В начале "темного периода"...
Перевод marine (c) depechemode.su
Газетчики пророчили, что Депеш Мод продержатся
не больше, чем девять или десять месяцев.
И тут Дэн говорит: "У меня есть новости, Винс уходит из группы".
Я говорю: "Но он не может уйти из группы.
"У нас только начало что-то получаться. Мы сделали три хитовые записи, а Винс уходит".
Моя первая реакция была "Черт!"
Я думал: "Может он вернется? Может быть он передумает?"
Но дело было сделано. Все.
Это как расстаться со своей девушкой. Ты уже не сможешь вернуться назад.
Он действительно ушел с концами.
Перед нами встал вопрос, будет ли Депеш существовать дальше?
Похоже, что все думали: "Ну, теперь они точно развалятся".
"Что происходит? Этого не должно было случиться с Депеш Мод".
Помню, всех интересовало, чем Винс будет заниматься, что он будет делать дальше?
Он выбрал неподходящее время, чтоб сообщить об этом.
Я не мог в это поверить, ведь у нас уже вышел альбом.
"Что за фигню ты творишь? Тебе выпал шанс, за который любой другой отдал бы полжизни".
Я был просто несчастен, понимаете.
Мне кажется, они догадывались, что я что-то задумал.
Мы начали спорить, и у нас находились все новые аргументы,
особенно когда мы находились в тур-автобусе.
Но я просто устал от всего этого.
Он пришел ко мне и сказал: "Я думаю, что мне нечего больше здесь делать.
Мне не нравятся вопросы, которые нам задают. Мне не нравятся интервью или телевидение.
Я не хочу ездить в туры". Вот так и сказал.
Я ему: "Но Винс, это как раз то, что мы должны делать".
Думаю, группа была очень расстроена. Ну конечно.
Им казалось, что я бросаю их в тяжелом положении.
Думаю, он просто почувствовал, что должен идти своим путем.
Когда я принял решение покинуть Депеш Мод,
я не собирался что-то еще записывать, я просто хотел найти какую-нибудь работу.
Но я записал демо с Элисон Мойет
и показал его Дэниелю, и его заинтересовала наша запись.
Через какое-то время мы узнали про Винса и Элисон Мойет
и начали работать с ними как PR-компания,
теперь они назывались Yazoo, и дела у них шли отлично.
Успех Yazoo был удивительным.
Тогда я ни за что бы ни подумал, что Депеши
в один прекрасный день смогут стать более популярными, чем они.
В некотором смысле для Мьют это было подарком небес -
Винс по любому добился бы успеха.
Ему не нужен был Дэниель.
Может это Дэниель посоветовал ему уйти из группы?
Чтобы ни происходило, Дэниель всегда
держал ситуацию под контролем.
Мы все были в растерянности, но никто не хотел верить, что это конец группе.
На самом деле группа, каждый из нас был полон решимости идти дальше.
Я хорошо помню, как Дэниель сказал: "Не переживайте, все будет нормально".
"Мартин может написать пару песен".
Я думал, Боже, что же нам делать?
На самом деле мы особо и не переживали.
Любая группа волновалась бы, потеряв своего главного сонграйтера.
Но мы даже не думали об этом, мы просто двигались дальше.
Мы обсуждали, кем можно заменить Винса.
Группа считала, что с этим не стоит торопиться, они не хотели брать кого попало,
но им нужен был еще один клавишник для живых выступлений.
Мы дали объявление в NME,
что нам требуется клавишник, не старше 21 года.
К тому времени я уже успел поработать и уйти из нескольких групп.
И в тот период я просто искал работу, чтобы как-то перебиться.
Объявление было напечатано в Melody Maker.
Я уже не вспомню, кто сказал мне об этом, вообще-то может никто и не говорил.
Просто примерно за неделю до этого я прочитал, что от них ушел член группы.
Я подумал: "Наверное, это Депеш Мод",
хотя в то время я почти ничего о них не знал.
Мы проводили прослушивание в Blackwing,
там ошивалось много интересных и странных личностей.
Все выглядели франтами, но никто из них не умел играть.
А потом пришел Ал, который мог сыграть все, что угодно.
Мы думали озадачить его, попросив сыграть
одновременно и партию баса, и мелодию.
Когда он сделал это, мы подумали: "Вау, нифига себе".
Я пришел на прослушивание, но то, что они дали мне играть,
оказалось очень простым.
Очень простая одноголосная мелодия и бит из бэк-вокала.
Причем многие там старались сыграть это, но для меня это было не проблемой.
Я думаю, они опасались его из-за того, что он играл настолько хорошо.
То, над чем они мучались, он мог сыграть, читая при этом газету.
Итак, его взяли в группу.
Мы платили ему какую-то смешную сумму, около 100 фунтов в неделю.
Он получал 100 фунтов в неделю в течение первых нескольких лет,
пока наконец не возмутился и не спросил: "Так я в группе или нет?"
Хотя мы поняли это не сразу, он оказался очень надежным парнем.
Они стали больше похоже на группу, в которой все были заодно,
а не тремя парнями плюс Винс, которому все это не нравилось.
В этом смысле конструкция не была сломанной, она лишь стала другой.
- Первый концерт Уайлдера. - Это было в Кроксе?
Он играл в Кроксе, точно.
А дальше, через какое-то время,
мы поперлись в Нью-Йорк, чтобы отыграть концерт.
Наверное, это был первый наш концерт такого масштаба.
Мы были на Top of the Pops, потом сели в Конкрод и впервые отправились в Штаты.
Наш выход на сцену в Ritz затянулся до трех утра.
Ни один из наших синтезаторов не работал.
К тому же Дэйв решил тогда удалить одну из своих татуировок.
Ну и рана загноилась.
Таким образом наш главный вокалист танцевал с левой рукой на перевязи.
Да, выглядел он не слишком хорошо.
Когда мы уходили, мы были совершенно обессилены,
было около 5 часов утра, мы выходили из Ritz, и один парень воскликнул:
"Парни, ну что с вами случилось? Раньше вы были хорошей командой".
Мы хорошо запомнили этот комментарий, было очень обидно.
Это был не единственный такой тур.
Полный провал.
Мы были уверены, что наша музыка никогда не приживется в Америке.
Втроем они решили, что они должны сделать A Broken Frame самостоятельно,
чтобы никто не мог подумать, что Алан был здесь главным,
как думали раньше про Винса.
Никто не понимал, что будет дальше.
Фаны думали, что после первой же поездки в тур Алан уйдет.
Вышел альбом, но его имя не было в нем упомянуто.
В той ситуации это было лучшим решением, они хотели доказать, что могут все сделать сами.
Думаю, дело было в нашей растерянности: "Мы не знаем, что делать"
и еще "он не один из нас".
Я думаю, что если бы кто-нибудь спросил их об этом, каждого,
то каждый ответил бы: "Я думаю, что он должен быть членом группы".
Но для этого надо было собраться вместе и принять коллективное решение.
Но, как коллектив, Депеши никак не могли разобраться в себе.
Мы сочувствовали ему, но мы понимали, почему так происходит.
Вот так все и продолжалось.
Мы собирались начать работу в студии,
главное, что требовалось от Мартина - написать десять песен.
Я слышал далеко не все его песни, но те, кто слышал, знали его потенциал.
Тогда я сильно переживал по этому поводу.
Выбор очевидно пал на меня, потому что Дэйв вообще не писал песен.
Мартин в каком-то смысле был даже более опытным сонграйтером, чем Винс.
Мартин начал писать песни, когда ему было 14.
С тех пор он написал много невероятно классных песен,
и в A Broken Frame таких было уже несколько.
Я знал, что Мартин пишет хорошие песни,
я ведь их слышал в его предыдущей группе, Norman And The Worms.
Они были довольно необычными.
Он был интеллектуалом, и это отражалось в его песнях.
По сравнению со Speak and Spell этот альбом с песнями Мартина
мелодически был намного сложнее.
Я не собирался указывать им, что делать.
Им хотелось расправить крылья, и работать по-своему.
Техническая сторона развивалась, поэтому работать стало несколько легче.
И если вы записали что-то в первый день, но на четвертый день вам это не понравилось,
теперь стало легче вернуться и переделать.
Раньше, на восьми дорожечных пультах,
если ты уже сбалансировал одну дорожку с остальными, ты ничего не можешь изменить.
Мы не понимали, как записывать этот альбом,
ведь мы не играли этих вещей вживую.
Нужно было с нуля придумать, как все это будет звучать.
Его уход был ударом, поэтому никто не ожидал, что они смогут добиться чего-то еще.
У вас, ребята, нет автора...
Можно сказать, что в то время принадлежность к определенному стилю в музыке
была очень существенной в глазах фанатов.
Получилось, что Депеш Мод заняли эту стилистическую нишу,
но все думали: "Да ладно, все равно настоящих хитов у них больше не будет".
Теперь See You.
Мы совершенно не представляли, как мы должны выглядеть со стороны.
И пытались одновременно быть и группой с обложки Smash Hits,
и крутой, альтернативной бандой.
Пил ставил их песни, Питер Пауэл и Янис Лонг тоже крутили песни группы.
Radio One тогда пользовалось заслуженным уважением,
я по четыре часа уговаривал их, а я занимался промоушеном группы,
чтобы они взяли в эфир наши песни, и они их все-таки брали.
Эти парни понимали куда больше, чем ведущие дневных передач,
но они не могли понять, что это за группа, которая состоит из одних синтезаторов.
Нейл понимал, что пробить место в эфире будет очень трудно.
Неудивительно, они ненавидели такую музыку.
А мы к тому времени уже ненавидели радио-диджеев
за их комментарии по поводу нашей "озабоченности".
Когда вышла See You, я не думаю,
что в тех условиях при всех моих стараниях можно было добиться большего.
Ну, мы попали на радио и в некоторые программы на ТВ...
Возможно, моими стараниями они появлялись на ТВ даже там, где не стоило бы появляться,
но мне так отчаянно хотелось помочь продвижению группы,
чтобы больше людей узнало о них, дать им возможность расширить свои площадки.
Оглядываясь назад, наверное, мы допустили много ошибок,
и я бы никогда не позволил им делать такой ерунды, если бы сам был на пару лет старше.
Мы были настолько юными и наивными,
что соглашались на любые предложения.
Был аргумент, действовавший безотказно:
"Двигайте туда, делайте то - и о вас услышат миллионы людей".
"Ок, мы согласны".
Очевидно, что те наши песни были чересчур слащавыми, настоящей попсой,
но нам говорили, что мы должны делать это для того, чтобы наши записи продавались.
Поэтому мы готовы были на все, лишь бы продвигаться вперед.
С течением времени мы стали гораздо более разборчивыми.
Хотя этот страх - что о тебе просто забудут, я думаю, был всегда.
See You, первый сингл из Broken Frame,
был, пожалуй, даже более попсовым, чем синглы, выпущенные со Speak and Spell.
Но большинство песен в Broken Frame были гораздо серьезнее.
Это сказал Фрэнкси.
Видео для See You было особенно серьезным, ага.
Когда она стала хитом, даже я удивился.
Но надо принять во внимание, что это были лишь первые шаги.
Они еще не имели опыта, и мы просто делали то, что получалось.
Мы всегда были пессимистами.
На короткий период мы почувствовали себя почти непобедимыми.
Когда вышла The Meaning of Love, мы ожидали еще большего успеха.
Помню, она сразу стала пятым номером в чартах.
Мы думали, что она сможет добраться до первого места.
Когда мы уже готовились греться в лучах славы, она упала до 17 позиции.
Это было нашей первой неудачей, несмотря на то, что результат вообще-то был неплохим.
После See You мы были разочарованы.
Все очень переживали по этому поводу, при том, что это был один из лучших их синглов.
Дэниель подумал, что Gallup, наверное, ошибся с результатами.
Понимаете, мы были еще просто мальчишками.
Я не обвиняю прессу в том, что она могла бы относиться к нам уважительнее.
Все эти подростковые журналы, Smash Hits и ему подобные.
Во многом это была наша вина.
Мы были слишком доверчивы,
и я не понимал значения того, что происходит,
тогда это казалось забавным.
"Ну что ж, мы не хотим давать интервью,
но это наш шанс засветиться,
чтобы люди обратили на нас внимание".
Дизайн обложек впервые дал понять публике, что это не рядовая группа.
Многие из тогдашних журналистов были выпускниками художественных школ,
поэтому мы наладили с ними связи.
Эти парни, они не занимались музыкой,
но они прекрасно разбирались в других вещах.
Это было знаменательным событием. Я впервые увидел Поляроид, он казался мне чудом.
После того, как мы все отсняли
я пригласил Дэниеля к себе в студию в Ротерхитч.
Я зашел и рассматривал снимки на лайтбоксе.
Просто фантастика. Я не мог поверить, настолько круто это было.
Когда мы увидели обложку, мы буквально замерли от восторга.
Она даже получила приз.
Как Лучшая Обложка года, правда?
Это была потрясающая фотография. Фантастический снимок.
До этого он сделал нам обложку для Speak and Spell.
Думаю, это одна из лучших обложек, что мы когда-либо сделали.
Одна из лучших цветных фотографий, какие я вообще делал в жизни.
Может показаться, что я хвастаюсь, но я думал: "Ага, попробуйте найти кого-то лучше меня".
Сначала у Брайана была идея сфотографировать,
ну, какого-то человека, который ломает рамку с фотографией.
Но я посоветовал ему сделать что-то такое, чтобы напоминало образы из русской живописи,
потому что такие картины мне очень нравилось, Дэнни тоже понравилась эта идея...
Мы бурно обсуждали это.
Могу согласиться, что это на самом деле это была наша коллективная идея.
Брайан мог зайти в студию и начинал нам рассказывать об этих вещах,
хотя мы понятия не имели, о чем он говорил на своем художественном жаргоне.
Бывало он начинает: "Да, я прямо вижу это все... это поле..."
А мы ему: "Ладно, просто иди и делай".
В конце концов мы все уселись в автобус:
я с моим помощником Стюартом Грэхемом,
Джеки Фрай и женщина, наша модель для съемки.
И тут как из ведра полил дождь. Ужасный ливень.
Одна из вещей, которую знает любой фотограф - дождь может оказаться очень полезным.
Потому что когда он прекращается, небо бывает очень интересным.
Нам пришлось пережидать ветер и дождь, и все такое.
Брайану, наверное, будет приятно, если я скажу, что он сделал это все сам.
Правда, Брайан?
Мартин Аткинс приехал на мотоцикле,
он сказал: "Лучше поеду-ка я, пообедаю".
И уехал на своем мотоцикле.
И тут как раз дождь прекратился.
Это действительно был один, как он сказал бы, магических моментов.
"Настоящее волшебство".
Похоже, что с тех пор я гораздо лучше научился писать песни.
Во времена Broken Frame Мартин
еще не вполне созрел как личность.
Теперь это кажется попсой. Просто глубина пришла к Мартину немного позднее.
Как по мне, эту работу нельзя назвать удовлетворительной.
Некоторые песни из этого альбома я написал, еще когда мне было 16,
мы просто переложили их для электроники.
А некоторые я писал прямо в студии.
Я думаю, лично мое мнение, что это самый худший наш альбом.
Надо признать, что это было довольно трудное для нас время.
Во-первых, мы остались без автора.
Во-вторых, был "синдром второго альбома",
когда ты знаешь, что его надо сделать, при этом неважно как.
И мы сделали эту унылую, странно-звучащую запись.
Наверно, Leave In Silence лучше всего выразила настроение того времени.
Сделать что-то, что звучало бы более мрачно.
Leave In Silence положила начало их, так сказать, темному периоду.
Который продолжается и по сей день.
Если подумать, Leave In Silence
стала для нас поворотной точкой.
Мы поняли, что нам стоит двигаться в этом направлении.
Leave In Silence отчасти стала переломным моментом.
Все начало становиться на свои места,
они начали воспринимать себя серьезнее.
В таком настроении мы почувствовали себя более комфортно.
Она показала, какими мелодичными могут быть песни Мартина.
Я всегда говорил и считал, что Мартин пишет прекрасные мелодии.
В текстах он, возможно, слишком меланхоличен.
Они не были поп-группой, записывающей трехминутные поп-песенки.
Это была группа, которая пришла надолго, и на которую вы точно захотите посмотреть живьем.
Работа над Leave In Silence шла удивительно легко, просто мы поймали нужную волну.
Одной из моих любимых песен в той записи была The Sun And The Rainfall.
Мне очень нравится эта песня.
Отличная песня, но я уверен, что вещи,
которые попадают в конец альбомов, всегда остаются недооцененными.
Это одна из по-настоящему интересных песен,
которая не получила должного внимания, как последний трек в альбоме.
Их аудитория пошла за ними. Никаких проблем.
Конечно, если бы публика решила, что они взялись не за свой материал,
у них могли бы быть большие проблемы.
Но этого не случилось, все прошло гладко.
Люди начали присматриваться к ним внимательнее,
и они не были разочарованы.
Они поступили очень умно,
решив идти своим собственным путем.
Это дало им возможность завоевать свою собственную территорию, найти свое место.
Они как никто другой очень тонко чувствовали момент.
Уже тогда стало ясно, что они пришли для того, чтобы остаться надолго.