Часов в семь.
В семь...
Может немного опоздаю, но постараюсь прийти. Спасибо!
Подожди! Я тебя провожу.
Да!
Здесь столько коридоров!
Можно нанять специального человека.
Рэнда! Карма! Пока!
Да. Хорошо учись!
Да.
Я тебя люблю!
Рэй передаёт привет.
Скоро поговорим ещё.
Пока!
Прости! Это Трэйси звонила.
О чём мы говорили?
Ах, да. О деньгах!
О корне всего зла.
Вот и я говорю.
Рэй...
совсем сошёл с ума.
Не говоря уже про выплаты за дом, за колледж и всё остальное.
Пришлось меня условия кредита на машину.
А тут ещё нехватка сырья из-за этих сов.
Программы экономии и спад в строительной области
Пришлось буквально крохоборствовать.
А ведь сколько предприятий тонет.
Нам ещё повезло. Всё это заслуга Рэя...
Просиживать на работе часами.
Я уж и счёт потеряла, сколько.
Да.
Возьми, например, фабрику Джилл.
Где делаются палочки для еды.
Ведь если прикинуть, сколько на свете китайцев и других, кто ими пользуется,
можно рассчитывать на неограниченный сбыт.
Но Вики мне сказала, что у них уже задолженность
на сто тысяч долларов.
Вот тебе и палочки для еды.
Если и дальше так пойдёт,
придётся эти палочки пустить в переработку.
Ну не глупо ли?
Рэй мне говорил,
что подумывает насчет импорта древесины из Новой Зеландии,
но это за десять тысяч миль отсюда.
Но если всё получится,
то лес начнут привозить сюда.
Здесь распиливать и обрабатывать,
а потом отсылать в Японию.
Пока что он разъезжает по всему штату,
чтобы дело не останавливалось.
Эта история с совами...
она всё очень тормозит, особенно для Рэя,
потому что они всегда обрабатывали крупные брёвна.
А их-то сейчас труднее всего достать.
Лестничество сокращает порубки.
Не знаю... всё так сложно.
Очень сложно.
Верно.
И чем всё это кончится...
Хорошо хоть твой ребёнок уже взрослый.
А я начинаю волноваться насчёт своего.
Никому ведь этого не расскажешь.
Знаешь...
меня это так огорчает.
Так огорчает!
Ведь уже сколько?
Семя месяцев Билл без работы.
И знаешь...
вот смотришь новости, слушаешь политиков говорящих одно и то же,
что завтра всё будет хорошо.
Но семь мяцев — это очень долго!
Это просто изводит Билла.
Убивает его.
Я уже никого домой не приглашаю.
Ладно.
Всё бы ничего,
но рано или поздно он срывается.
Злится на детей,
шлёпает их.
Ужас!
Он бьёт детей?
- Неужели? - Именно бьёт!
Не шлёпает по-родительски,
а бьёт!
- В Ньюпорте есть психолог. - Да!
Конечно!
Чтобы я ему сказала про психолога...
я зубов не досчитаюсь, если даже заикнусь.
Страшно представить.
Слушай...
- А может Рэй с ним поговорит? - Ни в коем случае!
Если кто-нибудь скажет хоть слово...
Если он узнает...
что я...
Нет!
Он тогда убьёт меня.
Просто убьёт.
Убьёт.
Подумать страшно, что будет если он догадается.
Нет!
Забудь, что я тебе рассказала.
Может как-нибудь...
сами разберёмся.
Но всё же...
иногда...
мне страшно.
Видал?
А что тут особенного? Я так в книге видел.
Одно дело видеть узел в книге, другое — его завязать.
Да, конечно.
А вы не читали книгу "Там где течёт река"?
Роберт Рэдфорд сейчас снимает фильм.
Читал когда-то.
Книга ничего,
но к рыбной ловли отношение не имеет.
Зато объясняет, почему он занимается рыбной ловлей
Ведь главное не в том, чтобы насадить муху на крючок
и бросать его в воду.
Люди рыбачат, чтобы расслабиться.
Во всяком случае я.
А ты?
Почему решил заняться этим?
Что молчишь, как рыба?
- Давайте начнём. - Осторожно!
Это и есть ваше тайное место?
Не совсем.
Я подумал, что тебе здесь будет проще.
Вы меня ещё ничему не научили.
Проблема в том,
что научиться нужно очень многому.
В один день всему не научишься.
Многие говорят, что ловлей на удочку
по-настоящему надо учиться всю жизнь.
Потому что удить — это значит не торопиться.
Не рваться вперёд.
Надо научиться...
правильно оценивать ситуацию.
Рассчитывать силы и средства.
А когда подвернётся подходящий случай,
ты будешь знать,
как правильно его использовать.
Для новичка ты задаешь слишком много вопросов,
которые непосредственно рыбной ловли не касаются.
Ты думаешь о чём-то другом?
О Трэйси.
Почему ты не сказал, что знаешь мою дочь?
Какой отсюда ближайший город?
- Ньюпорт. - Ньюпорт?
Далеко пешком?
Семь миль.
Сколько времени это может занять?
Сколько? Не знаю.
Если подвезут, то совсем недолго.
А если пешком?
Не знаю...
минут сорок пять, или полчаса.
Тогда ничего!
- Так я не заблужусь? - Нет.
Если не сворачивать с главного шоссе.
А церковь здесь есть?
Я пожалуй пойду.
Спасибо!
Уходите?
Спасибо! Приходите ещё!
Я хочу сказать, что пришёл сюда
чтобы помочь тебе найти дорогу к дому.
Я здесь...
чтобы вернуть тебя на пути праведные.
Хочешь помолимся вместе?
Будем просить Господа о прощении.
Я здесь, чтобы помочь тебе найти дорогу к дому.
Признателен, но у меня нет времени.
О каком времени ты говоришь, когда наступил самый важный момент
в твоей жизни.
Мы с вами заключим сделку.
Вы помолитесь за меня прямо сейчас,
а я обещаю,
что помолюсь за вас позже.
Но с Господом не вступают в деловые отношения.
- Помолимся вместе и сейчас. - У меня нет времени.
Пришло время, Рэй!
Сейчас наступило время!
Я пришёл сюда...
чтобы помочь тебе!
- Откуда вы знаете моё имя? - Неважно.
Я пришёл, чтобы помочь тебе покаяться.
Вам кто-то сказал моё имя?
Какая разница?
Я пришёл, чтобы помочь тебе найти дорогу к дому.
Послушайте, вот что я вам хочу посоветовать...
Вы ведь не здешний,
и вам повезло, что вы на меня напали,
но если будете подходить к людям на улице,
подобным образом,
и так с ними разговаривать...
они могут рассердиться.
Мне всё равно.
Напрасно. Лучше быть осторожнее.
Господь заботится обо мне.
Это он сказал мне, что близится час расплаты.
И тебе придётся ответить за твои грехи и гордыню.
Я пришёл сюда, чтобы помочь тебе просить господа о прощении.
Держите лучше это.
Мне ничего не нужно, Бог даёт мне всё.
Мы в Америке, это пригодится.
Не нужны мне твои деньги.
Возьми назад свои грязные деньги.
Ты все равно попадешь в ад.
И услышал я голос с неба говорящий мне:
"Напиши: отныне блаженно мертвые, умирающие в Господе,
они успокоятся от трудов своих и дела их пойду вслед за ними".
Глянул я вверх и увидел светлое облако,
а на облаке сидел подобный Сыну Человеческому.
На голове его золотой венец,
а в руке его — острый серп.
Тут вышел из Храма другой ангел и возвал громким голосом
к сидящему на облаке:
"Пусти серп свой и пожни,
потому что пришло время жатвы,
ибо жатва на земле созрела".
Рэй.
Помнишь, Трэйси хотела приехать к нам на выходные?
Да, конечно.
Хотела позаниматься к экзаменам,
а у нас тут потише.
Но она мне позвонила. Вообще-то...
она прислала письмо, потому что...
она сказала есть такие вещи, о которых невозможно говорить по телефону.
Так вот, она не приедет!
Наверняка у неё там какой-нибудь мальчик.
Неудивительно.
Она ведь красивая девочка.
Да нет, она совсем другое сказала.
Рэй!
Нам надо серьёзно поговорить.
Да, конечно.
Так что случилось?
Она беременна что ли?
Послушай, а потом скажешь.
Я сам могу прочитать.
Нет. Я хочу, чтобы ты это послушал.
А потом сказал мне правду.
А потом сказал правду?
Но Джин,
не понимаю.
А когда я тебе говорил неправду?
Не знаю, Рэй.
Не знаешь?
Это что же, из-за письма?
Да.
Боюсь, что так.
- Слушай. - Ну знаешь, Джин!
Послушай, Рэй.
И скажи, что это неправда.
"Дорогая мама!"
Датировано двадцать восьмого апреля.
"Я не знаю, как об это писать,
но видно придётся.
Это самое трудное, что мне приходилось делать в жизни.
Я уверена, тебе тоже будет трудно читать.
Поэтому прости, но мне больше ничего не остаётся.
Я знаю, ты ждала меня домой на следующей неделе.
Так вот, я не приеду и не знаю,
приеду ли я когда-нибудь вообще.
Что-то случилось.
Всё так переменилось,
что дом, и всё с ним связанное,
никогда больше не будут для меня такими, как прежде.
Всегда существовало что-то,
о чём я не могла говорить даже с тобой.
Например о том, как я ненавижу себя,
моё собственное тело,
мой пол.
Вообще всё физическое.
Даже с таким приятным человеком, как мой друг Скотт,
о котором я тебе рассказывала.
С которым я здесь встречаюсь.
Думаю, я потому тебе не говорила,
что боялась, что ты начнешь всё преуменьшать.
Скажешь: "Но я-то тебя люблю"
Или: "Ты ведь такая красивая", как ты всегда говоришь.
Поэтому я и считаю, что ты меня по-настоящему не понимаешь,
когда я говорю, что ненавижу себя.
Ты, конечно, скажешь, что это вполне нормально для девушки
в моём возрасте.
Постараешься меня утешить.
И мне самой захочется в это поверить.
Но я-то знаю.
Знаю, что всё, что со мной происходит совсем ненормально.
Я не знала этого раньше,
пока не уехала из города,
не оторвалась от него.
Надо было приехать сюда, встретиться совсем с другими людьми,
говорить с ними о том, что мне
всегда приходилось скрывать в себе,
чтобы понять: со мной что-то неладно.
В школе я присоединилась к группе женщин,
не из моего землячества.
Они собираются кажду неделю и разговаривают.
Ни о чём конкретном, но для меня очень важно быть с этими женщинами,
которые говорят так свободно, как я никогда не могла.
Некоторые вещи стали проясняться для меня,
и я по привычке старалась не принимать их во внимание,
но с помощью этих людей мне удалось наконец осознать их.
По крайней мере попытаться.
Например,
эти большие черные провалы в моей памяти.
целые пласты времени в возрасте от десяти до пятнадцати лет,
совершенно ничем не заполненные.
И вот я думала..."
Тут она написала:
"...о папе".
А потом зачеркнула и написала:
"...о Рэйе".
"Я думала о Рэйе довольно часто.
Беспрестанно.
Ты же знаешь, как мы всегда были близки.
Две горошины в стручке. Так он говорил.
И я всегда всем рассказывала, как я его люблю.
Последнее время мне трудно правильно это выразить,
меня стали посещать воспоминания.
Не воспоминания даже,
а образы.
Картины, которые стали заполнять пробелы в моей памяти.
Я вижу его руки.
Я знаю, что это его руки, и они что-то делают...
со мной.
Иногда я слышу его голос.
Не знаю, как мне это лучше выразить,
только могу сказать, что больше не хочу его видеть.
Прости, это наверное очень жестоко по отношению к тебе,
но я иначе не могу.
Сейчас я хожу к психологу и думаю,
со временем всё образуется.
Так что обо мне не беспокойся.
Если захочешь меня повидать и поговорить об этом, я не против,
но только приезжай сюда.
И без него.
По крайней мере сейчас.
Да и потом тоже.
Это твёрдо.
Я наверное больше никогда не смогу войти в дом,
который когда-то был моим.
Зная, что..."
Тут она написала: "Папа".
Зачеркнула и поставила: "Рэй...".
"...был там".
"Не думаю, что я когда-нибудь смогла бы находиться с ним в одной комнате.
А если бы и пришлось...
то не знаю, что бы я тогда сделала.
Надеюсь, ты меня понимаешь.
Я тебя очень люблю и мне очень неприятно причинять тебе боль".
"Трэйси".
Рэй!
Это правда?
Не смей мне лгать!
И ты этому поверила, Джин?
Я не о том тебя спросила.
Я задала вопрос и хочу получить ответ.
Не понимаю, как только ты можешь этому верить.
Это же...
Это же всё...
воображение!
Я всегда знал, что она яркая, творческая натура.
Но как она могла!
Я не о том тебя спрашиваю, Рэй.
Скажи только "Да" или "Нет".
Нет!
Конечно нет!
Конечно, когда я менял ей пелёнки, я её там вытирал.
И когда она была маленькой, шлёпал её по попе.
Какой отец этого не делает? И ты делала!
Но я никогда,
никогда
не делал того, о чём она пишет.
Никогда!
Кому же мне тогда верить?
Тебе или дочери?
Она тебе не дочь.
Я люблю её как родную.
Как свою плоть и кровь.
Но дело не в этом.
Кому мне верить, тебе...
или ей?
Ничего себе постановка вопроса.
А как же ещё его можно поставить, Рэй?
А может...
может она больна.
Трудно представить, что это можно сказать о Трэйси,
которая столько любви получала дома,
Имела таких хороших друзей, учителей.
Мне это кажется полным абсурдом.
Впрочем, пути Господни неисповедимы.
По-твоему Трэйси лжет? Она всё выдумывает?
Нет, я не говорил...
Не говорил, что она лжет.
Она в каком-то смятении.
Что-то с ней не в порядке.
Не думаю, что бы это была шутка с её стороны.
Эдакий студенческий розыгрыш. Что-то я не слыхал о таких.
В этом нет ничего смешного.
Да.
Совсем не смешно.
Так что же мне делать, Рэй?
- Не знаю, Джин. - Не прикасайся.
Надо избавиться от этой гнусной штуки.
- Ты помнишь, как мы встретились? - О, Господи! Опять!
Кажый раз как что-то происходит,
каждый раз ты это вытаскиваешься и тычешь мне в лицо.
- Потому что это правда. - Да.
Правда!
Я лгал своей первой жене.
И ты это знала и одобряла.
Так почему бы тебе и мне не солгать?
Потому что я тебя люблю.
Но ведь её ты тоже любил.
Да, любил...
когда-то.
А потом перестал.
Но когда ты ей лгал, говорил что задерживаешься на работе,
а на самом деле был со мной.
Ты её любил?
Прекрати, Джин.
Ты не понимаешь, что делаешь?
Мы столько раз возвращались к этому.
Сколько можно...
Наговорились досыта.
Но каждый раз, когда возникает проблема, ты это вытаскиваешь
на свет божий и говоришь, что я во всём виноват.
- Джин, не надо. - Я сегодня буду спать одна.
А что сделаю завтра...
Ещё не решила.
Наверное поеду в Сиэтл, повидаю Трэйси
и её психолога,
или кто там ещё у неё,
а потом не знаю.
Не знаю.
Вы решили все наброситься на меня,
Ты и Трэйси!
Ты, Трэйси, ещё какой-то чертов психолог, которого ты никогда не видела.
И все на меня!
Что ж, чудно! Замечательно!
А потом что?
Может позовешь полицию?
Кто тебя знает...
Тогда прощай дом, работа...
соседи, семья.
Давай, действуй. Увидишь, что будет потом.
Ты просто выбрасываешь на помойку жизнь.
Две жизни: твою и мою. И третью: Трэйси.
Выбрасываешь на помойку, потому что Трэйси...
видите ли связалась с какими-то бабами.
Они всё это выдумали. Выдумки
Потому что сами сексуально озабочены.
Или у кого-то из них были проблемы с отцом,
а может они просто мужчин не признают. Не знаю.
А ты всё это проглатываешь. Проглатываешь, даже не прожевав.
А ещё говоришь, что любишь меня.
В горе и в радость.
- Всё готова бросить из-за какого-то безумного письма. - Оно не безумное.
Не безумное.
Не знаю, Рэй, насколько оно правдивое, но оно не безумное.
Она моя дочь,
и я её люблю.
И я думала, что ты тоже её любишь.
Джини, ты всё слишком близко принимаешь к сердцу.
Получаешь сумасшедшее письмо... Да и вообще, она моя дочь, а не твоя!
И тут же всё устраиваешь...
Я уже "чудовище".
Нет!
Я никогда не прикасался к Трэйси!
Проблема не во мне, неужели не ясно?
Ничего я не делал!
А ты уже пределала мне рога и хвост. Не понимаешь?
Что бы я ни сделала...
Как бы я ни поступила...
Всё не так!
Если поеду к Трэйси,
Рэй сказал,
Всё между нами...
кончено.
Ну как?
Как я могу не поехать? Как я могу?
Не знаю, к кому обратиться. Просто не представляю.
Как бы ты ни решила...
Если люди узнают...
Узнают про это...
Будет нехорошо.
Алло?
Да.
Да, хорошо.
Хорошо.
Сейчас приеду.
Алло?
Да.
Да, хорошо.
Хорошо.
Сейчас приеду.
Пока.
Надо пойти за детьми.
Как ты думаешь, он это сделал?
Не знаю.
Не хочу так думать.
Если бы я поверила...
Боже!
Мне надо идти за детьми.
- Хочешь я потом приду? - Нет.
Я буду впорядке.
Я наверное позвоню.
Позвоню сегодня Трэйси.
Правда, мне надо идти.
Я их приведу домой и сразу вернусь.
Я никому не скажу.
Обещаю.
Никому.
Заказ принят?
Вчера? Отлично!
Да, Рэй Уайз!
Что?
Говорите громче. Кто это?
Какой Скотт?
Послушай.
Сынок, это служебный телефон. Я по нему не веду частные разговоры.
Что?
Что ты сказал?
Ты сказал об этом её матери?
Я спрашиваю...
Скажи Кэту, что я побежал домой.
Это Скотт.
Нет, нет! Скотт!
Скотт, которого вы брали на рыбалку.
Нет, я знаю.
Я...
Я подумал, что вас надо известить.
О том, что ваша дочь умерла.
Нет, я не шучу.
Она покончила с собой сегодня ночью.
Я подумал, что вы должны об этом знать.
"Всякое насилие над правдой является не только своего рода само- убийством лжеца, но и ударом по здоровью человеческого общества". Ральф Уолдо Эмерсон.