УВЕРТЮРА
Спокойно, твоя спутница снаружи. Сядь.
Садись. Я тебе сказал: садись.
Говорит, ты её племянница.
Это правда? Ты её племянница?
Где твоя мать?
Ты знаешь?
Сюда смотри! Ты меня понимаешь?
Коли ты правда с Будапешта, говори адрес
бывшего места проживания.
Вот тебе ручка и бумажка.
Не хочешь говорить — пиши адрес и фамилию,
попробуем подтвердить.
Или эта женщина тебе не родственница,
вы недавно познакомились, а она просто помочь хочет?
Нешибко вы похожи.
Её не накажут за желание помочь невинной девушке.
Мы поможем вам вернуться домой.
В ваш настоящий дом.
Лазло, я жива.
Живо! Документы.
Атилла сказал, что ты жив и едешь к нему из Бремерхафена.
Какое счастье!
Я расплакалась, получив весточку о тебе.
Где мои вещи?
— Что? — Иди ты!
Мне не до шуток.
Нечего так на меня смотреть.
— Позади тебя. — Где мой багаж?
Под матрасом!
Торопись.
Живее, Лазло, там очередь.
Жофья со мной, она ослабла, её терзает странный недуг.
Мы очень ждём репатриацию,
правда, она нынче сама не своя,
чем привлекает излишнее внимание служащих.
К счастью, мы приглянулись двум советским солдатикам.
Особенно они жалеют твою племянницу,
которая расцвела и похорошела с вашей последней встречи.
Видимо, одинокие юные солдаты очарованы
решимостью, с которой эта прелестница хранит молчание.
Простите, извините.
Русские помогли нам попасть
в ближайший лагерь для перемещённых лиц в Ваше.
Говорят, надо «радоваться свободе»,
но я помню слова Гёте:
«Самое большое рабство — не обладая свободой, считать себя свободным».
Но я знаю: мы ещё не свободны.
Давайте же.
Наверняка ты, как и я, навоображал всяких ужасов,
но прошу: не давай волю фантазии.
Это не хуже и не лучше того, что ты вообразил.
Я держусь особняком.
И, что самое важное,
ограждаю Жофью от посягательств.
Прилагаю адрес в Ваше.
Ответь мне как можно скорее.
Теперь я знаю: здесь для нас ничего не осталось.
Гляди!
— А я говорил! — Да!
Езжай в Америку, а я за тобой.
Твоя Эржебет.
Те из вас, кто не говорит по-английски,
могут обратиться к моим коллегам,
они стоят у входа и готовы рассказать
о наших ознакомительных и языковых программах,
которые проходят прямо здесь, на Лафайетт 425.
Запомните этот адрес.
Кроме того, занятия и ежедневные встречи
будут проходить в месте, где многие сегодня ночуют, —
в отеле «Марсель»
на пересечении 103-й и Бродвея.
Те из вас, к кому всё перечисленное не относится,
кто утром отправится в дальнейший путь,
обратитесь ко мне за ваучером на проезд в размере 25$.
Эти ваучеры действительны в поездах
и соответствующих автобусных маршрутах.
Это Альберт Б. Чендлер.
Сейчас я бы хотел представить вам парня,
который будет работать с Бейбом Рутом,
когда Бейб вступит в должность директора бейсбольной лиги
Американского легиона.
От лица Американского легиона
и всех мальчишек Америки,
дамы и господа, встречайте Ларри…
Прости, давно не было.
Что такое?
Я тебе не нравлюсь?
Нравишься.
Что тебе особенно нравится?
— Всё. — Прекрати.
В тебе вот не всё красивое.
Трахни её уже!
Заткнись.
Трахай!
Скажи другу быть повежливее.
Рот свой закрой.
Это из-за ног? Слишком тощие?
Нет, всё пропорционально.
Мне не нравится только часть над бровью.
Что ты сказал?
Что-то мне в ней не то.
Да ты и сам лицом не вышел.
Я знаю.
У нас есть мальчики, если надо.
Нет, спасибо.
Темнокожие братцы, но красивые.
Нет, не интересует.
— Стойте! — Стойте!
Подождите!
— Спасибо, спасибо. — Спасибо.
Было здорово. Здорово.
Увидимся.
До встречи. Увидимся.
До встречи.
— Увидимся. — Увидимся.
— Отлично. Стой.
— На удачу. — Спасибо.
— Прощай, друг. — Прощай. — На удачу. — Спасибо.
— Прощай, друг. — Прощай.
Увидимся.
Пока.
Береги себя.
Пока.
БРУТАЛИСТ
переведено one inch tall и focs при поддержке зрителей
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ЗАГАДКА ПОЯВЛЕНИЯ (1947-1952 ГГ.)
Возможно, ни одна нация или государство в истории человечества
не было центром решения стольких вопросов,
как штат Пенсильвания.
Там были приятны решения, благодаря которым
выжила великая нация,
такие, как поддержка колонизационных обществ,
установление свободы вероисповедания,
создание великих религий,
рождение американской образовательной системы,
запуск масштабных промышленных империй,
выковавших стальные жилы и колёсные пары
нынешней великой цивилизации.
Это центр важных событий и принятия решений,
самая успешная промышленность в мире сосредоточена здесь.
В Пенсильвании.
Всё решается здесь. Для Америки, для американской индустрии,
для американских семей.
Аттила.
Брат.
Эржебет жива.
Что? Что?
Что ты сказал?
Она написала.
Она жива и сейчас с малышкой Жофьей.
Спасибо. Спасибо.
МЕБЕЛЬНЫЙ МИЛЛЕР И СЫНОВЬЯ
Таких вещей несколько, но я бы сказал,
что наибольшим спросом пользуются шкафы,
которые мы делаем сами, под заказ.
И лампы.
Вот, пожалуйста.
Стендами занималась Одри.
Он говорит, как американцы с телека.
У нас нет телевизора,
и он приехал сюда ещё до моего рождения,
а на американца похож так и не стал.
Восемь лет назад
мы пытались сделать нечто похожее на Манхеттене.
Закрылись через два месяца.
Не смогли конкурировать с брендами.
Молодожёны приходили
с журналами «Дом и сад», тыкали и говорили:
«Столик напротив рекламы духов — хотим такой».
Я отвечал: «Мы можем сделать нечто подобное».
«Хотим именно такой», — отвечали мне.
Нью-Йорк не пришёлся нам по душе.
В нём нет шарма, да, Одри?
У каждого проходимца,
будь то продавец, покупатель, посыльный,
есть своя халтурка.
Я сама из Коннектикута. Знаешь, где это?
Конечно не знает, Одри, он только приехал.
Давай сюда.
Итак.
Освободил тебе место в подсобке.
Одри подготовила постель.
Вот тут.
Пока только раскладушка да лампа,
но не стесняйся брать что-то из зала.
Большего мне не надо.
Если нужна уборная, то выходишь из парадного входа,
обходишь здание, там я припарковался, помнишь?
Видишь лестницу, поднимаешься, там наша квартира.
Стучись, если что надо.
Вы и так сильно мне помогли.
Мы знаем человека,
который может осмотреть твой нос.
Я надеялся, никто не заметит.
Что случилось?
Прости за вопрос, если что.
Я спрыгнул с вагона.
И тут же услышал хруст,
подумал, кто-то стрелял в голову,
а на самом деле я напоролся на ветку.
Никто в меня не стрелял.
Я принимаю обезболивающее, но…
хорошо бы сходить к врачу. Спасибо.
Мы позвоним Кеннету.
Идём, садись за мой стол.
Я принесу полотенце.
Он меньше, чем ты ожидал?
Что?
Магазин.
Нет.
У меня не было никаких ожиданий.
МИЛЛЕР И СЫНОВЬЯ
Кто такой Миллер?
Я Миллер.
Нет, ты Мольнар.
Уже нет.
— Ни Миллера, ни сыновей. — Да.
Здесь ценят семейный бизнес.
Ну, что думаешь?
О чём? О мебели?
Нет, обо всём.
О Филадельфии.
Ну и о мебели тоже.
Она не очень красивая.
За этим ты и здесь.
Маэстро.
В следующем месяце зачислю тебя в штат.
Если хочешь,
приходи на воскресные ужины к нам.
Ты и так слишком много сделал.
— Не стоит благодарности. — Стоит.
Стоит.
Спасибо тебе.
Шикса?
Она католичка.
Мы католики.
Лазло, я жива.
Атилла сказал, что ты жив и едешь к нему из Бремерхафена.
Какое счастье!
Я расплакалась, получив весточку о тебе…
ИИСУС СПАСИТЕЛЬ
Мы принимаем продукты и одежду.
Помогите бездомным.
Помогите бездомным. Пожалуйста.
Пожертвования пойдут на кров, еду, одежду…
Помогите бездомным.
Твоя очередь, Уильям.
Помогите бездомным.
Я вижу что-то синее.
Помогите бездомным.
Пальто этого господина?
Он умён.
Ты прав, оно синеватое.
Слушайте!
Кухня закрывается, народ. Возвращайтесь утром.
Секунду! Постойте! У меня ребёнок.
Простите, еда кончилась.
Подойдите утром — я приберегу для вас.
Хотя бы кусочек хлеба.
Тут маленький мальчик. И другие дети.
Сколько раз вам повторять?
Ничего не осталось.
Спасибо, сэр.
Он справится?
Мы попробуем в другом месте.
Пусть поспит подольше.
Я приду рано.
Найдите меня, я займу очередь.
Доброй ночи.
Никто не должен спать на улице.
Я не хочу снова оказаться на улице.
Подайте, сколько не жалко.
Благодарю за внимание.
Благослови вас Бог. Хороших выходных.
Простите.
Извините.
— Ребе Цунц. — Да.
— Доброе утро. — Доброе утро.
Мои жена с племянницей…
Я узнал, что они застряли на австрийской границе.
Подождите пару минут — мы поговорим.
В Микве-Исраэль могут помочь,
но, понимаете, отсюда мы мало что можем.
Я подожду. Спасибо.
— Большое вам спасибо. — Стойте.
Эржебет…
29 ноября 1947 года
Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию
о создании еврейского государства в Эрец-Исраэль.
Ассамблея возложила на жителей страны
обязанность принять все меры,
необходимые для осуществления этой резолюции.
Это признание Организацией Объединённых Наций
права еврейского народа на создание собственного государства непреложно.
Еврейский народ, как и всякий другой народ,
обладает естественным правом
быть независимым в своём суверенном государстве.
На этом основании мы, члены Народного совета,
представители еврейского населения Эрец-Исраэль
и сионистского движения,
собрались в день истечения срока
британского мандата на Эрец-Исраэль,
и в силу нашего естественного и исторического права,
и на основании решения Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций,
настоящим провозглашаем создание еврейского государства в Эрец-Исраэль —
Государства Израиль.
Даже не знаю, что с этим делать.
Что поставить рядом?
Оставь.
В смысле?
Оставь так.
Похоже на трехколёсник.
Что это?
Детский велосипед.
МЕБЕЛЬНЫЙ МИЛЛЕР И СЫНОВЬЯ
Пётр Петрович, по имени Перепелович
пошёл погулять, поймал перепёлку,
пошёл продавать. Пронёс по рынку,
просил полтинку, подали пятак, он продал и так.
Эй, идём со мной.
Пришёл важный клиент.
Я по дешёвке обставил ему двухэтажный офис
в деловом районе в прошлом году.
Ему нужна встроенная мебель под заказ для загородного дома.
Будь приветливей с ним. Покажи продающее лицо.
Ты по жизни делец.
Вечно что-то продаёшь.
Мистер Ван Бюрен.
Это мой двоюродный брат Лазло.
Мистер Ван Бюрен — это мой отец,
а я просто Гарри.
Гарри нужно установить стеллажи
в его семейном доме в Дойлстауне.
Простите, что прерываю.
Я бы хотел, чтобы кто-то съездил туда
со мной и взглянул на кабинет отца.
Мы с сестрой хотим сделать сюрприз
и превратить кабинет в полноценную библиотеку.
То есть?
Там царит тотальный хаос.
Бардак из документов и книг.
Полагаю, нужны высокие шкафы с полками.
Пусть будет лестница на колёсиках.
Знаете, как в настоящих библиотеках.
Он заядлый книгочей.
Да, это мы можем устроить.
Предупрежу Одри, что она за главную,
и пригоню фургон.
— Отлично. — Один момент.
Они хорошо платили?
В последний раз
заплатили нормально.
Там было много всего.
Они всё добавляли и добавляли. Даже со скидкой вышло солидно.
Его старик разбогател,
адаптировав и тем самым ускорив
технологию производства грузовых судов во время войны.
Он что, пытается оторваться?
Устроил тут гонки.
Да хорош уже!
Направо до самого дома.
Паркуйтесь, где хотите.
Я признателен, что вы так быстро приехали, господа.
Отец вернётся уже в пятницу.
Мне не терпелось скорее начать.
К вашим услугам, шеф.
Вам повезло:
мой кузен — дипломированный архитектор,
в ремонте спец.
Он даже спроектировал библиотеку в нашем городе.
Верно? Городскую библиотеку.
В каком городе?
— В Будапеште. — Ясно. Не бывал там.
Игнорируйте этот бардак.
Знаю, тут всё устарело.
Думаю, нужны полки до потолка
и хорошие лампы для чтения.
Возможно, настенные выдвижные.
Папа не открывает здесь шторы.
Бережёт книги от солнца —
это южная сторона.
Ага.
— Каков бюджет? — Какова будет смета?
Зависит от материалов.
Я хочу чего-то практичного.
Приятное место для отдыха и чтения.
Удобное кресло или банкетка возле окна.
Это нам тоже заменить?
Если успеете.
Летом во время шторма туда упала ветка.
Тропическая депрессия, — кажется, так это зовётся.
Уложитесь в пределах тысячи?
Мы с сестрой платим пополам.
Никаких непредвиденных расходов.
Не волнуйтесь, мы уложимся в бюджет.
Мы должны успеть до пятницы?
Желательно до вечера четверга.
В течение недели меня тут не будет, но вас впустит прислуга.
Если будут вопросы,
пускай кто-нибудь позвонит в мой офис.
Нужны ещё руки, чтобы успеть к четвергу.
С материалами и стеклом
выйдет две тысячи.
Переверни на другую сторону.
Так.
Видела бы ты,
как он набивал цену.
Я бы и на 450 согласился.
— Я не набивал. — Набивал.
Неправда, я лишь сказал, сколько это будет стоить.
Нет. Я уж думал, что нас выгонят в шею.
Ты отстаивал своё —
это показатель профессионализма.
Надеюсь, не единственный.
Она такая красивая.
Посмотри. Красное платье прямо под цвет её губ.
Потанцуй с ней.
— Я не хочу танцевать. — Давай же.
— Я не… Я не… — Давай.
Я не хочу, спасибо.
Он не хочет.
Не заставляй её ждать.
Потанцуй с ней.
Это её любимая песня, брат. Любимая песня.
Давай вместе. Я тебя научу.
Потанцуй с ней.
Потанцуй, потанцуй.
Она этого хочет.
— Это её любимая песня. — Аттила.
Это её любимая песня.
Ну же, потанцуй.
Не…
Она же ждёт.
— Она ждёт. — Хорошо, ладно.
Хорошо.
— Хватит. — Да!
— Дурак. — Давай!
Отстань.
Ты прямо кожа да кости.
Видишь?
Как на велосипеде.
Трёхколёснике.
Родные.
Это детский велосипед.
Для детей!..
Для этого есть унитаз.
Что?
Ну, хоть не на ковёр.
Когда приедет ваша жена, мистер Тот?
В этой каморке вдвоём будет тесно.
Хотел бы я знать, Одри.
Спасибо за ужин.
Аттила показывал фото из журналов.
Твои проекты в бюро.
Ты оказался не таким, как я ожидала.
Я тоже ждал от себя иного.
Ты бы мог найти себе работу
получше этой.
В местном бюро.
Это значит…
работать на кого-то.
Лучше, чем спать в подсобке.
Я поищу другое место.
И ещё раз спасибо… за ужин.
Несите коробки. Не уроните.
Сюда, сюда.
Он богач — ещё книг накупит.
Имей уважение.
Каков книголюб.
Пусть почитает нам сказку на ночь.
Хорошо. Аккуратно, медленно.
Медленно.
Не поцарапайте пол.
Длинные панели.
Полки будут регулироваться
по высоте, чтобы вмещать большие тома,
которые клиент складировал на полу.
Сорок пять градусов.
Раз, два, три.
Идеально. Будет красиво.
Вот так. Хорошо, хорошо.
Налево, Гордон, лево. Плавно.
Осторожнее, влево.
Одно чёткое движение.
Осторожно.
Осторожно, осторожно.
Слишком близко к крыше!
О нет!
— Я велел тянуть! — Я пытался.
Теперь ещё и часть жёлоба менять.
Раз, два, три.
Да.
Так.
Вот так возьми…
Здорово, здорово.
Потанцуем. Давай потанцуем.
Аттила.
Иди сюда.
Это первое издание.
Тут одни первые издания.
Ты дурак.
Прекращай, дурак.
Это ещё что?!
Что здесь такое?!
Кто разрешил вам прийти и всё тут расхреначить?
— Простите. Простите, сэр. — Ты кто такой?
Это должен был быть сюрприз.
Ваш сын сказал, что вы вернётесь…
Да не то слово сюрприз!
Моя мать, больная женщина,
сидит в машине — боится зайти!
Мне жаль, что мы её напугали.
Она приехала побыть в тишине и покое,
а тут какой-то незнакомый негр
шастает по нашей земле!
Ваш сын попросил нас
переделать ваш кабинет в библиотеку.
В библиотеку?
Вы тут…
всё распотрошили.
Мы как раз расставляем всё по местам.
Всё с ног на голову перевернули. Вам-то откуда знать, чему где место?
Мы тщательно позаботились
о вашей коллекции, мистер Ван Бюрен.
Не знаю, что вам сказать.
А ты ещё кто?
Лазло Тот.
Лазло — лицензированный архитектор.
Он руководил этим ремонтом,
а я уже имел дела с вашим сыном.
У меня мебельный магазин в Кенсингтоне.
«Миллер и сыновья».
Мистер Ван Бюрен, давайте я вам всё покажу?
Со строительным светом задумку-то не понять.
Ваш негр ждёт вас за воротами.
Собирайте вещи и уходите.
Мистер Ван Бюрен,
мы закончили.
Всё в порядке. Идём.
Утром я расспрошу сына.
Моя мать больна!
И должна быть дома. Отдыхать!
«Всё в порядке»?
Ничего не в порядке! Это мой дом!
Чёрт бы вас побрал!
Проснись.
Вот так пробуждение.
Что такое?
Гарри Ли звонил.
Отказался платить.
За материалы?
Сказал, мы нанесли ущерб дому, что нас засудить надо.
Нечего сказать?
И что с этим делать?
Лазло.
Я привёл тебя в свой дом,
в свой бизнес — и так ты меня отблагодарил?
Ты распугал моих клиентов.
Приставал к моей жене.
Она мне сказала. Естественно.
Она рассказала. А ты чего ждал?
Чего я удивляюсь.
Ты руки распускаешь с самого детства.
Слушай.
В этот раз я не скажу Эржи.
Знаю, ты многое пережил.
Одри я так и сказал.
Зла я тебе не причиню.
Но и помогать не стану.
Понял?
Эржебет,
высылаю тебе свой новый адрес.
Я жду тебя. Жду и жду.
Тебе нужны деньги? Чем мне помочь?
Твой Лазло.
Доброе утро, Филадельфия.
Сегодня четверг, 7 ноября 1950 года.
Впервые с 1930 года
Республиканская партия захватила контроль…
Гордон.
Силы США и ООН
добились значительных успехов
на Корейском полуострове…
Проснись, Гордон.
Пора.
Вставай.
Нам пора.
Я дал тебе выспаться, но пора вставать.
Гордон.
Мистер Лазло ещё не ушёл? Хочу поговорить с ним.
Секунду.
Привет.
Лазло?
Нос болит.
Тебя зовёт сестра Элизабет.
Сейчас приду.
А с этим потерпи, пока мы не отметимся.
Что она тебе сказала?
Попросила поучаствовать.
В чём? Помочь с чем-то?
Я уже помогаю.
Хочет, чтобы я помогал собирать пожертвования
на воскресной службе.
И что ты ответил?
Что подумаю.
Справедливая просьба, нет?
Меня ждут в другом месте.
Ты бы мог попросить приюта
в этом другом месте.
Я не буду попрошайкой в глазах своих людей.
Никогда.
К тебе какой-то мужик пришёл.
Лазло Тот, вы ли это?
А я вас искал.
С такой бородой вас не узнать.
Чем могу помочь, сэр?
Отобедайте со мной.
До перерыва ещё два часа.
Кто начальник смены? Я ему растолкую.
Вы видели это?
Все остальные уж точно видели.
Откройте 66-ю страницу.
Где вы учились?
В Баухаусе в Дессау.
В Баухаусе? Поразительно.
Прочтите заголовок под фото.
МИЛЛИОНЕР В СОВРЕМЕННОМ ДОМЕ
Что думаете?
МИСТЕР ВАН БЮРЕН В СВОЕЙ СОВРЕМЕННОЙ БИБЛИОТЕКЕ
Выглядит хорошо.
Ещё бы.
Почему не защищались,
когда я налетел на вас?
Я звонил этому вашему кузену…
— Аттиле. — Да. Да, ему.
Я извинился, а потом рассыпался в похвалах.
Он честно сказал, что это ваша заслуга.
В этот раз я подготовился.
Ваши работы, да?
Да.
Все они?
МОЛОДОЙ ОДАРЁННЫЙ АРХИТЕКТОР ЛАЗЛО ТОТ
Да.
Простите, я вас расстроил?
Нет.
Вовсе нет.
Я не знал, что фотографии сохранились.
Хотя их утрата была бы меньшей из бед.
Могу я их оставить?
Конечно.
Искусные работы.
Вживую они ещё лучше.
Вы ведь могли объяснить, кто вы такой.
А вы не…
Не пытались защититься.
Сложно что-то объяснить, когда на тебя кричат.
Да.
Да, мне стыдно за это.
Правда. Я…
Был дураком.
Моя…
Моя мать умирала.
Это не оправдание, но она…
умерла в ту же неделю, как приехала.
Соболезную вашей утрате.
Скажите, почему состоявшийся
иностранный архитектор
разгружает уголь в Филадельфии?
Ну, ещё я строю
боулинг-клуб.
Но…
Рейх запретил мне и моим коллегам
заниматься архитектурой.
Наши здания сочли противоречащими духу Германии.
Не хочу показаться невежливым,
но у меня есть время только на кофе.
Вы не были готовы к тому, что увидели.
Это можно понять.
Я рад, что со временем вы оценили.
Я не просто оценил, мистер Тот.
Я в восторге.
Я ненавижу сюрпризы.
Мой глупый сын мог бы и догадаться.
Слушайте, я пришёл не хвастать или плакаться.
Я пришёл выплатить причитающееся.
В конце концов, это не я решил
не платить за выполненную работу.
Я узнал об этом постфактум.
Мы разрушили часть жёлоба и собирались её заменить,
но произошло недопонимание.
Забудьте об этом. И возьмите деньги.
Спасибо.
На вашем месте я бы спрятал в трусы
или в ботинок.
Хочу, чтобы вы увидели комнату при свете дня.
Я уже её видел.
Тогда приезжайте насладиться результатом.
— Хорошо. — Отлично.
В воскресенье утром я пошлю машину,
если вы свободны.
Да.
Вот, запишите ваш адрес.
Этот разговор дал мне
пищу для размышлений.
До свидания.
Всегда рад.
Не дёргай.
Ещё минутку.
Секунду. Подержи.
Нет, он там.
Все ушли. Мы закрыты.
Не толкай меня! Я знаю, он там.
Там никого нет.
Друг бы не ушёл без меня.
Там никого нет! Уходите.
— Нет! Нет. — Мы закрыты.
Идите домой.
Послушайте, там мой друг.
— Мой нос! — Я же просил.
Мистер, фильм кончился. Здесь нельзя спать.
Растёт спрос
на производство опиатов —
наркотических средств,
используемых для лечения
бессонницы и для обезболивания.
Бесконтрольное использование
превращает их в опасный препарат, вызывающий привыкание.
Привыкание перерастает в зависимость…
Ну что?
…которая требует поддержания любой ценой.
Когда легальные лекарства не доступны,
люди обращаются к чёрному рынку.
Идём.
Идём со мной.
Хорошая киса, идём со мной.
— Идём. — Простите, мистер Тот.
Меня послал мистер Ван Бюрен.
На сиденье рядом лежит отглаженный смокинг для вас.
Вот и вы.
Герой дня.
Что с вами стряслось?
Сорвался с балки.
Гости проголодались.
Гарри, ты помнишь мистера Тота.
Да. Добрый день.
Папуля, на кухне просят пройти за стол.
Это Мэгги — близняшка Гарри.
Здравствуйте, мистер Тот. Библиотека прекрасна.
Благодарю.
Что ж, прошу за стол.
Он не бахвалится своими достижениями,
но работы мистера Тота ценят
почти во всей Восточной и Центральной Европе.
О нём много писали в архитектурных журналах,
коли вы такие читаете.
Чем вы в основном занимались?
Театрами, синагогами. Реставрацией.
Много чем, были и необычные проекты.
Вы женаты, мистер Тот?
Да.
Жена до сих пор в Европе.
Почему же?
Нас разлучили.
Насильно.
Позвольте поинтересоваться: откуда вы?
Не могу распознать акцент.
Из Будапешта.
Прекрати.
Он был разрушен во время войны. Это ужасно.
И каково было на войне?
Мы слыхали шокирующие истории.
Даже не знаю,
с чего начать, миссис Хоффман.
Вы планируете вернуться в Европу, мистер Тот?
Моя жена пытается приехать сюда, ко мне,
но ситуация сложная.
Что ж, Рузвельт ушёл.
Всё должно стать проще.
Он ушёл,
но все всё равно боятся,
что такие, как я,
представляют угрозу безопасности страны.
Такие, как вы, — это евреи?
Мы евреи.
Мишель обращённая.
Как и моя Эржебет.
Это требует сильного желания и прилежания, но…
дома её почти никто не признал.
Кроме национал-социалистов, к сожалению.
Нет, речь не только о евреях.
Об иностранцах в целом.
Мне повезло: я смог уехать из Бремерхафена.
Нашу группу успели вывезти по указу Трумэна.
Другим не так повезло.
Это просто ужасно, Лазло.
Мы вам сочувствуем.
Майкл мой друг и мой юрист —
именно в таком порядке.
Майкл, твоя фирма могла бы ускорить решение этого вопроса?
Боюсь, всё не так просто.
Моя жена не может бросить там племянницу:
та юна, больна и осталась без матери.
Их только двое?
Буду рад сделать запрос от вашего имени.
Знаете, недавно вступил в силу
Акт о перемещённых лицах.
Он позволит 200 000 европейцам
получить вид на жительство.
Об этом сейчас пишут в газетах.
Фирма Майкла представляет интересы вице-президента.
Президента?
Соединённых Штатов.
Поздравляю.
Приезжайте в понедельник в мой офис в Филадельфии.
Позвоните по этому номеру, моя помощница всё устроит.
Она расскажет, что от вас требуется.
Спасибо.
Пожалуйста.
Подайте кофе в кабинете.
Спасибо.
Я тоже был женат.
Она подарила мне двух прекрасных детей.
Однако моя мать Маргарет и близнецы
требовали моего безраздельного внимания.
Отношения между
Маргарет и моей супругой стали натянутыми.
Поэтому мы расстались. Полюбовно.
Маргарет растила меня одна в Рочестере.
Только она да я.
Я родился вне брака, и её родители отреклись от неё.
Она одна была мне настоящей семьёй,
за исключением близнецов, которые появились позже.
Знаете, незадолго до своей смерти
родители моей матери, —
язык не поворачивается звать их бабушкой с дедушкой, —
позвонили нам с Маргарет, прочитав статью
об успехах моей первой компании.
На самом деле
мы переживали не лучшие времена
и были близки к закрытию,
но об этом никто не знал.
Полагаю, из нашего общения вы поняли, что я человек прямолинейный,
не склонный к преувеличениям или сантиментам.
А вот моя мать
была беззащитна перед их дружелюбием.
Уверяла, что они, скорее всего, больны или при смерти,
и, вероятно, нуждаются.
Мне было неприятно, что Маргарет, вполне прагматичная женщина,
опустилась до столь пошлых предположений.
Поэтому я согласился встретиться с ними.
Отчасти, чтобы успокоить её,
но и дабы утолить любопытство, повидав своих прародителей.
Знаете, это весьма изобретательно.
Пространство вокруг создаёт
иллюзию глубины.
Действительно.
Сразу вспоминается один рассказ.
О бесконечной библиотеке.
Вы над чем-то сейчас работаете, мистер Тот?
Строю боулинг-клуб.
Простите, я как раз рассказывал нашему другу историю.
Прощу прощения. Продолжайте.
Вы согласились на встречу.
Мы обменялись любезностями
по телефону, и я предложил приехать
в их скромные апартаменты
в соседнем городе.
Я рассмеялся от мысли, что все эти годы они были так близко.
По пути туда
я размышлял.
И пришёл к сумме,
которую счёл комфортной предложить им,
всё-таки нашим единственным родственникам,
какими бы они ни были.
Меня встретили радушно,
и я, недолго думая, рассказал о выписанном чеке
на сумму в 25 000$.
Когда они принимали его, я заметил облегчение
наряду с лёгким разочарованием в сумме.
Они были вежливы и поблагодарили меня.
Мне было страшно неловко.
Я торопился уйти, но перед этим всё же спросил:
«Зачем вам нужны деньги?»
Они бормотали что-то про чудеса.
На мгновение всё показалось им
достижимым и решаемым.
В их жизни всё наладилось
благодаря заботливому внуку.
Я уже уходил
и не успел даже пересечь лужайку,
как они выбежали за мной с криками.
«Ты забыл его подписать, Харрисон».
Я набрался смелости откровенно
ответить им как взрослым людям.
«Я не забыл, — ответил я, —
а просто не смог заставить себя подписать
после столь нелепого ответа».
Они были глубоко поражены.
Я уж думал, их хватит удар
прямо на этой лужайке.
Но они лишь захныкали, как попрошайки.
Всё оказалось куда хуже,
чем я представлял.
Мы сошлись на условии,
что они оставят Маргарет в покое,
взамен я выписал им другой чек, на 500$, и вот его я уже подписал.
Вот как сильно я любил свою мать, мистер Тот.
Мы заботились друг о друге.
Чего они ждали, после такого обращения с вами?
Да, вот и я о том же.
Скажите мне.
Почему архитектура?
Это какой-то тест?
Нет, не тест.
Подобным вещам чужды объяснения.
Что описывает куб лучше, чем его конструкция?
Там шла война.
И всё же,
насколько я понимаю,
многие мои постройки сохранились.
Они по-прежнему стоят.
Когда унижение от страшных
событий в Европе утратит силу,
мои здания послужат
политическим импульсом,
станут искрой, подобной той, что не раз возникала
в истории человечества.
Я уже предвижу
всеобщую риторику злости и страха.
Бурные потоки разнообразного вздора.
Но мои здания придуманы так, что им не страшна эрозия
на берегах Дуная.
Какой поэтичный ответ.
Наверняка вас обожали ученики.
Как я уже говорил, наши разговоры дают мне
пищу для размышлений.
Соглашусь с вами.
Минуту внимания.
Берите бренди и выходите на улицу.
Вас ждёт чудесный сюрприз.
Куда вы нас потащили, Харрисон?
В такую холодину.
Ты хотя бы без каблуков, Майкл.
Немного осталось. Идём.
Потерпите немножко.
Не торопитесь, почти пришли.
Итак.
Как многие знают,
прошлый год был непростым
для нас с Гарри и Мэгги.
Папуля, я продрогла.
Может, пойдём в дом?
Мэгги, пожалуйста, не перебивай.
Я погнал вас на холод
не чтобы оглядываться на прошлое,
а дабы посмотреть вперёд, в будущее.
Как вы знаете, за этим холмом Дойлстаун.
А на этом участке
мы планируем построить общественный центр
имени Маргарет Ли Ван Бюрен.
Харрисон, это прекрасно.
Пусть это будет священное место,
пронизанное её духом.
Место для встреч, размышлений и учений.
И, мистер Тот,
я прошу вас построить его.
Нечто новое и смелое.
Вижу, я вас шокировал. Чудесно.
Я думал, вы догадаетесь.
Нет. Нет.
Послушайте.
Ведь не просто так нас свела судьба
накануне смерти моей матери.
Я умею видеть знаки.
Сэр, я не знаю, в чём состоит заказ.
Подробности обсудим дома, но вам хорошо заплатят.
Ещё я предоставлю вам место, чтобы вы жили
и работали здесь.
Уверен, постоянное присутствие
даст вам время и возможность всё хорошенько обдумать.
Ежели приедут ваши родные,
то и им место найдём.
Что скажете?
Я…
Я бы хотел сначала показать вам эскиз.
Хотите заслужить заказ.
Хорошо, пусть будет так.
Холодно, пойдёмте в дом.
Идём.
Извините.
Простите, простите.
Меня привёз сюда водитель, я забыл его имя.
— Извините. — Нет, я должен вернуться…
Может ли кто-то связаться
с водителем, который меня привёз?
Минутку, пожалуйста.
Мистер Тот, простите за ожидание.
Харрисон уже лёг. Желает вам доброй ночи.
Вы поможете найти водителя?
Слушайте,
я извиняюсь за представление, устроенное отцом.
Он, должно быть, застал вас врасплох.
Всё в порядке.
Он часто принимает решения не спросив нас.
Я не отнёсся к этому серьёзно.
А зря.
Зря. Понимаете…
Отец хочет, чтобы мы вас наняли.
Что?
Здесь нет нужного оснащения.
Поэтому он поручил мне обеспечить вас всем необходимым.
Знать бы хотя бы масштабы.
Когда я вычленю суть из этой спонтанной идеи,
то постараюсь набросать цифры.
Дом переполнен гостями,
поэтому вам приготовят место в гостевом домике.
Утром отправим посыльного за вашими вещами.
Мистер Тот?
Секунду.
Сэр?
Вы звали, сэр?
Да, входите, Лазло. Мне было видение.
Я набросал пару эскизов.
Ещё я принёс прежние наработки,
вдруг будут полезны. Посмотрите?
Позже, пелена перед глазами. Сядьте.
Простите мой внешний вид,
голова гудит так,
что аж в ушах звенит.
Вы уж потерпите.
Я могу зайти позже.
Потом забуду. Сны ускользают.
Да, понимаю.
Дойлстаун — красивое место,
но культуры здесь нет, понимаете?
— Да. — Но это можно изменить.
Будь там зрительный зал,
можно было бы проводить театральный фестиваль.
Конечно.
А вне сезона можно пускать туда студентов.
Да.
Что скажете про гимнастический зал?
Подростком я занимался борьбой.
Помню, как ездил на матчи в соседние городишки,
а мама меня сопровождала.
Возможно, бассейн?
Я не умею плавать.
Или, возможно, это слишком дорого.
Ни слова про деньги.
В Пенсильвании больше людей живёт в своих домах,
чем в других штатах.
Здесь больше небольших городов,
больше людей, проживающих в них,
чем в других штатах
и иных лучших городах мира.
Это делает Пенсильванию идеальным вариантом
для семей, ищущих прекрасное место для работы и жизни.
Изобилие вариантов досуга
вкупе со стабильной занятостью.
Не говорите с ним о деньгах.
Я пообщался с друзьями из офиса мэра округа Бакс,
там согласны запросить местное
и государственное финансирование
для нашего проекта,
если мы готовы выделить
значимый процент центра
христианской конгрегации.
Речь об общественном центре для всех.
Что они просят, молельню?
Я так понял, что за свои средства они хотят
получить нечто более конкретное и значимое.
И тогда рассмотрят
предложение в целом.
Простите, но зрительный зал, гимнастический, библиотека…
Отец скорее имел в виду
читальный зал.
Библиотека и часовня?
Это четыре здания, Гарри,
а не одно.
Амбициозно.
Я думал, вам понравится.
Я позвонил нашему постоянному подрядчику,
Лесли Вудроу.
Изначально мы работали с Лесли
как с судовым инженером-механиком,
но после этого он отвечал
за строительство нескольких важных объектов,
например, этих офисов.
Отец выделит проекту 850 000$ —
я нахожу сумму солидной,
даже завышенной.
Если Лесли согласится,
поручу ему немедля составить бюджет.
В эти 850 000 входит
и ваша с Лесли оплата.
Мы уже начали заниматься
оформлением лицензии для вас
здесь, в Пенсильвании.
Что ж, Гарри, за работу.
Эржебет, меня познакомили с влиятельным американским юристом.
Он может помочь вам с Жофьей.
Нет ли у тебя фотографии,
на которой вы вместе?
Что-то, что бы связывало вас.
Я написал коллегам,
которые бывали на наших вечерах.
Жду их ответов.
Пиши, если сама кого-то вспомнишь, объясни, что дело срочное.
Любая вещь, связывающая её с тобой
или мной, будет полезна мистеру Хоффману.
504, 505, 506,
507, 508.
Прилагаю список предметов и сведений, запрошенных его офисом.
Прошу, поскорее заполни документы
и отправь их обратно мне.
Недавно мне улыбнулась удача.
Нежданно-негаданно
предоставилась потрясающая возможность, второй шанс.
…Три, четыре,
пять, шесть, семь.
Я как никогда ощущаю твоё присутствие.
С любовью, Лазло.
Ровнее, ровнее. Выше, выше.
Чуть выше. Хорошо.
Общая площадь — 2684 квадратных метра,
включая крупную подземную систему
сбора и возврата конденсата.
Узкие отверстия здесь и здесь —
световые люки, которые могут служить
для зонирования пространства
по обе стороны от вестибюля.
Эти пространства трансформируемы и многофункциональны.
Каждая сторона вмещает 500 человек.
Уникальные системы рассадки и размещения
подходят для собраний, занятий спортом и представлений.
Эти комнаты стандартного метража, стены из железобетона.
Часовня в центре здания
выделяется алтарём из каррарского мрамора.
Мне не видно.
Это центральный элемент всего здания.
Гарри, спортивный зал сбоку,
что думаешь?
Даже не знаю.
Похоже на бараки.
Просто ты никогда не служил, Гарри.
Я заинтригован, продолжайте.
Позвольте продемонстрировать.
По мере движения солнца в течение дня
деревянные балки в основании башен
будут создавать символ креста
прямо на алтаре.
При прямом попадании света.
Невероятно.
Как чудесно.
Мэгги, попроси принести кофе.
Очень красиво, мистер Тот.
Спасибо.
Какова высота этих штук?
Шесть-семь метров?
Если я верно вас понял,
площадь поверхности составит 74 322 квадратных метра?
Одни материалы во сколько встанут,
мистер Ван Бюрен.
Алабамский мрамор поставляют из Талладиги,
за парочку одолжений
я смогу договориться.
При всём уважении, «во сколько встанут»?
Сэр, бетон дёшев и крепок.
Бетон не очень-то красив.
Мы могли бы обсудить иные варианты.
К счастью, за внешний вид здания
отвечаете не вы, мистер Вудроу.
Алабамский мрамор белый, как лист бумаги.
Сюда нужен голубой и серый
со светлыми прожилками.
Итальянский куда больше походит.
Разузнаю на этот счёт, но…
Я знаю отличного специалиста.
Итальянский каменщик, я с ним уже работал.
И ещё кое-что, пока не забыл. Название.
Хочу, чтобы оно было заметным.
Сэр, это то, чего вы хотите?
Я чего-то не понимаю?
По телефону Гарри сказал,
что это личный проект для вас.
Если мы остановимся на проекте
подобного масштаба,
то сроки придётся существенно скорректировать.
Лучше 18% пока я жив,
чем льготная ставка после моей смерти.
Мы не превысим бюджет.
Твоя бабушка обожала мрамор.
Уверяю.
Гарри, что по поводу переговоров с офисом мэра?
— Они нас ждут. — Хорошо.
Занимайтесь.
— Мне нравится. — Спасибо.
Чёрт.
Доброе утро, Лесли.
Не говори, что только что встал.
Дай мне две минуты.
Дам три, если ты умоешься.
Три.
Подожду снаружи.
Важный день.
Важный день, просыпайся.
Мэр не будет ждать весь день, Лесли.
Всё нормально, Гарри.
Твой отец тоже придёт?
Нет, к сожалению, он уехал по делам за границу.
Просил передать привет.
Он буквально горит этим проектом.
Для нас он в приоритете.
Отец спрашивал, может ли позвонить завтра, чтобы всё обговорить.
В удобное для вас время.
Пожалуйста.
Сильвия может назначить в любое время днём.
Прошу прощения.
Весьма необычно.
Современно.
— Да. — Хорошо.
Опишите нам задумку.
Один лишь этап возведения
даст более 80 рабочих мест для местных.
Плотники, маляры, более 150 человек по завершении,
далее объект будет нуждаться
в постоянных сотрудниках.
Когда вы будете отвечать на вопросы из зала?
Ага.
Да.
Также я хотел бы ответить
на некоторые вопросы и замечания,
оставленные нам анонимно перед сегодняшним обсуждением.
Они касаются моего происхождения,
наследия и идеологических убеждений, если угодно.
Как иностранец,
недавно приехавший в Дойлстаун,
я увидел потребность общества.
И лишь это моё убеждение важно.
Мистер Ван Бюрен —
щедрый покровитель и протестант,
и я построю место,
в котором вам захочется собираться
и молиться.
Будьте уверены:
мы отдадим дань традициям Дойлстауна.
Всё это воплотится в Центре
творчества и досуга имени Маргарет Ли Ван Бюрен —
в достопримечательности, заявляющей не просто «я нечто новое»,
но «я часть нового мира».
Дай, пожалуйста… Как там его?..
Нет, фонарик.
Так.
Вы видите часовню изнутри.
Она вмещает 119 человек.
На заре.
На закате.
— В полдень. — Умно.
Один из важнейших материалов современного мира
начался со скромного городка,
расположенного меж зелёных холмов Пенсильвании.
Лазло.
Я несколько месяцев собирала свидетельства для мистера Хоффмана,
о которых ты писал в письме.
Сталь.
Поначалу я растерялась,
но позже меня осенило написать нашей соседке из Будапешта, миссис Хорват.
Возможно, ничто другое
не было важнее для марша
американского прогресса, чем пенсильванская сталь.
Она выслала несколько семейных фотографий,
на которых чётко видно тебя, меня, Жофью
и её маму на нашей свадьбе.
Сталь.
Бедная женщина все эти годы считала нас погибшими
и хранила фото в память о нас на каминной полке.
Сталь для больших зданий.
Сталь для мостов, сталь для автомобилей.
Жофье там всего девять лет,
но лицо и его выражение легко узнаваемы.
Сталь для рельсов и поездов.
Я вложила все фото…
Сталь для самолётов.
…но одно приберегла — вдруг письмо потеряется.
Я спрячу его у груди,
наше семейное древо поближе к сердцу.
Сталь для орудий войны
и орудий мира.
Лазло,
неужели мы скоро увидимся?
Сталь.
Твоя Эржебет.
АНТРАКТ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ИСТИННОЕ ЯДРО КРАСОТЫ (1953-1960 ГГ.)
— Направо или налево? — Налево.
Может, мы разминулись?
Коллега из Нью-Йорка сказал, что они сели в этот поезд.
А вон там не они?
Нет, это не они.
Жофья?
Жофья… Это она!
Жофья!
Что с тобой?
Прости, что не рассказала.
Но что случилось?
Возможно, это пройдёт.
Что произошло? Тебя ранили?
Остеопороз. От голода.
Волосы я покрашу. Выглядит ужасно, знаю.
А где Аттила?
Я не хотел, чтобы он расстроился,
если бы у вас вдруг не получилось.
Жофья, дорогая…
Жофья…
Добро пожаловать в Америку.
Какое счастье наконец с вами познакомиться.
В какой-то момент
мы уж было подумали, что он вас выдумал.
Знакомство с близкими великих творцов и мыслителей —
потрясающее событие.
Благодарю, что позаботились о моём Лазло.
Я всегда считал, что привилегированный статус
обязывает нас лелеять
ключевые для нашего времени таланты.
Сам-то я подобным гением обделён.
Сказать по правде…
подобные люди взывают к моему духу соперничества.
Ну зачем же вы так, мистер Ван Бюрен.
Вы и сами более чем успешны.
Отец напрашивается на комплименты.
Не стоит ему потакать.
— Поместье великолепное. — Думаете?
Эжребет…
Простите, я правильно произнёс?
Всё хорошо, не переживайте.
Если вам будет удобнее, зовите меня Элизабет.
У вас впечатляющий английский.
Благодарю. Я училась в университете в Англии.
О… И в каком же?
В Оксфорде. На филологическом.
А дома получила диплом журналиста.
Удалось применить на практике?
Да, на родине я писала для крупной газеты,
«Мадьяр немзет».
Ого, журналистика…
— Отдел культуры? — Геополитика.
Может, хоть с вашей помощью ваш муж
перестанет разговаривать как чистильщик обуви.
Ты обо мне совсем ничего не рассказывал?
Лазло, ты в нашей стране сколько… Четыре? Пять лет?
Теперь у тебя отговорок не осталось.
Простите, меня слегка занесло.
Не поднимите, пожалуйста?
Каждый цент на счету.
А вы София, верно?
Жофья.
Она понимает по-английски?
— Да. — Да.
Да. Она прекрасно вас понимает.
За каждым великим мужчиной…
Лазло, отойдём на пару слов?
Да, сэр?
По настоянию Лесли мы показали ваши эскизы другому архитектору.
Что? Кому?
Он делал для нас универмаг в центре.
Предложил правки по мелочи.
Поможет нам чуток сэкономить.
Лазло?
— Вот же Лесли ублюдок. — Он такой.
За то ему и платим.
Какое счастье, что теперь вы здесь, дамы.
Прости за игрушки.
Для меня ты осталась малышкой.
Только взгляни на маму.
Какой красавицей была моя сестра…
Даже когда заболела,
всё равно осталась красавицей.
Злишься?
Злишься, что не рассказала о своём состоянии?
Раз уж собралась собачиться,
давай заодно мой английский подтянем.
Прекрати. Нормально ты говоришь.
А его шутка про чистильщика обуви — пошлость.
Завтра сводим тебя на приём.
К специалисту.
Не злись на меня.
Я тебя больше не привлекаю?
Не пори чушь.
Считаешь, я постарела?
Мы оба постарели.
Доброго слова из тебя не вытянешь…
Да люблю я тебя, дурында.
Прикоснись ко мне.
Не хочу…
не хочу причинить тебе боль. Физически.
Не причинишь.
Мне снились сны.
Каждую ночь мне снилось, что я с тобой.
Я знаю, что ты творил, Лазло.
Но это ничего.
О чём ты вообще?
Я знаю.
Знаю.
— Хватит, я не… — Я всё знаю.
Мне сейчас не хочется.
Видишь ли…
Я заболела.
Серьёзно.
Была на последнем издыхании.
Я так хотела быть с тобой, что заболела.
Чуть не умерла.
И на пороге смерти
я начала мечтать о тебе.
Но вскоре я поняла,
что то были не мечты, а видения.
Я была с тобой.
Всё это время… я была с тобой.
Милый Лазло, я знаю, что ты творил.
Но я не ревную,
ведь всё это время я была с тобой.
Всё, что с тобой происходило… Я обо всём знаю.
И вот я здесь…
и больше тебя не покину.
О боже…
Любимая…
Любимая, я больше не выдержу!
— Не выдержу… — Выдержишь.
Выдержишь.
Теперь у нас новая жизнь.
Новый язык.
Мы начнём всё заново.
МАНУФАКТУРА ВАН БЮРЕНА
Простите-извините.
Мэгги Ли поделилась краской для волос.
Прекрасно, дорогая.
Лазло, ты ещё тут?
Да, любимая.
Дорогой, макет чудесен.
Очень красивый.
Спасибо.
Мы после обеда собрались в город, навестим Аттилу.
Хочешь с нами?
Сегодня много дел.
Не смогу.
Я так соскучилась.
Даже просто слышать его бубнёж из соседней комнаты…
Изумительно.
Может, подыщем сегодня языковые курсы.
На автобусе ты и сама сможешь добираться.
Знаю, ты этого совсем не хочешь,
но это пойдёт тебе на пользу.
А я предупрежу учителя о твоей ситуации.
На моём ворчании ты язык не выучишь.
Куда направляетесь, дамы?
Едем в город.
В который? Рядом их немало.
В Филадельфию. Навестить семью.
Ах, точно, ваш американский кузен.
— Так в город, значит? — Именно так.
Как и мы. Так что стоим, барышня?
Мы с радостью подбросим вашу тётушку.
Спасибо.
Есть у меня один друг в Нью-Йорке, газетчик.
Вечно в поиске свежих авторов.
Я спрошу у него за вас, ладно?
Вы так любезны, мистер Ван Бюрен.
Но мне ведь тогда придётся работать в Нью-Йорке?
Поначалу да, полагаю.
Но вас пока не приняли,
так что не бегите вперёд паровоза.
Разумеется.
Не сочтите за самонадеянность.
Да нет, нет.
Если выгорит, первое время смогу вас подвозить.
Катаюсь туда с понедельника по пятницу.
Да, было бы чудесно.
Хотя мне нужно сперва обсудить с Лазло.
Уверяю, как только начнётся стройка, забот у него будет полон рот.
Да и потом, я…
Я обожаю показывать друзьям Манхеттен.
Вряд ли вы успели разглядеть его по пути сюда.
Пенсильванский вокзал весьма красив.
Тут вы правы.
Жаль, нынче там сплошь бродяги —
все эти женщины и дети с протянутой рукой…
Стоят вдоль стен,
будто уже сами стали их частью,
как какой-то жуткий барельеф.
Вероятно, потому я и почувствовала себя как дома.
Мне тоже довелось поскитаться,
но это не мешает мне любить голландских мастеров.
«Сад земных наслаждений».
Вы услышали, что я имел в виду.
А вы умница.
Однако про «стали их частью»…
Барельеф — лишь украшение,
на сами стены он не влияет.
Туше.
Откуда такая страсть к архитектуре?
Ну, я уже построил пару-тройку зданий,
но искусства в них не наскребёшь.
Даже не знаю. Наверное, просто погреб заполнился.
Что, простите?
Я коллекционирую книги, бабочек и прочее,
но главное — португальскую мадеру.
Каждый вечер пью её после ужина.
Я как-то подсчитал, и если буду открывать по бутылке
семь дней в неделю следующие 30 лет, —
а больше мне вряд ли отпущено, —
всего мне понадобится не больше 10 000 бутылок.
Так что когда я заполнил погреб,
настало время для чего-то нового.
Выйти из погреба и обратиться к небу.
Если будете пить по бутылке мадеры каждый день,
навряд ли проживёте ещё 30 лет.
Я слежу, чтобы было с кем её делить.
Весьма разумно.
Всё предоставим. Благодарю.
Да-да, спасибо. Ага.
Позже перезвоню.
Да как ты посмел?!
Как я посмел что?
За моей спиной!
Встречаешься с другим архитектором!
Что ещё за Джеймс Т. Симпсон? Кто он вообще такой?
Спишь и видишь, чтобы меня уволили!
Да ни с кем я встречу не назначал.
Думаешь, мне улыбается бодаться с тобой
все два грёбаных года?
Послушай, Джим Симпсон нормальный.
Он не будет вмешиваться.
Ни одна правка не принята!
А вот это решать не тебе.
Уже стяжку сделали.
— Всё утвердили с месяц как. — Что?
Ты правда впервые об этом слышишь?
Сука!
Никто мне ни о чём не говорит!
Харрисон сказал, что обсудит всё с тобой.
Прости, что ты узнал вот так, правда.
Вот. Теперь проект снова мой.
Раз он урезает три метра сверху,
я добавлю снизу.
Так-то.
Нам такое не потянуть.
В этом квартале и так за смету вышли.
Так заплати из моего гонорара, Лесли.
Да ладно, ну какая разница —
будет там 12 метров или 15?
Так и так потолки высоченные.
Пускай утвердят!
На следующей неделе у нас контрольный обход,
Джим тоже должен там быть.
Просто выслушай его!
Озвучишь свою позицию Харрисону и Гарри Ли.
Я и слова не скажу, обещаю.
Хорош болтать. Пусть утвердят, Лесли!
Для консольных полов
мы хотим использовать перевёрнутые тавровые балки.
Закрепим их вот тут в бетонных плитах.
Так мы и создадим перекрытие для верхнего помещения,
и обеспечим компрессионное сопротивление.
А сейчас мы в котором коридоре?
Вот в этом, подземном.
Это своего рода пассаж между основным объёмом
и тремя меньшими помещениями
на южной и юго-восточной сторонах.
Извиняюсь, но это не учитывает
ни одну из моих правок.
Я урезал высоту этих штук на три метра,
а теперь мы в земле на 10 метров.
Вы добавили с полкилометра туннелей!
Мы разработаем всю систему туннелей
— полным профилем. — Чего?
Чтобы внутри людям
тоже было что открыть самим.
И всё это будет единым зданием, а не четырьмя!
Вот в чём гармония.
Сами же сказали, мистер Ван Бюрен —
вы хотите всё в одном здании.
Теперь так и будет.
Извините, но мы с места не сдвинемся,
пока вы глядя прямо в глаза
не пообещаете, что пойдёте на уступки.
Джим, а напомните-ка нам,
что вы там успели построить.
Ну же.
А вот и расскажу.
Я построил торговый центр в Нью-Хопе,
отель в Стамфорде, штат Коннектикут…
Джим, я просто напомню присутствующим,
что Лазло покрывает эти расходы из собственного гонорара.
Меня позвали, чтобы я указал на ненужные части проекта.
Всё ясно и просто:
самая ненужная часть — этот парень.
Эй, Джим, Джим…
Но это же просто цирк какой-то!
— Сами посмотрите… — Послушай.
Вам бы пообщаться с глазу на глаз,
притереться слегка,
найти общий язык.
Джим! Ну-ка послушай.
Давай-ка. Выслушай.
Давай-давай, подойди.
Весь внимание.
Всё, что в этом проекте есть
уродливого…
варварского…
тупого…
но в первую очередь — уродливого…
Всё это… твоя заслуга.
— Джим! Хватит! — Что, драться полез?
Пожалуй, вам пора домой.
Благодарю за ваш вклад.
Прошу прощения.
Он меня ударил.
Я вам доверяю.
Доверяю, ясно?
Ну, в целом прошло неплохо, как по мне.
— Отлично. — Извините.
— Просто отлично. — Простите, что я…
— Но он правда дебил. — Продолжим.
— Всё, я домой. — Ага.
Харрисон, ты так веришь в парня?
Джим берега потерял, конечно,
но замечания-то верные были, нет?
Мне жалобы на этот проект
пачками каждый день приходят, не преувеличиваю.
Джим ведь протестант. Знает, как народу угодить.
Людям тревожно, что мы весь склон разворотим.
Ну организуем им какой-нибудь праздник.
Чтоб подмаслить.
И не волнуйся, Джим с нами.
А он об этом знает? Звучало как будто его уволили.
Велю Лесли ему завтра позвонить.
Пущай консультирует заочно.
Чтоб не деморализировать.
Мэр Кинни!
Всем спасибо, что пришли.
Дамочки, подойдите — нужно фото.
Я так тобой горжусь. Сегодня займись со мной любовью.
Вот так…
Отлично. Все готовы?
Да. Я счастливчик.
На счёт три.
Раз, два, три!
Автогрейдер. Мы-то лошадей гоняли.
Ровняет грунт под заливку.
Для такого масштаба многовато лошадей бы понадобилось.
Если хотите, завтра утром
отведу вас рассмотреть всё.
Хотел бы себе такую машинку, а?
А то.
Важный день, мистер Тот.
Да. Воистину так.
Джентльмены, мы отойдём.
На совещании с Джимом на той неделе Лесли обмолвился,
что вы вкладываете в проект свою зарплату.
Не очень-то разумно,
учитывая вашу ситуацию, а?
Семью-то останется на что кормить до конца стройки?
Выкручусь как-нибудь.
А с женой вы это обсудили?
Она всегда меня поддержит.
Дело ваше. Я бы так не стал.
И Лесли уж точно не стал бы.
Так что не думайте,
что создаёте некий прецедент.
Я ни от кого из вас ничего и не жду.
Как это вообще работает?
Когда компания сама себе подрядчик?
Вы что же, думаете, мне не стоит платить
за время и энергию, вложенные в этот проект?
Позволите дать совет?
Валяйте.
Ваша племянница смутила нескольких наших гостей.
Вам бы сделать ей внушение.
На тему?
Не поймите меня неправильно, она…
Лицом она вышла, это уж точно.
Но уж насколько мы любим,
чтобы пташки клювом лишний раз не щёлкали, —
тут похоже на откровенную грубость.
Я и сам пробовал завести с ней беседу.
Но всё напрасно.
Ах, так это у вас семейное.
Я ведь хочу быть вам другом.
Ну прекрасно…
Друзья себя так не ведут, Гарри.
Я же не сказал, что присунул бы ей.
Да забудьте.
Я перепил чутка.
Пойду вздремну.
Лазло…
Мы ведь терпим вас.
Три-татушки, три-татушки Мы втроем в одной кадушке –
Кто же, кто сидит в кадушке?
Слесарь, пекарь и аптекарь.
Бодрит водичка, а?
Не желаете ли прогуляться?
Богом клянусь.
У них лица были, как на той картине.
— Ну, той самой, которая… — Ой хватит!
Папуля так и рассыпался в извинениях.
Уточню контекст: её муж
был одним из важнейших клиентов завода «Ван Бюрен».
Папуля вспомнил все отговорки, чтобы мы точно опоздали.
Но попали мы ровно к подаче некоего чудесного трайфла.
— Но он был ужасен? — Да.
Кроме шуток: коровий жир с фруктовым бисквитом.
О нет…
А папуля такой сладкоежка.
Мне не удалось незаметно его предупредить.
— Я умирал с голоду. — Откусил вот такенный кусок.
Ну есть хотелось!
И тут его скрутило, как кота от погадки.
В своё оправдание он придумал лишь…
«Боже, у меня ведь аллергия».
«У меня аллергия».
А хозяйка дома с тревогой спрашивает:
«Ох божечки, на что же у вас аллергия?»
А он ей: «На это,
что бы это ни было».
Ох, папуля…
Пойдёмте-ка.
Прикатите кресло!
Жофья.
Всё хорошо?
Чудесный был день.
Что есть, то есть.
Разве что ветер его чуть подпортил.
Эржи, нам пора домой.
Даже не поужинаете с нами?
Нам завтра рано вставать.
Спасибо за сегодня.
— Он вообще отдыхает? — Никогда.
До свидания, мистер Ван Бюрен.
Счастливо, берегите себя.
Да что за спешка?
Дома поговорим.
Лазло, помедленней.
Прошу, помедленней.
Я отказываюсь от остатка гонорара
в пользу непредвиденных расходов.
Так вот на что сынок всё намекал.
Да. Змея подколодная.
Держись от него подальше, Жофья.
Ладно, а нам-то теперь как быть?
— Я что-нибудь придумаю. — МЫ что-нибудь придумаем.
Может, моей зарплаты на нас хватит.
Какой зарплаты?
Мистер Ван Бюрен организовал мне собеседование в Нью-Йорке.
Стоит им меня увидеть — не посмеют отказать.
Спасибо за ужин, миссис Тот.
Мне подумалось, нам стоит отпраздновать
результат вашего тяжкого труда.
Вы оба добились столь многого.
Да я, считай, и ни при чём…
Лазло описал мне всё иначе.
Говорит, без вас у него ничего бы не получилось.
А есть ли миссис Гордон?
Аугуста почила в 43-м.
Заболела и умерла от чёртового флюса, представляете?
Какая жалость…
Соболезную вашей утрате.
Ему-то ничего.
Совсем малым был, чтобы помнить.
А вот я два года торчал в Аризоне,
пока нас не отправили в Италию, в Неаполь.
92-й пехотный.
И мне даже увольнительную не дали.
Пока я не вернулся, за ним присматривала сестра Аугусты.
Но мысль о нём держала меня на этом свете.
Вернулся живым и здоровым.
Мать Жофьи тоже умерла.
Смерть матери — невыразимая утрата.
Лишиться родной матери —
будто лишиться земли под ногами.
Даже если не знать умом, сердце точно чует.
Я её помню.
Потому что я часто о ней говорил.
Ты-то совсем малой был.
Нет, я помню Аугусту.
Не хотел тебе соль на рану сыпать.
Ты что тут делаешь?
Да вот смотрю на твоё.
И что думаешь?
Так необычно. Даже по твоим меркам.
Правда?
Многие помещения очень тесные,
хотя потолки высокие.
Да.
Это чтобы смотрели вверх.
Так и за что из этого мы платим?
За высоту потолка.
И стёкла в нём.
Мне нравится.
Я так рад, что ты одобряешь.
Служба пройдёт прямо здесь?
Из-за наплыва людей.
На праздники?
Община всё растёт.
Что такое?
Всё хорошо, всё хорошо… Что с тобой?
Чересчур…
— Что чересчур? — Боль. Слишком больно.
Позови Жофью. У неё моё лекарство.
Жофья!
Жофья.
Господи…
Бери. Иди к ней. Давай, иди.
Дай уже ей.
Вот, выпей.
Да, начальство тоже здесь.
Понял. Поможем всем, чем сможем.
Сочувствуем от всей души.
Мы тут все на нервах,
так что сообщайте сразу, как что-либо узнаете.
Пути сильно разворотило.
Он не уверен, где именно.
Семь товарных вагонов всмятку.
Да ёб твою мать, Лесли!
По каким баракам ты их нашёл?
— Пап, это наша транспортная компания. — Что?
Мы наших в Чарлстон послали.
И вагоны тоже наши.
Туда-сюда так дешевле выходило.
Чем сотню отправок оформлять.
Без Майкла ты больше и словом с железнодорожниками не обмолвишься.
Надеюсь, скоро получим хоть какие-то новости, сэр.
Ну хоть что-то можно ведь спасти? Каковы потери?
Два машиниста сейчас в больнице.
Там полное месиво.
Хоть цветы семьям пошлите, бога ради.
Хотя нет, не надо! Так будто мы виноваты.
Позвоню Майклу.
А мне-то пока как быть?
— В смысле? — С бригадой.
Распустить.
— Нет, сэр, вы не можете… — Ещё как могу.
Ещё как могу!
Об этом ведь писать будут…
Два следующих года моей жизни улетели в трубу.
Что если кто-то из них умрёт? А если оба умрут?
Кто за это заплатит? Ты заплатишь?
Или, может, ты?
В рамках политики прозрачности, Лазло:
прежде чем мы тебя наняли,
я уже советовал мистеру Ван Бюрену
— урезать траты… — Лесли, завали!
Сэр… Сэр, прошу вас…
Никогда не умоляй! Это непристойно!
Оставайся здесь,
пока не найдёшь другое жильё.
А я пойду дерьмо разгребать.
Мне так жаль, Гордон.
Не стоит извиняться.
Денег я подкину, пока не найдёшь себе другое место.
Да и так справлюсь.
У тебя же пацан.
Я дам тебе денег, и ты их возьмёшь.
Послушай…
А у тебя случаем нет…
дури немножко?
Тут не помогу. Я слез.
Славно.
Вот и славно.
Это ты молодец.
Ну нахер…
Нахер!
Нахер это всё!
Прекрати!
Прекрати, что ты как дитя малое?
Всё кончено!
Насрал ты, а убирать мне.
Всё кончено!
Так ноги в руки — и вперёд,
возвращай ему радость жизни.
Чтоб у него засвербело.
Знаешь ведь, каковы эти богачи.
Для него это словно кухню перекрасить.
Двое в больницу попало.
Он нажал на стоп-кран.
Но ты не виноват!
Всё кончено.
Кончено.
Финита!
Блядь!
Добрый вечер, Нью-Йорк.
«Новости ABC» поздравляют с праздником.
23 ноября 1958 года стало знаковой датой
в борьбе с восточной угрозой.
Сегодня утром США впервые произвели
полноценный запуск МБР —
межконтинентальной баллистической ракеты.
Снарядом выступила ракета AGM-65 Маверик.
Хорошо. Да, я запишу сообщение.
Доброе утро.
Подскажите, где тут «Рудольф Хейвуд и партнёры»?
Прошу прощения, а кто конкретно вам нужен?
Лазло Тот. Он для них рисует.
Можно по буквам?
— Да. Л… А… З… Л… — А, да, есть такой.
Чертёжный, первая дверь вверх по лестнице.
Понял. Благодарствую.
Лазло?
Майкл.
У нас есть новости.
У меня тоже.
Какая интрига! Рассказывай, Лазло.
Нет, сначала ты, Жофья.
Мы совершим алию.
— Что? — Мы уезжаем в Иерусалим.
Нет, я расслышала.
Семья Биньямина уже там.
Мои старшие братья вернулись с семьями в 1950 году.
Теперь уже граждане.
Жить-то там непросто.
Ты серьёзно обдумала?
Таково наше обязательство.
Кому?
Суть репатриации в освобождении.
Да ну брось…
Где вы будете жить?
Что с работой?
Первое время поживём у брата.
Я ведь хотела с ребёночком помогать…
Жена моего брата тоже справится.
Понимаю.
Я еврейка. И моё дитя тоже.
Родная земля ждёт.
То есть тут мы меньшие евреи?
Мы что, не евреи?
А, поняла.
Биньямин меня прям с порога не признал.
Всё он признаёт.
Простите меня.
Нет, это вы меня.
И вы меня.
Прекрасная новость.
Мы вспылили из эгоизма.
Просто дело в том…
что мы будем скучать.
Так а вы приезжайте к нам.
Милая, нам на работу ходить надо.
В Израиле найдёте работу получше.
Меня моя устраивает.
Женская колонка. Ты достойна большего.
Я пишу, издаюсь и получаю за это деньги.
Много ли женщин могут таким похвастаться?
У тебя какие новости, Лазло?
Харрисон просит вернуться.
Майкл сегодня в контору приходил.
Пришли выплаты по страховке.
От библиотеки хотят отказаться,
чтобы покрыть расходы на юристов,
но сам проект хотят достроить.
Не нравится он мне.
Да ты его едва знаешь.
Он тебя выпнул так же быстро, как нанял.
Сейчас он по делам в Риме.
Хочет, чтобы я прилетел
и помог с выбором мрамора в Карраре.
Я же говорила — что кухню перекрасить.
Милая…
Все меня бросают.
— Вовсе нет. — Разве?
— Нет. — Вовсе нет.
Дядя Лазло уедет совсем ненадолго.
Всего на пару дней.
А мы непременно придумаем, как друг друга навещать.
Я договорюсь, чтобы тебя возили в редакцию и обратно.
Дело не только в этой поездке.
Ты опять застрянешь в Дойлстауне.
Ничего, сама справлюсь.
Я всё же договорюсь.
Обещай не дать свести себя с ума.
Обещаю.
Что ты там возишься, опоздаешь ведь!
Да-да, минуточку.
Должен признать, мистер Тот, выглядите вы неважно.
Я-то думал, Элизабет о вас позаботится.
Годы выдались непростые.
Для нас всех.
Где его черти носят?
Уверен, он вот-вот появится.
Он живёт в горах.
Путь неблизкий.
Вот ненавижу с итальяшками дела иметь.
Те же негры, только в профиль.
Лазло, дружище, здравствуй!
А вот и он.
Здравствуй, Орацио.
Ну наконец-то, дорогой.
Здорово.
— Мистер Ван Бюрен. — Орацио.
Кофейку только перехвачу, и пойдём.
Любезный…
С рукой-то у него что?
Работа опасная.
Мистер Лазло, а вы кремень.
Ошибся я с выбором обуви для похода.
Можно за руку подхватить?
Идите по моим следам и не упадёте.
Из предвоенных-то нынче немногих встретить можно.
Но тебя я видеть не удивлён.
С некоторыми ведь как… Знаешь, что они выплывут.
Рогом дорогу пробьют.
Я ж такой же.
Ни за что отсюда не уеду.
Рогом дорогу пробьют.
Я ж такой же.
Ни за что отсюда не уеду.
За 20 лет лишь однажды скатался в Гуилино, что в Аццано —
чтоб самому труп Муссолини пнуть.
Мои коллеги тут сплошь анархисты.
Все в Сопротивлении участвовали.
Карьеры эти лучше нас никто не знает.
Многих мы солдатиков
из Национальной армии переловили.
Заманивали их в пещеры здешние.
Да и забивали этим вот самым мрамором.
Красиво, правда?
Очень красиво.
Как вы и говорили, Лазло.
Поразительно.
Выемка тут через месяц будет.
Если нравится, к апрелю всё сделаем и отгрузим.
Я так рад тебя видеть.
Взаимно, дружище.
Нехило нас жизнь помотала.
А мы всё еще здесь.
Нам всё нравится.
Всё нравится.
Просто волшебство. Спасибо вам.
Эй, Лазло!
Сегодня праздник будет.
А я-то помню, как ты повеселиться любишь.
О да.
Я тоже помню.
Эй, роднуля, подойди!
Это мой старинный друг.
Добрый вечер.
Мистер Тот?
Пора нам с вами на боковую.
Орацио весьма любезно предложил
нам обоим ночлег.
Мистер Тот?
Что же вы так с собой…
Жалость берёт от того…
как ваш люд себя не бережёт.
Коли вас так репрессии гнетут,
что ж вы так охотно в жертвы-то заделываетесь?
Ежели живёте как бродяжки,
вечно с протянутой рукой…
Пиявки на теле общества…
Разве можно…
На какую реакцию можно ещё рассчитывать?
В тебе такой потенциал.
А ты всё просираешь.
Давай-давай, выблюй.
Не держи в себе, молодец.
Ты молодец.
Ты кем себя возомнил, а?
Кем себя возомнил?
Думаешь, особенный какой-то?
Думаешь, ты…
Думаешь, ты выше всех встречных-поперечных,
только потому что красавчик?
Потому что выучиться успел?
Но ты всего лишь шлюха.
Ночной мотылёк.
Ночной, блядь, мотылёк.
Надрались вы накануне знатно.
Орацио пришлось вас до койки тащить.
До аэропорта Фьюмичино четыре часа поездом —
там и отоспитесь.
Надеюсь, хоть в самолётах вас не укачивает.
Дражайшая Жофья! Мазел тов!
Она прелестнейшая. Твоя копия!
Не злись, но дядя Лазло настоял,
чтобы я вложила пару банкнот для вас с Биньямином.
Надеюсь, я его этим не обижу,
и что обменять валюту
на местную будет не слишком хлопотно.
Мне здесь так одиноко.
Как никогда прежде, пожалуй.
Твой дядя закрыл передо мной дверь на замок.
Человек, за которого я вышла, по-прежнему внутри,
но я не могу отгадать комбинацию…
Дядя больше не ходит в синагогу.
Вместо этого он всё бродит
по коридорам своего монстра в Дойлстауне.
Стройка идёт своим чередом,
но он доволен ей не больше,
чем в день закладки камня.
Я начинаю думать,
что молится он лишь на алтаре собственного разума.
Напиши мне, как у вас там дела.
На самом деле.
С искренней любовью ко всем троим,
Эржебет.
Видите вон там сверху?
Отмерьте равные промежутки
в 8-10 сантиметров между фасками
и каждый модуль разместите с тем же интервалом.
А с промежутками что делать?
Установим между панелями слой толстого стекла,
чтобы сквозь него проникал свет.
Но я ещё подумаю немного
и вернусь с решением.
Двадцать два.
— Двадцать три. — Что там ещё?
Двадцать четыре.
Двадцать пять.
Двадцать шесть.
Двадцать семь.
Двадцать восемь.
Двадцать девять.
Тридцать.
— Тридцать один. — А ну прекратили!
— Тридцать два. — Прекратили немедля!
Как звать?
Совсем дебилы? Хотите, чтобы всё грохнулось?
И чтобы вас всех поубивало?
Ваше ребячество может жизни стоить!
Слышишь?
Ты совсем тупой? Или отсталый?
Гордон, пусть он прекратит орать на людей.
Момент.
Сообщи субподрядчику.
Скажи, что тебя уволили.
Пшёл вон отсюда!
Лазло, да что ты взъелся.
Ты ж пацана аж пнул.
Вот не лезь, Гордон.
— Совсем ошалел? — Просто не лезь.
Иначе вслед за ним отправишься.
Хоть раз ещё прикрикнешь — пожалеешь.
Ну всё, ты тоже! Уволен!
Вали! Вали отсюда!
Вали нахрен отсюда.
Я тут не в игрушечки играю.
Так, всё. Поехали отсюда.
Но я только приехала.
— Мистер Тот! — Да вашу ж…
Мистер Тот, разговор есть.
Смета за май-июнь.
Не сегодня, Джимми, не сегодня.
Нельзя же бегать от меня
каждый раз, когда я захожу.
Куда ты сейчас, блин, заходишь, Джим?
Милая, познакомься: это Джим Симпсон.
Ручная собачонка нашего начальника,
невообразимого таланта архитектурный консультант!
Джим построил аж целый отель в Стамфорде.
Хватит уже, Лазло.
Джимми, пойди поищи неоплаченный паркометр, а?
Смотри не пропусти!
Куда ж мы без твоего ясного взора!
Ну что?
Не надо было тебе так с тем парнишкой.
Их безопасность для меня важнее всего.
Дело не в том, что ты говорил, а как.
А Гордон? Я помолчу просто.
А ты хочешь, чтоб нам
ещё иск на пару лет навесили?
Мне вот осточертело.
Осточертело. Понимаешь?
Либо я закончу проект, либо он нас прикончит.
Ты вот не обобщай. Меня он не прикончит.
Но и жить с тобой невыносимо.
Ты прямо на глазах превратился в эгоистичного мудака.
Не говори то, о чём наутро пожалеешь.
Ты смерти нашей хочешь?!
Да если бы я могла, то вышла б из машины
и дошла пешком до самого Манхеттена, сволота самовлюблённая!
Мне незачем здесь торчать.
Я остаюсь ради тебя. Статейки я могу строчить где угодно!
Думаешь, я в Оксфорд ходила,
чтобы о помадах писать?
Постыдился бы!
Мы приехали сюда, потому что иного выбора не было!
— И тут был Аттила… — Которого ты больше знать не желаешь.
А ты спроси его почему! Спроси!
Он тебе не рассказал, как вышвырнул меня под зад коленом?
Не рассказал ведь?
Блядская жёнушка его меня оговорила,
мол я шашни к ней катил.
— Да ты бы ни за что. — А я и не катил!
Зачем ей тогда такое говорить?
Да потому что не нужны мы им тут.
Ну не Аттиле же!
— А я не про Аттилу. — Тогда про кого?
Да все местные. Мы им тут не нужны.
Одри, этой аттиловой жёнушке-католичке,
мы точно не нужны!
Не нужны мы ей тут!
Мы для них пустое место.
Да даже ещё меньше.
Ах ты ж бедося.
Бедненький мой муженёк.
Что…
Что ж у тебя такого отняли-то?
Жофья!
— Жофья! — Её тут нет, милая.
Её тут нет.
— Жо… — Прости, что разочаровал.
Принеси таблетки.
Это чересчур.
Мне так больно! Смертельно больно!
Милая?
Тут только одна осталась, и та располовинена.
У тебя в сумочке не осталось?
Не могу…
Милая…
Вот, выпей.
В сумочке точно больше нет?
Точно?
Чересчур.
Что мне делать?
Больно. Чересчур больно, Лазло.
Милая, я сейчас принесу.
Ты только держись, милая.
Мне это на корабле давали.
Когда нос болел.
Тебе сейчас полегчает.
Просто слушай мой голос.
Потерпи, слушай мой голос.
Слушай мой голос.
Вот так.
Слушай мой голос.
Вот так…
Слушай мой голос.
Умница ты моя.
Вот и всё.
Вот так.
Отлично.
Слушай мой голос, милая.
У те… у тебя есть ещё?
Люблю тебя.
Не останавливайся.
О да…
Я тебя люблю.
Жёстче.
В туалет.
Да, милая.
Сейчас.
Подъём. Давай, дорогая.
Вот так.
Давай-ка.
Поехали.
Я снаружи подожду.
Крикни, когда понадоблюсь.
Милая?
Ты там как, всё?
Милая, я зайду?
Милая? Эржебет…
На помощь. Помогите. Помогите!
Каталку сюда! Или носилки!
Что-нибудь, срочно!
Помогите, моя жена умирает!
С ней всё будет хорошо.
— Жена умирает. — Всё будет хорошо.
Да быстрей, быстрей!
Моя жена умирает…
Вчера я повстречалась с Господом.
Он разрешил мне звать Его по имени.
Мы встречаемся уже не впервые.
Что ты со мной сделал, Лазло?
Это было случайно…
Помнишь, в чём успел мне признаться
на супружеском ложе?
Не стоит стыдиться, милый.
Причинённая нам боль
ранит лишь наши тела.
Ты был прав.
Это место прогнило.
Здешние пейзажи, пища…
сама страна прогнила.
Я отправлюсь в Израиль,
к Жофье и её малышке.
Стану для той бабушкой,
ведь родной её лишили.
Поехали со мной.
Поехали домой со мной.
Куда ты — туда и я.
Куда ты — туда и я, до последнего вздоха.
Миссис Тот!
Рада видеть, что вы снова на ногах.
— Вам помочь? — Не стоит, спасибо.
Мистер Тот с вами?
Боюсь, сегодня я одна.
Чему обязаны таким удовольствием?
Ваш отец тут?
Конечно. Как раз подали ужин.
Меня не затруднит подождать окончания трапезы.
Не глупите.
Велю подать для вас прибор.
Благодарю, Мэгги, вы очень добры.
Прошу за мной.
Хоть с женихом моим познакомитесь.
Вам точно помощь не нужна?
Точно.
Миссис Тот!
Вы снова ходите.
Прошу, не вставайте.
Где же Лазло?
Да грипп подхватил.
Дома отлёживается.
Ну, теперь-то ясно.
А то Джим Симпсон сказал, что его на стройке
аж с пятницы не было.
— Досадно. — О да.
Не то слово.
Заразная штука.
Прошу, присаживайтесь.
Спасибо, я постою.
Постоите?
Что-то случилось, миссис Тот?
Да. Кое-что случилось.
Я пришла, чтобы рассказать то,
что вам нелегко будет услышать.
И всем вам тоже.
Я вас не знаю, но вам тоже будет нелегко это слушать.
Если дело касается работы,
нам стоит отойти в соседнюю комнату.
Ваш отец насильник.
Прошу прощения?
Что бы вы ни задумали,
мне это не нравится.
Я звоню Лазло. Пусть заберёт и приструнит вас.
Ваш отец — злостный насильник.
Папуля, о чём она вообще?
Взгляните на него.
Ему и возразить-то нечего.
Что-то было между тобой и миссис Тот?..
— Не со мной. — Довольно!
Пришли и бросаетесь непонятными и нелепыми обвинениями.
Покиньте наш дом, немедленно!
Расскажите им, что вы сделали с моим мужем.
Ну же, расскажите.
Ваш муж болен.
Он алкоголик. И наркоман.
Уж не знаю, зачем ему так унижать и ранить меня,
ведь от меня он видел лишь доброту.
Он будто дряхлая больная псина,
а больные собаки порой
начинают кусать кормящую руку,
и тогда милосерднее всего пустить им пулю в голову.
А теперь прошу меня извинить,
но я достаточно натерпелся оскорблений на этот вечер.
Передайте мужу,
что денег ему от меня больше не видать.
Уж извинять я вас не собираюсь!
— Убирайтесь! — Нет!
Гарри! Гарри, отпусти её!
Нет вам прощения, Харрисон Ван Бюрен!
— Позор! — Вон!
Позор вам!
Мне так жаль, миссис Тот.
Вот…
— Я в порядке. — Простите. Мне так жаль.
Проводите до машины?
Да, конечно.
У ворот меня ждёт такси.
Господа, прошу прощения за этот нелепый спектакль.
Гарри… Гарри, мы уходим.
Нет! Нет, прошу, останьтесь.
Гарри, ваш отец и так отошел ко сну.
Что ты натворил!
Отец?
Отец!
Всё закончилось.
Отец! Она ушла!
Пап?
Папа?
Да куда он подевался? Поищите снаружи!
Папа?
Пап?
Харрисон?
Харрисон!
Должно быть, он вышел — в доме его нет.
Папуля!
Харрисон!
Мистер Ван Бюрен!
Харрисон!
Мистер Ван Бюрен!
Отец!
Папа!
Папуля!
Вот сюда посветите.
Харрисон!
Мистер Ван Бюрен!
Что-то увидели?
Там дверь какая-то.
Заперто! Не открыть.
Снаружи написан номер смотрителя.
Звоните.
Что это такое вообще?
Система возврата конденсата.
Дренажные насосы.
Харрисон!
Лейтенант, кажется, мы что-то нашли.
ЭПИЛОГ: ПЕРВАЯ АРХИТЕКТУРНАЯ БИЕННАЛЕ (1980 Г.)
ЛАЗЛО ТОТ: В ПРИСУТСТВИИ ПРОШЛОГО ЕПИСКОПАЛЬНАЯ ЦЕРКОВЬ, 1973
Прекрасно смотрятся, что скажешь?
ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР, 1953-1973
МЕМОРИАЛ ХОЛОКОСТУ, 1972
Прошу прощения.
РЕФОРМИСТСКАЯ СИНАГОГА, 1976
ЛАЗЛО ТОТ: В ПРИСУТСТВИИ ПРОШЛОГО
ВЕНЕЦИАНСКАЯ БИЕННАЛЕ
ЖИЛОЙ ДОМ
Добрый вечер.
Творчество моего дяди зиждилось на чётких принципах.
Всю жизнь он стремился не просто обозначить эпоху,
но выйти за рамки времени как такового.
В мемуарах он называет свои здания механизмами,
в которых нет лишних деталей.
Которые, если ему удавалось…
имели в основе незыблемое ядро,
истинное ядро красоты.
Они побуждают своих обитателей
воспринимать мир без прикрас.
Их суть определяется неотъемлемыми качествами
самого материала — будь то камень или горная порода.
Они ничего не означают.
Ни о чём не заявляют.
Просто существуют.
Лазло Тот родился в 1911 году в Австро-Венгрии,
в маленькой рыбацкой деревушке на берегу Адриатического моря.
Он рос юношей с ясным взором и жаждой приключений.
В какой-то момент новые границы
лишили его бескрайних морских просторов,
и всю жизнь он пытался заполнить эту пустоту.
Сорок лет спустя ему удалось выжить в концлагере Бухенвальда.
Мы же с его покойной женой пережили Дахау.
Его первый американский шедевр —
Институт Ван Бюрена в пригороде Филадельфии —
был достроен только в 1973 году.
В здании отражено время его пребывания в Бухенвальде,
а также горечь от разлуки с женой —
моей тётей Эржебет.
В этом проекте он переосмыслил тесноту концлагерных камер,
применив те же пропорции,
что были в его месте заключения.
За исключением одной яркой детали.
Если находясь там, посмотреть на 20 метров вверх,
на этой головокружительной высоте вы увидите стеклянную крышу,
олицетворяющую свободу мысли, свободу личности.
Он также переосмыслил Бухенвальд
и лагерь своей жены, Дахау, через общий фундамент,
соединив их множеством скрытых коридоров,
переписав саму историю, преодолев пространство и время,
чтобы больше никогда не расставаться с Эржебет.
Дядя…
Когда-то вы с тётей Эржебет говорили за меня.
Теперь же я говорю за вас, и горжусь этим.
«Не позволяй себя дурачить, Жофья», так он мне говорил,
когда на меня давили трудности материнства
в мой первый год в Иерусалиме.
«Что бы кто тебе ни говорил,
важна лишь цель, а не путь к ней».
Спасибо.
Перевод и субтитры: Влада Лайт и Анастасия Цюпер
ПАМЯТИ СКОТА УОКЕРА