А что он сказал, когда прочитал?
Смеялся.
Смеялся?
Сказывал, с ними топором надобно, да красным петухом, а не челобитной.
Дождешься милости государя, и как он со света в гробу дождался.
Что же делать-то мне, а?
Бежать тебе надобно.
Бежать-то оно верно...
А пушки-то как, а? Кто ж делать-то будет? Швед-то уже близко.
Живой.
Ждала?
Сам знаешь.
Ну вот я и вернулся.
Пугалась, поди?
Сама себе такого выбрала.
По сей день люб я тебе?
Люб. И по сей день, и вчера, и ныне, и завтра, и всегда...
Здравствуй... Здравствуй, муж.
Здравствуй, жена.
Здравствуй.
С радостью, господин капитан-командор, с великой радостью!
Давненько не баловал такой вестью.
Истину так, Рябов Иван Савватеевич живой возвернулся, отпустило его море.
Вот, святой крест!
То доброе предзнаменование.
Последнее время думал о нем, жалел, что нету и вот на тебе!
Вот и на нашей улице праздник, Афанасий Петрович!
Иван Савватеевич к вечеру просил быть, пообещал, авось не соскучимся.
Быть посему!
Почивает князь-воевода.
Буди, дело спешное!
Не побужу, гневен будет Алексей Петрович.
Коли что надо - сказывай.
Ладья воровская, что прежде упустили, явилась.
А таможенные солдаты этих воров вместо съезжей домой навадили.
Ох, что делают... Воре те не иначе как свейских людей привезли. Ох, аспиды...
Да не воинских людей, меха богатые, китовый ус, вот что привезли!
С умом делать - скажут, где спрятали.
С умом... Коли на дыбу вздеть, так сказку писать надобно.
Князь-воевода все себе в амбары потянет.
Тут думать надо, голубь, крепко думать!
Может так: потянем тех воров, когда князь на пытки утомится, уйдет.
Без него разговорим.
Рухлядишко возьмем, а кое-чего и князю оставим.
Кое чего... понял, голубь?
А кому их имать?
Тех воров?
Тебе, голубь, тебе. Ты упустил, тебе и хватать.
Утром хватай. Боярин воевода собирался завтра на
цитадель поехать, мы покуда все и обладим, понял?
Простите меня за то что сам возвернулся живым,
а многих друзей своих схоронил на Горумынке.
Что мужья ваши и сыны упромыслили всецело.
Покуда упрятано чтобы, начальные люди не обобрали.
Монастырю ничего не дадим, будет.
Много ли отец келарь муки, крупы, рыбы дал вам?
Палками велел гнать...
Пасху Святую, и то погнали.
Молитесь, говорит.
Тот-то! Что упромыслили, все ваше.
Хорошо ты сделал все, Иван Савватеевич, по-русски.
Спасибо тебе, спасибо, кормщик.
Здравствуй, кормщик, здравствуй, Иван Савватеевич!
Здравствуй.
Ишь ты какой человек, опять живой!
Живой. Люди не верят, а я живой.
Одна старушечка даже рукой потрогала, говорит - "Ты?" - "Да, я!"
Выпей, Машенька, за наисчастливый мой день, пригубь.
Чтобы они возвращались, чтобы мы их дожидались всегда.
Чтобы помереть нам вместе с ними. Коли придет время, так вместе, не порознь.
Выпей, Марья Никитишна, выпей, Машенька.
И так и будет, как нынче загадала. А коли не выпьешь, так смотри...
Тебе чару пить, Сильвестр Петрович, тебе и слово молвить.
Давно, други добрые, не пил я зелена вина. Все недосуг, да и некогда было.
А нынче придется.
Выпью я за славнейших российских мореходов, кои флоту нашему основа.
Корабли еще не флот, флот - моряки.
Так выпьем же за Ивана Савватеевича и сподвижников его, кои беспримерные
подвиги совершили и в ближайшее будущее еще большие чудеса совершат,
на удивление и страх недругов и завистников, матери нашей, святой Руси.
На-ка кваску.
Вот сейчас смеюсь, а тогда не до смеху было.
Когда раздавило лодью-то, а порук всего 16 зарядов,
мы нашли доску с гвоздями, с крюком железным.
Ну, говорю, мужики, давай кузню строить.
А мужики, хе-хе.
Которые в тоске тоскуют, а которые молиться начали.
Грешным делом пришлось палку в руки взять.
Да, кто в таком деле молиться начинает, тот готовый покойник.
Вот те и смехи... Кто молиться, того цинга-то за глотку и хватает и валит.
Дрался?
Дрался. Въедешь так... иногда.
Обижались?
Какие там обиды. Это же все для их пользы.
Станем мы ждать да дожидаться. Мы во чистом поле, во широком.
Пораскинем свои очи, очи ясные...
Ты об чем все думаешь?
Далеко-далеко на все стороны...
Для чего пожаловал, господин поручик?
Сии мореходы порушили веление господина
воеводы и сюда заявились из земли норвегов.
Ну?
За что имеют быть заарестованы мною.
Вон!
Указ именной, в указе сем написано...
Вон, господин поручик Мехоношин! Иначе я вас самого на съезжую отправлю. Вон!
Кругом!
Шагом, ать-два! В казарму!
Аггей.
Ты вот что, дружочек. Нынче же дай кормщику
матросов, пусть они съездят к лодье своей.
Да что имеют - не откладывая раздадут вдовам. Понял?
А ты, как освободишься, Иван Савватеевич, побывай у меня в крепости.
Жалко капитана Крыкова. Он ведь и глаз не казал...
Ну, Машенька, голубушка, тут не нажалеешься.
Одна для него Таисия, одна единственная.
Одна на веки.
Отвечай, тать! Какие бунтовщики приходили? Какие слова говорили?
Жги!
Говори, кто у вас голова.
Нет...
Кто срамную челобитную на меня сочинил?
Говори!
Кто из вас, из воров, самый начальный человек?
Говори.
Не слышу! Кто? Что?!
Крыков, капитан.
С ним обо всем толковали, листы тайные читали.
У тебя в дому, на крыльце архиепископ сидит туче тучи.
В горницу не идет, велит тебе, князь, немедля к нему быть.
При нем курьер с дальней дороги.
Что стряслось-то?
Царев офицер грамоту принес.
Не томи.
Шведы будто близко.
Я нынче по монастырям поеду, потрясу монахов маленько.
А ты, князь, о недугах забудь и думать!
Он, Сильвестр Петрович куда недужнее тебя.
А перед бедой все свои недуги ровно забыл, любо-дорого глядеть!
Да-да-да-да-да....
Да не квокчай ты ровно курица!
Что ты срамишься?
Народишко и то уж смеется!
Дескать, князь-воевода взявши шлык, да в подворотню - шмыг...
Палач подвесит - замолчат!
Ну и дурак!
Много ты со своим палачом против шведа сделаешь?
А капитан-командору командовать сражением.
Не стану я под него! Что он мне?
Станешь!
Он Петром Алексеевичем послан...
Я тоже, владыко, царем поставлен!
Что?..
Худо мне...
В опочивальню?
Карету!
Важно живете! Без сигнала не зайти.
Там пушки припрятаны, чужого не пустят.
А меня?
А приказ капитана-командора, велено все показать.
Корабельный флот, крепость, батарею Маркового острова, потайную цепь.
Чтоб шведские корабли задержать.
Верно.
Ага.
Откуда столько людей-то понабрали?
А почитай все наши, беломорские.
В кои времена шутили, а нынче нет, не шутим!
В этих местах такого квасу не добьешься, хорош!
В цитадели много настроено, всюду порядок.
Славно потрудился капитан Крыков, славно!
Как надеешься, господин Иевлев, разобьем шведа, м-м?
Трудно будет, князь воевода, швед идет большой силой.
Командам Архангельск обещан на разграбление.
Верно толкуешь, ворог силен...
А у нас все не так, все не слава богу!
В войсках мятежники! Офицеры некие, на которых надежду имеешь...
К мятежникам пристали...
Офицеры?
Офицеры, душа моя, офицеры.
Кто же они?
Ах, квас у тебя - у-у-ух!
Пока не скажу - не поверишь.
А со временем, поведу в застенок, своими ушами услышишь.
Ну, об этом успеется. Теперь надо о другом думать.
Пойдут шведские корабли мимо своей крепости, что станешь делать?
Палить буду из пушек.
А тебя в это время обухом по голове сзади, свои же пушкари, тогда как?
Меня?
Будто не в тебя нож метали, да мужик в лесу резать кидался, а?
Мы им с тобой вот где, вот!
Ты их на цитадель силой сгонял и я с их недостачу рву.
Ох тяжка наша служба... Двое нас, царев-то слуг тута, двое!
Как же нам браниться-то?
Сядь рядком, да потолкуй глотком. Садись.
Виктории над шведами не ждешь?
До сего дня ждал и твердо надеялся, ныне же...
Ежели правда, что измена...
Что тогда?
Побьют, пожгут нас шведы.
Понял, слава богу, наконец-то.
Зачем же нам напрасную-то кровь лить? Другой раз Нарва занадобилась?
Невдомек мне о чем речь.
Побой сей страшный, стыд великий, Нарва-то! Аль забыл?
Не забыл!
А коли не забыл, так слушай, капитан-командор.
Иначе надо делать по-умному...
Вот как. Сведаем, подошла шведская эскадра, мы в карбас и на встречу.
На подушке ключ от города от Архангельского.
Суди сам, кто нам страшнее.
Швед, кто может наградить по чину или смерть с рогатиной?
И город-то от разграбления убережем.
Т, князь воевода, шутишь, али правду толкуешь?
Испытываю, дружок, испытываю.
Пробую на зуб, как золото.
Теперь вижу, не испугаешься.
Побежит от нас швед, с воем побежит.
Тебе командовать, все от тебя. Виктория от тебя, конфузия от тебя.
Извини, дружок, слукавил маленько.
Теперь зато вижу - будешь биться!
Не столь я глуп, чтоб сим вздорам уверовать!
Ну, твое дело: хошь - верь, хошь - не верь.
Можешь в Москву отписать, там поверят.
То-то смеху будет, что князь-воевода предательству обучает.
Ядер-то припас, пушкарей обучил, воин, а?
Буду палить - шведу не поздоровится.
Совладаешь?
Надо совладать. Ты, князь, не поможешь.
Ну, молодец, молодец... Теперь вижу, молодец.
А то по-разному болтают людишки...
Говорят, у Ивлева подсыл живет в доме, шведских воинских людей мужик...
Никифор.
Пойдем-ка поглядим на Никифора, что за человече такой.
Никифор плох, князь-воевода! Чаю, не дожить ему до завтрашнего дня...
Что такое? Что так? То жил да поживал, а то вдруг помирать собрался.
А ну-ка пойдем, поглядим на него.
Он?
Кто таков? Откуда?
Ведаю, есть ты шведский воинский человек, подосланный, дабы сеять смуту.
Говори, отвечай проворно!
Говори, дружок. То - князь-воевода, ему истинную правду ведать надлежит.
Не подсыл я.
Огнем запытаем, перед смертью все скажешь - поздно будет. Говори нынче!
Всяко меня пытали на чужбине.
Да и можно ли напужать огнем, что мне жить-то осталось?
Для палача - хватит.
Нынче же взять в город на розыск.
Будет, князь, лютовать!
Лекаря иноземного, как его... со мной приехал. Лофтуса. Только живо!
Проверь, каков здоровьем сей Никифор.
Чего, Никифор?.. Чего надобно тебе?
Он...
Его на галере везли, до гавани Улеаборг.
Он швед! Швед он! Подсыл, а не лекарь!
Подсыл он, собака! Вяжите его, люди добрые!
Умирающий безумен, это бред.
Стойте тихо! Отсюда не уйти. Здесь - крепость!
Взять!
Умирающий безумен, это бред! Это бред!
Так-то, князь!
Лучший советчик твой, друг неизменный был здесь шведским шпионом.
Другой ему на смену прибыл - и тот подсыл.
А нынче дошло до того, что ты, ближний царев
слуга, уговаривал меня шведу предаться!
То - шутка...
То - истина!
Прости, господин капитан-командор, проверял тебя, испытывал...
Про офицеров что давеча говорил - про мятежников, тоже врал!
То правда! Ей-ей, вот те крест!
Не кощунствуй!
Что такое...
Господин капитан... Что так?... Плохо мне, худо, а-а...
Ради многих твоих недугов, Алексей Петрович, можно тебе отбыть к Холмогорам.
С недужного воеводы и спрос невелик, а
трусливого народ не помилует, голову отрубит...
А всех, кто повязан и к пытке тобою назначен, из караула пока освобожу.
Мне ныне каждый человек надобен. А съезжую - на замок.
Высоко вознесся, господин капитан-командор, ай, высоко!
Горько помянешь этот день, да только поздно будет!
Про офицеров не веришь, а почему? А потому что сам такой!
Сам такой, я знаю вашего брата. Я много вас пережил!
Ты это об чем, князь?
Ты знаешь, об чем. Сегодня твой час, а завтра - поглядим.
Переживем и поглядим!
И обновляешь лицо земли.
Ну, все посмотрел, Иван Савватеевич?
Посмотрел кое-чего.
Ну как, отобьемся?
Дело-то нелегкое.
Цитадель твоя, Сильвестр Петрович, не поспела еще.
Одна стена и вовсе не достроена, там пушки постаивать негде.
А ежели он завтра иль послезавтра припожалуют, тогда как?
Стена не достроена, да мель перед цитаделью хитрая есть.
Та мель много добра может принести, ежели с разгону,
при хорошем ветре флагман на мель сядет.
Надо подослать шведам кормщика, который известен им за доброго лоцмана.
А идут с эскадрою наши старые знакомые: шхипер.
Уркварт, конвой Голголсен и иные негоцианты...
Хитер ты, Сильвестр Петрович, ох придумал!
Значит, услужить старым приятелям?
Негоциантами рядились, черти! Сего Уркварта вовек не забуду...
Что ж, вроде невзначай попасться им? Ну, вроде рыбку ловил, а они споймали?
Невзначай, подалее от Архангельска, в горле.
Мель мы укрепим, для верности. Струги затопим с битым камнем.
Вешки поставим обманные, как бы фарватер они
показывать будут, а на самом деле - мель.
Мало ли что, вдруг кормщик не рассчитает...
Для чего ж не рассчитать? У меня, я чай, голова не дырявая, не позабуду.
Мне и идти, более некому...
Хитро рассудил!
Денег с них запросишь! Да поболее. Поторгуешься...
Ну как же! Не без торговли.
Почитай, дома не погостил. Таисия убиваться станет...
Более некому. Семисадова? На деревянной ноге нельзя ему.
Да нет, я не об том... Тут уж и спору быть не может, мне идти.
Я, чтоб Таисия чтоб не знала, а?
Хватит на ее век горя.
Ну, ежели не возвернусь, тут уж ничего не поделаешь, а покуда...
Что присоветуешь сказать-то ей?
Доброе угощение гостям.
Переводчик ->
Негоциант Шеболт.
Ну, а меня Нилом Дмитричем звать, Лонгиновым кличут!
Торговать идете?
Капитан просит помощи.
В Белое море он не хаживал, как иди в Двину не знает.
Идти вам до двинского устья, там таможня, осмотрят корабли, дадут лоцмана.
Капитану нужен лоцман здесь.
Зачем здесь? Разве у тебя карты нет?
Если возьмешься провести корабли до Архангельска - тебе хорошо заплатят.
Если откажешься - тебя ждет смерть.
Сам-то я не архангельский, родом из Онеги, двинским фарватером не хаживал.
Но-но, полегче!
Пасись, ребята! Шведы!
Не послушались указа - в море не ходить, теперь держись!
Кто согласится провести эскадру в город, станет богатым.
Кто не согласится - будет казнен...
Да вы что, сдурели?
По всей Двине пушки понаставлены, десять раз потопят, пока пройдешь!
Их надо вешать! Тогда, может, кто и станет посговорчивее.
Для начала меня!
Простите, ребята, ежели что было...
Ну чего столбеете, дурни! Прыгайте, плывите!
Стреж до города Архангельского знаю, а не поведу!
Вы, воры, думаете найти среди нас иуду, вот вам!
Беглецов ищут уже на острове, но нам удалось задержать
еще один рыбацкий карбас, на нем, по-моему, опытные моряки.
Почему вы считаете их опытными?
Если простые рыбаки читают навигацию,
то трижды прав его величество король, посылая нас сюда...
С московитами, строящими флот, пора покончить раз навсегда...
На острове стреляют!
Пусть сюда приведут рыбаков, пойманных лейтенантом.
Пусть накроют стол, примем их как гостей, черт бы побрал этих мерзавцев!
По-шведски говорят?
Один по-шведски, а другой - англичанин и еще - голландец, что ли...
Дядечка, для чего мы в море-то пошли?
А кто тебя звал-то? Вот скажи - звал я тебя?
А для чего паруса сбросили? Может, и убегли бы.
Ну... Да ведь они из пушки палили?
Палили, да не попали!
Больно ты рассуждаешь... Он, сиди да молчи.
А книжку мне теперь отдадут?
О чем вспомнил!
Мне без той книжки никак нельзя.
Ивлев Сильвестр Петрович когда давал, говорил, береги пуще глаза,
читай денно и нощно, тогда пошлю в школу навигацкую, в Москву...
Далеко нам с тобою нынче, парень, до Москвы!
Повесят нас?
Ну, вот так уж и повесят...
Ты слушай, Митрий: что бы ты ни видел, что ни услышал - ты молчи.
Хорошо ли я буду делать али худо - знай, молчи.
Ладно?
Ладно.
Мужички, ай, мужички? Откликнитесь!
Ты кто? Русский?
Да русский, русский! А ты кто будешь? Голос будто знакомый... не Рябов?
Ну, Рябов... А ты кто?
Да Лонгинов, не признал, что ли?
Нил?
Ну! Черт дернул, хотел упромыслить рыбки...
Вот упромыслил...
Заковали?
Крепко! Да ты слушай, Иван Савватеевич. Может, еще и уйдем...
Есть на корабле кто-то свой, обещал подпилок принесть.
А кто таков?
По-нашему говорит, кто - не ведаю, в лицо не видел.
Выходи!
Русских гостей прости сесть.
Покуда на гостей цепи надели.
Мой толмач лучше скажет!
Большой Иван!
Вот встреча!
Чего он врет?
Нахваливает вас, дядечка.
А-а..
Это подлинный моряк!
Помнишь, какие чудеса мы с тобой делали на двинском фарватере!
Разве ты не узнаешь меня, Иван?
Ну здравствуй, давненько мы с тобой не виделись.
Чего в Архангельск больше не хаживаешь?
Вот иду, с богатым караваном.
Ну, Иван, как это говорится по-русски?..
Кто вспоминает былое - тот остается слепым.
Садись, Большой Иван, садись, старый приятель! Мы желаем тебе добра.
Так в цепях садиться?
Не шхипер, либо я полоняник - мне в каморе
сидеть, либо гость, то меня поклоном встречай.
Узнаю твой характер, Большой Иван!
И еще вели, господин, чтоб кафтан мне отдали.
Нехорошо не хорошо перед вами драным сидеть.
Добрый был кафтан... вроде как вон у этого офицера.
Велел отдать кафтан, дядечка.
Ты объясни им, чтобы кормили меня не по-своему, а по-нашему.
Пущай щей принесут, головизны какой, еще что...
Чтоб торговали выгодно и безубыточно.
Видишь, не сходится.
Поговорим о деле.
Переведи.
Многое из того, что нас ожидает зависит от лоцмана.
Поэтому мы не посчитаемся с денежной наградой.
Если вы проведете эскадру к Архангельску,
ваши заслуги будут оценены королем Швеции.
- Он все сказал? - Все, дядечка.
Ну, а теперь отвечай.
Эскадру я провести могу...
Но то дело нешуточное - пушек много, а они грому натворят.
Ну?
Не стану переводить такое, не стану! Да что же это, дядечка?..
Ну, не станешь - и не надо. Толмач!
Дело большое.
Как у нас на Руси сказывают: либо - в стремя ногой, либо - в пень головой.
Что там дальше будет - кто его знает!
Похвалит король али нет, а вот с деньгами завсегда прожить можно.
Цена моя большая, да затея ваша не малая...
Сколько же вы хотите?
Если цена будет слишком высока, то позовут палача,
который умеет торговаться.
Умеет? Ой ли, господин? Умел бы, не стояла бы здесь твоя эскадра...
Значит, не сговорились. Какая уж тут торговля, когда палачом грозят...
Сколько же вы хотите?
Так. Риксталеров золотых пять сотен.
Триста нынче, двести - когда дело будет сделано.
Чтобы в канатном ящике меня не держать! Каюту мне, как всем прочим морякам.
Чтобы харч был не матросский, а вот отсюда.
Ну, что еще будет, вспомню - скажу...
Чего-чего?
Казначея сюда.
Ваши условия приняты.
Ну вот то-то! А то шумит на меня, кулаком грозится...
А ну, давай гулять, а!
Нынче-то живы, а чего завтра будет - кому ведомо?
Разбойник - живой покойник...
А разве может быть живой покойник?
То - пословица! А в пословице еще не то бывает...
Вина вели ему принести, Митрий, али пива.
Да погрызть чего-нибудь от скуки.
Побыстрее возвращался чтоб! Веселее ногами, живо!
Чего глядишь? Не узнаешь, что ли?
А я передумал, пусть унесет.
Митрий.
Зря дуришь, парень! Не твоего ума это дело...
Подожди, Митрий! Митрий!!
Митрий!
Держи его!
Все едино утоплюсь, не стану так жить!
Да послушай ты! Послушай ты, дурашка...
Чего?
Русский убег.
Митрий...
Видал?
Видал.
От то-то. Это ты Лонгинова выпустил?
Я.
А для чего?
Он не стал делать измену, вот для чего.
Иди-ка ты отсюда, дурашка! Иди! Негоже, чтобы нас вместе видели.
А ножичек свой выкинь, ненадежен больно.
Слушай, а мне, если можешь, принеси топор, а?
Топор?
Ну да, чем дрова колют. Поменьше бы, да чтобы ручка была поухватистее.
Я принесу топор.
Гляди не обмани.
Я принесу.
Ну, иди.
Иду.
Здесь оне, Афанасий Петрович.
Возле мудьюга стоят, ветра дожидаются.
Пришло наше время, ребята!
А ну пошли!
Говори!
Дознались, что зачинщиком был в смертоубийстве Козьма-плотник.
Он того амбарщика вдарил.
Уж больно заворовался проклятый амбарщик!
Да будет ему земля пухом, змею злому.
Никакой ествы на артель не давал, каменья перетирал, да пек!
Козьма-плотник спроси амбарщика: От чего не по-божьи делает?
А тот его под вздох, да еще ногой ударил!
Ой, господи! Ой, да что же это? Ой, мамочки-и-и!
Убери ее!
Говори.
Ну я его вдарил.
Так вдарил, что убил?
А чего ж? Смотреть на него, на анафему?
Я с женой на карбасе пришел, а он говорит, отпусти мне женку поиграть.
Я, говорит, ествы вам дам на всю артель вашу, по-божески...
Жаль, что его одного вдарил, а не все ихнее семя!
Какое такое ихнее семя?
А такое, тьфу! Вот какое!
А ну говори!
Ты ему, батюшка, не верь, молод он еще, не учен.
Господин!
Ну, куда, убери же ее отсюда!
Не убивай, не убивай!
Господин хороший!
Гнать их в зашей!
Кого?
Связанных - со двора вон!
Оглохли? Говорю - вон! Развязать и - в тычки, откуда пришли!
Эдак всех амбарщиков порубят!
А коли воров и порубят - горевать не об чем!
А ну вон!
Тебе чего?
Не уходит!
Кто не уходит?
Который амбарщика кончил. На крыльце сидит.
Ну и шут с ним, пусть сидит.
Пришла эскадра, господин капитан-командор.
Какие флаги?
Флаги-то разные, шведских не видно.
Пушечных портов тоже не видно, смотрел в трубу.
Дозорного посылал в челноке - разведать.
Размышляю, пока готовы не будут - в устье не пойдут.
Корабли потрепаны штормом.
Егорша!
Бес промедления всех офицеров на совет.
Афанасий Петрович, ты шпагу целовал?
Целовал, господин капитан-командор.
И не забыл сей день?
Покуда жить буду - не забыть мне того дня.
В застенке, на дыбе, некоторые воры признались князю-воеводе, будто,
как шведы к городу подойдут, - те воры по-братски примут шведа.
И верховодит над ними некий офицер.
Нет, Сильвестр Петрович, врет князюшка.
Обиженных много - то верно, да не такие
они умелые, как воеводе со страху мнится.
Не поверил я воеводе, велел всех из-за стенка отпустить.
А нынче подумалось; кому поверил?
Русским людям, господин капитан-командор.
Дай народу нашему продых, покажи ему правду
на земле - не надивишься на чудеса его.
Ты верь, разные люди есть на земле, каждому из них своя судьба...
Но не отыскать промеж них подлой души, что шведу поклонится.
И не один я так думаю, многие.
Ты и есть тот офицер, от которого остерегал князь Прозоровский?
Тот, да не тот!
Ну, я поехал к месту, мало ли что там может случиться.
Коли что - наши пальнут из пушки.
Пушка-то она скорее гонца от караульщика к караульщику долетит.
По пушке и сполох ударите.
Коли что-лихом не поминайте.
И ты нас лихом не поминай. Будь надеже, Афанасий.
Ты, Афанасий Петрович, к черту в зубы-то не лезь, я тебя знаю.
А об чем говорили - авось договорим.
Многое ты правду сказал, да не так оно все просто.
Иди, друг милый.
Иду, Сильвестр Петрович.
Ох, не ждала! Не по-доброму делаешь, Афанасий Петрович.
Иван Савватеевич, и тот спрашивал:
где это Афанасий Петрович, загордел, что ли?
Да уж загордел! Больно горд, сие всем ведомо.
По-здорову ли живешь, Таисия Антиповна?
По-здорову, грех жаловаться. А ты-то как?
Да что мы здесь стоим, идем в избу.
Ванятка, вон, а сколько разов спрашивает: где это дядя Афоня...
Ванятка, ты гляди, кто к нам пришел!
Не ходишь все и не ходишь! Ишь какой!
Обещал пушку сделать, чтобы палила.
Сделаем мы пушку.
А сейчас сбегай к воротам, посмотри моего коня, не отвязался ли.
На-ка вот, Таисия Антиповна, спрячь. Челобитная царю, подписана кровью.
В ней про воровство и мздоимство воеводы.
Нужен верный человек, чтобы в царские руки попало.
Нынче не нашли его... Кормщик-то где?
На Онегу пошел, к дружку своему.
Это кто же там?
А бог его знает, погулять пошел.
Вот ему и отдашь, он спрячет с умом.
Может, Сильвестру Петровичу лучше?
Сильвестр Петрович, он того же корня, что и воевода.
Они побранятся, да помирятся.
Нет у меня веры в сию челобитную, да народ на правду надеется.
Как же эдакое горе, да не в свои руки отдать?
Ну, а коли что - кузнецу отдашь.
Как - коли что?
Так ведь война, швед к нам пришел. Чинится возле мудьюга.
Пришел-таки...
Пришел.
Тебе-то как же, Афанасий Петрович, на шанцах-то первому начинать?
Да там видно будет! Да ништо, Таисия Антиповна, не кручинься.
Не продраться вору в город...
Да тебе-то - первому?
Ну, а теперь прощай.
Прощай, брат.
Ты ведь мне теперь брат крестовый! Дай-ка я тебя покрещу...
Сестра...
Ну и хитры вы, Евины дочери! Ай, хитры!