Ногс!
Сейчас половина первого?
Всего только двадцать пять минут по трактирным часам.
По чему?
По верному времени.
У меня часы остановились. Не знаю, почему.
- Не заведены. - Нет, заведены.
- Значит, перекручена пружина. - Вряд ли это может быть.
Должно быть.
- Ладно, может быть. - Ха!
Кто бы это мог быть?
- Ждете неприятностей? - Нет, не жду. Посмотрите, кто это.
- Вы дома? - Да.
- Для всех? - Да.
- Для сборщика налогов? - Нет.
Ха! Я так и знал.
Это мистер Бонни из Булочной Компании.
Дорогой Никльби.
- Какие-нибудь помехи? - Нет, я просто проходил мимо.
- У меня есть последние новости. - О собрании?
Да. Сэр Мэтью Попкер согласился председательствовать,
и три члена парламента придут безусловно.
- Дело как будто налаживается неплохо. - Неплохо?
Это превосходнейшая из всех идей, когда-либо возникавших.
"Объединенная столичная компания по улучшению выпечки горячих булочек и пышек
и аккуратной их доставке".
Одно только название за 10 дней поднимет акции в цене.
- А когда они поднимутся в цене? - Когда они поднимутся, вы знаете, что с ними делать
и как выйти потихоньку из игры в надлежащий...
- Что-то не так? - Нет.
Какой удивительный человек этот ваш клерк.
Ньюмен Ногс? О да, бедняга.
- Было время, он держал своих лошадей и охотничьих собак. - Вот как?
Но он промотал свои деньги, вложил их куда-то, занимал под проценты,
сначала был круглым дураком, а потом стал нищим.
Он запил, был у него легкий удар, и затем он явился сюда занять фунт,
- так как в более счастливые для него дни я... - Вы вели с ним дела.
Совершенно верно. Я, конечно, не мог дать взаймы.
Разумеется, нет.
Но мне как раз нужен был клерк открывать дверь и все такое,
вот я и взял его из милости.
Он немножко... не в себе, знаете ли,
но кое-какую пользу, бедняга, приносит.
- Выходите! У меня для вас кое-что! - Что же?
Выходите, я вам покажу!
Имеете ещё что-нибудь сказать?
Нет, это всё.
Увидимся завтра, Никльби, на собрании.
Письмо касательно закладной, а? Я так и думал.
- Ошибаетесь. Это не письмо по закладной - А что тогда?
Почтовый штемпель - Стрэнд, черный сургуч, черная кайма.
Женский почерк, в углу - К. Н. ...
Черный сургуч?
И почерк мне как будто знаком.
Ньюмен, я не удивлюсь, если мой брат умер.
- Не думаю, чтобы вы удивились. - А почему, сэр?
Вы никогда не удивляетесь.
Именно то, что я предполагал. Он умер
Ах, боже мой. Да, это неожиданность.
Право же, мне это не приходило в голову.
Дети остались?
Да.
Двое.
- Двое? - Да вдобавок еще вдова.
Все трое в Лондоне, будь они прокляты.
Мой брат никогда ничего для меня не делал, и я никогда на это рассчитывал.
И вот, не успел он испустить дух, как я должен оказать поддержку
здоровой сильной женщине и взрослому сыну и дочери.
Достаньте мою шляпу и пальто.
Что они мне?
Я их никогда и в глаза не видел.
Я знаю, как обращаться с нахлебниками, вымогателями и им подобными.
Я ненадолго.
Ну, возвращайтесь за конторку, любезный.
Я слышал, что вы говорили обо мне Бонни.
''Кое-какая польза.'', ''кое-какая польза.''
Я держу язык за зубами, а платят мне меньше, чем рассыльному...
''Кое-какая польза.''
- Миссис Никльби дома? - Ее фамилия не Никльби.
Вы хотите сказать - Ла-Криви.
- Ла что? - Ла-Криви.
Вторая дверь, Ханна, Ну и глупы же вы!
Покажите джентльмену, где здесь колокольчик,
и скажите, чтобы он не стучал двойным ударом.
Я не разрешаю стучать, разве что колокольчик испорчен,
а в таком случае достаточно двух коротких раздельных ударов.
Я заключаю, что вы хозяйка дома, сударыня?
Да. Ла-Криви. Мисс.
С вашего разрешения, сударыня, я бы сказал вам два три слова.
Полагаю, вам нужна миниатюра.
У вас весьма подходящие для этого черты лица, сэр.
Вы когда нибудь позировали?
Нет у меня таких денег, чтобы я их тратил на миниатюры,
а если бы и были, то, слава Богу, мне некому делать подарки.
Я хочу задать вам вопрос насчет кое-кого из ваших жильцов.
Их зовут Никльби.
Да, есть такая леди из провинции и ее двое детей.
- Вдова, сударыня? - Да, вдова.
Бедная вдова, сударыня?
Да, боюсь, что она бедна.
Смею надеяться, что в случае невозможности
выполнить денежные обязательства, родные этой леди смогли бы...
Нет, не смогли бы, сударыня. Я родственник.
Я не могу их поддерживать при таких непомерных расходах.
Лучше всего им вернуться в провинцию, здесь они для всех помеха.
Если миссис Никльби сняла помещение, не имея средств платить за него,
- это весьма неподобающе для леди. - Конечно, сударыня.
И, натурально, будучи в данный момент женщиной беззащитной,
я не могу терпеть убыток.
Конечно, не можете, сударыня.
Хотя я решительно ничего не могу сказать ни против этой леди,
она очень приветлива и любезна, бедняжка,
ни против ее детей,
ведь не встретишь более приятных и лучше воспитанных юноши и девицы.
Прекрасно, сударыня. Я исполнил свой долг.
И, быть может, сделал больше, чем полагается.
Конечно, никто не поблагодарит меня за сделанное. До свиданья.
Не будете ли вы так любезны взглянуть на несколько портретов моей кисти?
Быть может, вы не откажетесь взять мой прейскурант.
Миссис Никльби, пришел мистер Никльби.
Мистер Никльби, как вы любезны, что пришли, и так незамедлительно.
Не делайте из этого никаких выводов, сударыня.
Дети, это ваш дядя Ральф.
Кэт...
Это честь для меня, сэр.
- Полагаю, вы Николас. - Так меня зовут, сэр.
Положите мою шляпу.
Ну-с, как поживаете, сударыня?
Вы должны побороть свою скорбь, сударыня. Я всегда так делаю.
- Утрату мою не назовешь обычной. - Ее не назовешь необычной, сударыня.
- Мужья умирают каждый день, равно как и жены. - А также и братья, сэр.
Да, сэр, и щенята и моськи.
Вы, сударыня, не упомянули в письме, чем страдал мой брат.
Доктора не могли назвать какой-либо определенный недуг.
У нас много оснований опасаться, что он умер от разбитого сердца
Такой штуки не бывает. Я понимаю, можно умереть, сломав себе шею,
проломив голову, сломав ногу, руку или нос,
но от разбитого сердца… чепуха!
Это нынешние модные словечки.
Человек не может заплатить долги, умирает от разбитого сердца, а его вдова - мученица.
Мне кажется, у иных людей вообще нет сердца и нечему разбиться.
- Бог мой, да сколько же лет этому мальчику? - Николасу девятнадцать, сэр.
Девятнадцать? Э! А как вы намерены зарабатывать себе на хлеб, сэр?
- Я не намерен жить на средства матери. - А было бы не на что.
Сколько бы там ни было, к вам я не обращусь, чтобы получить больше.
Николас!
Придержите язык, мальчишка!
Клянусь честью,
это прекрасное начало, миссис Никльби, прекрасное начало!
Вы сообщили, что с кредиторами улажено, а у вас не осталось ничего.
Ничего.
И вы истратили всё на поездку, узнать, что я могу для вас сделать
Я надеялась, что вы сможете сделать что-нибудь для детей вашего брата.
Его последнее желание было, чтобы в их интересах я обратилась к вам.
Не знаю, как так случается, но всегда, когда человек умирает, не оставляя имущества,
он почитает себя вправе распоряжаться имуществом других людей.
Для какой работы пригодна ваша дочь, сударыня?
Кэт получила хорошее образование, сэр.
Дорогая, расскажи дяде, каковы твои успехи во французском и искусствах.
Неважно. Попробуем отдать вас куда-нибудь в ученье.
Надеюсь, вы для этого не слишком изнежены?
О нет, дядя! Я готова делать все, чтобы иметь пристанище и кусок хлеба.
Ладно, вы должны попытаться, и, если работа слишком тяжела,
быть может, шитье или вышиванье на пяльцах покажутся легче.
А вы, сэр, намерены работать?
Конечно, намерен.
Николас не так давно закончил образование,
какое мог дать ему его бедный отец, а он думал…
Вот как. В таком случае, взгляните, сэр.
Вот что привлекло мое внимание утром, и за это благодарите свою звезду.
Образование.
''В Академии мистера Уэкфорда Сквирса, Дотбойс Холл,
близ Грета-Бридж в Йоркшире,
мальчиков принимают на пансион, обеспечивают одеждой, книгами, карманными деньгами,
обучают всем языкам, живым и мертвым
математике, орфографии, геометрии, астрономии, тригонометрии,
обращению с глобусом, алгебре, фехтованью (по желанию),
письму, арифметике и всем другим отраслям классической литературы.
Никакой сверхоплаты, никаких каникул и питание, не имеющее себе равного.
- Условия - 20 гиней в год'' - Но, сэр...
Шшш... Николас.
''Мистер Сквирс в Лондоне и принимает днем в "Голове Сарацина", Сноу-Хилл.
И вот: требуется способный помощник-преподаватель.
Жалованье 5 фунтов в год. Предпочтение магистрам искусств.''
Вот!
Пусть он поступит на это место, и его карьера обеспечена.
Но жалованье такое маленькое, и это так далеко отсюда.
Тише, Кэт, дорогая моя, твой дядя лучше знает.
Если ему это не по вкусу, пусть ищет сам. Пусть найдет приличное место в Лондоне,
чтобы заработать себе хотя бы на башмаки, и я ему дам тысячу фунтов.
Во всяком случае, дал бы, если бы она у меня была.
Но я не магистр искусств, сэр.
Я думаю, это можно уладить.
Мистер Сквирс с радостью примет вас по моей рекомендации.
Тогда сейчас же испытаем мою судьбу у мистера Сквирса.
Это превосходный джентльмен, несмотря на наружность.
У него только один глаз, а из обычного предрассудка предпочтают два,
но он прекрасный человек.
Трое мальчишек. Ну-ка, посмотрим.
Трое мальчишек по 20 фунтов за каждого это...
Трижды ноль - ноль.
Трижды два - шесть.
Шестьдесят фунтов.
В середине лета я увез десять мальчишек. А теперь только трое.
Что случилось с мальчишками?
Что вбили себе в голову их родители? Что все это значит?
Это что такое, сэр?
- Ничего, простите, сэр. - Ничего, сэр?
- Простите, сэр, я чихнул. - А почему же вы сказали "ничего"?
Подождите, юноша, пока я вас доставлю в Йоркшир, а тогда получите остальное.
- Вы прекратите этот шум? - Мистер Сквирс, сэр,
- вас спрашивает какой-то джентльмен в баре. - Проводите джентльмена сюда, Ричард.
Эй, ты, маленький негодяй, спрячь носовой платок в карман,
не то я тебя убью, когда уйдет этот джентльмен.
Вот туда, сэр.
Милое мое дитя, у всех людей бывают испытания.
Ты покидаешь своих друзей, дорогой мой, но во мне ты обретешь отца,
а в миссис Сквирс - мать. В очаровательной деревне Дотбойс...
- Мистер Сквирс, полагаю? - Он самый, сэр.
Я занимаюсь масляными красками. Моя фамилия Снаули.
Я подумываю о том, чтобы поместить моих двух мальчиков в вашу школу.
Не мне это говорить, сэр, но полагаю, что лучше вам ничего не найти.
Кажется, 20 фунтов в год, мистер Сквирс?
Гиней.
За двоих - фунты, полагаю я, мистер Сквирс.
- Мальчики не очень много едят. - Это не имеет никакого значения.
Мы в нашем заведении не обращаем внимания на аппетит мальчуганов.
Я об этом кое-что слышал.
Все полезное для здоровья, что только может дать Йоркшир,
все прекрасные нравственные правила, какие может внушить миссис Сквирс,
все домашние удобства, какие может пожелать мальчуган, у них будут, мистер Снаули.
Хотелось бы, чтобы сугубое внимание было уделено их нравственности
Я рад. Они попадут как раз в нужное место для усвоения нравственности.
Вы сами человек высоконравственный, мистер Сквирс?
Надеюсь, сэр.
Могу я сказать вам несколько слов, мистер Сквирс, в соседнем отделении?
Разумеется.
Милые мои, поболтайте минутку-другую с вашим новым товарищем по играм.
Это один из моих воспитанников, сэр. Сидит на своих пожитках.
Каждому мальчику, сэр, полагается захватить с собой два костюма,
шесть рубашек, шесть пар носков, два ночных колпака, два носовых платка,
две пары башмаков, две шляпы и бритву.
- Бритву! Зачем? - Чтобы бриться.
А до каких лет мальчики могут оставаться у вас в школе?
До тех пор, пока их... друзья будут вносить плату каждые три месяца.
Давайте говорить начистоту. Что это за мальчики? Незаконнорожденные?
- Нет. - Я думал, что незаконнорожденные.
У нас таких очень много.
Вон и тот мальчик.
Дело в том, что я им не отец, мистер Сквирс: я всего-навсего отчим.
А я удивлялся, какого черта вы хотите отправить их в Йоркшир.
Я озаботился поместить их в какой-нибудь пансион подальше,
где не бывает никаких каникул, понимаете?
- Оплата вовремя - и никаких вопросов. - Верно.
- Серьезное внимание нравственности? - Серьезное.
Полагаю, домой разрешается писать не слишком часто?
Вообше не разрешается, если не считать Рождественского письма
о том, что они никогда не были так счастливы и надеются, что за ними никогда не пришлют.
- Превосходно. - Вот что значит дело делать.
Это мне по вкусу.
- Мистер Сквирс? - Да, что вам угодно?
Поговорить по делу, сэр. Вероятно, вы меня узнаете?
Кажется, вы в течение нескольких лет уплачивали мне небольшую сумму.
Да.
Вместо родителей мальчика по фамилии Доркер, который, к несчастью...
…к несчастью, умер в Дотбойс-Холле.
Я это прекрасно помню, сэр.
Миссис Сквирс была привязана к мальчику, как к родному сыну.
Ежедневно утром и вечером ему предлагали гренки и теплый чай,
когда он уже ничего не мог проглотить,
свечу поставили в спальне в ту самую ночь, когда он умер,
лучший лексикон принесли, чтобы подложить ему под голову.
- Впрочем, я об этом не жалею. - Несомненно.
Это мой племянник, мистер Николас Никльби.
- Как поживаете, сэр? - Вы напечатали, что нужен способный помощник.
- Совершенно верно. - И вам он действительно нужен?
- Разумеется. - Вот он налицо.
Мой племянник Николас только что со школьной скамьи,
голова забита всем, чему его обучали, в карманах пусто.
Самый подходящий для вас человек.
Нет, боюсь, что этот молодой человек мне не подойдет.
Нет, подойдет, мне лучше знать.
Боюсь, вы против моей молодости и того, что я не магистр искусств.
Отсутствие ученого звания действительно является препятствием.
Не является.
Позвольте вас на пару слов.
До свиданья, сэр.
- Кэт. - Уже пора?
Нет, Кэт, ещё нет.
Я не мог уснуть, и решил получше упаковать свои вещи.
- Мама проснулась? - Нет.
О, Кэт, Кэт, что такое? Что тревожит тебя?
Невыносимо думать, что ты уезжаешь так далеко.
Это на время. Тебе не нужно так волноваться.
Может быть, это предвещает изменения в нашей судьбе.
Кто знает, что может случиться?
- Я даже могу стать компаньоном мистера Сквирса. - На это могут уйти годы.
А вдруг какой-нибудь молодой аристократ, обучаясь в Дотбойс,
почувствует ко мне расположение
и, выйдя оттуда, добьется, чтобы его отец пригласил меня наставником в путешествиях.
Да, Николас, мне бы хотелось!
Кто знает? Он, быть может, встретит мою сестру и влюбится в неё.
Николас...
Когда это случится, ты будешь совсем красавицей,
и эти печальные времена будут забыты.
Думай об этом.
- Да. - Да.
Ну, а теперь спать.
Мне ещё нужно столько сделать.
Иди.
Здесь молока на два пенса, не так ли, любезный?
На два пенса.
Что и говорить, в Лондоне молоко - редкость.
Долейте-ка эту кружку теплой водой.
Доверху, сэр? Да ведь молоко утонет в ней.
Поделом ему, раз оно так дорого стоит.
Обуздывайте свои страсти, мальчики, и не волнуйтесь при виде еды.
А, Никльби, вот и вы. Мы, как видите, завтракаем перед дорогой.
А! Как вкусно.
- Готовы, мальчики? - Да, сэр.
Подумайте о многочисленных нищих, как бы они этому обрадовались.
- Ужасная штука - голод, не так ли? - Ужасная, сэр.
Прекрасно, мальчики. Теперь...
Когда я скажу начинать...
..по порядку, который я вам назначил.
Подавляйте свой аппетит, милые, и вы преодолеете человеческую природу.
Вот как мы воспитываем силу духа, мистер Никльби.
Номер первый!
Номер второй!
Номер третий!
Номер четвертый!
Хватит, мальчики. Возблагодарим Бога за сытный завтрак.
А теперь в карету. Бегом, давайте, давайте.
О, вот вы где, сэр. За ваш проезд до Йоркшира заплачено.
Вам остается только постараться не замерзнуть.
- Я в долгу у вас, дядя. - Не за что.
Сэр, вы уже столько для меня сделали,
я могу показаться неблагодарным, но моя мать и Кэт...
Я о них позабочусь. Это будет первой моей заботой.
Не пройдет и недели, как их положение изменится.
- Сэр... - Николас!
Мама!
Бедный дорогой мальчик.
Ушел, даже не позавтракав, потому что боялся нас расстроить.
- Как вы здесь оказались? - Мы взяли наемную карету, милый.
Наемную карету? Много денег, не знаете, что с ними делать,
вот и наняли карету?
В начале работы я брал на завтрак хлеба на пенни и полпинты молока,
отправляясь каждое утро в Сити.
Что скажете, сударыня? Завтрак! Наемная карета!
Никльби! Вам пора выйти и сесть в карету.
Николас, кто этот грубый человек?
Э! Вы желаете, чтобы вас представили мистеру Сквирсу, моя милая?
Так это владелец школы? Нет, дядя. О нет!
Мистер Сквирс, вот моя племянница, сестра Николаса.
Очень рад познакомиться с вами, мисс.
Хотел бы, чтобы миссис Сквирс принимала девочек, и вы бы у нас учили.
А впрочем, может, она приревновала бы.
Николас, что это за место, куда ты отправляешься?
Я сам почти ничего не знаю, Кэт.
Кажется, жители Йоркшира довольно грубы и неотесанны, вот и все.
- Но, Николас... - Никльби!
Пора занять мое место.
И вы. Давайте.
Ну, вот.
Господь с тобой,
- прощай. - Прощай.
Прощайте, мама.
Дядя, до свиданья. Благодарю за все, что вы сделали и намерены сделать.
Никльби, вам следовало бы взобраться наверх.
Как бы кто из мальчиков не свалился, и пропали 20 фунтов в год.
- Это мне? - Шшш. Возьмите.
Прочтите. Никто не знает.
Погодите.
О, Кэт.
Пошли!
Мой милый юноша! Я знаю свет.
Ваш отец не знал, иначе он не оказал бы мне доброй услуги,
не надеясь получить что-нибудь взамен.
И вы не знаете, иначе вы не отправились бы в такое путешествие.
Если вам когда-нибудь понадобится пристанище в Лондоне,
в трактире "Корона" на Силвер-стрит знают, где я живу.
Простите за ошибки. Я забыл все старые мои привычки.
Может, позабыл и орфографию. Ньюмен Ногс.
Пошли!
Открывайте!
Это ты? Я мог бы догадаться. Почему, черт дери, ты не вышел раньше?
Простите, сэр, я заснул у огня.
У огня? У какого огня? Не должно быть огня, и уж не тебе там греться.
Давай, покажи мальчишкам, где им спать.
Ну, Никльби...
Что вы думаете о Дотбойс-Холле, а?
- Ну... - А-а-а.
На самом деле это не Холл (*усадьба*). Здесь мы его так не называем.
- Нет, сэр? - Нет, нет.
В Лондоне так лучше звучит, но здесь его под этим названием не знают.
Человек может, если пожелает, назвать свой дом даже островом.
Полагаю, это не запрещено никаким парламентским актом?
- Полагаю, что так, сэр. - Сквири?
О, Сквири!
Любовь моя! Ха-ха, любовь моя!
Ну, как мой Сквири?
- Прекрасно. Ну, а как коровы? - Здоровы.
- А свиньи? - Не хуже, чем когда ты уехал.
- Вот это отрадно! А мальчишки? - Здоровехоньки.
У этого Питчера была лихорадка.
Черт побери этого мальчишку! Он это делает из упрямства.
Это новый молодой человек.
Сегодня вечером он поужинает с нами, а утром пойдет к мальчишкам.
- Вам все равно, на чем вы будете спать? - Да, конечно.
Вот это счастье!
- Смайк! - Куда же вас положить?
Позвольте-ка! Кто спит в постели Брукса, дорогая моя?
Брукса? Там Дженнигс, маленький Болдер, Греймарш и еще...
один… как его зовут?.. Смайк!
Совершенно верно. У Брукса полно.
Неважно. Где-то есть местечко, я знаю.
Неважно, неважно, найдем.
Ну, давайте-ка ужинать.
Ты где был? Никаких оправданий. Неси эль.
Дорогой мой, что будет есть молодой человек?
Все, что пожелает из того, что подано на стол.
Если можно, я бы съел кусочек пирога.
Совсем маленький, потому что я не голоден.
Ну, раз вы не голодны, жалко разрезать этот пирог.
- Не хотите ли кусок говядины? - Все, что вам угодно.
- Как бифштекс, Сквирс? - Нежный, как ягненочек.
Это первосортное мясо. Я сама выбрала славный большой кусок.
- Нет! Неужели для?.. - Нет, нет, не для них.
Для тебя, к твоему возвращению.
Бог мой! Уж не подумал ли ты, что я дура и дам тебе мясо для мальчишек?
Честное слово, дорогая моя, я не знал, что думать.
Что ты тут вертишься, Смайк?
Что? А, это ты.
Простите, сэр, есть ли...
Ну?
Нет ли у вас...
...кто-нибудь...
...обо мне никто не спрашивал, сэр?
Черта с два. И никто не спросит.
Хорошенькое дело: оставили тебя на столько лет, и после первых шести - никаких денег,
и неведомо, чей же ты.
Хорошенькое дело! Я должен кормить такого здорового парня,
и нет никакой надежды получить за это хоть пенни?
Вот что я тебе скажу, Сквирс, я думаю, этот мальчишка становится слабоумным.
Надеюсь, что нет. Он слишком полезен, чтобы его терять.
Вот наша лавочка, Никльби.
А, я и забыл. Сегодня утро серы.
Время от времени мы очищаем мальчишкам кровь, Никльби.
Глупости - очищаем! Серу они получают потому, что, если не давать,
они всегда будут болеть, и хлопот с ними не оберешься,
а еще потому, что это обходится дешевле, чем завтрак и обед.
Цены нет этой женщине, Никльби.
Она для них больше, чем мать, в десять раз больше.
Она такие вещи делает для мальчиков, Никльби,
каких, я думаю, добрая половина матерей не сделает для родного сына.
Полагаю, что не сделает, сэр.
- С лекарством покончено, дорогая? - Готово.
Эй! Смайк! Унеси это. Да пошевеливайся!
Не знаю ей равной, Никльби. Воистину не знаю равной.
- Книги!
Это мой сын, Никльби, Уэкфорд младший.
Получил новую пару ботинок?
Он любит новеньких, мой Уэкфорд.
Слишком узкие!
Это первый класс английского правописания и философии.
А где же первый ученик? Кобби?
Простите, сэр, он протирает окно в задней гостиной.
Совершенно верно! Мы применяем практический метод обучения, Никльби.
Про-ти-рать - протирать,
глагол, залог действительный, делать чистым, прочищать.
О-к-н-о - окно, оконница.
Когда мальчик познает сие из книги, он идет и делает это.
Такова наша система, Никльби. Что вы о ней думаете?
- Во всяком случае, она очень полезна. - Вы правы.
Вот ты, Мобс. Что такое лошадь?
- Скотина, сэр. - Правильно! Не правда ли, Никльби?
- Сомневаться в этом не приходится. - Конечно, не приходится.
Лошадь есть квадрупед, а квадрупед по-латыни означает - скотина,
что известно всякому, кто изучил грамматику,
иначе какая была бы польза от грамматики?
Да, в самом деле, какая?
Раз ты в этом усовершенствовался, ступай и присмотри за моей лошадью.
И хорошенько ее вычисти, а то я тебя вычищу!
Это ваш стол, Никльби.
Мальчики!
Я побывал в Лондоне и вернулся к своему семейству и к вам
таким же сильным и здоровым, каким был всегда.
- Гип, гип... - Ур-а-а.
Я видел родителей некоторых учеников,
и они так обрадовались, услыхав о том, как преуспевают их сыновья,
что отнюдь не предвидится, чтобы эти последние отсюда уехали,
о чем, конечно, приятно поразмыслить всем заинтересованным лицам.
Здесь у меня письмо для Кобби. Встань, Кобби.
Бабушка Кобби умерла, а его дядя Джон запил,
вот и все новости, какие посылает его сестра, если не считать 18 пенсов,
которые как раз пойдут на уплату за разбитое оконное стекло.
Греймарш, встань!
Тетка Греймарша с материнской стороны рада, что ему хорошо и счастливо,
посылает почтительный привет миссис Сквирс
и считает, что она - ангел.
Также она считает, что мистер Сквирс слишком добродетелен для этого мира.
Она надеется, что он научится любить Сквирса младшего
и не сетовать, если на одной кровати спят пятеро, на что не посетует ни один христианин
Какое восхитительное письмо.
Очень трогательное.
Мне пришлось испытать и разочарования.
Отец Болдера не доплатил 2 фунта 10 шиллингов.
Болдер! Ко мне!
Болдер, если твой отец полагает, что потому…
Позвольте, что это такое, сэр? Что это значит?
- Опять бородавки, сэр? - Я, право же, ничего не могу поделать, сэр.
Они сами собой выскакивают. Я думаю, это от грязной работы, сэр…
Я не знаю, что это такое, сэр, но я не виноват.
Болдер, ты - неисправимый негодяй.
Последняя порка не принесла тебе никакой пользы,
мы должны узнать, поможет ли еще одна выбить это из тебя.
Пожалуйста, не надо!
- Место, мистер Никльби? Для Кэт? - Да, сударыня, об этом и речь.
Кэт, дорогая. Разве я не говорила, что дядя найдет тебе место?
Разве не уверяла за завтраком - теперь, когда твой дядя позаботился о Николасе,
он не покинет нас, пока не сделает для тебя по меньшей мере того же?
- Это были буквально мои слова. - Дайте мне договорить.
- Кэт, милочка, дай дяде договорить. - Мне больше всего этого хочется, мама.
Но, дорогая моя, если тебе больше всего этого хочется,
ты бы дала твоему дяде сказать то, что он собирался, и не перебивала его.
- Его время драгоценно. - Я вам весьма признателен, сударыня.
Мы не должны быть эгоистами и должны принять во внимание
серьезный характер его занятий в Сити.
- Я хотел сказать, сударыня... - Тише, Кэт.
...место, которое я постарался ей обеспечить, это модистка и портниха.
- Модистка? - И портниха, сударыня.
Мне незачем напоминать вам, что в Лондоне модистки
зарабатывают состояния, имеют выезд и становятся особами очень богатыми.
- О! - Вот именно, сударыня.
Это место у мадам Манталини. Она живет около Кэвендиш-сквера.
Если ваша дочь согласна занять это место, я немедленно отведу ее туда.
Разве тебе нечего сказать твоему дяде, милочка?
Я вам очень признательна, дядя. Очень.
- Рад это слышать. - Я постараюсь угодить. Право же, я…
Не начинайте плакать. Терпеть не могу слез.
- Я знаю, это очень глупо. - Да, глупо, к тому же одно притворство. Идемте.
Мадам Манталини вас ждет.
Полно, Кэт.
Твою шляпку.
О, мистер Никльби.
Эй, вы, Манталини.
Черт возьми! Как! Это Никльби.
Черт возьми, уж не хотите ли вы сказать, что я вам нужен?
Еще нет.
Какой вы чертовски странный человек, Никльби!
Самый чертовский, самый лукавый, самый чудаковатый
старый чеканщик золота и серебра, какого мне приходилось видеть.
Моя племянница.
Да...
Черт возьми, вспоминаю, зачем вы пришли.
Да. Минутку.
Любовь моя!
Жизнь моя! Сюда!
Мистер Никльби ждет, жизнь моя.
Любовь моя, я даже не знала, что мистер Никльби здесь.
Каким же вдвойне дьявольским негодяем должен быть этот лакей, душа моя.
Чего же можно ждать, раз ты не исправляешь этого человека?
Я уверена, что ему необходимо сделать внушение.
В таком случае не огорчайся.
Его будут стегать хлыстом, пока он не начнет чертовски вопить.
- Мистер Никльби. - Моя племянница, сударыня.
Вот как! Вы умеете говорить по-французски, дитя?
- Да, мадам. - Черт возьми, как француженка.
Мы постоянно держим в нашем заведении 20 молодых женщин.
- В самом деле, сударыня? - Да, и есть среди них чертовски красивые.
- Манталини! - Идол души моей.
Ты хочешь разбить мне сердце?
Не хочу, даже за 20 тысяч полушарий,
населенных… маленькими балеринами.
Но ты разобьешь, если и впредь будешь говорить в таком духе.
Будьте добры не обращать внимание на то, что говорит мистер Манталини.
Я и не обращаю, сударыня.
Мистер Манталини ровно ничего не знает об этих молодых женщинах.
Он даже никогда не бывал в той комнате. Я этого не разрешаю.
Сколько часов в день привыкли вы работать?
Я еще совсем не привыкла к работе, сударыня.
Тем лучше будет она работать теперь.
Надеюсь. У нас рабочие часы с девяти до девяти,
а когда заказов очень много, то еще дополнительная работа, за которую я назначаю особую плату.
Еду вы будете получать здесь.
Жалованья вам будет назначено от 5 до 7 шиллингов в неделю,
но я не могу дать никаких обязательств, пока не увижу, что вы умеете делать.
Можете начать в понедельник, ровно в девять часов утра.
- Еще что-нибудь? - Больше ничего, сударыня.
В таком случае, полагаю, мы закончили. До свиданья.
Сударыня.
- Манталини! - Иду, радость моего сердца.
- Ну вот! Теперь вы пристроены. - Спасибо, дядя.
Ха. Глупости.
Господин Манталини разговаривает не как иностранец.
А он не иностранец. Его настоящая фамилия Мантль.
Женился он благодаря своим усам, затем отрастил бакенбарды и этим преуспевает.
Чертов попугай.
Манталини!
Ну-с, дорогая моя, что ты о нем теперь думаешь?
- Про чего думаю? - О ком еще мне говорить?
- Об этом молодом человеке, новом учителе. - Новом учитиле, папа?
Он приехал из Лондона, пока ты гостила у твоей подруги мисс Прайс.
Ну?
Об этом Накльбое? Я его ненавижу.
- За что ты его ненавидишь, дорогая моя? - А тебе какое дело?
Ненавижу - и хватит.
Я только так спросил, из любопытства.
Если желаешь знать, потому, что он гордый, надменный, напыщенный
павлин с задранным носом!
- Но согласись, он дешево стоит. - Ничуть не бывало.
- Пять фунтов в год. - Ну, так что ж?
- Это дорого, если он тебе не нужен. - Но он нам нужен!
Надсмотрщику в Вест-Индии разрешено иметь подчиненного,
и я хочу иметь подчиненного,
пока маленький Уэкфорд не будет в силах взять на себя заведование.
- А я буду заведовать школой, когда стану взрослым, папа? - Да, сын мой.
Ах, бог ты мой, ну и задам же я мальчишкам!
Ох, папа, как они у меня завизжат!
Мой сын!
Вот, на тебе пенни.
Берегитесь, Болдер, и Белинг, и Греймарш!
А теперь, мальчики, внимание.
Мистер Сквирс уже говорил вам, что лошадь - это животное. Так и есть.
Но этого недостаточно, чтобы отличать животное.
Вам так же нужно знать, как пишется это слово.
Давайте, повторяйте за мной буквы.
- Л - Л
Мальчики, не молчите.
- Л - Л
- О - О
О, прошу прощения. Я думала, мой отец здесь… мог быть здесь…
Как неловко.
Ваш отец, сударыня?
- Ну, мистер Сквирс. - Полагаю, он обедает.
Благодарю вас. Право же, мне так жаль, что я сюда ворвалась.
Если бы я не думала, что отец здесь, я бы ни за что на свете…
Это так неприятно… может показаться таким странным.
- Да? - Я пришла попросить у отца новое перо.
Если это все, что вам нужно, быть может, я могу его заменить.
Вы очень добры.
- Острие нужно твердое или мягкое? - О, пожалуйста, как можно мягче.
Ну вот.
- Какой я неловкий. - Ничуть не бывало, сэр. Это моя вина.
Простите, что причинила вам столько хлопот.
Отнюдь никаких хлопот.
До свиданья.
За всю свою жизнь не видывала таких ног!
Так, мальчики, внимание.
А где мистер и миссис Сквирс?
- А? - Уехали, сэр.
Меня не нужно бояться.
- Вам холодно? - Нет, сэр.
Но вы дрожите.
Мне не холодно. Я привык.
Ладно.
Сэр.
- Пожалуйста, сэр. - Да, Смайк?
Вы здесь человек новый.
Весь мир такой же плохой и печальный, как это место, сэр?
Нет. Нет, Смайк.
Самый тяжелый, самый грубый труд - счастье по сравнению с тем, что здесь.
Как давно вы здесь?
Не знаю, сэр.
С тех пор, как я был ребенком - моложе любого из тех, кто сейчас здесь.
Где они все?
- Все? - Мои друзья.
Все мои друзья.
Помните того мальчика, который умер здесь?
Я же здесь новенький. Вы сами только что сказали.
Умерший мальчик, что вы хотите сказать о нем?
Я был ночью около него.
И, когда все стихло, он перестал кричать, чтобы его друзья пришли и посидели с ним.
Но ему стали мерещиться лица вокруг его постели, явившиеся из родного дома.
Он говорил - они улыбаются и беседуют с ним.
Иногда я думаю: какие лица улыбнутся мне, когда я буду умирать.
- Смайк... - Они не могут прийти из родного дома.
Они испугали бы меня, если бы пришли,
потому что я не знаю, что такое родной дом.
Как больно и страшно и жить, и умирать.
- Никакой надежды. - Однажды вы уйдете отсюда, Смайк.
Нет.
Только не я.
Думаю...
...они хотят, чтобы я умер.
Боюсь, что это занятие вредно для здоровья.
Помню, мне позировали три молоденькие модистки,
когда я только что начала заниматься живописью,
и все они были очень бледные и хилые.
О, это отнюдь не общее правило.
Я помню, что наняла одну сшить пунцовый плащ,
в те времена, когда пунцовые плащи были в моде,
и у нее было очень красное лицо, да, очень.
Может быть, она выпивала.
Вряд ли это могло быть,
но я знаю, что у нее было очень красное лицо, значит, ваш довод ничего не стоит.
Этот дом, который мистер Никльби
так великодушно отдал вам с матерью, милая, далеко отсюда?
Да, это в другой части Лондона, в Ист-Энде.
Вы знаете эту часть города, мисс Ла-Криви? Там славно?
- Ну, там... - На самом деле дядя не отдал нам дом.
Дом принадлежит ему, и мы можем пожить, пока он не сдал его.
Если вы предпочтете остаться здесь,
я хочу сказать, если дело в денежных расчетах...
Спасибо, мисс Ла-Криви. Вы были к нам так добры.
Но дядя очень настаивал, чтобы мы съехали отсюда...
- Должно быть, это слуга моего дяди. - Войдите.
- Мистер Ньюмен Ногс. - От мистера Ральфа Никльби.
Сейчас мы будем готовы. Вещей у нас мало, но все же, боюсь, придется взять карету.
- Я найму. - Вы не должны утруждать себя.
- Найму. - Я не могу допустить, чтобы у вас даже мелькнула такая мысль.
- Не от вас зависит. - Не от меня?
Да. Я об этом думал, когда шел сюда, но не стал нанимать,
думая, что вы еще не собрались.
Я много о чем думаю.
Никто не может этому помешать..
Да, я вас понимаю.
Разумеется, наши мысли свободны.
Они не были бы такими, если бы иные люди могли сделать по-своему.
- Пойду за каретой. - Извините.
Но не видела ли я вас в то утро, когда мой брат уехал в Йоркшир?
- Нет. - Нет? А я была бы готова поручиться.
И были бы неправы.
Я вышел сегодня в первый раз за три недели.
У меня был приступ подагры.
Пойдемте, мама.
Прощайте, мисс Ла-Криви. Вы были очень добры.
О, мама, что такое? Что случилось?
Я не хочу переезжать ещё в один дом.
Почему мы никак не получим покоя?
Как ужасно быть бедными.
Это не будет очень долго, мама.
А тогда Николас к нам вернется, добившись успеха, как обещал.
Вот увидите.
субтитры zoyats (www.pergam-club.ru) Нанон (http://torrents.ru/)