СОБАКА НА СЕНЕ (Перевод М. Лозинского)
Эй, сударь! Слушайте!
Назад!
Остановитесь на мгновенье!
Со мной--такое обращенье?
Вернитесь, эй, вам говорят!
Хола!
Куда весь дом укрылся?
Хола! Где слуги? Ни души?
Не призрак же в ночной тиши, Не образ сонный мне явился.
Хола!
Все спят? Но как же быть?
Как будто ваша милость звали?
Вся желчь моя могла б едва ли Такую флегму растопить!
Беги скорее, дурень вялый,-- Ты это званье заслужил,--
Узнай сейчас же, кто тут был, Кто выбежал из этой залы.
Из этой залы?
Отвечай Ногами! Живо!
Я иду.
Узнай, кто он такой. Я жду.
Что за подлость!
Это мерзко!
Бить вас мало! Догнать и заколоть на месте.
А вдруг почтенный человек? Ведь это был бы срам навек И умаленье вашей чести.
Почтенный человек? Вот тоже!
Да разве мало здесь у нас Таких, кому увидеть вас
Одним глазком -- всего дороже?
Ведь тысячи сеньоров жадно Мечтают лишь о браке с вами
И слепы от любви! Вы сами Сказали: он одет нарядно,
И Фабьо видел, как поспешно Он пламя шляпой притушил.
Быть может, правда, это был Сеньор, влюбленный безутешно,
Который щедрою рукой Купил мою прислугу? Чудно!
Честней найти прислугу трудно! Я буду знать, кто он такой.
Он в шляпе с перьями промчался. Она на лестнице. Не мямли. Сходи за ней.
Да шляпа там ли?
А где же? Вот дурак сыскался! Ведь он, когда ее швырял, Не поднимал ее при этом.
Сеньора, я схожу за светом.
Нет, если кто-то помогал, Виновных я без сожаленья Всех прогоню.
И поделом: Вы людям поручили дом, А вам такие огорченья.
И все ж, хоть это неучтивость, Когда вы так раздражены,
Касаться этой стороны,
А только ваша же строптивость И нежеланье выйти замуж
Всем этим выходкам виной, Когда с отчаянья иной, Что предпринять, не знает сам уж.
Вам что же, случаи известны?
Известно только то, что вы, Как утверждает суд молвы,
Недостижимы и прелестны.
Притом и вотчина Бельфлор
Лишает очень многих сна.
Скорей, Тристан, сюда!
- Вот незадача! - Узнала ль нас она?
Не знаю. Всё возможно.
Ведь всё так и было?
Я вправе думать вот о чем,--
Конечно, если вы правдивы:
Не приходил ли он, быть может,
Из горничных к кому-нибудь?
Чтоб мирно вы могли уснуть,-- Раз этот случай вас тревожит,--
Я буду искренней и смелой И все скажу, по долгу службы,
Хоть это будет против дружбы, Которая у нас с Марселой.
Она в кого-то влюблена, И он успел в нее влюбиться.
Но кто он -- не могу добиться.
Теперь ты все сказать должна:
Раз ты призналась в главной части, Скрывать остаток смысла нет.
Ax, госпожа, чужой секрет Мучительнее всех несчастий.
Я -- женщина. Вам мало знать, Чтобы забыть об этом деле,
Что кто-то приходил к Марселе? Вы можете спокойно спать:
У них пока одни слова И только самое начало.
Я слуг подлее не встречала!
Хорошая пойдет молва О молодой вдове! Ну, бойтесь!
Клянусь спасеньем ваших душ, Когда бы мой покойный муж, Граф...
Ваша милость, успокойтесь:
Ведь тот, с кем видится она, Совсем не посторонний дому,
И ваша милость по-пустому
Себя тревожить не должна.
Так это...
...кто-нибудь из слуг?
Да, госпожа.
Кто?
Теодоро.
Мой секретарь?
Да. Вот как скоро
Я ваш рассеяла испуг.
Побудь, Анарда, в стороне.
Не обходитесь с нею строго
Я успокоилась немного, Узнав, что это не ко мне.
Марсела!
Госпожа...
Послушай.
Что вам угодно? Грудь трепещет!
И это я тебе вверяла И честь мою, и помышленья?
Что про меня вам насказали?
Ведь вы же знаете, что верность Я соблюдаю вам во всем.
Ты -- верность?
В чем моя измена?
Иль не измена--в этом доме,
В моих стенах, встречаться с кем-то И тайно с ним вести беседы?
Я с Теодоро где ни встречусь,
Он тут же мне наговорит Две дюжины словечек нежных.
Две дюжины? Клянусь, недурно!
Как видно, год благословенный,
Раз дюжинами продают их.
Ну, словом, входит ли он в двери Или выходит...
...все, что в мыслях, Он тотчас же устам доверит.
Доверит?
Странный оборот!
И что ж он говорит?
Наверно, Я и не вспомню.
Постарайся.
То скажет так: "Мне нет спасенья,
Я гибну из-за этих глаз".
То скажет: "В них--мое блаженство; Сегодня я не мог уснуть
И, изнывая страстью, бредил Твоею красотой". Однажды
Просил мой волос, чтобы в сердце Связать любовные желанья
И обуздать воображенье. Но почему вас занимает
Весь этот вздор?
По крайней мере, Тебя он радует?
Не мучит.
Ведь Теодоро, несомненно, Свою любовь решил направить
К такой прямой и честной цели, Как та, чтобы на мне жениться.
Ну что же, цели нет честнее, Чем цель такая, у любви.
Я бы могла помочь вам в этом.
Какое это будет счастье!
Я вам сознаюсь откровенно,
Раз вы и в гневе так добры И так великодушны сердцем,
Что я люблю его ужасно; Я молодого человека
Благоразумней, даровитей, Чувствительнее и скромнее
Не знаю в городе у нас.
В его талантах и уменье Я убеждаюсь ежедневно.
Большая разница, поверьте, Когда для вас он пишет письма По всем законам этикета
Или когда свободным слогом Он с вами сладостно и нежно Ведет влюбленный разговор.
Я не намерена, Марсела, Чинить препятствий вашей свадьбе,
Когда тому настанет время, Но и себя мне должно помнить,
Не поступаясь личной честью И древним именем моим.
Поэтому совсем не дело, Чтоб вы встречались в этом доме.
Хочу дать выход раздраженью.
Но так как все об этом знают,
Ты можешь, только посекретней, С ним продолжать свою любовь;
А я, при случае, всецело Берусь обоим вам помочь.
Мне Теодоро очень ценен, Он вырос в доме у меня.
К тебе же, милая Марсела,
Мою привязанность ты знаешь И родственное отношенье.
У ваших ног созданье ваше
Иди. Целую их смиренно.
Пусть все уйдут.
Ну, что же было? Был гнев, но для меня полезный.
Так ей известен твой секрет? Причем известно, что он честный.
Я столько раз невольно замечала.
Как Теодоро мил, красив, умен,
Что, если бы он знатным был рожден,
Я бы его иначе отличала.
Сильней любви в природе нет начала.
Но честь моя--верховный мой закон;
Я чту мой сан, и не допустит он,
Чтоб я подобным мыслям отвечала.
Но зависть остается в глубине.
Чужим добром нетрудно соблазниться,
А тут оно заманчиво вдвойне.
О, если б нам судьбой перемениться,
Так, чтобы он подняться мог ко мне
Или чтоб я могла к нему спуститься!
Я эту ночь провел без сна.
Не мудрено, что вы не спали: Ведь вы же начисто пропали, Коли дознается она.
Я говорил вам: "Обождите, Пусть ляжет спать". Вы не хотели.
Любовь стремится прямо к цели. Стреляете--и не глядите.
Кто ловок, попадет всегда.
Кто ловок, различает ясно, Что пустяки, а что опасно.
Так я открыт? И нет, и да;
Прямых, конечно, нет улик, Но в подозренье вы великом.
Когда за нами с громким криком Погнался Фабьо,--лишний миг,
И я в него вонзил бы шпагу.
Ведь как я ловко запустил В светильню шляпой?
Он застыл И дальше не ступил ни шагу. Когда бы он пошел вперед, Он пал бы мертвым и не пикнул.
Я на ходу светильне крикнул: "Скажи, что был чужой народ".
Она ответила: "Ты лжец".
Тогда я шляпу снял--и хлоп, В отместку ей.
Я лягу в гроб Сегодня.
Вам всегда конец, Влюбленным! В вечном сокрушенье,
А сам упитан и румян.
Но что же делать мне, Тристан, В таком опасном положенье?
Да перестать любить Марселу.
Графиня наша так горда, Что стоит ей узнать,--беда!
И хитрость не поможет делу: Сюда вам не вернуться вновь.
Забыть! Какой совет жестокий!
Берите у меня уроки, И вы забудете любовь.
Во-первых, нужно безотложно Принять решенье позабыть
И твердо знать, что воскресить Волненья сердца невозможно;
Как?
Вспоминая недостатки, Не прелести.
Чтоб позабыть, Старайтесь в памяти носить Ее изъян, и самый гадкий.
В вас не должна рождать тоски Нарядно-стройная персона,
Когда она на вас с балкона Глядит, взмостясь на каблучки
Все это так, архитектура.
Один мудрец учил народ, Что половиной всех красот Портным обязана натура.
Поверьте, мысль о недостатках Целительней, чем всякий злак;
Ведь ежели припомнишь вид Иного мерзкого предмета,
На целый месяц пакость эта Вам отбивает аппетит;
Вот и старайтесь вновь и вновь Припоминать ее изъяны;
Утихнет боль сердечной раны, И улетучится любовь.
Какой невежественный лекарь! Какое грубое знахарство!
Чего и ждать, когда лекарство Изготовлял такой аптекарь!
И где же я изъян найду? В Марселе места нет изъяну Я забывать ее не стану.
Что ж, кличьте на себя беду И шествуйте стезей гордыни.
Но ведь она же так мила!
Вам от любви сгореть дотла-- Милее милостей...
...графини.
Теодоро!
Она!
Я к вам.
Я ваш слуга, сеньора.
По оглашенье приговора Мы вылетаем в три окна.
Меня одна моя подруга,
Боясь не справиться сама, Просила черновик письма
Составить ей. Плоха услуга, Когда я ровно ничего
В делах любви не понимаю,
А вы напишете, я знаю, Гораздо лучше моего.
Прочтите, вот.
Когда вы сами Писали вашею рукой,
Была бы дерзкой и пустой Попытка состязаться с вами.
Не глядя, я прошу, сеньора, Послать письмо таким, как есть.
Прочтите.
Я готов прочесть, Но не для строгого разбора,
А чтоб узнать любовный слог; Я в нем вовек не упражнялся.
Вовек?
Любить я не решался, Осилить робости не мог. Я из застенчивых людей.
Вы потому и на прогулках Крадетесь в темных закоулках, Плащом закрывшись до бровей?
Закрывшись? Я? Где и когда?
Вас встретил в облике таком Сегодня ночью мажордом, Но он узнал вас без труда.
Ах, это мы на склоне дня Шутили с Фабьо; мы подчас
Заводим тысячи проказ.
Читайте.
Иль то меня Чернит завистник неизвестный.
Или ревнует кто-нибудь.
Читайте.
Я хочу взглянуть, Как блещет гений ваш чудесный.
"Зажечься страстью, видя страсть чужую,
И ревновать, еще не полюбив,--
Хоть бог любви хитер и прихотлив,
Он редко хитрость измышлял такую.
Я потому люблю, что я ревную,
Терзаясь тем, что рок несправедлив:
Ведь я красивей, а, меня забыв,
Он нежным счастьем наградил другую.
Я в страхе и в сомненье дни влачу,
Ревную без любви, но ясно знаю:
Хочу любить, любви в ответ хочу.
Не защищаюсь и не уступаю;
Быть понятой мечтаю и молчу.
Поймет ли кто? Себя я понимаю".
Что скажете?
Что если здесь Все это передано верно, То лучше написать нельзя.
Но только я в недоуменье: Я не слыхал, чтобы любовь
Могла от ревности зажечься. Родится ревность от любви.
Я думаю, что даме этой Приятно было с ним встречаться,
о страсть не загоралась в сердце; И лишь когда она узнала,
Что он другую любит, ревность
Зажгла в ней и любовь и страсть.
Возможно это?
Да, конечно.
о и для ревности, сеньора, Уже имелось побужденье,
И то была любовь; причина
Не может проистечь от следствий, Она рождает их сама.
Не знаю; только дама эта Не больше чем весьма охотно Встречалась с этим человеком;
о чуть увидела она, Что он другую любит нежно,
Толпа неистовых желаний Пресекла ей дорогу чести,
Похитив у ее души
Все те благие помышленья, С которыми она жила.
Письмо написано прелестно. Я состязаться не дерзну.
Попробуйте.
Нет, я не смею.
И все-таки я вас прошу.
Сеньора, вы хотите этим Изобличить мою ничтожность.
Я жду. Вернитесь поскорее.
Иду.
Поди сюда, Тристан. Спешу услышать повеленья,
Хоть и стыжусь своих штанов;
Ваш секретарь, мой благодетель, Уже давненько на мели.
А плохо, если кабальеро Лакея держит замухрышкой:
Лакей -- и зеркало, и свечка, И балдахин для господина,
И это забывать невместно.
Он, видно, большего не может.
Что ж, он играет?
Вот уж если б!
Ведь кто играет, тот всегда Возьмет свое то с тех, то с этих.
Он, словом, не игрок?
Он робок.
Он вместо этого, наверно, Любовью занят.
Он? Любовью?
Вот шутка! Это лед чистейший
Однако человек, как он,
Изящный, холостой, любезный
Не может не таить в душе Какого-нибудь увлеченья.
Мне вверены ячмень и сено,
Я не ношу записок нежных.
Весь день он тут, у вас на службе, Ему и времени-то нету.
А вечером он не выходит?
Я не хожу с ним; изувечен -- Нога разбита у меня.
Как так, Тристан?
Могу ответить, Как плохо вышедшие замуж,
Когда у них лицо пестреет От синяков, что расписала
На нем супружеская ревность: Скатился с лестницы, сеньора.
Скатился?
И весьма почтенно:
Все ребрами пересчитал Ступеньки.
Что же, и за дело,
Тристан. С чего это ты вдруг В светильню шляпой вздумал метить?
А ну тебя! Вот черт возьми! Ей вся история известна.
Что ж ты молчишь?
Стараюсь вспомнить,
Когда бишь я упал... Да, верно:
Сегодня ночью здесь кружили Нетопыри, в окно влетели;
Я шляпой начал в них кидать; Один пронесся мимо света,
И я, швырнув в него, попал В светильню...
...и при этом вниз По всем проехался ступеням.
Ей-богу, дело вышло скверно.
Бывает, мы в светильню метим, А попадаем мы в тюрьму.
Оставь себе.
Оставь себе свои секреты.
Пожаловал маркиз Рикардо. Я все-таки в большом волненье!
С тревогой в сердце, с мукой безответной,
Которая всегда в груди живет
У тех, кто к цели близится заветной,
Меня любовь, Диана, к вам влечет.
Я снова здесь, хотя, быть может, тщетной
Мою мечту соперник назовет,
Который, грезой сладостной обвеян, Не столь вам предан, сколь самонадеян.
Вы так красивы, что, взглянув на вас,
Я убежден, что вы благополучны.
У женщины--как опыт учит нас-- Здоровье с красотою неразлучны.
Вы свежестью так радуете глаз,
Что лишь невежда, лишь глупец докучный,
Который до рассудка не дорос,
Вам о здоровье задал бы вопрос:
Итак, что вы благополучны, зная
По вашим восхитительным чертам,
Хочу узнать, сеньора дорогая,
Насколько я благополучен сам.
Сеньор маркиз, вы лишний раз, блистая,
Образчик вкуса подаете нам.
Но стоит ли такого славословья Обычный вид покоя и здоровья
А что до вас,--мне кажется, не я Благополучью вашему хозяин.
Вы знаете, верна любовь моя
И образ ваш в душе моей изваян.
Давно согласна ваша вся семья,
Чтоб наш союз был нерушимо спаян,
И неизвестен только ваш ответ.
Лишь он решит, я счастлив или нет.
Я уважаю ваше благородство,
Я верю вам, признанью сердца вняв.
У наших мыслей есть, быть может, сходство; Но я не знаю, как посмотрит граф.
Ему в одном дарю я превосходство:
Граф Федерико ловок и лукав.
Но я надеюсь: суд ваш будет правый,
Вы ослепите этот взгляд лукавый.
Пусть ваша милость взглянет и решит.
Вы заняты,
и я ничьих доселе Не крал минут.
Нас время не теснит. Я в Рим пишу письмо.
Всего тяжеле
В почтовый день растянутый визит.
Вы очень милы.
Если б в самом деле!
Ну, Сельо,
...что ты скажешь?
Ваш страстный пыл вознаградит сполна.
Написали?
Да, причем
Вышло плохо,--видно сразу: Я работал по приказу.
Покажите.
Вот.
Прочтем.
"Кто любит вслед чужой любви, тот жаден, В нем завистью зажжен сердечный пыл;
Кто сам себе блаженство не сулил,
К чужому счастью остается хладен.
Но если наш возлюбленный украден Соперницей,--скрывать любовь нет сил;
Как кровь к лицу из потаенных жил,
Призыв к устам стремится, беспощаден.
Но я молчу, чтоб низость высоту
Не оскорбила. Я остановился,
Не преступив заветную черту.
И без того довольно я открылся;
Забыть о счастье я мудрей сочту,
Иначе могут счесть, что я забылся".
Вы, право, всех затмите скоро!
Вы надо мной смеетесь?
Нет.
Скажите правду.
Мой ответ: Вы победили, Теодоро.
Увы, я вижу -- есть причина, Чтоб я забыл покой и сон:
Слугу не терпят, если он Кой в чем искусней господина.
О нет, и если приз назначен Бесспорно вашему письму,
То это только потому, Что этот отклик так удачен.
Похвал назад я не беру, Но я при этом не сказала,
Что я отныне потеряла
Доверье к моему перу.
Хотя, как женщина, конечно, Я рассуждаю наобум,
И мой несовершенный ум Судить не может безупречно.
Но вот плохое выраженье: "Молчу, чтоб низость высоты
Не оскорбила".
Я прочту Вам небольшое наставленье:
Любовью оскорбить нельзя, Кто б ни был тот, кто грезит счастьем;
Нас оскорбляют безучастьем
Любовь -- опасная стезя.
Мы помним участь Фаэтона И крыл Икара тщетный взмах:
Один на золотых конях С крутого сброшен небосклона.
Другого солнце опалило И свергло на морское дно.
Будь солнце женщиной, оно Едва ли так бы поступило.
Любовь--упорство до конца;
Ища вниманья знатной дамы,
Усердны будьте и упрямы:
Не камни--женские сердца.
Письмо я уношу с собой; Мне перечесть его охота.
Но в нем нелепостям нет счет.
А я не вижу ни одной.
Вы так добры! О, если б вечно Взамен я ваше мог хранить!
Ну, что ж...
Хоть лучше, может быть, Порвать его.
Порвать?
Конечно.
То невеликая потеря, Теряют больше иногда.
Ушла. Казалось--так горда!
Смотрю, глазам своим не веря. Так неожиданно и смело
В любви признаться, как она!
Но нет, такая мысль смешна, И здесь совсем не в этом дело.
Ты здесь один?
И нам дана Минута встречи безопасной.
Но для тебя, моя Марсела, Со смертью я вступил бы в бой.
Я, чтоб увидеться с тобой, Сто жизней отдала бы смело.
Всю ночь одна я просидела, Как птица, ожидая дня;
И я шептала, взор склоня, Когда за гранью небосклона
Заря будила Аполлона:
"Мой Аполлон, ты ждешь меня!"
Вчера здесь все ходило кругом: Графиня позабыла сон,
И был строжайший учинен Допрос прислужницам и слугам.
Моим завистливым подругам, Чтобы мою затронуть честь,
Был случай все сказать, как есть.
Когда ты вместе с кем на службе, Не верь его сердечной дружбе:
Все в этой дружбе--ложь и лесть.
Попутно я превознесла Твой нрав, и слог, и дарованья;
Она, в порыве состраданья, Была душевна и мила,
Удачным выбор мой нашла, Удачней всякого другого,
И тотчас же дала мне слово, Что поскорей поженит нас:
Так умилил ее рассказ
О муках сердца молодого.
Я думала--она взбесится, Поставит вверх ногами дом,
И мы с тобою пропадем, И остальным не схорониться.
Но кровь великих в ней струится,
И ум высокий в ней живет;
Он дал себе во всем отчет
И оценил твои заслуги.
Поистине блаженны слуги У рассудительных господ!
Тебе графиня обещала Нас поженить?
Я ей родня, Она и жалует меня.
И как я с самого начала Не понял своего провала!
Так глупо разыграть тупицу! Взять и поверить в небылицу!
Графине, ей--меня любить!
Чтоб этот ястреб вздумал бить Такую низменную птицу!
Ты что бормочешь шепотком?
Она меня сейчас видала, Но даже слова не сказала
Про то, что я вчера тайком Бежал, укутанный плащом, Как вор, проникший на чердак.
Она себя держала так, Чтоб совершенных преступлений
Не облагать законной пеней Тяжеле, чем законный брак.
Графиня подтвердить хотела, Что нет для любящих сердец Уместней кары, чем венец.
И лучше нет развязки дела.
Так ты согласен? Да, Марсела
Чем ты скрепишь?
Кольцом объятий: Они -- автографы симпатий И росчерки пера любви,
И поцелуй, с огнем в крови, Скрепляет лучше всех печатей.
Вы исправляетесь, я вижу,
И это мне весьма приятно.
Наставник должен быть доволен, Что он потратил труд недаром.
Не беспокойтесь, я прошу вас.
Я здесь Марселе признавался, Как я вчера отсюда вышел
С таким терзанием и страхом -- Не приняла бы ваша милость
За оскорбительную шалость Мое правдивое желанье
Жениться на ее служанке--
Что я готов был умереть;
Когда, в ответ, она сказала, Что вы явили в этом деле
Такую доброту и благость, Я заключил ее в объятья.
Я мог бы сочинить сто сказок, Когда хотел бы вам солгать;
Но лучше всякого обмана-- В беседе с умным человеком Сказать ему простую правду.
Вы проявили, Теодоро, Преступную неблагодарность,
Забыв приличья в этом доме.
И я никак не ожидала, Чтобы в моем великодушье
Вы почерпнуть решили право Так дерзко распустить себя.
Когда любовь переступает В бесстыдство, то уже ничто
Не оградит ее от кары. Поэтому пускай Марсела,
Пока еще вы не женаты, Побудет взаперти одна.
Я не хочу, чтобы служанки Могли увидеть вас вдвоем,
А то им всем придет желанье Повыйти замуж, как она.
Доротея!
Эй, Доротея!
Что прикажет Сеньора?
Этим вот ключом Ты у меня в опочивальне Запрешь Марселу.
Эти дни Ей нужно кое-чем заняться.
Ты не считай, что я сержусь.
Что это, милая?
Тиранство И злополучная звезда.
Она берет меня под стражу, Чтоб отомстить за Теодоро.
Тебе тюремный ключ не страшен:
Любовь ревнивые замки Волшебной силой отворяет.
Так вы желаете жениться?
Мое первейшее желанье -- Быть вам приятным, ваша милость.
Поверьте мне, не так ужасна Моя вина, как вам сказали.
Вы сами знаете, что зависть
Рисуют с жалом скорпиона. Когда б Овидий знал, что значит
Служить, то он не в диких чащах И не в горах живописал бы
Ее тлетворную обитель: Здесь дом ее и здесь держава.
Но вы же любите Марселу? Ведь это правда?
Прожить бы мог и без Марселы.
А по ее словам, вы разум Теряете из-за нее.
Его и потерять не жалко.
Но только верьте, ваша милость: Хотя Марсела стоит самых
Изысканных и неясных чувств, Я не люблю ее ни капли.
А вы ей разве не держали
Речей, способных отуманить И не такую, как она?
Слова, сеньора, стоят мало.
Скажите, что вы говорили?
Как признаются в нежной страсти Мужчины женщинам?
Как всякий, Кто обожает и вздыхает,
Приукрашая сотней врак Одну сомнительную правду.
Так, но...
...в каких же выраженьях?
Сеньора, ваш жестокий натиск
Меня смущает. "Эти очи,-- Я говорил,--струят сиянье,
В котором мой единый свет; А драгоценные кораллы
И перлы этих уст небесных..."
Небесных?
Да, и не иначе, Все это азбука, сеньора, Для тех, кто любит и желает.
Я вижу, вкус у вас плохой.
Должна сказать, что он немало Роняет вас в моих глазах.
В Марселе больше недостатков,
Чем прелестей; они видней Тому, кто ближе наблюдает
Притом еще она грязнуля, За что ей попадает часто...
Но я нисколько не хочу Ее порочить перед вами;
А то бы я могла такое Порассказать...
Итак, оставим И прелести и недостатки.
Я вам желаю с нею счастья И буду рада вашей свадьбе.
Но раз уже вы доказали, Что вы такой знаток в любви,
То помогите, бога ради,
Советом той моей подруге. Ее томит и сна лишает
Любовь к простому человеку
Решив отдаться этой страсти, Она свою унизит честь;
А поборов свои мечтанья, Сойдет от ревности с ума.
Ее возлюбленный не знает, Что он любим, и робок с нею,
Хоть он умен, и очень даже.
Какой же я в любви знаток?
Я, видит бог, неподходящий Советчик.
Или вы к Марселе Не чувствуете нежной страсти?
Не признавались ей в любви?
Будь у дверей язык, немало Они могли бы рассказать...
Рассказ их был бы незанятен.
Ага, вот вы и покраснели
И подтверждаете румянцем Все то, что отрицал язык.
Она, наверно, вам болтает Какие-нибудь небылицы.
Я за руку ее однажды Взял и сейчас же отпустил.
В чем я виновен, я не знаю.
Возможно; но бывают руки, Как образки в господнем храме:
Их отпускают, приложась.
Марсела -- глупая ужасно.
Я, правда, раз себе позволил, Хоть и с великим содроганьем,
К прохладным лилиям и снегу Припасть горящими губами.
К прохладным лилиям и снегу?
Полезно знать, что этот пластырь
Так освежает пылкость сердца.
Каков же ваш совет, однако?
Я мог бы вам ответить только, Что если сказанная дама,
Любя простого человека, Боится честь свою умалить,
То пусть она им насладится,
Оставшись, с помощью обмана, Неузнанной.
Совет опасный: Что, если он ее узнает?
Не лучше ли его убить?
Что ж, Марк Аврелий, по преданью,
Своей супруге Фаустине Кровь гладиатора в стакане
Дал выпить для смягченья мук;
Но эти римские забавы Годны в языческой стране.
Вы правы; больше нет Торкватов, Виргиниев или Лукреций
В наш век; а в те века бывали
И Фаустины, и Поппеи,
И Мессалины, как мы знаем.
Вы мне напишете письмо, Где бы об этом рассуждалось.
Прощайте.
Ай,
я оступилась!
Чего вы смотрите? Подайте
Скорее руку мне.
Почтенье Меня невольно удержало.
Ну что за вежливая грубость! Сквозь плащ руки не предлагают.
Так, провожая вас к обедне, Вам подает ее Отавьо.
Его руки я не прошу; Она уже седьмой десяток
Справляет в должности руки И ходит, наряжаясь в саван.
Спеша к упавшему на помощь,
Обматывать ее шелками-- Не лучше, чем рядиться в панцирь,
Когда ваш друг попал в засаду:
Пока придете...
...он убит.
Притом же я считаю гадким
Из вежливости кутать руку,
Как это ведено жеманством;
Рука, когда она честна,
Ни перед кем лица не прячет.
Я эту честь ценю высоко.
Когда б вы были провожатым Вельможной дамы, вы, конечно,
В плаще бы руку подавали. Но вы пока мой секретарь.
И секретарь держать обязан Мое падение в секрете,
Когда желает сам подняться.
Я грежу?
Нет, все это лучше грез.
Я постигаю милую науку:
Она меня просила дать ей руку,
И бледный страх сменился цветом роз.
Что делать мне?
Какой смешной вопрос!
Мне счастье дарит верную поруку.
Неся в душе пленительную муку,
Пойду к победе, не страшась угроз.
Однако как же изменить Марселе?
Ведь женщины--наш светоч в царстве тьмы,
И так бросать их -- нет греха тяжеле.
Но ведь они за полмотка тесьмы
И сами нас бросают, в самом деле;
Так пусть страдают, как страдаем мы.
Ее ты видел?
В этот храм Она вошла, пленяя взоры,
Неслышной поступью Авроры, Струящей первый свет лугам.
Вам не придется долго ждать У входа в божию обитель:
Священник здешний не любитель Обедней паству утруждать.
Я жажду с нею объясниться!
Вы как кузен, само собой, Ее проводите домой.
С тех пор как я хочу жениться, Я знаю, ей мое родство Уже внушает подозренья;
А прежде я не знал стесненья И не боялся ничего.
Будь он кузен, будь он знакомый, Пока мужчина не влюблен,
Свободно к даме ходит он И запросто, и на приемы.
Но стоит лишь ему влюбиться, Он реже посещает дом,
Он даже говорит с трудом, Он робок, он всего боится.
Вот и со мной случилось так,
С тех пор как я в сетях Дианы;
Из-за моей сердечной раны Я отлучен от многих благ,
Я с нею видеться не смею Так, как в былые времена.
Я говорю вам, что она Пошла пешком, и слуги с нею.
До церкви близко, и Диана,
Блеснуть желая красотой, Почтила камни мостовой.
Маркиз Рикардо?
Это он.
Признаться, в этом нет сюрприза, Что мы встречаем здесь маркиза.
Маркиз, ей-богу, недурен.
Уж не ревнуешь ли ты сам? И это говоришь со злобы?
А вы ревнуете?
Еще бы. Таким внимая похвалам!
Забудьте ревность навсегда: Диана всех бесстрастьем сгубит.
А вдруг она его полюбит? Она ведь женщина.
О да. Но так горда и так кичлива,
Что лишь собою занята.
Всегда надменна красота.
Неблагодарность некрасива.
Она идет.
День снова ясен, И в сердце исчезает ночь.
Вы подойдете? Я не прочь,
Когда соперник мой согласен.
Я медлил здесь,
...в надежде вас увидеть.
Я очень рада встрече с вами, граф.
И я, сеньора, с тою же надеждой
Пришел приветствовать и проводить вас.
Сеньор маркиз, я счастлива, поверьте.
Благодарю вас.
Всюду быть, где вы, Повелевает мне любовь.
Увы, Мне кажется, я лишний воздыхатель.
Смелее! Не смущайтесь!
Ах, приятель. Кто знает, что его речам не рады, Тот поневоле молча клонит взгляды.
О новая мечта моя, Я за тобой слежу с улыбкой,
Как ты, на крыльях тучи зыбкой, Летишь в надземные края;
Остановись, взываю я,
Мечта моя, остановись!
Ты безрассудно мчишься ввысь, С тобой мы оба безрассудны;
Хотя, кто ищет жребий чудный, Тот говорит тебе: стремись!
Ты высоко вознесена, И нет конца твоей надежде.
Мечта, мечта, проверим прежде, На чем основана она.
Я знаю, да, ты влюблена,
И ты ответишь, знаю сам, Что веришь собственным глазам.
Скажи глазам: "Вам это снится,
И на соломе не годится Сооружать алмазный храм".
Винить тебя я был бы рад, Когда наступит час расплаты.
Но, ах, мы оба виноваты,--
Я точно так же виноват.
Ты скажешь--и права стократ,-- Что если ты от солнца близко
И в искрах пламенного диска Твои воскрылья обожглись,
То ты взнеслась в такую высь
Лишь потому, что я так низко;
Когда средь стольких велеречий
Есть место письмецу Марселы
Безмездно вам вручу пакет.
Ведь тот, кто больше не полезен, Забыт и сердцу не любезен,--
Таков придворный этикет.
Велите уксусом, быть может, Попрыскать это письмецо?
Оно, как и твое лицо, Мне самым видом желчь тревожит.
Дай; побывав в твоих руках, Зараза выдохлась с испугу.
"Марсела своему супругу".
Супругу? Этакий размах! Как глупо!
Глупо, да, нет слов.
Ужель, ты думаешь, охота Моей судьбе, с ее полета, Глядеть на этих мотыльков?
Такому дивному герою Прочесть письмо--не все ль равно?
Ведь не гнушается вино Над ним кружащей мошкарою.
Притом же мотылек-Марсела Для вас, в не так давно былом,
Была увесистым орлом.
Мой дух, вознесшись до предела Где блещет солнце в нимбах славы,
Дивится сверху, что она И вообще еще видна.
Ответ простой и величавый. Но с письмецом что делать этим?
А вот что!
Вы порвали?
Да.
Зачем?
Так меньше с ним труда. Так мы скорей всего ответим.
Все же вы порвали зря.
Отучись от прежней меры.
Ладно; все вы, кавалеры, У любви аптекаря.
Те -- рецепты, вы -- записки Натыкаете на гвоздь.
Recipe /Прими (лат.) / восторг и злость, Сок фиалок и редиски.
Recipe законный брак, Разведенный медом хмель;
После сладких двух недель Сразу клизму натощак.
Друг за дружкой круглый год На гвозде растут бумажки.
В день расплаты -- нет поблажки: Жив больной или помрет, Все рецепты рвут гуртом.
Вы, однако ж, слишком смелы: Разорвать рецепт Марселы,
Не узнав, что было в нем.
Любезный друг, твои слова Как будто отдают бутылкой.
Верней, от молодости пылкой У вас кружится голова.
Тристан, для всех, кто в мире дышит, Черед счастливый настает.
Не знает счастья только тот, Кто зова счастья не расслышит.
Иль я приму конец ужасный,
Иль буду графом де Бельфлор.
Ни одна Из тех, кто служит здесь с тобой,
Так не сочувствует, Марсела Твоим несчастиям, как я.
В моей тюрьме любовь твоя Таким теплом меня согрела,
И я за все твои услуги Перед тобой в таком долгу,
Что лишь одно сказать могу: Верней ты не найдешь подруги.
Анарда думает, наверно, Что я не знаю, как она В красоты Фабьо влюблена.
Поэтому она так скверно Себя со мной и повела.
Смотри, кто здесь.
Мой дорогой!
Не подходи, Марсела, стой.
Мой милый, как? Я так ждала, Я так хотела этой встречи!
Не преступай строжайшей меры. В дворцах и самые шпалеры Подчас владеют даром речи.
Ты знаешь, почему на них Изображаются фигуры?
Чтобы напомнить: кто-то хмурый, Быть может, за ковром притих.
Ты прочитал мое письмо?
Его порвал я, не читая;
А с ним -- причина тут простая -- И чувство порвано само.
Ты говоришь...
Что я намерен Ни в чем не причинять отныне Неудовольствия графине.
Что ты любви моей неверен, Уже давно читала я В твоих глазах.
Прощай,
Марсела.
Любовь сегодня отлетела, Но мы по-прежнему друзья.
Прийти к решению такому,
Прийти к жестокости такой!..
Я соблюдаю...
...свой покой, А также уваженье к дому
Которому я с юных лет Обязан всем.
Постой, минутку! Отстань.
Скажи, ты это в шутку? Послушай...
Просто силы нет!
Ну, что ты скажешь?
Что тут можно Сказать?
И это твой ответ?
А я скажу.
А я так нет. А я так да.
Неосторожно Так забываться. О коврах Мы слышали с тобою обе.
О нет, любовь, в ревнивой злобе, Не знает, что такое страх.
Не будь графиня столь надменной, Я бы могла предположить,
Что Теодоро, может быть, Живет надеждой сокровенной; Он что-то у нее в чести.
Молчи; ты говоришь с досады.
Пусть он теперь не ждет пощады!
Я знаю, как себя вести, Не так глупа. Я отомщу.
Здесь секретарь? Большая спешка.
Что это? Новая насмешка?
Ей-богу, я его ищу. Графиня, я боюсь, заждалась.
Ну, может подождать хоть раз. Спроси у ней, как я сейчас
О Теодоро отзывалась.
Как он, такого тунеядца Второго нет,--ищи, где хочешь.
Ты это что ж меня морочишь? Вы сговорились притворяться,
Я знаю, для отводу глаз. Да только это все напрасно.
Мы? Сговорились? Что ты! Ясно; Подстроен заговор у вас.
Я Теодоро от себя Не отгоняла, да, конечно;
Но в сердце жил другой, жил вечно, Во всем похожий на тебя.
Похожий на меня?
Ведь ты Сам на себя похож?
Похож.
Когда мои признанья--ложь
И не с тобой мои мечты,
Когда не ты -- мой клад заветный,
Когда я не твоя, мой друг,
Пусть я умру средь страшных мук,
В терзаньях страсти безответной.
В добре и в зле--я твой до гроба; Пусть так и будет решено.
Дозвольте мне два слова.
Да.
Те два сеньора, что сейчас Ушли отсюда, любят вас,
А вы жестоки, как всегда. Вы холодней Анаксареты,
Самой Лукреции стыдливей. Быть надо к людям справедливей...
Какой вам надобен жених? Маркиз Рикардо, например, Чем не отличный кавалер,
И чем он хуже остальных, Чье имя пышно и велико?
И благороднейшей из дам Далеко было бы не срам Пойти за графа Федерико.
А вы их гоните опять, И каждый горько безутешен.
Один -- дурак, другой -- помешан,
А ты обоим им под стать. Я потому их не люблю,
Что я люблю, и потому Люблю, что сердцу моему Надежды нет.
Как? Я не сплю?
Вы любите?
Ах, разве я Не женщина?
Скорее лед,
Такой,
...что солнца луч замрет,
Едва задев его края.
И вот, все эти глыбы льда, В сверканье холода и света, У ног безродного.
Кто это?
Анарда, я еще горда, И долг перед собой я знаю;
Кто он, я скрою от тебя;
Скажу лишь, что, его любя, Свое величье я пятнаю.
Царицы древности любили Одна--коня,
...одна--быка; О прочих умолчу пока,
Чтоб их не обижать в могиле;
А здесь не зверь. Любовь к мужчине
Вас никогда не опорочит.
Кто любит, может, если хочет, Возненавидеть.
... И отныне
Мою любовь я истреблю.
А сила будет?
Будет сила.
Пока хотела, я любила, А захочу, и разлюблю.
Сеньора, Фабьо мне сказал, Что вы меня как будто звали.
Я жду вас несколько часов.
Моей руки--для вас не тайна --
Весьма усердно ищут двое.
Я это знаю.
Оба статны, Красивы оба.
Даже очень.
Не посоветовавшись с вами, Не знаю, как решить. Скажите:
Так за кого мне выйти замуж?
Сеньора, разве с этим делом Не лучше обратиться к старшим?
Вам мог бы опытом и званьем Помочь ваш майордом Отавьо, Который много видел в жизни.
Я бы хотела, чтоб вы сами Себе избрали господина.
По-вашему, маркиз приятней, Чем мой кузен?
Приятней, да.
Его и выберу. Ступайте
Его поздравить от меня.
Кто знал подобное несчастье!
Кто видел взбалмошней решенье!
Кто глубже испытал превратность!
О, как я мог так безоглядно Поверить ласковому слову!
Давно известно,--меж неравных Не уживается любовь.
Я никого винить не вправе:
Люби, как встарь, свою Марселу;
С тебя вполне Марселы хватит.
Графини пусть маркизов ищут;
Любовь предпочитает равных.
Вы видели графиню?
Видел, милый, И счастлив тем, что от нее узнал.
Ей опостыл удел вдовы унылый, И свадебный нас обкидает бал.
Те оба любят свыше всякой силы;
Но трезвый ум графини рассчитал И предпочел маркиза.
И отлично.
Мне велено его поздравить лично.
Но я хочу, чтоб ты, мой старый друг, Мог заработать...
... Отправляйся живо; Поверь, маркиз не скуп.
Таких услуг Не забывают, говорю правдиво.
Лечу стрелой и обернусь вокруг. Помилуй бог, как вышло все на диво!
Маркизу есть чем хвастать: не пустяк --
Склонить графиню на вторичный брак.
Марсела...
Кто тут?
Это я.
Так ты меня совсем забыла?
Совсем. И чтобы тень твоя Передо мной опять не всплыла,
Сама блуждаю не своя.
Ведь если б я пришла в себя, Я б тотчас вспомнила тебя;
Так вот, чтоб ты забылся прочно
Я душу отдала нарочно,
Другого, прочно полюбя. Как твой язык еще посмел
Коснуться имени Марселы?
Я только испытать хотел Твою любовь. Но опыт смелый Был, как я вижу, слишком смел.
Уже кругом молва прошла, Что уголок мой в сердце занят И страсть былая отцвела.
Кто мудр, испытывать не станет Ни женщин, друг мой, ни стекла.
Но только полно лицемерить. Ты не меня хотел проверить.
Причины здесь совсем не те:
Ты новой, золотой мечте, Безумный, предпочел поверить.
Ну, как дела? Далек ли ты От этой высоты надзвездной?
Осуществляются мечты?
Божественность твоей любезной Превыше всякой красоты?
Но что случилось? Что с тобой? Ты огорчен своей судьбой?
Сменился ветер своенравный, И ты опять приходишь к равной?
Или ты шутишь надо мной? Не скрою, я была бы рада
Узнать, что наконец-то есть Моим терзаниям награда.
Ты победила.
...Я вернулся К моей Марселе. С ней я вновь.
И если есть в тебе любовь, Прости того, кто обманулся.
Не то чтобы я пал в борьбе, Сказав прости другой надежде,--
Но в переменчивой судьбе Я вспомнил все, что было прежде, И я пришел опять к тебе.
Верни и ты воспоминанье О прежних, о счастливых днях.
Раз я принес тебе признанье.
Не дай мне бог повергнуть в прах Твое блистательное зданье.
Дерзай, борись, начни сначала,
Не падай духом, чтоб она Тебя трусишкой не назвала.
Лови удачу. Я скромна, А я свою уже поймала.
Тебе от этого не больно,
Раз ты меня покинуть рад, А я хоть исцелюсь невольно.
Мой Фабьо не такой уж клад, Но я отмстила, и довольно.
Прощай. Пора и отдохнуть. Ты собеседник скучноватый.
И Фабьо может заглянуть, А мы ведь с ним почти женаты.
Тристан, держи, отрежь ей путь.
Сеньора, стойте! Всякий знает:
Возврат любви не означает,
Что в ней имелся перерыв.
Души отчаянный призыв Все преступленья искупает.
Марсела, знаешь, дело в чем? Оставь...
...меня! Да подожди ты!
Опять я вижу их вдвоем!
Вы, как мне кажется, сердиты, Что мы их вместе застаем.
Анарда, нам бы надо стать Вот здесь и посмотреть немного
Ревную и люблю опять! Да отвяжись ты, ради бога!
Тристан мирит их, как видать. У них, должно быть, вышла ссора.
У, этот сводник! Ведь живет Такая дрянь!
Мой друг, сеньора, Как в небе молния мелькнет,
Так для его мелькнула взора Бессмысленная красота
В него влюбившейся особы. Богатство -- прах и суета.
Ему дороже -- о, еще бы! -- Твои прелестные уста.
Причисли эту страсть к кометам, Летящим мимо.
Теодоро,
Прошу сюда. Да он при этом Еще и дипломат!
Коль скоро Марсела перед целым светом
Клянется в том, что любит страстно Другого, так при чем тут я?
И этот дуется!
Прекрасно, Пусть и берет его в мужья.
Вот люди! Это же ужасно! Ну, перестаньте корчить злюку.
Сюда давайте вашу руку И помиритесь с вашей милой.
Нет, не заставишь даже силой.
О, прекратите эту муку И дайте руку, я молю.
Слыхала от меня Марсела, Что я кого-нибудь люблю? А мне она...
Соврать хотела, Чтоб крепче затянуть петлю. Нет, это правда: так и есть.
Молчи, дуреха. Ваша честь,
Что за безумье! Видеть больно!
Я умолял. Теперь довольно Я покажу, что значит месть.
Пусть гром меня рассыплет в прах...
Тш, не божись!
Хоть я сердита, Но я шатаюсь на ногах.
Держись!
У этого бандита, Однако, подлинный размах.
Тристан, мне некогда, пусти.
Пусти ее.
Что ж, пусть идет.
Нет, задержи.
Нет сил уйти, Мой дорогой!
Стоит. И тот. Вот люди, господи прости! Я не могу уйти,
...любимый.
И я. Скалой неколебимой Я словно врос в морскую глaдь.
О, я хочу тебя обнять!
Сгореть в любви неодолимой!
Чего же я-то лез из кожи?
Чего их было примирять?
Вам это нравится?
О боже, Как безрассудно доверять Словам мужчин -- и женщин тоже!
Как ты со мною обошлась!
Мне повезло, что так солидно
Скрепилась порванная связь. Для маклака всегда обидно,
Когда продажа сорвалась.
О, если кто-нибудь сменит Тебя в моей душе, мой милый,
То пусть я от твоих обид Умру.
Отныне с новой силой Моя любовь к тебе горит.
И если я тебя обижу, В объятьях Фабьо пусть увижу Мою любимую жену!
Ты хочешь смыть свою вину?
Я для тебя горами движу.
Скажи: все женщины на свете -- Уроды.
Пред тобой, о да! Кто затруднился бы в ответе?
Хоть мы друзья, и навсегда, Я все-таки чуть-чуть в секрете
Еще ревную. Мне неловко, Что здесь Тристан.
Валяй, плутовка! Хоть про меня. Зачем заглазно?
Скажи: графиня безобразна.
Графиня -- сущая чертовка.
И глупая? Глупа, как гусь.
И пустомеля?
Как сорока.
Я их прерву; а то, боюсь, Их разговор зайдет далеко. Я не могу, я покажусь!
Ах, нет, сеньора, неудобно!
Кто хочет все узнать подробно Насчет графини, по статьям, Тот должен обратиться к нам.
Во-первых...
Я не стану ждать, Что во-вторых. Всему на свете Граница есть.
Я удаляюсь.
Графиня, ух! Графиня!
Вечно Я вас ищу... Сеньора, верьте...
Сейчас начнется гром небесный. От молнии мудрей уйти.
Анарда, принеси скорее
Или конторку, или столик. Мне Теодоро нужно спешно Продиктовать одно письмо.
Воображать что любит он Марселу, И что меня он позабыл...
Вот посмеялись же они!
Я говорил, что во дворцах Благополучен бессловесный:
У каждого ковра есть уши, И есть язык у каждой двери!
Перо возьмите, Теодоро.
Убьет или прогонит с места.
Пишите. Я готов.
Постойте, Вам неудобно на коленях. Анарда, дай ему подушку
Мне хорошо.
Клади, не мешкай.
Не нравится мне эта милость Там, где и гнев и подозренье.
Кто мягко стелет для колен, Тот голову не прочь отрезать.
Я жду, сеньора.
Я диктую.
Вручаю дух мой силе крестной!
"Когда знатная женщина открыла свое чувство...
...человеку безродному...
...то верх неприличия продолжать ухаживать за другой.
И кто не ценит своего счастья...
...пусть остается дураком."
А дальше что?
Чего ж еще?
Сложить и запечатать это.
Сеньора, что все это значит?
Безумства любящего сердца.
Да кто же вам внушил любовь?
Вопрос, достойный удивленья.
Мне кажется, и камни дома, И те уже об этом шепчут.
Я запечатал, ваша милость. Мне только адрес неизвестен.
Письмо назначено для вас;
И по секрету от Марселы.
Быть может, вы его поймете, Вновь перечтя в уединенье.
Я ничего не понимаю!
Ну, кто ж так любит, раз в неделю, Как будто лекарь кровь пускает?
Какие странные задержки Дает ее любовный пульс!
О дорогой мой, наконец-то! Ну, что она тебе сказала? Как у меня стучало сердце!
Сказала, что желает выдать Тебя за Фабьо. Да, Марсела.
Вот и письмо, чтоб из именья Прислали поскорее денег, Твое приданое, мой друг.
Что это? Я тебе сердечно Желаю счастья; но теперь,
Когда ты сделалась невестой Со мной и в шутку не беседуй.
Послушай. Сетовать не время
Нет, нет, я не могу поверить, Что это так на самом деле.
Ему опять мозги вскружило Вниманье этой сумасшедшей.
Ведь он же -- как ведро в колодце: Чуть он внизу, она немедля
Его наполнит влагой ласки; Чуть вверх пошел, все выльет с плеском.
Она уйдет--со мной ты нежен; Она нежна--и ты уходишь.
Ну чье тут выдержит терпенье?
Миг промедленья был бы мне тяжел,
И я спешу поцеловать ей руки.
Пойди сказать сеньоре, что пришел Сеньор маркиз.
О, как чванливы те...
...чьим ожиданьям сбыться не суждено.
Ты что ж? Иду.
Пришел--и передашь-- Ее супруг, хозяин новый наш.
Зайди ко мне, брат, завтра, утром рано;
Получишь превосходного коня
И тысячу эскудо чистогана.
Я ваш навек, с сегодняшнего дня.
И это только первый шаг. Диана
Тобой командует, а для меня
Ты лучший друг.
Целую ваши ноги.
Я твой должник и подвожу итоги.
Вы здесь, маркиз?
Где быть мне, как не тут,
Когда ваш Фабьо, верный ваш посланник,
Принес мне весть, что изгнанного ждут,
Что он отныне ваш супруг и данник?
Я здесь, у ваших ног. Таких минут
Снести нельзя, и если ваш избранник
Сойдет с ума, я удивлюсь весьма,
Что он от счастья лишь сошел с ума
Каким огнем душа моя согрета!
Свершилось все, о чем я так мечтал!
Я даже слов не знаю для ответа.
Не понимаю. Вас никто не звал.
Иль это шутка?
Что это значит, Фабьо?
Как же это? Меня с известьем секретарь послал. Я б не затеял этакое дело.
Здесь Теодоро виноват всецело.
Он слышал речь недавнюю мою, Что вас я ставлю выше Федерико
И первенство за вами признаю,
И он решил, хоть это очень дико, Что я уже и руку отдаю.
Простите глупых.
Будь не столь велико И свято место, где царите вы,
То не снести бы Фабьо головы.
Целую ваши ноги, веря все же,
Что страсть моя растопит этот хлад.
На что же это, я спрошу, похоже?
Я, ваша милость, тут не виноват.
Где Теодоро? Пусть придет.
О боже, Как этот франт явился невпопад, Когда я все отдам за Теодоро!
Любовь, чего ты хочешь от меня?
Ведь я забыть была совсем готова!
Зачем же тень твоя приходит снова,
Жестокой болью душу мне казня?
О ревность,
...это ты, мой слух дразня, Советы шепчешь, злей один другого!
Послушаться советчика такого--
Так наша честь не устоит и дня.
Да, я люблю;
...но, средь грозы и гула, Не я ль -- волна, не он ли-- легкий струг?
И кто слыхал, чтобы волна тонула?
Ах, гордость сердца стоит многих мук!
Я тетиву так туго натянула,
Что я боюсь -- не выдержит мой лук!
Маркиз хотел меня убить.
Да что уж там! Не это горько, А жалко тысячи эскудо.
Я дам тебе совет хороший.
Какой совет?
Граф Федерико Себя не помнит от тревоги, Что могут выйти за маркиза.
Явись с известьем, что помолвка Расстроена; тебе он мигом Отсыплет тысячу червонцев.
Помчусь, как молния.
Беги.
Меня вы звали?
Я довольна Что этот дурачок ушел.
Я целый час читал, сеньора, Письмо, составленное вами,
И, заглянув в себя глубоко, Нашел, что лишь благоговенье
Виной тому, что я так робок. Но я виновен в том, конечно,
Что, как дурак, взирал безмолвно На знаки вашего вниманья.
Да, я давно сознаться должен, Что я люблю вас,--о, поверьте,--
Благоговейною любовью. И этот трепет мой понятен.
Что ж, я вам верю, Теодоро.
Вам странно было б не любить Свою хозяйку, от которой
Вы столько видели добра, Которая вас ценит больше, Чем всех других домашних слуг.
Я вас не понимаю вовсе.
Понять меня необходимо,
Чтоб вы не смели ни на йоту Переступать своих границ.
Смирите чувства, Теодоро. Со стороны столь знатной дамы,--
Особенно, когда так скромны Заслуги собственные ваши,--
Малейшей милости довольно, Чтобы наполнить вашу жизнь До гроба счастьем и почетом.
Увы, приходится сказать,
Что в рассужденьях ваших больше Бывает светлых промежутков,
Чем в вашем разуме, сеньора (Простите, если я невежлив) .
Вам было некогда угодно Внушить мне страстные надежды,
Взманившие меня настолько, Что я не вынес груза счастья
И был, как вам известно, болен, Лежал в постели целый месяц. К чему все эти разговоры?
Чуть я немножечко остыну, Вы загораетесь соломой,
А чуть я снова загораюсь, Вы льдом становитесь холодным.
Ну, отдали бы мне Марселу!
Так нет: вы, точно в поговорке, Собака, что лежит на сене.
То вы ревнуете, вам больно, Чтоб я женился на Марселе;
А чуть ее для вас я брошу, Вы снова мучите меня
И пробуждаете от грезы.
Иль дайте есть, иль ешьте caми. Я прокормиться не способен Такой томительной надеждой.
А не хотите,--мне недолго Влюбиться в ту, кому я мил.
Нет, Теодоро. Знайте твердо: Марселы больше быть не может.
Бросайте взор, куда угодно, Но только не сюда. Марсела К вам не вернется.
Не вернется?
Иль ваша милость пожелает Остановить своею волей Любовь Марселы и мою?
Или я должен, вам в угоду, Пленяться тем, что мне противно, И подчинять мой вкус чужому?
Нет, я Марселу обожаю, Она--меня, и нет позора В такой любви.
Мошенник, дрянь! Я бы должна убить такого!
Но что вы делаете? Что вы?
Я негодяю и пройдохе Даю пощечины.
Постойте.
Да, Фабьо, подождем немного.
Хоть лучше, может быть, войти.
Сеньора, что это такое?
Так, ничего; дурные слуги
Встречаются во всяком доме.
Скажите мне, быть может, вам Угодно что-нибудь?
Угодно Вам кое-что порассказать.
Вы бы охотнее, быть может, Другое время предпочли?
Зачем? Не будем ждать другого.
Вы не смущайтесь пустяками.
Пройдем ко мне; я вам открою Кой-что касательно маркиза.
Послушай... Я, сеньор.
Похоже, Я бы сказал, что эта ярость Таит совсем другое что-то.
Сказать по совести, не знаю.
А только я дивлюсь, ей-богу, Что Теодоро так досталось.
Ведь никогда еще сеньора Себя так круто не вела.
Платок весь перепачкан кровью.
Я норовлю всегда прийти, Когда разгар событий кончен.
Я--как трусливая шпажонка
Увы, Тристан!
Сеньор! Ой, боже!
У вас платок в крови!
Любовь Всегда вколачивает с кровью Науку ревности.
Наука, Я вам скажу, не из веселых.
Когда Лусия иль Хуана Со мной из ревности повздорят
И, скажем, издерут когтями Подаренный когда-то ворот,
Иль, скажем, вырвут клок волос, Иль исцарапают мне рожу,
Виня в каком-нибудь обмане,--
Я понимаю; что с них спросишь:
Монашеские башмаки, И на ноге чулок пеньковый.
Но знатной даме уваженье
К себе самой забыть настолько, Чтоб драться,-- извините, нет.
Она меня то обожает, То вдруг возненавидит злобно. Не отдает меня Марселе
И не берет сама. Как только Я отвернусь, она сейчас же Бежит ко мне и в сети ловит.
Вот уж, поистине, собака На сене. Просто невозможно!
Сама не ест и есть мешает. Ни в стороне, ни посередке.
Рассказывают,--некий доктор, Почтенный муж, весьма ученый,
Держал слугу и экономку, А эти жили в вечной ссоре.
Они бранились за обедом, За ужином и даже ночью
Его своим будили криком. Ну, просто он не мог работать.
Однажды, посредине лекций, Пришлось ему поспешным ходом
Домой вернуться. Входит он В свои ученье хоромы,
Глядит: слуга и экономка
Почиют в тишине любовной.
Он и воскликнул: "Слава богу, Хоть на минуту тихо в доме!"
Вы здесь?
Сеньора... Вот уж, бродит, Как привидение!
Я только Узнать, в каком вы состоянье.
Вы сами видите.
Вам плохо? Мне хорошо.
Вы не сказали: "К услугам вашим".
Вряд ли долго Могу я быть к услугам вашим, Когда со мною так жестоки.
Вы мало знаете.
Так мало, Что смысл речей--и тот мне темен;
Я ваших слов не понимаю, Но понимаю звук пощечин.
Когда я вас люблю, вы злитесь, А не люблю--вы злитесь тоже;
Забуду--пишете мне письма, И в лютом гневе -- если помню;
Хотите, чтоб я понял вас, И я же глуп, когда вас понял.
Убейте или дайте жить! Я так страдать не в силах больше.
Я вас разбила в кровь?
Еще бы!
А где платок ваш?
Здесь, сеньора.
Отдайте. Для чего?
Мне нужно. Он будет мой, вот с этой кровью.
Сходите от меня к Отавьо. Ему приказано вам тотчас
Вручить две тысячи эскудо.
Зачем?
Нашить платков побольше.
Вот небывалые дела!
Таких чудес я не запомню.
Дает две тысячи эскудо!
За эти деньги смело можно Стерпеть еще хоть шесть затрещин.
Велит нашить платков побольше -- И мой уносит, весь в крови.
Она вам платит цену крови,
Хоть новобрачной тут--ноздря.
Собака укусила больно, Зато и ластится теперь.
И кончится все так же точно, Как с докторскою экономкой.
Что ж, это было бы неплохо.
И вы при этом были?
Да.
Хлестала собственною ручкой?
Чтоб это было нахлобучкой, Хозяйским гневом -- никогда.
Когда такая, как она,-- Ведь надо знать мою кузину,--
Себя не помня, бьет мужчину, Картина, думаю, ясна.
А он, с тех пор--в каком фаворе, Как весь преобразился вдруг!
Фортуна многих дамских слуг.
Он должен умереть.
Как это сделать?
Как?
Здесь этим многие живут,
Без фальши: золотом берут И кровью возвращают честно.
Велеть такому молодцу-- Он вам его прикончит живо.
О, как я жду нетерпеливо!
Сегодня ж будет наглецу За все достойная награда.
Сегодня платишь ты. Нам нужно спрыснуть
Твою великолепную обнову.
Какие тут возможны разговоры?
Я ж говорю --
...от всей души, сеньоры.
А платье вышло здорово.
Я вам скажу, пустяк и безделушка
В сравненье с тем, что будет впереди.
Хозяин твой, как видно, у графини В великой милости, Тристан.
У ней Он нынче правая рука, он--дверь
К ее благоволению. Но бросим
Пути фортуны и давайте пить.
Я чувствую, что в этом заведенье
Отличная найдется мальвасия.
Попробуемте греческого. Выпьешь --
Так и пойдешь по-гречески чесать!
Вот этот, черный с чахлым цветом кожи Мне кажется, у них главарь и есть.
Как с ним почтительны все остальные!
Послушай, Сельо...
Ваша милость...
Кликни Того вон, бледного.
Эй, кабальеро!
Пока вы не вошли в святую сень,
Сеньор маркиз сказать вам хочет что-то.
Товарищи, меня зовет вельможа.
Мне надобно узнать, чего он хочет.
Входите, спрашивайте полбочонка, Да закажите также ломтик сыру, Пока я тут осведомлюсь, в чем дело.
Ты только не замешкайся. Я мигом.
Что ваша милость соблаговолит?
У вас такой неустрашимый вид
И мужественный взор, что граф и я
Хотели бы узнать, способны ль вы
Зарезать человека.
Ведь это воздыхатели графини! Тут чем-то пахнет. Так и быть, прикинусь.
Чего же вы молчите?
Я подумал, Не шутит ли, быть может, ваша милость
Над нашим ремеслом. Но видит небо, Дарующее смертным силу мышц:
Нет шпаги в королевстве, что не дрогнет
При имени моем.
Маркиз, нам нужно...
...именно такого.
Нет, мы не шутим, я даю вам слово.
И если грозно в вас не только имя
И вы согласны кой-кого убрать,
То заработать можно бы не худо.
С меня достаточно двухсот эскудо, Будь это хоть сам черт.
Я дам вам триста. Но чтоб сегодня же. Срок очень краток.
Мне нужно имя жертвы и задаток.
Вы знаете графиню де Бельфлор?
Да, в этом доме кое с кем я дружен.
Вы можете убить ее слугу?
Готов убить всех слуг и всех служанок И даже лошадей ее кареты.
Так вот: вы истребите Теодоро.
Тут надо взяться чуточку иначе.
Мне говорили, что в ночное время Он больше не выходит, опасаясь,
Как видно, мщенья с вашей стороны.
Меня зовут служить ему охраной
Дозвольте согласиться, и тогда Я как-нибудь беднягу подколю,
Так, чтобы он почил в бозе А сам останусь выше подозрений
Я рассуждаю правильно?
Навряд ли В Неаполе найдется человек, Который бы вернее с ним покончил.
Я попрошу сегодня сто эскудо.
Здесь пятьдесят червонцев; а как только
Я с вами встречусь в доме у Дианы,
Я дам вам сто и даже много сот.
Мне этих многих сот...
...не надо вовсе.
Теперь же, ваши милости, прощайте.
Меня там ждут Репейник, Стенолом, Железная Рука и Чертоглот.
Я не хочу давать им повод к сплетням.
Сеньор, куда вы?
Затруднюсь ответить. Сердечная не заживает рана,
И я иду, не ведая куда.
Идем домой. Нельзя, чтобы они Нас видели вдвоем. Смекнут ведь, черти.
Кто? Что? Не понимаю.
Ваши дни Хотят пресечь и жаждут вашей смерти.
Кто это жаждет? Как так? Объясни.
Потише.
Дело скверное, поверьте.
Маркиз и граф пришли ко мне сейчас
И предложили укокошить вас.
Они? Меня?
Из некоих пощечин Был сделан вывод, что тут есть любовь;
А если б я сердца Соединил, то что бы вы сказали?
Когда бы я из неизвестной дали Привел к вам на дом знатного отца,
Чтоб вы с графиней стали равны честью,
Вы б улыбнулись этому известью?
Сомненья в этом нет.
Граф Лудовико, Уже седой старик, тому лет двадцать,
Послал на Мальту сына, Теодоро,
Племянника великого магистра.
Но юноша попал в неволю к маврам,
И с той поры никто о нем не слышал.
Так вот -- кто ваш отец, вот -- чей вы сын,
И это все я вам берусь устроить.
Тристан, подумай; это может стоить
Обоим нам и головы и чести.
Вы сохраните то и то, поверьте
Прощайте.
Увидите, как мы вам верно служим, Когда вы завтра станете ей мужем.
Ну как? Вам легче, Теодоро? Вас меньше тяготят печали?
Они мне столько счастья дали, Что я отброшу их не скоро.
Столь нежной мукой я томим, Столь сладким жалом я ужален,
Что был бы горько опечален Выздоровлением моим.
Стократ благословен недуг, Который болью так ласкает,
Что, кто от боли умирает, Тот жаждет только больше мук.
И у меня печаль одна: Что мне придется эту муку
Обречь на вечную разлуку С той, кем взлелеяна она.
Нужна разлука?
Почему?
Меня хотят убить.
Вы правы
Терзанья горестной отравы Внушают зависть кой-кому.
Вы мне дадите дозволенье Отплыть в Испанию, сеньора?
Благоразумное, нет спора, И благородное решенье.
Что было горестной отравой, Забудется в чужом краю,
А я хоть много слез пролью,
Зато утешусь доброй славой.
С тех пор, как я прибила вас, Граф Федерико непритворно
Меня ревнует, и, бесспорно, Расстаться--лучшее для нас.
Да, нужно ехать. Вам в дорогу Дадут шесть тысяч золотых.
Я уезжаю, чтоб затих Враждебный шум.
Целую ногу.
Ну прекратите, Теодоро! Оставьте, ведь я тоже женщина!
Она рыдает, Но что могу поделать я?
Когда же вы уйдете? Скоро?
Сейчас.
Постойте... Нет, уйдите... Послушайте.
Я здесь, я жду.
Нет, нет, идите.
Я иду.
Терзанья страсти, вы казните Жесточе, чем любая месть!
Вы не ушли.
Теперь ушел.
О, как мне этот миг тяжел!
Будь проклята, людская честь! Нелепый вымысел, губящий
То, что сердцам всего дороже! Кто выдумал тебя? И все же
Ты нас у пропасти грозящей Спасаешь, отводя от краю.
Простите, я пришел спросить: Что, мне сегодня же отплыть?
Ах, Теодоро, я не знаю. Но только, верьте, мне сейчас Вас видеть -- худшее из зол.
Я за самим собой пришел; Ведь я остался возле вас,
А мне уже и ехать скоро Я умоляю вас, отдайте Мне самого себя.
Так знайте: Я не отдам вас, Теодоро. Я оставляю вас себе.
Уйдите. Истекая кровью,
Честь борется с моей любовью, А вы мешаете борьбе.
Уйдите. Вас я не отдам, И не просите, не дождетесь.
Вы здесь со мною остаетесь. А я, я буду с вами там.
Желаю счастья вашей чести.
Да будет проклята она!
Из-за нее я лишена Того, с кем жить бы рада вместе.
Когда усердье многих лет И труд, свершенный нелукаво,
Имеют сколько-нибудь право Ждать справедливости в ответ, --
Вам дан благоприятный час Свою служанку не обидеть
И больше никогда не видеть Лицо, немилое для вас.
Ждать справедливости, Марсела?
Не понимаю. Ты о чем?
Сегодня покидает дом Ваш секретарь, и я хотела
Просить, чтоб вы меня пустили
В Испанию совместно с ним, Как с мужем, стало быть, моим.
Да вы об этом говорили?
Ужели бы явиться к вам С подобной просьбой я посмела,
Не обсудив, с кем нужно, дела?
Он соглашается?
Он сам Мне сделал это предложенье.
Еще и это перенесть! Нет, я не в силах.
Все как есть Мы приняли в соображенье И даже справились подробно, Как нам устроиться в пути.
Нет, гордость глупая, прости,-- Любовь на все пойти способна.
И я не побоюсь позора; Но способ я и так найду
Уладить новую беду.
Вы разрешаете, сеньора?
Я без тебя не в силах жить,
Моя Марсела, и за что же Мою любовь, и Фабьо тоже,
Ты бы хотела оскорбить?
Тебя я с Фабьо поженю,
И, если хочешь, даже скоро.
Мне Фабьо мерзок. Теодоро Я обожаю.
Сохраню Власть над собою или нет?
О, сердце, сердце, как ты бьешься!
От Фабьо ты не увернешься.
Сеньора...
Это мой ответ.
Другого средства нет у вас Для продолжения породы.
Камило, прожитые годы
Ко мне суровей, что ни час.
Хотя бы цель и оправдала Женитьбу в старости седой,
Но разум хочет быть судьей И дело рассмотреть сначала.
Ведь может быть,--чего уж хуже, -- Потомства не дождаться мне, И я останусь при жене.
А ведь жена при старом муже-- Что плющ, повисший на ветвях:
Когда раскидистому клену Он обовьет и ствол, и крону,
Он юн и свеж, а клен зачах.
И все такие рассужденья
Тревожат в памяти моей Печаль давно минувших дней
И бередят мои мученья.
Я столько лет в слезах провел,
Все поджидая Теодоро!
Двадцатый год настанет скоро.
Там к вашей милости пришел Какой-то греческий купец.
Проси сюда.
Без всякой лести Целую руки вашей чести.
Да утолит ее творец В ее заветнейшей надежде.
Я рад вас видеть, господа.
Давно вы прибыли сюда? Впервые? Иль бывали прежде?
Я из Стамбула с кораблем На Кипр отправился, а дальше
В Венецию, куда привез Богатый груз персидских тканей.
Я, наряду с моей торговлей, Еще и поисками занят.
Хотелось повидать мне также Неаполь, город достославный,
И вот, пока там у меня Приказчики товар сбывают,
Я и приехал к вам сюда,
Где и любуюсь, как прекрасен И пышен этот древний город.
Да, город пышный и прекрасный Неаполь.
Ваша милость правы.
Отец мой, сударь, чтоб вы знали, Был крупным в Греции купцом,
И самой прибыльною частью Он почитал работорговлю.
И вот в Астеклии однажды Купил он мальчика на рынке, И это был такой красавец,
Что никогда еще природа Подобного не создавала.
Камило, сердце замирает.
Его купил он и отвез К себе в Армению, и с нами,
Со мною и с моей сестрой, Его воспитывал.
Не надо,
Друг, подожди, ты мне пронзаешь Все внутренности!
Забирает
Как звался мальчик?
Теодоро.
О небеса!
Как слово правды Могущественно в сердце нашем
Я слез своих сдержать не властен.
Сестра моя Серпалитонья И этот мальчик (о несчастный
Дар красоты!) росли совместно И, как бывает очень часто,
Еще в младенческие годы Друг друга полюбили страстно.
Когда им было лет шестнадцать (Отец как раз был в дальних странах) ,
Осуществилась их любовь. И так она в сестре сказалась,
Что это стало всем заметно.
А Теодоро, из боязни, Бесследно скрылся и оставил
Серпалитонию брюхатой. Катиборратос, мой отец,
Был удручен не столько срамом, Как этим бегством Теодоро.
От огорченья он скончался, А мы с сестрой крестили внука.
Мы нарекли младенцу имя Теримаконьо.
Так вот, прибыв сюда, в Неаполь, Я стал, как всюду, где бываю,
Расспрашивать про Теодоро,-- Я даже захватил бумажку
С обозначением примет,-- И вдруг мне говорит служанка
Моей гостиницы, гречанка:
"А что, как этот самый мальчик-- Сыночек графа Лудовико?"
Душа во мне, как свет, взыграла, И я решил, что непременно Вас должен повидать. Я начал
Искать ваш дом, и по ошибке Прохожие мне указали
На дом графини де Бельфлор. Вхожу и тут же натыкаюсь...
Душа дрожит.
...на...
...Теодоро.
На Теодоро!
Он-то, правда, Хотел укрыться, да не мог.
Я сам немного сомневался, Да и понятно: борода, Известно как, лицо меняет.
В конечном счете, он со мной Заговорил, хоть и смущаясь;
Просил, чтоб я оставил в тайне Все то, что про него я знаю.
А я ответил: "Ну, а если Окажется, что здесь ты знатный
Наследник титула, ты тоже Смущаться будешь прошлым рабством?
Он посмеялся надо мной.
А я, желая вас поставить В известность обо всем, что знаю,
Явился к вам, и если правда, Что это ваш пропавший сын,
Прошу и с внуком посчитаться; Или прошу моей сестре
Дозволить с ним прибыть в Неаполь,
Не для того, чтоб выйти замуж,
Хотя она из лучшей знати,
А чтобы наш Теримаконьо
С вельможным дедом повидался.
О, дайте вас обнять сто раз!
Душа в безмерном ликованье
Свидетельствует громогласно,
Что ваш рассказ -- святая правда.
О сын, возлюбленный мой сын,
Вновь обретенный, мне на счастье, В исходе стольких лет разлуки!
Камило, что ж теперь мне делать?
Бежать к нему, его увидеть?
Само собой! Лететь сейчас же
Друг, если вы хотите вместе Со мной идти, я буду счастлив
Вдвойне; хотите отдохнуть--
Здесь подождите, отдыхайте.
Я вас прошу, распоряжайтесь Всем в этом доме, как хозяин.
Пойдем покуда, Меркапоньос.
Идемте, сударь.
Началдахи
Недурносы. Здоровожди.
Какой занятный Язык! Иди за мной, Камило.
Ну что, плывут? Старик помчался, Не дожидаясь лошадей.
Ты, значит, едешь? Что ж, пора. Виновна ты в моем изгнанье;
В таком неравном состязанье Нет и не может быть добра.
Твоя увертка не хитра, И не довольно ли хитрить?
Меня ты не хотел любить, Ты обожал одну Диану.
Вот и осталось--сердца рану Разлукой вечной исцелить.
К чему такие ухищренья, Чтоб выйти за другого?
Что ж, Ты сам меня и выдаешь. Ведь мне же нужен способ мщенья.
Остались краткие мгновенья, Душа изныла в тяжком горе,
И ты ее в прощальном взоре Вручаешь другу своему?
Как можно ревновать к тому, Кого навек уносит море?
Ты, значит, едешь?
Видишь сам.
Постой, ты нужен госпоже.
Как, Теодоро, вы уже?
Я бы хотел к моим ногам Приделать крылья вместо шпор!
Все вещи собраны в дорогу?
Да, как же.
Едет ведь, ей-богу!
А ты ревнуешь до сих пор!
Послушайте. Я здесь, сеньора.
О, что за муку я терплю!
Вы едете.
Я вас люблю.
Я только жертва приговора.
Мой деспот--родовая кровь; И разве я боролась мало?
Вы плачете?
Нет, мне попало В глаз что-то.
Может быть, любовь?
Должно быть, да. Наружу рвется И хочет выйти как-нибудь.
Я уезжаю в дальний путь, Но сердце с вами остается.
Я уезжаю без него; Я буду сам в стране далекой,
Но верен красоте высокой Служеньем сердца моего.
Какой приказ у вас найдется В последний миг?
Как ноет грудь!
Я уeзжaю в дальний путь, Но сердце с вами остается.
Вы плачете?
Нет, что-то в глаз Попало мне и больно гложет.
Мои страдания, быть может? Я рад похитить их у вас.
Я кой-какие безделушки К вам в чемоданчик заперла
Простите; все, что я нашла.
Скажите, эти побрякушки Перебирая, как трофей
Победоносного тирана:
"Их щедро полила Диана Слезами горести своей".
Восторг души, прелестная Диана,
Послужит извиненьем старику,
Который к вам вбегает без доклада.
В чем дело, милый граф?
От вас одной Укрылось то, что знает весь Неаполь?
Ужели вы не слышали рассказа,
Как я, тому уж скоро двадцать лет, Отправил сына с дядюшкой на Мальту
И как его забрали в плен галеры Али-паши?
Мне кто-то говорил Об этом вашем горе.
И сегодня Святое небо мне вернуло сына,
Избегшего опасностей и смерти.
Сеньор, вы подарили мне, поверьте, Большую радость.
А взамен, сеньора,
Я жду, что вы подарите мне сына,
Который служит и живет у вас, К родному дому полный безучастья.
Ах, если б мать могла дожить до счастья!
Он служит у меня?
Кто ж это? Фабьо? Да нет,
...не Фабьо. Это Теодоро.
Как? Теодоро?
Да. Но как же так?
Скажите, Теодоро, граф--отец ваш?
Вот этот вот?
Сеньор, пусть ваша милость Подумает... О чем тут думать, сын,
Сын чресл моих!
...О том, чтоб умереть В твоих объятьях!
Непонятный случай! Ах, боже мой, сеньора!
Теодоро Такой высокородный кабальеро?
Сеньор, я от смущения потерян. Так я--ваш сын?
Не будь я в том уверен,
Мне было бы достаточно взглянуть
Тебе в лицо. Я был совсем такой же В дни юности!
Целую ваши ноги
И умоляю вас...
Не говори! Я сам не свой.
Какой прекрасный облик! Храни тебя господь.
Какая статность! Как величаво говорит природа,
Что ты наследник доблестного рода!
Идем, мой сын. Прими в свое владенье
И отчий дом, и отчие богатства.
Вступи в ворота, на которых блещет
Герб, самый гордый в этом королевстве.
Сеньор, я должен был сегодня ехать В Испанию...
В Испанию? Отлично!
Испания -- мои объятья.
Граф, Я вас прошу, позвольте Теодоро
Опомниться и не в такой одежде Явиться к вам отдать сыновний долг.
Я не хочу, чтоб он отсюда вышел, Когда внизу так людно и так шумно.
Вы говорите,
...как всегда, разумно.
Мне больно с ним расстаться и на миг;
Но, чтобы пуще не поднялся крик,
Я ухожу, прося вас об одном:
Чтобы до ночи он вступил в мой дом.
Даю вам слово.
Сын мой, до свиданья. Целую ваши ноги.
Ax, Камило, Теперь и умереть не жаль.
Красавец Ваш Теодоро!
Даже думать жутко. И то боюсь, что я лишусь рассудка.
Сеньор, позвольте ваши руки. И не почтите то за лесть. Мы заслужили эту честь.
Вельможи никогда не буки, Сеньор, вы нас должны обнять,
Вы этим души покорите.
Посторонитесь, пропустите. Довольно глупости болтать!
Весьма почтительно, сеньор, Целую ваши руки тоже.
У ног, что мне всего дороже, Ваш раб вдвойне я с этих пор.
А вы не стойте тут напрасно. Оставьте нас на полчаса.
Что скажешь, Фабьо? Чудеса.
Теперь что будет? Дело ясно: Хозяйка больше не склонна Лежать собакою на сене.
Съест наконец? И при кузене.
Теперь вам ехать не придется?
Мне?
Вам не хочется вздохнуть:
"Я уезжаю в дальний путь, Но сердце с вами остается"?
Вас забавляет, вам смешно Мое внезапное величье?
Ликуйте, радуйтесь!
Различье Меж нас теперь упразднено, И вы глумиться не должны.
Вы изменились.
Я уверен, Что в вашем сердце я потерян.
Вам тяжело, что мы равны.
Во мне любили вы слугу; Тщеславие всегда любило Господствовать над тем, что мило.
Я вам одно сказать могу: Теперь вы мой, навеки пленный!
И вы сегодня же со мной Венчаетесь.
О счастье, стой!
Нет и не будет во вселенной Счастливей женщины, чем я.
Идите. Вам пора одеться. Вас ждут.
Пойду поосмотреться, Взглянуть, где вотчина моя,
И на отца, хотя никто Не доказал мне, что он прав.
Так до свиданья, милый граф.
Графиня...
Погодите. Что?
Как "что"? А "милость" где моя? Так госпоже не отвечают.
Но ваша милость забывают, Что господин отныне я.
А ваша милость навсегда, Как бы она ни сожалела, Должна забыть, что есть Марсела.
Душа вельможи никогда Не согласится быть нежна К служанке.
Трудно было хуже Меня обидеть.
Почему же?
Ведь кто же я?
Моя жена.
Мне больше нечего желать!
Стой, счастье, Как Теодоро говорит:
...стой, стой!
Постойте, Гектор, или как вас там.
По-настоящему я -- Живопоро.
Оно и видно.
Я бы показал,
Когда бы мой мертвец не вышел в графы.
Не все ли вам равно?
Когда я с вами Рядился, судари мои, за триста,
Я брался уничтожить Теодоро-- Слугу, никак не графа, это ясно.
Граф Теодоро--не такой товар; Тут надобно повысить гонорар.
Дороже стоит уничтожить графа,
Чем десять слуг, и так уж полумертвых
От голода, от тщетных ожиданий Или от зависти.
Вам сколько надо? Но чтоб сегодня.
Тысячу эскудо.
Получите.
И маленький задаток.
Вот эту цепь.
Так приготовьте деньги. Схожу достать.
А я--ударить в бок.
Вот что...
Вам мало?
Обо всем -- молчок.
Ты здесь с убийцами моими О чем-то говорил сейчас?
Нет дурня в городе у нас, Достойного равняться с ними.
Вот цепь и тысяча эскудо За то, чтобы я вас убил.
Послушай, что ты натворил?
Меня терзают сотни мук, Волненья горести и страха.
Ведь если вскроется обман,
Я столько бедствий жду, Тристан, Что наименьшим будет плаха.
С такими мыслями носиться!
Пусть все течет само собой, А там увидим, что случится.
Идет графиня.
Я скрываюсь.
Вы что же не пошли к отцу?
Сеньора, тяжкие сомненья Меня гнетут; и я решил
Вторично вас просить о прежнем,-- О разрешенье удалиться В Испанию.
Скажите, это Не потому, что вас опять Зовет в объятия Марсела?
Меня? Марсела?
Что ж тогда?
Сеньора, мой язык не смеет Тревожить этим ваши уши.
Пусть это честь мою заденет, Но вы скажите, Теодоро.
Тристан, которому по смерти Обман воздвигнет изваянья, И зная, что у Лудовико
Когда-то сын пропал без вести, Измыслил басню про меня;
А я -- ничто, найденыш бедный, И мой единственный отец--
Мой ум, мое к наукам рвенье, Мое перо. Граф Лудовико
Признал, что я его наследник; И я бы мог стать вашим мужем,
Жить в полном счастье, в полном блеске, Но внутреннее благородство
Не позволяет мне так дерзко Вас обмануть.
Все это и умно и глупо. Умно--что ваша откровенность
Явила ваше благородство; Но глупо думать, в самом деле,
Что буду глупой также я И брошу вас, когда есть средство Возвысить вас из низкой доли.
Ведь не в величье -- наслажденье, А в том, чтобы душа могла Осуществить свою надежду.
Я буду вашею женой.
А чтобы нашего секрета Тристан не выдал никому,
То я, как только он задремлет, Велю его схватить и бросить В колодец.
Но, но, но! Полегче!
Кто это?
Это я, Тристан, Весьма естественно задетый
Несправедливейшим поступком Неблагодарнейшей из женщин.
Я вам устроил ваше счастье
По собственному побужденью, А вы меня--в колодец бросить!
Ты это слышал?
Не подцепят!
Вернись. Вернуться?
Можешь смело. В награду за твою сметливость
Я обещаю, что вернее Ты не найдешь друзей, чем я;
Зато и ты держи в секрете Свое великое открытье.
Мне самому неинтересно О нем болтать.
Что там такое?
Какой-то говор и движенье.
С соизволения Дианы Тебя у входа ждет карета,
И все дворянство на конях, Чтобы с тобою ехать вместе. Вступи, мой сын, в наш старый дом,
Так долго по тебе скорбевший; Вернись под кров, где ты родился.
Пока мы здесь, под этой сенью, Граф, я хочу вам сообщить, Что я его жена.
Вбей крепче, Фортуна, в колесо свое
Гвоздь золотой! Постой, блаженство!
Я думал взять одно дитя, А увожу двоих.
Уместно Поздравить их, маркиз Рикардо.
Могу добавить поздравленье И с тем, что Теодоро жив.
Я чувствовал такую ревность,
Что сговорился с этим плутом,
Украшенным моею цепью, Чтоб он за тысячу эскудо
Его зарезал. Он мошенник, И следует его схватить.
Нет, стойте.
Кто от верной смерти Избавить хочет господина,
Тот не мошенник.
Нет?
Кто же этот Воображаемый храбрец?
Он мой слуга.
В вознагражденье За то, что он сберег мне жизнь И в остальном был честно предан
Я, с разрешения Дианы, Его женю на Доротее,
Беря примером, как она Женила Фаоьо и Марселу.
Марселу я снабжу приданым.
Я -- Доротею.
Что же делать: Идут, как видно, за графиней
Мой сын и все мое наследство.
Хорошенькую же награду вы дали мне да все труды.
Двух свадеб в один день Тут было бы вполне довольно
Что ты ворчишь?
Как скоро же вы сына Теряете опять
На этот раз я не ропщу
За ним я пригляжу
Было бы верхом безрассудсва мне потерять его опять.